Текст книги "Оленин, машину! (СИ)"

Автор книги: Дарья Десса

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 27 страниц)

Глава 31

– Лёха! Оленин, вставай! – сквозь сон слышу знакомый голос и понять не могу, где я. Открываю глаза. Надо мной боец склонился.

– Митька, ты, что ли? – спрашиваю спросонья. – Что, опять укропы полезли?

– Какие ещё укропы? – проворчал голос недовольно. – Вставай, говорю! Тебя в штаб батальона срочно вызывают!

– Какого ещё батальона? – продолжаю нещадно тупить, не в силах сообразить, что происходит. Снаружи вроде тихо, арта не долбит, нигде не стреляют. Только дождь хлещет по крыше палатки. Странно, а почему палатка? Ведь мы позавчера ещё, когда вражеский опорник взяли, в нём и обосновались? А тамошние сидельцы хорошо подготовились: брёвна в три наката, внутри мебели из соседнего села натащили. Любят, гады, воевать с комфортом.

– Нашего!.. – и говорящий добавил длинную матерную тираду, а потом вытащил фонарик и посветил мне прямо в глаза. От резкого пучка света я зажмурился и махнул рукой, чтобы отбить источник. Но стоящий напротив успел сделать шаг назад.

Тут-то до меня и дошло. Я не в блиндаже за ленточкой, и зовут меня не капитан Парфёнов, позывной «Волга». Оленин я, Алексей Анисимович. А передо мной стоит, нетерпеливо ногами перебирая, словно собравшийся в дальнюю дорогу конь, мой приятель Серёга Лопухин.

– Прости, Серёг, – сказал я, поднимаясь и быстро натягивая гимнастёрку и штаны. – Что-то… уснул крепко, короче.

– Да я уж заметил, – усмехнулся Лопухин. – Всю ночь спать не давал. Болтал всякую хрень-брень.

– Что например? – насупился я, продолжая наматывать портянки.

– Про дроны какие-то всё болтал. Мол, надо сетку натянуть поскорее, а то налетят, забросают вогами или ещё какой-то там… я слово на запомнил.

– Ну, мало ли, что кому снится, – попытался я уйти от темы.

– Слышь, Лёха, а дроны – это что за звери такие летающие?

– Да хрен его знает, – улыбнулся я, вставая. Хлопнул друга по плечу. – Ну, говори, чего от меня в штабе хотят?

– Вот у них и спросишь, – ответил Серёга. – Моё дело было передать. Давай, беги скорее.

– Бежать? Я думал, туда ехать надо, – удивился я.

– Не, они рядом расположились. В паре сотен метров. Как выйдешь, направо по тропинке. Мимо трёх пней, дальше сразу направо, и будет штаб. Не перепутаешь, – пояснил Лопухин. – Да, пароль не забудь – «Киев», а то не пустят ещё. Хотя придумали, конечно, – усмехнулся он. – Можно подумать, японцы по-русски умеют говорить без акцента. И вообще их с нашими легко спутать.

– Это ты зря, – заметил я. – СССР – страна многонациональная. Вот ты казаха от киргиза отличишь? А корейца от китайца?

Пока Лопухин думал, я выскочил из палатки и побежал в штаб. Начальство ждать не любит.

Боец, сидевший в карауле возле таблички «Хозяйство Сухова», меня узнал и пароль спрашивать не стал. Кивнул только, мол, знаю тебя, проходи. Я ему ответил тем же. Спросил у незнакомого ефрейтора, который тащил какой-то ящик, где тут штаб батальона. «Там, – мотнул он головой направо. – Палатка с трубой. Не ошибёшься». Меня удивило, что он даже не спросил, кто я такой. А вдруг диверсант? Но пока шёл дальше, подумал: «Это паранойя, однако. Здесь не западная граница и не 41-й год, чтобы диверсантов бояться».

Боец, стоявший в охранении около штабной палатки, меня тоже пропустил безо всяких вопросов. Я вошёл, миновал предбанник с телефонистом. В большой комнате за столом стояли трое: наш комбат Арсентий Гаврилович Сухов, замполит Михаил Михайлович Сидоренко и незнакомый мне старший лейтенант. Судя по знакам отличия, тоже из СМЕРШ.

– Здравия желаю! Старшина Оленин по вашему приказанию прибыл! – отрапортовал я, вытянувшись и, как предписано было петровским уставом, «пожирая глазами начальство». Сделал это, признаюсь, на всякий случай. Мало ли, за какие провинности меня сюда вызвали. Может, полную шапку накидают и носить заставят, а может, и поощрят.

– Добрее утро, – по-простому сказал Сухов. – Проходи, знакомься. Это старший лейтенант Юмкин, Владимир Петрович. Наш новый начальник разведки. Прежний ушёл на повышение.

– Здравия желаю! – сказал я, протягивая руку офицеру. Забыл совсем, что первым это должен делать старший по званию. До сих пор трудно привыкнуть, что я не капитан, а старшина.

Но Юмкин оказался парнем простым. Ответил на рукопожатие. Крепко, но без фанатизма. А то знаю я одного деятеля – он был когда-то председателем областной думы. Я тогда ещё журналистом работал. Чиновник росточком не задался – всего 160 см, потому компенсировал рукопожатием. Сдавливал кисть, словно тисками. Сублимировал, если верить психоанализу.

– Итак, товарищи. Задача простая. Обнаружить и обезвредить диверсионно-разведывательную группу противника. Но сначала коротко про обстановку. Вчера батальон капитана Шевченко прорвался в глубину Дадинцзыского узла сопротивления и первым из группы генерал-майора Максимова прочно оседлал рокаду Мишань – Мулин. По данным разведки, – Сухов коротко кивнул на старлея, – японцы забросили туда группу, чтобы та минировала дорогу, взрывала коммуникации, передавала данные о переброске войск и так далее.

Майор замолчал. Вскинул левую руку, посмотрел на часы.

– Ну, где твой Шерлок Холмс? – спросил вдруг старлея. – Нехорошо опаздывать к командованию, – прозвучало уже с грозными нотками.

Юмкин отвёл взгляд. Было видно, что ему самому неприятная такая ситуация.

Но буквально через пару секунд брезентовая дверь откинулась, внутрь зашёл военный лет 30-ти в звании… лейтенанта. Мне это показалось странным: в таком возрасте давно пора если не полком, то батальоном или, если уж карьера не пошла, ротой командовать. То есть быть как минимум капитаном. А тут… да и то, как мешковато сидела на незнакомце форма, сразу дало мне понять: передо мной типичный «пиджак», то есть звание он получил только потому, что в его вузе была военная кафедра.

– Доброе утро, товарищи, – проговорил незнакомец несколько робко, чем ещё сильнее убедил меня в первоначальном мнении.

– Наконец-то, – проворчал Сухов. – Присоединяйтесь, товарищ лейтенант.

Тот подошёл поближе.

– Итак, ваша задача, лейтенант Добролюбов, простая, я её уже озвучил: найти и обезвредить. На выполнение у вас двое суток. Всё понятно?

– Простите, товарищ майор, – заговорил «пиджак». – Но хотя бы есть какие-то данные о том, где эта группа может находиться? Там же пересечённая горно-лесистая местность, а протяжённость дороги около 90 км, по моим прикидкам. Как же я… то есть мы…

– Вместе с вами поедет группа опытных бойцов, прошедших Великую Отечественную. Десять человек. Больше дать не могу.

– А если японцев, простите, втрое больше? – не унимался лейтенант.

– Даю час на подготовку. Все подробности у старлея Юмкина.

Майор закончил совещание, все потянулись к выходу. Но я задержался и обратился к комбату:

– Товарищ командир, разрешите вопрос?

– Слушаю.

– Почему вы меня позвали? Я же простой водитель.

Сухов подошёл ко мне ближе. Внимательно посмотрел в глаза.

– Ты видел этого, Добролюбова?

– Так точно, – непонимающе ответил я.

– Его призвали неделю назад. В военном деле ни бельмеса не смыслит. Но! Лучший следователь Московского уголовного розыска.

– Нюх, как у собаки, и глаз, как у орла? – не удержался я от шутки, вспомнив «Бременских музыкантов». Майор повёл густыми бровями.

– Типа того, – ответил. – Мы с тобой давно знакомы, Алексей. Твой опыт знаю. Присматривай за ним. Мне там, – комбат поднял взгляд к потолку, – сказали, чтоб вернули живым. Ценный кадр.

– Тогда зачем отпустили? – удивился я.

– Он до самого товарища Сталина дошёл со своими просьбами отправить его на фронт. Долбал всех с 1941 года, как дятел. Мне этот умник здесь не нужен, сам понимаешь. Но куда деваться? Тем более искренне хочет Родину защищать. Короче, береги его. Ценный кадр. Светлая голова. Понял?

– Так точно! Да, товарищ майор…

– Ну чего ещё?

– Я отпросился у комполка…

– Знаю. Он в курсе. Вернёшься к ним, когда получится. Свободен.

– Есть!

Я вышел, накинув в предбаннике плащ-палатку, которую оставил здесь обтекать. Но когда оказался снаружи, почувствовал, что дождь прекратился. Откинул капюшон, посмотрел вверх. Серое небо было затянуто густыми тучами, но не проливало на нас потоки воды, что уже хорошо. Вздохнул глубоко, наслаждаясь влажным воздухом, напитанным ароматом хвои. Жаль, конечно, не поеду на студебекере вместе с пехотинцами укрепления под горой штурмовать. Очень интересно посмотреть, какие секреты скрыли японцы.

С другой стороны, теперь задание не менее интересное. Я подошёл к «пиджаку», который стоял неподалёку и курил.

– Давайте знакомиться, товарищ лейтенант? – предложил я, проверяя, насколько «вменяемый» офицер. То есть уставщина ли будет законом в наших отношениях, или по-человечески сможем общаться. Соблюдая субординацию, конечно.

– Да, конечно, – с готовностью ответил лейтенант и первым протянул руку, – Сергей Сергеевич. Можно просто Сергей. Вы же старше меня, я так понимаю? – он близоруко прищурился. «И как таких в следователи принимают?» – подумал я.

– Ну, если вам меньше 30 лет, то да. Алексей Оленин. Для своих Лёха. Можно на «ты»?

– Очень приятно. Разумеется. К чему эти условности. Мне 24 года, просто я стараюсь казаться старше, – улыбнулся Добролюбов. – Вот, – он провёл рукой по аккуратно подстриженным усам, делавшим его похожим на товарища Молотова. – Отрастил по этой же причине. Я без них вообще выгляжу, как мальчишка. Скажи, Алексей, а тебя приставили за мной следить?

«Вопрос не в лоб, а в глаз», – подумал я и ответил:

– Присматривать. Чтобы с ценным кадром ничего не случилось. Стучать на вас командованию приказа не поступало.

Добролюбов усмехнулся. Кажется, не слишком поверил. Ну и ладно, будущее покажет. Нам ещё сработаться нужно в ближайшие двое суток.

– Что ж, пора вступать в командование, – сменил тему лейтенант. – Пойдёмте.

Мы прошли дальше по лагерю, пока не остановились около группы бойцов. Кто сидел, кто стоял. Разговаривали, курили, чистили оружие, проверяли боеприпасы и прочее.

– Смирр-на! – скомандовал коренастый сержант, заметив лейтенанта.

Солдаты побросали окурки, втоптали сапогами, выстроились. Добролюбов остановился напротив, сержант подошёл и отрапортовал. Так я, стоя в сторонке, узнал: это и есть то самое отделение, с которым Добролюбову придётся искать ДРГ противника. Судя по словам комбата, я тоже в стороне не останусь. Это уже становилось интересно.

Глава 32

Но ещё интереснее стало, когда выяснилось, что за рулём студебекера, приданного нашей группе, будет сам Никифор Пивченко. Пока лейтенант знакомился с бойцами, я подошёл к казаку, пожали руки.

– Ты как здесь оказался, Никифор? – спросил я. – Кто начштаба вместо тебя возить будет?

– Моё дело телячье, – усмехнувшись в усы, ответил казак. – Приказали, и вот я туточки.

– Ты как в том анекдоте, – заметил я с улыбкой.

– Это каком?

– Муж не ночевал дома. Утром приходит, жена ему: «Где был?» Он: «Я вольный казак, когда захотел, тогда и пришёл". Жена ему ничего не говорит, а на следующий день уходит и не появляется три дня. Муж ей: 'Где была?» Жена отвечает: «Я казачка подневольная, когда отпустили, тогда и пришла».

Я думал, Пивченко улыбнётся хотя бы. Он же, наоборот, вдруг помрачнел.

– Никифор, – сказал я. – Ты извини, если что ляпнул не так.

– Нормально всё, – ответил он, помолчав немного. Кажется, что-то вспоминал. – Жинка у меня была. До войны ещё. Вот как та, из анекдота твоего. Ушла, только не вернулась. С приезжим лектором из райкома спуталась… – и он добавил непечатное слово, из чего я понял, что старая любовь, как известно, не ржавеет. Иначе бы махнул казак рукой, да и забыл стерву, ему изменившую.

Мы замолчали, стали вслушиваться, о чём лейтенант Добролюбов общается с бойцами. Но он лишь повторил нашу задачу – найти и уничтожить разведывательно-диверсионную группу противника. Срок нам отведён двое суток, а потом или грудь в крестах, или голова в кустах. Ну, он не так конкретно выразился, но в таком духе. Чем дольше я изучал Добролюбова, тем больше приходил к выводу, что он довольно умён и хитёр. А главное – сам себе на уме. Смотрит внимательно, подмечает, делает выводы. Только делиться с ними не спешит.

Да, такому в МУРе карьеру построить будет непросто. Дорастёт максимум до начальника отдела, а дальше его начнут затирать те, кто умеет начальству в рот смотреть, да без мыла в разные места забираться. Добролюбов, как мне показалось, не карьерист. Интеллектуал, может, и правильно о нём комбат сказал – Шерлок Холмс. Только на актёра Ливанова не похож совсем.

– По машинам! – вскоре скомандовал лейтенант, первым забравшись в мой виллис.

Я поспешил занять своё место. Завёл двигатель, вопросительно глянул на Добролюбова. Тот раскрыл планшет, сверился по карте. Затем осмотрелся вокруг с прищуром серых глаз, и показал направление, куда ехать. Я чуть улыбнулся. Тут одна дорога – или на восток, или на запад. И чего умничает?

Сзади зарокотал двигателем студебекер.

– Товарищ лейтенант…

– Мы же договорились, – перебил лейтенант.

– Да, прости. Какой у тебя план, Сергей?

– Я поразмыслил…

«Когда только успел?» – подумал я удивлённо.

– … и решил, что у нас несколько вариантов поведения. Первый, самый очевидный, – это прилепиться к какой-нибудь колонне и ждать, пока на неё нападут, чтобы принять контрмеры. Но проблема в том, что нам неизвестна численность группы японцев. Значит, прежде чем вступать с ней в прямое столкновение, надо это выяснить. Второй вариант – ловля на живца. Прикинуться, что наша мини-колонна – штабная: важный чин с сопровождением. Но для этого придётся по сотне километров туда-сюда мотаться, подставляясь под пули. Не вариант. Значит, остаётся третий вариант.

Лейтенант замолчал вдруг, уставившись на дорогу. Я помолчал и потом спросил, не выдержав:

– Какой вариант-то?

– Что? А, ну да, – словно очнулся следак. – Определить самое лучшее место для засады и отправиться туда, чтобы из дичи самим стать охотниками.

Я присвистнул от удивления. Ишь, чего придумал лейтенант! Ну, и как это сделать на дороге с такой протяжённостью? Да будь она даже десяток километров – уже проблема, учитывая характер местности. А тут почти сотня!

– Вижу твоё удивление, – хмыкнул Добролюбов. – Понимаю: задача трудная. Но решить её всё-таки возможно. Главное – попытаться думать, как японские диверсанты.

– Легко сказать, – заметил я.

– На самом деле всё просто, – улыбнулся лейтенант. – На всём протяжении дороги есть лишь одно особенно уязвимое место. Мост через Мулинхэ! Правда, на наших картах она обозначена почему-то, как Мурень, но сути это не меняет. Так вот, рядом с поселением… Господи, язык сломаешь с этими китайскими названиями! Скижиу, что ли? Ладно, чёрт с ним. Там есть мост через реку. Нашим войскам удалось его захватить неповреждённым. Но поскольку он старый и деревянный, рядом пришлось навести понтонный. А теперь скажи мне, Лёха: это интересная цель для японцев?

– Очень, – согласился я. – Но они ж не идиоты, чтобы атаковать его силами одной группы. У моста наверняка охрана есть.

– Верно, есть. Причём это четыре танка из нашего батальона СМЕРШ. Но! – Добролюбов поднял указательный палец. – Буквально за километр до моста есть небольшая высотка. Скорее, холмик. Представь себя на месте диверсантов: тебе надо взорвать важный объект. Что делаешь?

Я задумался и ответил:

– Устраиваю нападение с высоты, чтобы подумали, будто там наносится основной удар, а сам скрытно подберусь к мосту… А неплохо ты придумал, – улыбнулся я лейтенанту. – Только… есть одна загвоздка в твоей догадке.

– Какая? – поднял брови лейтенант.

– Не проще ли японцам свою авиацию навести на мост и разнести его, не замачиваясь?

– Проще…

– Ну вот!

– … будь у них бомбардировочная авиация, – заметил Добролюбов. – А у них её нет. Почему? Потому что у нас абсолютное превосходство в воздухе. К тому же мост наверняка очень хорошо прикрыт средствами ПВО. Ну как? Сунешься туда с самолётами?

Я отрицательно помотал головой и спросил:

– Так что же нам делать?

– Чтобы не привлекать внимания, японцы наверняка устроят себе на высотке нечто вроде пункта временной дислокации. Оттуда им и уходить проще. Шмыгнули в тайгу, да и затерялись. Поэтому надо спешить. На месте и накроем всех скопом.

– А если их окажется полсотни или больше?

– Вряд ли, – отмахнулся Добролюбов. – С десяток, чтобы внимания не привлекать.

Мы обсуждали это всё, пока ехали. Оставался вопрос, на который лейтенант наверняка не знал ответа: успеем ли до того, пока вражеская ДРГ нанесёт свой удар?

Но доехать до высотки, которую обозначил на карте лейтенант, мы не смогли. На одном из поворотов прямо перед моим виллисом влажную землю дороги перечеркнула пулемётная очередь. Я резко вывернул руль, чтобы сбить стрелка с толку, и виллис, приподнявшись правой стороной, рванул влево. Добролюбов едва не вылетел, но вовремя успел схватиться за ручку.

Когда машина бухнулась передней осью в придорожную канаву, я схватил автомат и выскочил наружу. Успел только крикнуть: «За мной!» Вывалился наружу, снимая оружие с предохранителя и передёргивая затвор. Добролюбов, не будь дурак, рванул за мной, и вскоре оказался рядом, тяжело дыша и глядя на меня ошалелыми глазами.

Следующая порция свинца превратила лобовуху виллиса на мелкое стеклянное крошево, а пули застряли в спинках сидений. Я грязно выругался, понимая, что уютное пространство моего рабочего авто какой-то мудак нещадно изуродовал. Сзади рассыпались в разные стороны от дороги бойцы сопровождения. Я пробрался к заду машины, посмотрел: вовремя успели, потому что пулемётчик перевёл огонь на студебекер.

Грузовику досталось больше всего. Японец, – а я не сомневался, что это противник шмаляет, – сыпал густо. Половину ленты всадил в студебекер, и у того из-под капота повалил пар – пробило радиатор. Бойцы, оказавшись по обеим сторонам дороги, укрылись в канаве и принялись, не дожидаясь приказа, отстреливаться.

Но куда бить, если впереди – тайга с чёртовой уймой деревьев? Да ещё дождь снова начал накрапывать, насыщая воздух влагой, словно туманом. Потому парни хоть и лупили, но по большому счёту в белый свет, как в копеечку. Мне стало понятно: если так и будем сидеть, обойдут и ударят с флангов и тыла.

– Сиди тут, Серёга, – сказал я лейтенанту.

– Ты куда? – поразился он, сжимая в руке ТТ.

– А скучно мне тут с вами стало, – усмехнулся я, ощущая прилив адреналина и той залихватской манеры поведения, которая всегда ко мне приходит во время боя. – Пойду, посмотрю, кто это нам тёплый приём устроил.

– Стой! – Добролюбов хватанул меня за рукав гимнастёрки. – Я запрещаю!

– У тебя жена есть? – спросил я с улыбкой.

– Девушка, – оторопело ответил лейтенант.

– Вот ей запрещать и будешь, – я отцепил его пальцы и рванул в лес.

Глава 33

Я сразу решил, что прежде всего надо выяснить численность противника. Если это вся ДРГ, и она таким образом решила устроить засаду, – одно дело. Но плотность огня подсказывала: скорее всего, ситуация складывается иначе. Требовалось уточнить как можно скорее. Потому сделал большой крюк, заходя японцам в тыл, а дальше начал передвигаться очень осторожно, как учили спецы из ГРУ, с отрядом которых пришлось одно время взаимодействовать. Вернее, они не учили, а просто показывали, как надо работать в боевых условиях. Я заставил бойцов своего штурмового отряда смотреть, запоминать и повторять, поскольку у тех парней всё получалось очень эффективно: они двигались споро, незаметно, нанося противнику точные сильные удары и так же быстро исчезая.

Пришлось пожалеть, конечно, что теперь действую в одиночку. Но это лишь говорят, что один в поле не воин. Я не Рэмбо, конечно. Да и подвиги бывшего «зелёного берета» в тех фильмах, когда он расправляется с толпой врагов, сильно приукрашены голливудскими сценаристами. В реальной жизни вся история в первой же серии могла закончиться на первых минутах погони. Как в той песне – «Вот пуля пролетела, и ага…» Но всё же кое-что умею.

Передвигаясь в тылу противника, я ориентировался на стрёкот пулемёта. Судя по звукам, это был какой-то выхлест японской военной промышленности. Вспоминая свою курсовую, я пришёл к выводу: это Тип 96 или Тип 99. Разница между ними в калибре: у первого 6,5-мм, но пули имеют слабую пробивную силу. Второй, созданный в 1937 году, использует более мощный патрон калибра 7,7 мм. Судя по тому, как крепко досталось нашим машинам, это именно Тип-99.

Стали приходить в голову и другие особенности. Главное преимущество новой модели – тщательно обработаны детали затвора. Особенности конструкции включают возможность регулировать зазор, потому нет нужды смазывать патроны. Каждый оптимально прилегает к стенкам патронника, что улучшает работу оружия.

Ствол выполнен с рёбрами охлаждения и легко заменяется благодаря специальному устройству. На газовом цилиндре установлены сошки, а на конце ствола – массивный конусообразный пламегаситель. Боеприпасы подаются сверху из изогнутого магазина на 30 патронов, а спусковой механизм допускает стрельбу только в автоматическом режиме. К пулемёту часто прилагается оптический прицел с 2,5-кратным увеличением. На прикладе предусмотрен откидывающийся упор, что делает его ещё удобнее.

Хороший агрегат, и если пулемётчик грамотно выбрал позицию, то выкуривать его придётся долго. Ну, а если там ещё бетонное укрепление, то вообще застопоримся тут надолго. Что ж, в любом случае раз уж я назвался груздем, то мне и лезть в кузов. Забрасываю автомат за спину. Достаю нож, – тот самый, который уже испробовал моей крови, когда Кейдзо Такеми попытался меня подрезать. С ним будет сподручнее. Можно, конечно, и малую сапёрную лопатку использовать. Увы, она в виллисе осталась.

Двигаюсь вперёд. Буквально крадусь, стараясь, чтобы ни одна веточка под ногой не хрустнула. Мне повезло: снова начался дождь, и его шум скрывает все остальные. Значит, удастся подкрасться к позиции пулемётчика как можно незаметнее. Пулемёт постукивает, отправляя в сторону нашей колонны короткие очереди. «Головы не даёт поднять, сволочь», – думаю о нём злобно. Понимаю: место вражина выбрал удачное – это небольшой холм, высокая и крутая сторона которого обращена в сторону дороги, нависая над ней. Но вторая – пологая, это удобно. Только не красной ковровой дорожкой путь мой выстелен. Корни, ветки, промоины, камни, – всё словно кто-то специально расположил, чтобы сделать мою задачу как можно труднее.

Ползу и автоматически проверяю, нет ли мин или растяжек. Но вспоминаю, что с пехотными минами у Квантунской армии всегда было хреново, и она была оснащена противотанковыми. Что же касается растяжек, то нет, японцы их не додумались делать, да и не смогли бы: в нашем случае превращать «лимонку» в мину помогает её конструкция. У вражеских гранат, как ни старайся, ни черта не получится.

Взять, к примеру, Тип 97. На первый взгляд могла бы подойти, но на деле это не так просто. Вспоминаю, какой у неё медленный взрыватель – около 4–5 секунд после активации. Это сразу вызывает сомнения. Ведь растяжка должна срабатывать мгновенно, как только кто-то заденет тросик. С такой задержкой враг вполне может успеть отреагировать или даже убежать. К тому же, у Тип 97 конструкция рассчитана на ручной подрыв, и сама система активации не очень-то подходит для установки на проволоку. Там нужен был ударный механизм или мгновенное натяжение. Всё это делает её неэффективной для таких целей.

Что ж, уже легче.

Я прополз ещё немного и замер, услышав диалог японцев. Их оказалось всего двое. Одного звали Хироши, второго Сигэру. Судя по тому, как они общались между собой, стало понятно: в одном звании, и, скорее всего, рядовые. Приставка «сан» не звучала. Значит, ещё и примерно одного возраста.

– Патроны на исходе, – пробормотал Хироши, продолжая постреливать по нашей колонне. – Русские солдаты попрятались за машинами. Трусы. Бояться подняться в атаку.

– Толку-то, – проворчал второй, Сигэру. – Ящик почти пуст. Что будем делать, когда кончится? С винтовками долго не протянем.

– А сколько там?

– На пяток магазинов хватит.

– Чёрт, это минут на пять стрельбы. Но если они пойдут вперёд… мы не сможем их удержать.

– Тогда придётся уходить.

– Уходить? Куда? – Сигэру нахмурился, глядя на склон холма. – Если спустимся, они нас заметят. И даже если удастся пробраться…

– Есть одна мысль, – перебил его Хироши и быстро махнул рукой на юго-запад. – Видишь те скалы? За ними есть старый бункер, там ещё с прошлого месяца склад боеприпасов. Если доберёмся до него, сможем продержаться дольше.

– А если там уже никого нет? – Сигэру вытер пот со лба. – Не факт, что бункер не взяли.

– У нас другого выбора нет. Либо мы держим позицию до последнего патрона, либо уходим туда. По крайней мере, в бункере будет укрытие.

Сигэру бросил быстрый взгляд на остатки патронов в ящике.

– Ладно, только уйдём, когда останется совсем мало. Пока держим русских здесь.

«Держальщики хреновы», – подумал я и стал мозговать, как нейтрализовать этих двоих. Захотелось забросить им в окоп гранату. Но у нас ведь разведывательная миссия. А что, если они знают про ДРГ? Если грохну их, лишимся важных свидетелей. Значит, действовать придётся иначе.

Я пополз, используя складки местности, чтобы как можно дольше оставаться незаметным. Скользя по мокрой земле, постепенно подбирался к окопу, стараясь не издавать ни звука. Уже видел двух японцев, беседующих между собой в перерывах между стрельбой. «Хорошо устроились, гады», – подумал о них. Обратил внимание, что Хироши плотно приник к пулемёту, а Сигэру сидит рядом и не высовывается, набивая магазин патронами. Рядом с ним винтовка. Другая, его напарника, в паре метров стоит, прислонённая к стенке окопа.

Когда я оказался достаточно близко, то выбрал первую цель – Сигэру, сидящего ближе к краю с моей стороны. Задача была обезвредить его максимально быстро и тихо. Повезло, что японец низко склонился над ящиком, и мне удалось соскользнуть на него сверху. Быстро схватив его за плечо одной рукой, другой со всей силы нанёс удар ладонью в основание черепа. Солдат сразу же потерял сознание и медленно осел, не издав ни звука.

Хироши в это время выдавал длинную очередь, не подозревая, что его товарищ уже не в состоянии реагировать. Я быстро и бесшумно переместился ему за спину. Быстро придвинулся и плавно и точно ударил в шею, прямо под челюсть. Приём, направленный на быстрое отключение, сработал, как часы. Японец сразу же упал в лужу на дне окопа, не успев даже осознать, что произошло.

Всё произошло настолько быстро, что даже если бы кто-то из японцев заметил что-то необычное, им бы не хватило времени на реакцию. Я приподнялся, осторожно осматриваясь. Не окажется ли рядом ещё каких-нибудь любителей пострелять из засады? Но эти двое отщепенцев, кажется, были единственными. Спеленав обоих пленных, я быстро, но более коротким путём, спустился с холма и вернулся к своим.

– Товарищ лейтенант, – доложил Добролюбову официально, поскольку около него собралось несколько автоматчиков, готовых начать штурм, – силы противника в лице двух человек обезврежены. Есть возможность поговорить с ними.

– Как это? – удивился офицер.

– По душам, натурально, – ответил я.

– Ты знаешь японский?

– Ну, в пределах школьной программы, – ответил уклончиво. – Пошли скорее, пока они не придумали, как выбраться.

– Сержант, ко мне! – приказал Добролюбов. Коренастый быстро пришёл, поправляя помятую форму. Судя по всему, тоже пришлось в грязи поваляться. Впрочем, тут не до церемоний. Я так вообще выглядел, как главный нарушитель воинской дисциплины – гимнастёрку и штаны порвал, пока ползал, да ещё грязный по самую макушку. Свинтус, а не старшина Советской Армии!

– Доложите о потерях, – сказал лейтенант.

– В личном составе вверенного мне отделения потерь нет, – отчеканил сержант. – Трое легкораненых. Им оказана первая помощь.

– Займитесь с Пивченко проверкой транспорта. Мы со старшиной Олениным пойдём, побеседуем с этими… охотниками.

Вскоре мы с Добролюбовым, прихватив с собой ещё троих бойцов для прикрытия, поднялись на холм. Вот только пообщаться не получилось: оба пленных оказались мертвы. Причём убили их очень аккуратно – точным ударом в сердце. Мы тут же присели, заняв круговую оборону, стали напряжённо всматриваться в тайгу. Но что можно увидеть, когда этот чёртов ливень стал лишь сильнее?

Просидев так минут пять и не услышав и не увидев ничего, Добролюбов решил вернуться к колонне, пулемёт и две винтовки забрать с собой.

– Тот, кто расправился с рядовыми, даже не потрудился их унести или сломать, – задумчиво сказал лейтенант. Внимательно осмотрев смертельные раны, поцокал языком. – Действовал профи.

– Хочешь сказать, один человек?

– Судя по углу наклона клинка, да. А ещё видишь следы? Ботинки сорок четвёртого размера. Это не военная обувь. Гражданская, по специальная. Такую выпускают для туристов. Мощные протекторы, чтобы не скользила. Так вот, следы аккурат между телами. Значит, убийца спрыгнул сверху, оказался между солдатами, и за пару секунд убил обоих.

– Ловко, чёрт, – заметил я.

– Очень. И бил глубоко и точно, значит, удар у него хорошо поставленный.

– Но зачем своих-то крошить?

– Тут всё просто: свидетели. Видимо, знали про диверсантов и могли разболтать.

– Почему тогда на нас не напал? Пулемёт же вот он, а наши там на дороге копошатся.

– Видимо, мы для него слишком мелкая цель, – подвёл итог следак.

Мы со всеми мерами предосторожности вернулись к колонне.