Текст книги "Порочные желания (ЛП)"
Автор книги: Бриджес Морган
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 24 страниц)
20.Женева
Я просыпаюсь от поцелуя.
Мягкого. Теплого. Чувственного.
По телу прокатывается дрожь, прежде чем я до конца осознаю тяжесть тела рядом, обжигающий жар, вжимающийся в меня, и то, как по-собственнически его рука сжимает мое бедро.
Призрак.
С трудом размыкаю веки; зрение затуманено сном, а в голове так стучит, будто по черепу бьет отбойный молоток. Черт возьми.
Со стоном снова зажмуриваюсь, молясь, чтобы пульсация прекратилась.
– Доброе утро, Док, – бормочет Призрак мне в челюсть; его голос хриплый ото сна.
– Угх. – Отворачиваюсь и зарываюсь лицом в подушку. – Нет. Категорически нет. Утро отменяется.
Он тихо смеется; звук вибрирует на коже, когда он снова целует меня в шею.
– Чувствуешь себя как дерьмо?
– Как труп. – Приподнимаю голову, жмурясь от света, пробивающегося сквозь шторы. От одного этого движения накатывает новая волна тошноты. – Я что, вчера выдула целую бутылку виски?
– Не совсем. Но была близка.
Прижимаю ко лбу ладонь, пытаясь избавиться от похмелья одним лишь усилием воли.
– Дерьмо. Мне на работу пора.
Призрак мычит мне в горло, совершенно ни о чем не беспокоясь.
– Уверена?
– Да, – стону в ответ, хотя абсолютно в этом не уверена. Такое чувство, будто мозг заменили ватой, а руки и ноги вялые и тяжелые. Но нельзя же взять отгул, сославшись на похмелье.
Призрак слегка отстраняется, хмуро разглядывая меня.
– Я тебя отвезу.
Фыркаю.
– Ага, ничто так не подчеркивает статус «госслужащего», как приезд на работу с водителем в лице всемирно известного серийного убийцы.
Призрак ухмыляется.
– Всемирно известный, да? Мне нравится.
– Заткнись.
Он медленно ведет пальцами вверх по моему позвоночнику; от этого ленивого, тягучего прикосновения кожа гудит от удовольствия.
– Точно не хочешь остаться в постели? – Его голос звучит ниже, бархатнее, и, несмотря на стук в висках, по коже пробегает жар. – Я могу тебя вылечить.
Разрываясь между искушением и чувством долга, издаю стон.
– Я сказала боссу, что сегодня буду. Мне просто нужен кофе. И адвил. И…
– Оргазм?
– Призрак…
– Я же сказал, – произносит он, проводя кончиками пальцев по моему бедру. – Я могу тебя вылечить.
Он скользит руками по моему телу, медленно и неторопливо, словно в его распоряжении вся вечность. Открываю рот, чтобы возразить, но в ту секунду, когда его губы касаются внутренней поверхности бедра, мозг напрочь отключается.
– Ох, – выдыхаю я, судорожно комкая пальцами простыни.
Призрак одобрительно мычит, прижимаясь поцелуем к моей киске.
– Да, – бормочет он прямо в меня. – Ох.
По-хорошему, надо бы возмутиться и твердо напомнить, что я должна собираться на работу, а не таять под его ртом. Но когда он переворачивает меня на спину, раздвигает мне ноги шире и устраивается между ними, тело меня предает. Дыхание сбивается, пульс подскакивает, и внезапно всё остальное теряет всякий смысл.
Призрак смотрит на меня из-под ресниц, и я понимаю, что пропала.
– Расслабься, Док, – бормочет он; его горячее дыхание обжигает мою чувствительную кожу. – Я о тебе позабочусь.
Призрак не ждет разрешения. Как и всегда. Его рот уже на мне, язык горячо и твердо давит на клитор; в ответ спина сама собой выгибается над матрасом. С губ срывается сдавленный звук, и я сжимаю простыни, пока он ласкает меня с выверенной точностью.
Он неумолим.
Всё начинается с медленных движений языка, дразнящих касаний, а затем – глубокое всасывание, от которого мои бёдра начинают дрожать на его плечах. Я чувствую, как он усмехается, касаясь меня губами, когда я стону, а моё сопротивление ускользает, как песок сквозь пальцы.
– Призрак… – выдыхаю я, тянусь вниз и зарываюсь пальцами в его волосы, отчаянно нуждаясь в точке опоры.
Он рычит у меня между ног, и эта вибрация рассыпается искрами по каждому нерву в теле.
– Вот так, – бормочет он, снова проводя по мне языком. – Назови мое имя.
И я называю. Снова и снова.
К этой чувственной атаке присоединяются пальцы: два из них скользят внутрь, изгибаясь под идеальным углом и надавливая на ту самую точку, от которой по краям моего зрения начинает темнеть. Рефлекторно сжимаю бедра, но он не останавливается. Скорее наоборот – это лишь раззадоривает его.
Я стремительно иду ко дну, удовольствие натягивается тугой струной, становясь почти невыносимым. Бедра дергаются навстречу его рту, гонясь за такой близкой разрядкой. Призрак одобрительно мычит; его рука давит мне на низ живота, пригвождая к матрасу, пока язык двигается всё быстрее, лаская меня с безжалостной сосредоточенностью.
– Кончай для меня, Женева.
Я разлетаюсь на куски, всё тело сводит судорогой; оргазм накрывает с головой, оставляя меня задыхающейся, дрожащей и полностью в его власти. Призрак не останавливается. Он продолжает доставлять мне удовольствие сквозь судороги, пока стонет вместе со мной, словно разделяя мой экстаз.
Когда остаточные волны наконец стихают, я моргаю, глядя в потолок и пытаясь восстановить дыхание, пока Призрак оставляет последний поцелуй на внутренней стороне моего бедра. Затем он поднимает взгляд: его губы влажные, а зрачки расширены, во взгляде всё еще тлеет голод.
– Полегчало? – спрашивает он.
Растерянно морщу нос.
– Вообще-то, да.
– Может, это тебе стоит называть меня «Док».
Не успеваю ответить, как он ползет вверх по моему телу, накрывая своим весом; его губы жадно впиваются в мои, заставляя почувствовать собственный вкус на его языке. Тихо хнычу прямо ему в рот, тело уже снова на него отзывается. Я буквально плавлюсь под ним, становлюсь мягкой и податливой, руки и ноги переплетены с его. Нужно бы отстраниться и попытаться вернуть хоть видимость контроля, но я этого не делаю. От игривого Призрака оторваться слишком сложно.
– Мне правда пора на работу, – бормочу я.
Призрак мычит в ответ, утыкаясь носом в изгиб моей шеи; его губы едва ощутимо касаются бьющейся жилки.
– Нет, не пора.
Ни секунды не сомневаюсь, что он вполне способен этого добиться. Чёрт, возьми, в его извращенном, гениальном мозгу наверняка уже зреет с десяток планов, как сделать так, чтобы я никогда не вылезла из этой постели. Но он не настаивает. Остается лежать на месте, рассеянно поглаживая меня по ребрам.
Я обхватываю ладонью его челюсть, мягко заставляя посмотреть на меня. Наши взгляды встречаются, и в его глазах мелькает что-то, чему я не могу подобрать названия. Но от этого у меня сжимается всё внутри. И дело совсем не в похоти.
Призрак вздыхает и скатывается с меня, напоследок оставив поцелуй на ключице.
– Иди в душ, пока я не передумал.
Улыбаюсь и на негнущихся ногах сползаю с кровати. Пока иду в ванную, чувствую как его тяжелей взгляд давит мне в спину.
Быстро принимаю душ, позволяя теплой воде успокоить и без того перевозбужденное тело. В мыслях всё еще крутится момент, который мы только что разделили... То, как он держал меня, как смотрел – словно во всем мире существую только я одна.
Мысль слишком соблазнительна, но я заставляю себя от неё отвлечься. Выхожу из душа, оборачиваюсь полотенцем и быстро одеваюсь. К тому моменту, как я выхожу в гостиную, уже полностью собравшись на работу и изо всех сил делая вид, что у меня всё под контролем, Бенедетто уже на месте.
Варит кофе. На моей кухне.
Он стоит у кухонной стойки и разливает дымящийся кофе по двум кружкам.
– Доброе утро! – Завидев меня, он вскидывает брови и начинает напевать: – Лучшее начало дня? Язык Призрака в твоей киске1.
– Серьезно? Старая реклама кофе? – стону, потирая виски. – Просто, блядь, заткнись.
Усмехнувшись, он пододвигает кружку ко мне по столешнице.
– Подумал, тебе это пригодится.
Подозрительно смотрю на напиток, затем на него.
– Виски?
Бенедетто качает головой.
– Тебе и вчера хватило.
Закатываю глаза и делаю глоток, стараясь игнорировать краску, ползущую по шее от осознания того, что Бенедетто слышал, как я стонала имя Призрака. Секундой позже в комнату входит Призрак, и его появление мгновенно меняет атмосферу. Он только что из душа, всё еще вытирает полотенцем влажные волосы; на лице то самое мрачное, непроницаемое выражение, которое появляется каждый раз, когда он не хочет, чтобы кто-то – читай, Бенедетто – совал нос не в свои дела.
Бенедетто переводит взгляд с меня на него, и его ухмылка становится шире.
– Доброе утро, герой-любовник.
Призрак полностью его игнорирует, подходит прямо ко мне и забирает кружку у меня из рук. Делает глоток и молча возвращает обратно.
Я растерянно моргаю.
– Ты не мог налить себе сам?
Он наклоняется ближе; губы почти касаются моего уха, когда он шепчет:
– Твой вкуснее.
Бенедетто театрально стонет.
– Господи. Снимите уже номер.
– Слишком рано для этого фарса. – Потираю виски, уже чувствуя усталость. – Мне пора идти.
Бенедетто салютует кружкой.
– Не волнуйся. Я за рулем.
Моргаю, переводя взгляд на Призрака.
– Ты отправляешь со мной его?
– У тебя с этим проблемы?
– Разве что тот факт, что он причастен к криминалу.
Бенедетто тихо смеется.
– Милая, я не просто «причастен».
Сверлю его взглядом, затем снова поворачиваюсь к Призраку.
– А у нас нет водителей, никак не связанных с мафией?
Лицо Призрака каменеет.
– Либо он тебя везет, либо ты работаешь из дома.
Шумно выдыхаю, крепче вцепившись в кружку. Мне не улыбается риск засветиться в компании известного преступника, но сил спорить с Призраком о моей безопасности тоже нет. Да и, честно говоря, в компании Бенедетто мне и впрямь будет спокойнее.
– Ладно, – говорю я и ставлю кружку на стол. – Но если я услышу хоть полслова об отмывании денег или трупах в багажнике…
– Расслабься. – Бенедетто расплывается в ухмылке. – Я отделяю свои факультативные занятия от работы.
Призрак подходит ближе, легко проводит пальцами по моей руке и тихо произносит:
– Будь осторожна.
А затем он уходит, оставляя меня наедине с Бенедетто, кофе и осознанием того, что в моей жизни больше нет ничего простого.
Бенедетто звенит ключами от машины, наблюдая за мной с другого конца крошечной кухни.
– Готова ехать, Док?
Делаю последний глоток кофе и подхватываю сумку.
– Насколько это вообще возможно.
Он распахивает передо мной дверь с насмешливым театральным жестом.
– Ваша карета подана.
Закатив глаза, выхожу в коридор. Бенедетто следует за мной до подземной парковки, неотступно держась рядом. Внешне он выглядит расслабленным, но я замечаю, как его взгляд постоянно сканирует пространство, и как он всегда располагает свое тело так, чтобы оказаться между мной и любой потенциальной угрозой.
Как только мы добираемся до его машины, я опускаюсь на пассажирское сиденье, а он заводит двигатель. Тишину заполняет низкое урчание мотора, после чего он наконец произносит:
– Не обязательно делать такое кислое лицо из-за нашего уговора. Твое правительственное здание – одно из самых безопасных мест в городе.
Бросаю на него взгляд.
– Это должно меня успокоить?
– Вообще-то да, – отвечает он, выруливая на дорогу. – Новейшая система безопасности, куча вооруженных охранников, биометрический контроль доступа и всего один вход и выход, если только ты, блядь, не одна из Людей Икс. Не самое удобное место для засады.
Слегка расслабляюсь.
– Значит, думаешь, Телфорд не попытается провернуть что-то здесь?
Бенедетто качает головой.
– Сомневаюсь. Слишком много камер, слишком много бюрократии. Этот парень осторожен, и хотя он умеет заставлять проблемы исчезать, я сильно удивлюсь, если ему хватит безрассудства заявиться за тобой прямо на работу.
По идее, это должно бы меня успокоить, но не успокаивает. Не совсем. Потому что это означает лишь одно: он просто подождет, пока я не окажусь в менее безопасном месте.
– Вот почему я буду дежурить за периметром, – добавляет Бенедетто, словно прочитав мои мысли. – Прослежу, чтобы за тобой не было хвоста, буду контролировать выход и присматривать за каждым, кто выглядит хоть немного подозрительно.
Я фыркаю и качаю головой.
– Что, даже снайпера на крыше напротив на всякий случай не посадите?
– Пока нет, – отвечает он с широкой ухмылкой. – Но если тебе такое по душе, могу организовать.
– Мне больше нравилось быть психологом, который изучает преступников, а не психологом, который с ними тусуется.
Бенедетто тихо смеется.
– Что ж. Добро пожаловать в высшую лигу, сладкая.
21.Женева
Мерное гудение люминесцентных ламп ничуть не помогает унять лёгкую пульсацию в висках, пока я вхожу в здание управления. В нос сразу ударяют знакомые запахи пережжённого кофе и залежавшейся бумаги, возвращая меня к привычной рабочей обстановке. Или, по крайней мере, к тому, что раньше казалось привычным.
Детектив Аллен замечает меня сразу, как только я переступаю порог. Его цепкий взгляд быстро скользит по мне, не упуская ни единой детали. Обычно расслабленная поза становится напряжённее, и он складывает руки на груди.
– Ты в порядке, Жен? Выглядишь уставшей, – приветствует он, хотя под напускной суровостью кроется искренняя тревога.
Вздыхаю.
– И тебе доброе утро, детектив.
Он внимательно смотрит на меня еще секунду, и его взгляд смягчается.
– Прости. Тяжелая ночь?
Перекидываю сумку на плечо, поправляя ремень, чтобы не смотреть ему в глаза. Тяжелая ночь? Если так называют распутывание заговора, в котором каким-то образом замешаны профессиональные наемники, «решала», обладающий слишком большой властью, и серийный убийца, у которого врубается инстинкт собственника каждый раз, когда я делаю вдох слишком далеко от него – тогда да, конечно.
– Просто плохо спала, – отвечаю. – Ничего нового.
Выражение лица Аллена не меняется. Он один из немногих в этом здании, кто действительно слушает, когда я говорю. И по нему видно: он мне не верит. Но, к счастью, с расспросами не лезет.
– У меня кое-что для тебя есть, – говорит детектив. – Дело, по которому мне нужно твое мнение как можно скорее.
Иду за ним к его захламленному столу, где между следами от кофейных кружек и недоеденным бейглом разбросано несколько открытых папок.
– Что тут у нас? – спрашиваю, перелистывая первую страницу.
– Двойное убийство. – Аллен выдыхает, потирая подбородок. – Довольно жестокое. Кто бы это ни сделал, сработал быстро и чисто, как профи.
Желудок скручивает, пальцы замирают на странице. Описание слишком напоминает то, что случилось с моими родителями. С трудом сглатываю, подавляя подступающую к горлу тревогу.
– Думаешь, заказное?
Он пожимает плечами, но вид у него мрачный.
– Возможно. Никаких явных врагов, никаких долгов мы не нашли. Но что-то во всем этом не дает мне покоя.
Заставляю себя кивнуть, сосредотачиваясь на деталях, а не на тоске, которая так и норовит пустить корни внутри.
– Где нашли тела?
– В квартире жертв, в центре города. Дверь была заперта изнутри.
Бросаю на него взгляд.
– Это не тот район, где происходят подобные преступления.
Аллен кивает.
– Именно.
– Дай мне пару часов, и я верну тебе материалы.
– Спасибо, Жен.
Он идет со мной в ногу, пока мы направляемся к моему кабинету. Его привычная непринужденность сменилась чем-то более тяжелым. Напряженность в его шагах выдает, что он хочет что-то сказать, но не решается.
Помещение вокруг нас гудит: детективы и патрульные снуют между столами, на фоне звонят телефоны, обрывки разговоров сливаются в непрерывный гул контролируемого хаоса. Всё это стихает, когда мы доходим до моего кабинета. Аллен распахивает дверь, ждет, пока я войду, а затем заходит следом и закрывает ее за собой.
Пульс учащается. Опускаю сумку на стол и, скрестив руки на груди, поворачиваюсь к нему.
– Ты стоишь над душой, детектив.
Аллен, вопреки обыкновению, не улыбается. Вместо этого он выдыхает, проводит рукой по затылку и прислоняется к двери.
– Я за тебя беспокоился. – Он бросает взгляд на мой сходящий синяк и почти заживший порез на голове. – То, что произошло, – это не шутки. Тебе правда стоит взять больше одного выходного.
Отмахиваюсь.
– Я в порядке. Мне пойдет на пользу, если я займу чем-нибудь голову.
– Ну, если передумаешь, у тебя накопились недели оплачиваемого отпуска. Черт возьми, если нужно больше времени – только скажи.
– Спасибо, Аллен. – Улыбаюсь ему. – Я правда это ценю. Если что-то изменится, я дам знать.
Он внимательно смотрит на меня, будто пытаясь уловить хоть тень сомнения. Но, ничего не обнаружив, кивает.
– Есть еще кое-что.
Ну, началось.
– Мы не нашли никаких следов Скиннера.
Сохраняю лицо невозмутимым, хотя сердце начинает биться быстрее.
– В смысле?
– В прямом. Ни тела, ни свидетелей, ни зацепок. В одну минуту этот ублюдок охотится на тебя, а в следующую? Берет и, блядь, испаряется.
Еще бы, ведь Призрак его убил.
Делаю глубокий вдох.
– Может, залег на дно? Скиннер понимает, что полиция будет его искать.
Детектив качает головой.
– Такие психи не пускаются в бега, Жен. Они перегруппировываются. Мы уже должны были что-то найти. Труп. Зацепку. Хоть что-нибудь. – Он внимательно смотрит на меня. – Может, он сказал тебе что-то такое, что помогло бы его найти?
Прямо встречаю взгляд Аллена.
– Нет.
Он сверлит меня взглядом еще секунду, а затем ругается себе под нос.
– Если он объявится – сразу звони мне. Без геройства. Обещай.
Я киваю, вцепившись в край стола, чтобы унять дрожь в руках.
– Обещаю.
Аллен не уходит. Он отпускает дверную ручку и поворачивается ко мне с непроницаемым лицом. В его позе что-то неуловимо меняется, и я внутренне подбираюсь.
– Есть еще кое-что, – медленно говорит он.
Я не шевелюсь.
– Так.
Аллен секунду пристально смотрит на меня, а затем вздыхает, словно взвешивая, сколько вообще стоит мне рассказывать.
– Призрак пропал.
– Пропал?
Он кивает, скрестив руки на груди.
– Сбежал.
– Как? – спрашиваю, стараясь сохранить голос ровным.
На скуле Аллена дергается желвак.
– Пока неясно. Это не был какой-то громкий побег с пальбой. Ни тревоги. Ни пропавших охранников. В один день он сидит в камере, а на следующий – пуф. Этот ублюдок и впрямь настоящий призрак.
Заставляю себя нахмуриться, изображая, будто слышу об этом впервые.
– И ты говоришь мне об этом только сейчас?
– Не хотел тебя тревожить. Тем более пока ты восстанавливалась. Но если честно, у нас ни хрена нет, а речь идет о Призраке. След из трупов – это лишь вопрос времени.
Я медленно киваю, не разжимая пальцев на краю стола, чтобы он не заметил моей дрожи.
Аллен выдыхает, массируя виски.
– Послушай, я должен кое о чем спросить, и мне нужно, чтобы ты ответила честно.
С трудом сглатываю.
– Хорошо.
– Он связывался с тобой?
– Нет.
Аллен смотрит на меня чуть дольше, чем хотелось бы.
– И ты бы сказала мне, если бы он объявился?
Киваю.
– Конечно.
Лгать ему в лицо оказывается куда проще, чем я думала.
В конце концов он со вздохом пятерней зачесывает волосы назад.
– Если что-то увидишь или услышишь – первым делом звони мне. Ясно?
Снова киваю, хотя сердце так бешено колотится о ребра, что становится больно.
Призрак не сбегал из тюрьмы. Он вышел, чтобы спасти меня. И теперь мне придется делать вид, что я понятия не имею, где он находится.
В моей постели.
22.Призрак
Когда позже ночью я захожу в квартиру, то замираю. Что-то изменилось. Не сказать, что в плохую сторону. Но… не то, чего я ожидал.
На диване Женева и Бенедетто буквально прилипли к экрану телевизора. Они сидят неподвижно, с расширенными глазами. В комнате царит полумрак, и только мерцающий свет телевизора отбрасывает тени на их лица.
На меня они даже не обращают внимания.
Я прищуриваюсь.
– Вы издеваетесь.
Бенедетто даже не вздрагивает.
– Тс-с.
Женева отмахивается, не отрывая взгляда от экрана.
– Не сейчас. Финал.
– Вы серьезно…
– Заткнись, – шипит на меня Бенедетто, подаваясь вперед. – Она вот-вот узнает, что амнезия была подстроена.
Перевожу недоуменный взгляд с одного на другую. Женева вцепилась в диванную подушку, как в спасательный круг. Брови сдвинуты, губы слегка приоткрыты, всё тело вытянуто в струну. Бенедетто, человек, который буквально пытал людей ради забавы, выглядит не менее поглощенным происходящим.
– Какого хуя, – бормочу себе под нос.
Женева поднимает палец.
– Призрак, если ты всё испортишь, клянусь богом…
Моргаю.
– Ты угрожаешь мне из-за дорамы?
Бенедетто снова на меня шикает.
Провожу ладонью по лицу. Оставил их одних, называется.
Покачав головой, иду на кухню и достаю из холодильника бутылку воды. Мне не обязательно это смотреть, чтобы знать, чем всё закончится. Кто-то будет рыдать. Кто-то признается в любви. И, в конце концов, кто-то драматично умрет.
А Женева, которая вечно твердит, что не плачет над фильмами, будет старательно делать вид, что и в этот раз не пустила слезу.
Опираюсь о стол и наблюдаю за ней. Она даже не замечает моего взгляда. От вида такой Женевы в груди разливается странное тепло. Мимолетная нормальность – момент, когда она не думает ни о Скиннере, ни о Телфорде, ни о том, что кто-то желает ей смерти.
Лицо Женевы очень живо, глаза горят эмоциями, губы приоткрыты в предвкушении очередного нелепого сюжетного поворота на экране. Хоть раз она полностью поглощена моментом. Женева постоянно анализирует и думает, так что это приятная перемена – еще одна её грань, которую я обожаю.
Бенедетто, надо отдать ему должное, даже не пытается скрыть свою вовлеченность. Брови сведены, рот приоткрыт, он весь подался вперед, словно его физически затягивает в происходящую на экране херню. Этот хладнокровный убийца – сентиментальный слабак.
И мне придется жить с этим знанием до конца своих дней.
Последние несколько минут серии проходят в полной тишине, если не считать драматичного, нарастающего на заднем фоне саундтрека. А потом всё заканчивается.
И разверзается ад.
– Да ну нахуй, – выпаливает Бенедетто, вскакивая так резко, что бьется коленом о журнальный столик. – И это финал? Вы, блядь, издеваетесь?
Женева с размаху хлопает ладонью по дивану.
– Вот именно! Что это вообще было?! Они шестнадцать серий вели к этому, и в итоге… – Она яростно машет рукой в сторону экрана, глаза так и пылают от возмущения. – И это всё, что мы получили?!
Растерянно моргаю.
– Вы двое серьезно…
Бенедетто резко оборачивается, его лицо всё еще искажено чувством глубокого предательства.
– Заткнись нахуй, Призрак.
– Да, Призрак, – стонет Женева, откидываясь на спинку дивана. – Поверить не могу, что оставалась трезвой ради этого.
Киллер растирает лицо руками, всем своим видом показывая, что ему нанесли личное оскорбление.
– Я так не психовал с тех пор, как в меня стреляли.
Женева смотрит на него.
– Честно? Лучше бы в меня выстрелили.
Бенедетто понимающе кивает. Так зарождается и крепнет товарищество, скрепленное священными узами бездарно потраченного времени перед экраном.
Со вздохом потираю переносицу.
– Ладно, детишки. Завтра в школу. Пора спать.
Женева недовольно стонет.
– Во-первых, я взрослая. Во-вторых, мне только что вырвали сердце. Как, прикажешь, мне теперь уснуть?
Бенедетто фыркает, качая головой.
– Не-а, мужик. Это была ебаная психологическая атака. Мне нужно… ну, не знаю, что-то, чтобы перебить вкус. Что-то доброе. Может, мультики.
Смотрю на него с каменным лицом.
– Мультики?
Тот пожимает плечами.
– Я эмоционально опустошен, мужик.
Женева тычет в него пальцем и кивает.
– Согласна. Мне нужна хоть капля счастья.
– Вам обоим нужна психотерапия, – бормочу я.
Бенедетто потягивается и громко, наигранно зевает.
– Ладно. Буду ответственным взрослым, или вроде того. – Но не успеваю я вставить какую-нибудь язвительную реплику, как выражение его лица меняется. Всё веселье как рукой сняло. – Но прежде чем я уйду, выкладывай план на Телфорда.
Бросаю взгляд на Женеву. Она внимательно смотрит и ждет. Не отводит глаз, только вскидывает подбородок в молчаливой поддержке. Я подхожу к дивану, сажусь рядом с ней и рассказываю.
– У Телфорда есть распорядок. Он предсказуем, но не настолько, чтобы стать небрежным. Осторожен, но не параноик. Он не ждет, что на него откроют охоту, а значит, его привычки не особо изменились. И это мне на руку.
Бенедетто кивает.
– Продолжай.
– Каждый четверг он встречается с одной женщиной в клубе «Руби». Тот же столик, те же напитки, то же время. Она ему не девушка. И не проститутка. Но явно для него важна.
Женева слегка хмурится.
– Думаешь, она – его слабое место?
– Как минимум зацепка, – признаю я. – А большего мне и не надо.
Бенедетто делает медленный глоток виски.
– А потом?
Ухмыляюсь.
– А потом начнется веселье.
Пальцы Женевы крепче сжимают колено, взгляд мечется между мной и Бенедетто.
– Когда? – спрашивает она.
Встречаюсь с ней взглядом, голос звучит твердо.
– Завтра.
– Так скоро?
– Тянуть нельзя, – отвечаю. – Завтра четверг. Он придет с ней на встречу.
Бенедетто согласно мычит.
– Логично.
– Брать его в клубе – слишком много возни: охрана, свидетели, камеры. Но когда он выйдет наружу? – Пожимаю плечами. – На улице он просто случайный парень.
Бенедетто откидывается на спинку дивана, постукивая пальцами по стакану.
– Уже присмотрел местечко для… разговора?
– В процессе, – отвечаю. – Нужно что-то уединенное, но достаточно близко, чтобы быстро увести его с радаров. Если правильно подобрать момент, никто и не заметит исчезновения.
Женева скрещивает руки на груди.
– А если что-то пойдет не так?
– Не пойдет.
Ее челюсти сжимаются.
– Это не ответ.
Со вздохом тянусь к ней и заправляю прядь волос ей за ухо.
– Тогда дам ответ, который тебя устроит. – Обхватываю пальцами ее подбородок, заставляя посмотреть мне в глаза. – Я вернусь. А Телфорд – нет.
Женева вглядывается в мое лицо, ее дыхание сбивается. Ей это категорически не нравится. Но она прекрасно понимает, что меня уже не остановить.
– Ладно, – тихо отзывается она. – Пожалуйста, будь осторожен.
Бенедетто ухмыляется.
– Вы только посмотрите. Настоящее доверие. Просто, блядь, бальзам на душу.
Женева бросает на него свирепый взгляд.
– Заткнись, Бенедетто.
Я тихо смеюсь, отпускаю ее подбородок и поднимаюсь с дивана.
– На сегодня хватит планирования. – Киваю в сторону коридора. – Завтра в школу, помните?
Женева закатывает глаза, но тоже встает и сладко потягивается, закинув руки за голову.
– Ладно. Проехали. Мне всё равно утром на работу.
Бенедетто так и остается развалившимся на диване; с ленивой ухмылкой он поднимает бокал.
– А мне нет.
Качаю головой.
– Твои обязанности няньки никто не отменял, тупоголовый.
Бенедетто лишь фыркает, но с места не сдвигается, взбалтывая остатки виски на дне. Женева направляется в коридор, но, прежде чем скрыться в спальне, замирает, вцепившись пальцами в дверной косяк.
– Спокойной ночи, Бенедетто, – тихо произносит она.
– Спокойной, сладкая.
Сверлю его тяжелым взглядом.
– Придумай для нее другое прозвище.
Она медлит еще секунду, после чего скрывается в комнате, закрыв за собой дверь. Некоторое время смотрю ей вслед, а затем перевожу взгляд на Бенедетто. Тот наблюдает за мной со своим привычным всезнающим видом.
– Что? – спрашиваю.
Тот качает головой, неторопливо допивает виски в один глоток и ставит бокал со стуком.
– Ничего. Просто морально готовлюсь к тому дню, когда ты окончательно съедешь с катушек из-за этой женщины.
Хватаю бутылку с виски.
– Этот день не настанет.
Он уже настал.
Бенедетто усмехается.
– Ага. Продолжай обманывать себя. – Выдержав паузу, он выдыхает и раскидывает руки по спинке дивана. – Так что насчет завтра?
Бросаю на него вопросительный взгляд.
– Уверен, что хочешь пойти один? – спрашивает он уже серьезным тоном.
– Я работаю один.
– Да-да. – Мэлоун пренебрежительно отмахивается. – Но даже самым крутым волкам-одиночкам нужна подстраховка.
Наливаю себе виски, обдумывая его слова. Он прав: я слишком давно в этом деле, чтобы позволить самоуверенности всё испортить.
– Будешь поблизости?
Бенедетто кивает.
– На всякий случай.
В знак молчаливого согласия салютую ему бокалом.
– Идет.
Он расплывается в ухмылке.
– Поглядите-ка, мы сближаемся.
– Не наглей.
Он смеется и откидывается назад, пока я допиваю свой виски. План готов. Фигуры пришли в движение.
Завтра Телфорд исчезнет.
Бенедетто зевает и потягивается, затем, хрустнув шеей, поднимается с дивана.
– На сегодня всё.
Киваю, наблюдая, как он подхватывает со стула пиджак и перекидывает через плечо. Возле двери Мэлоун замирает и бросает на меня нечитаемый взгляд.
– Смотри не облажайся завтра.
– С каких это пор я теряю хватку?
Бенедетто фыркает.
– С тех пор, как начал играть в семью с мозгоправом.
Я сужаю глаза, но он уже скрывается за дверью, тихо посмеиваясь. Мудак.
Покачав головой, допиваю виски и, оставив пустой бокал на столе, направляюсь в спальню Женевы. Дверь приоткрыта ровно настолько, чтобы из щели пробивался свет прикроватной лампы. Осторожно толкаю ее и бесшумно вхожу.
Она свернулась калачиком на боку, волосы разметались по подушке, одна рука закинута под голову. Дыхание ровное, но я знаю, что она не спит.
Несколько секунд Женева молчит, а потом тихо произносит:
– Будь осторожен.
Я подхожу к кровати и целую её в макушку.
– Я всегда осторожен.
Она не спорит, лишь вздыхает и хлопает ладонью по пустому месту рядом с собой.
Сегодня уснуть будет легко.
Я несколько дней следил за Телфордом, довел план до совершенства и знаю, что устраню угрозу. А потом… Потом я займусь тем, кто заказал её убийство.
Я должен защитить свою девочку.
По одному трупу за раз.
