Текст книги "Порочные желания (ЛП)"
Автор книги: Бриджес Морган
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 24 страниц)
40.Призрак
Учитывая количество раз, которое я трахал Женеву с тех пор, как мы покинули Нью-Йорк, можно подумать, что мы действительно молодожёны.
Что-то в убийстве сильно её изменило. Сделало сильнее. Азарт погони и всплеск адреналина после убийства связали нас так, как я не ожидал. Я уже не просто зависим от Женевы.
Я принадлежу ей.
Преданный фанатик у алтаря ее жестокости.
Наблюдая за ней сейчас, когда ее профиль то и дело озаряет пробивающееся сквозь иллюминатор солнце, я различаю едва уловимые изменения, знаменующие ее эволюцию. В линии губ появилась решимость, которой не было раньше. А в глазах – жесткий блеск. Она становится кем-то… пугающим.
Я не могу – да и не хочу – это останавливать.
Время от времени она ерзает в соседнем кресле, и в этих едва заметных движениях кроется неукротимая сила, которая снова и снова притягивает меня. Я не могу ею насытиться. Если бы я мог вырезать себя на ее коже и остаться внутри нее навсегда, я бы так и сделал.
Женева поворачивается ко мне; на ее губах играет легкая полуулыбка, словно она чувствует мою бесконечную тоску по ней. Она тянется ко мне, задевая мои пальцы прикосновением, от которого по всему телу проходит разряд.
Каждый. Божий. Раз.
Пока стюардесса проходит мимо, вежливо кивая нам, я внимательно слежу за ней, убеждаясь, что наш разговор останется между нами. Мы направляемся в город масок и мрачных тайн, идеально подходящий для той работы, которую мы наметили.
– Биссе будет думать, что в Новом Орлеане он в безопасности, – тихо произношу я. – Хитрый ход – заметать следы в городе, известном своими развлечениями и праздниками. Нам придется не отсвечивать, используя толпу, джаз-клубы и рынки в своих интересах.
Женева кивает, впитывая каждую деталь. У нее острый ум, ее адаптация к такой жизни впечатляет, но она всё еще полагается на меня как на проводника по лабиринтам преступного мира.
В ее глазах вспыхивает огонек, и она подается ближе, переходя на шепот:
– Какой у нас план на этот раз?
Улыбаюсь ей.
– Правило третье: всегда знай о цели больше, чем она знает о тебе. Сначала наблюдение, потом действия. В Новом Орлеане бывает слишком многолюдно, но при правильной стратегии это просто очередная шахматная доска.
Полет продолжается за тихим разговором. Между нами открыт ее ноутбук, повернутый так, чтобы скрыть экран от чужих глаз. Я показываю ей карты города, отмечаю потенциальные горячие точки, где Биссе может вести свои дела, опираясь на свой опыт, чтобы предугадать его шаги.
Женева делает глубокий вдох, и я хмурюсь, увидев, как сходятся на переносице ее брови.
– В чем дело? – спрашиваю я. Когда она отводит взгляд, я протягиваю руку, хватаю ее за подбородок и заставляю посмотреть мне в глаза. – Говори.
– Что, если Биссе не знает, кто его нанял? Что, если мы никогда не найдем того, кто стоит за убийством моих родителей? – Она на мгновение закрывает глаза, а когда открывает, они тускнеют от тревоги. – Не уверена, что справлюсь с таким разочарованием. Только не после того, как мы подобрались так близко.
Я крепче сжимаю ее подбородок.
– Биссе – ключевая фигура, но он не конечная остановка. Мы продолжим копать, потому что тот, кто организовал гибель твоих родителей, скорее всего, тот же самый человек, который пытался выбить из тебя информацию с помощью Картера. След есть. Всегда. И мы его найдем.
Она медленно кивает, и я ее отпускаю.
– И еще кое-что, – добавляю я с усмешкой. – Телфорд всё еще жив. Я оставил его с Бенедетто. Он «под присмотром няньки», пока не понадобится нам.
Реакция следует незамедлительно – ее глаза расширяются от смеси шока и непонимания.
– Ты сохранил ему жизнь? Зачем?
Игриво щелкаю ее по носу.
– Потому что он наша единственная зацепка, ведущая к тому, кто на тебя охотится. Я безумен, Женева, но не дурак. Я бы никогда не убил наш самый ценный источник информации. По крайней мере, до тех пор, пока не подвергну всем видам пыток его и не буду уверен в двух вещах. Во-первых, что ему больше нечего мне рассказать. И во-вторых, что он ответил за то, что пытался с тобой сделать.
– Почему ты мне не сказал?
– Чтобы у тебя было одной проблемой меньше.
Какое-то время она молчит, а затем тихо смеется.
– Представляю себе Бенедетто в роли няньки для Телфорда... Могу только вообразить, как чудесно всё проходит.
Киваю в знак согласия.
– Бенедетто дает ему воду и еду, так что он всё еще полезен. Учитывая твою тягу к мести, у меня не было достаточно времени, чтобы как следует «допросить» Телфорда. Но я займусь им после того, как мы закончим с Биссе.
Женева качает головой с легкой улыбкой.
– Ни секунды не сомневаюсь.
Влажный воздух Нового Орлеана липнет к коже, пока мы с Женевой пробираемся по шумным улицам Французского квартала. Наша сегодняшняя миссия требует толики местного колорита: декоративных масок для Марди Гра.
Мы останавливаемся у прилавка, изобилующего вариантами, один вычурнее другого – украшенными перьями, бисером и яркими цветами, отражающими дух этого города. Я беру маску, в которой преобладают темные оттенки со сложной серебряной вышивкой. Женева выбирает нечто неземное – нежные перья и мягкие золотые тона, призванные скрыть ее стальную решимость.
– Мне нравится эта, – говорит Женева. – Подойдет к платью, которое я надену сегодня вечером.
– Для моей жены всё, что угодно.
Она закатывает глаза, явно не впечатлившись моей неизменной преданностью нашему спектаклю.
Мы расплачиваемся с продавцом наличными. Никаких имен. Никаких разговоров. Просто двое проезжих туристов, чьи намерения скрыты еще глубже, чем личности.
Когда мы снова вливаемся в толпу Французского квартала, шум нарастает – джаз с ближайшего балкона, смех вываливающихся из бара туристов, эхо шагов по тротуару. Всё мое внимание сосредоточено на ощущении Женевы рядом. На том, как ее тело движется в такт моему – негласная хореография, рожденная из доверия и близости.
Она замедляет шаг и останавливается, прищурившись. Я прослеживаю за ее взглядом и вижу, что она рассматривает узкую витрину, втиснутую между салоном таролога и баром, из которого пульсируют басы. Лавка вуду выглядит темной, но она открыта, освещенная мерцающими свечами и тусклым красным светом неоновой вывески в окне. Надпись гласит: MAISON AUX ESPRITS.
Дом духов.
– У нас есть время, – говорит она. – А мне всегда хотелось узнать, что здесь настоящее, а что просто показуха.
– Для моей жен...
Женева зажимает мне рот ладонью, ее карие глаза искрятся.
– Не заканчивай это предложение.
Я молча иду за ней внутрь, и нас словно вуалью окутывает тяжелый запах шалфея, воска и чего-то еще более древнего. Температура мгновенно падает, а шум Квартала исчезает, как только за нами закрывается дверь. Вдоль стен тянутся полки, заставленные банками с сушеными травами, мелкими костями, стеклянными пузырьками и странными куклами с глазами-бусинками, которые, кажется, следят за каждым твоим движением.
– Добро пожаловать, – произносит владелец лавки, мужчина средних лет с цепким взглядом, наблюдающий за нами из-за прилавка. – Вы пришли как раз вовремя.
Женева бросает на меня взгляд – настороженный, но заинтригованный.
Я ничего не говорю.
– Мне просто любопытно, – произносит она.
Пока Женева расспрашивает его о каких-то безделушках на ближайшей полке, я пользуюсь моментом и осматриваюсь, подмечая расположение камер и потенциальных черных ходов. Эта лавка – своего рода крепость, каждая возможная точка входа увешана амулетами и оберегами.
– У Вас очень уникальная аура, сэр, – говорит он, с некоторым колебанием обращаясь ко мне напрямую. – С тех пор как я открыл эту лавку, я сталкивался со многими энергиями, но Ваша... особенная.
– Ага, это называется «энергия большого члена», – отвечаю я.
Владелец широко улыбается.
– Если позволите, я бы хотел сделать Вам бесплатный расклад. Нечасто выпадает шанс исследовать столь ярко выраженное присутствие.
Женева не произносит ни слова. Но я перехватываю ее быстрый взгляд. Смесь скептицизма и интереса.
Выдыхаю, запуская пятерню в волосы, как человек, поверженный любовью или безумием. А может, и тем, и другим.
– Для моей жены всё, что угодно, – бормочу я.
Владелец лавки усмехается.
– Умный мужчина. Или опасная женщина?
Женева ухмыляется, но не отрицает.
Владелец проводит нас в уединенный угол магазина, отгороженный потертыми бархатными шторами, которые приглушают звуки шумной улицы. Он указывает на маленький круглый столик, тускло освещенный свисающей сверху лампочкой. Воздух густой от запаха благовоний, что усиливает мистическую атмосферу этого места.
Он приглашает меня сесть напротив за столик, где сложным веером разложена колода Таро.
– Давайте сосредоточимся на Вас, – предлагает он, слегка прищурившись, словно пытаясь разглядеть суть сквозь фасад моего поведения.
Женева стоит справа от меня, скрестив руки на груди и задумчиво поджав губы. Владелец лавки тасует колоду привычными движениями и эффектно раскладывает карты передо мной.
– Пожалуйста, снимите колоду, – просит он меня.
Я подчиняюсь: сдвигаю карты, ощущая тяжесть колоды под пальцами, и гадаю: он просто разыгрывает спектакль или за этим кроется что-то большее.
Он начинает выкладывать карты и переворачивает первую, открывая Отшельника.
– Эта карта символизирует самоанализ, поиск ответов, – трактует он, вскидывая взгляд на меня. Выкладывает еще несколько карт, выстраивая повествование об одиночестве и внутренних странствиях, но его ритм сбивается, когда он открывает Влюбленных.
– А вот эта, – медленно начинает он, – часто означает любовь, но не в традиционном смысле. Скорее речь идет о выборе и двойственности, которые сливаются воедино, создавая нечто сокрушительное.
Владелец лавки кладет карту Верховной Жрицы рядом с Влюбленными.
– Здесь мы видим секреты и скрытые знания, – объясняет он, понизив голос, и указывает на изображение женщины со свитком. – Эта карта указывает на неразгаданные тайны и женскую энергию, которая Вас направляет. Вам еще предстоит открыть для себя мудрость, и она напрямую связана как с болью Вашего прошлого, так и с путем, по которому Вы должны идти сейчас.
Я напрягаюсь, но сохраняю лицо непроницаемым, понимая, что он задевает воспоминания, которые я предпочел бы оставить похороненными. Упоминание прошлого и настоящего неизбежно проводит черту между Эбби и Женевой. Первая преследовала меня незавершенностью, а вторая подарила мне почву под ногами и обретенную силу. И цель.
Владелец лавки делает паузу, его глаза бегают между мной и Женевой.
– Ваши энергии совершенно уникальным образом переплетены. Между Вами очень сильная связь.
– Я же говорил, – бросаю я ей.
Она легонько бьет меня кулаком в плечо с улыбкой, полной нежности. И любви.
– А, теперь вижу, – ухмыляется он. – Когда она прикасается к Вам, словно гасит часть этой тьмы. Такое встречается довольно редко... Вы, сэр, несете тяжелое бремя, много тьмы.
Пожимаю плечами.
– Скажите мне то, чего я не знаю.
– Ее присутствие действует как... Безоар, – говорит он. – Безоар в мистическом смысле – это нечто или некто, способный нейтрализовать яд, и в Вашем случае, похоже, она оказывает колоссальное влияние на Ваше состояние. Я никогда не видел такого глубокого воздействия энергии одного человека на другого.
Наконец, он переворачивает Звезду.
– Надежда, – шепчет он. – Несмотря на тьму, есть свет, который ведет Вас вперед. – Он кивает в сторону Женевы, обращаясь ко мне: – Вы не одиноки в этом путешествии. Свет, который она приносит, жизненно необходим, чтобы проложить путь сквозь тени, сгустившиеся вокруг Вас.
На этот раз, когда я произношу ту же фразу, в моем голосе звучит тихое благоговение:
– Скажите мне то, чего я не знаю.
Женева стоит совершенно неподвижно, с непроницаемым лицом. Но теперь я знаю ее достаточно хорошо, чтобы распознать блеск в глазах. Она тоже это почувствовала. Перемену. Правду, скрытую за простой метафорой.
Она гасит во мне тьму.
Женева подобна лунному свету, касающемуся океана – постоянному, неумолимому, озаряющему даже самые темные воды, будь то штиль или буря.
Я тянусь к ней, переплетая свои пальцы с ее, и крепко сжимаю.
– Мне не нужен ясновидящий, чтобы понять, что она спасает меня. Я чувствую это. Каждое мгновение, когда я с ней.
41.Женева
Здание возвышается передо мной, словно сошло с полотна позапрошлого века. Изысканные балконы с коваными ограждениями, высокие арочные окна и мерцающие газовые фонари создают зловеще прекрасную атмосферу. Гул Марди Гра теперь доносится издалека, приглушённый толстыми кирпичными стенами и тайнами, которым уже не одно столетие.
Я разглядываю каменную кладку и позолоченную отделку на дверях. А еще любуюсь масками и платьями женщин, входящих передо мной. Потому что пытаюсь не думать о том, что мы с Призраком собираемся сделать.
Чем ближе я подхожу ко входу, тем быстрее бьется сердце. Я иду прямо в ловушку, которую мы расставили на человека, известного тем, что он расставляет их первым. К счастью, то же самое можно сказать и о Призраке.
Швейцары распахивают двойные двери, открывая роскошный вестибюль, залитый золотым светом. Мраморные полы простираются под хрустальными люстрами, а воздух пропитан запахами парфюма и денег. Из бального зала доносятся звуки струнного квартета – изящные и одновременно жутковатые.
Я переступаю порог. Гости слоняются туда-сюда с бокалами для шампанского в руках, их улыбки ослепительны и отрепетированы. Эти люди обаятельны той непринужденной, выверенной манерой, которая приходит с богатством и коррупцией.
И где-то за одной из этих масок скрывается человек, убивший моих родителей.
Я скольжу взглядом по толпе, стараясь выглядеть непринужденно, но пульс сбивается каждый раз, когда я натыкаюсь на кого-то, кто подходит под описание Биссе. Им может быть кто угодно. Смеющийся. Пьющий. Танцующий. Как будто на его руках нет крови. Конечно, он такой не один.
Кстати, о Призраке…
Медленно обвожу взглядом бальный зал, стараясь не выдать, что ищу его. Просто скучающая гостья, любующаяся интерьером.
Слишком рискованно показаться вместе. Если в глазах Биссе промелькнет хоть искра узнавания, наш план рухнет еще до того, как я успею произнести хоть слово. Призрак где-то среди официантов. Серебряный поднос. Белые перчатки. И глаза, похожие на грех, за черной маской.
Он здесь. Наблюдает. Как и всегда.
Готова поставить жизнь на то, что он уже вычислил каждую угрозу в этом зале и засек Биссе в ту самую секунду, когда тот переступил порог.
Мимо проходит официант с подносом шампанского, и я на автомате беру бокал. Надо чем-то занять руки. Чем-то скрыть дрожь.
Делаю большой глоток.
– Каждый раз, когда ты глотаешь, я представляю твой рот на себе. И мне становится, блядь, реально сложно не утащить тебя отсюда и не пустить твои губы в дело, Док.
Щеки вспыхивают, но я не поворачиваюсь.
Призрак стоит рядом со мной, спокойный и уверенный в себе. Смокинг сидит на нём идеально. Безупречно подогнанный, строгий, элегантный. Маска, закрывающая половину его лица, ничуть не смягчает этот образ. Если уж на то пошло, она делает его ещё опаснее. Но при этом он по-прежнему красив так, что мне становится страшно.
Потому что я его люблю. Очень.
Сначала он на меня не смотрит, полностью отдаваясь роли официанта. Но через мгновение переводит взгляд на меня.
– Ты отлично справляешься.
Поднимаю бокал, чтобы скрыть губы.
– А чувствую себя не отлично.
– Ты будешь не одна.
Я хочу ему верить, но знаю, что грядет. И когда Биссе появится в поле зрения, он увидит не Призрака. И заговорит не с Призраком.
А со мной.
– Что, если он сегодня не придет? – спрашиваю я, не повышая голоса.
Взгляд Призрака скользит за мое плечо, прежде чем он отвечает:
– Он уже здесь.
Грудь стягивает. Я так и знала. Почувствовала, как только вошла в зал. Эту перемену в воздухе, словно земля подо мной начала гнить.
– Он будет за тобой наблюдать, – продолжает Призрак. – За тем, как ты двигаешься. С кем говоришь. Захочет подтвердить твою личность, прежде чем подойти.
– А когда подойдет?
Взгляд Призрака возвращается ко мне, теперь более острый.
– Будешь отвлекать, пока я его не уберу.
Коротко киваю, впитывая его слова. План. Риск. Призрак не подает виду, но я чувствовала его беспокойство в том, как он прикасался ко мне перед тем, как мы сюда приехали.
Ему ненавистно, что я должна быть приманкой.
Что подвергаю себя опасности.
– Ты справишься, – шепчет он. – Ты меня не увидишь, но я буду рядом.
– Спасибо.
Но он уже растворяется в толпе, словно настоящий призрак.
Сделав глубокий вдох, я иду размеренным шагом, стараясь неспешно прогуливаться по залу, а не чеканить шаг к своей цели. Балкон маячит впереди на вершине лестницы, скрытый драпировками и отгороженный бархатным канатом.
Уверенно прохожу мимо, и никто меня не останавливает. Здесь воздух прохладнее, пронизанный ветром с реки и призраками города, которые отказываются упокоиться. Подхожу к краю балкона и ставлю бокал на парапет. Внизу мерцают огни Французского квартала – размытые и золотистые.
За спиной раздаются шаги. Неспешные. Ровные. А затем я слышу голос, от которого оживают мои ночные кошмары.
– Ты вылитая мать.
Бросаю взгляд в сторону, стараясь сохранить лицо бесстрастным, несмотря на бегущие по коже мурашки. Он, разумеется, в маске – черно-золотой, вычурной и театральной. Но его осанку ни с чем не спутать. Уверенность и контроль.
– Это лучшее, на что ты способен? – спрашиваю я.
Биссе тихо смеется.
– Вы оба доктора. Разного профиля, но ирония налицо. Не согласна, доктор Эндрюс? Или мне называть тебя доктор Прескотт?
– Если пытаешься меня запугать, придется постараться получше, – говорю я, полностью поворачиваясь к нему.
– О, я не пытаюсь тебя запугать, chère. – Он подходит ближе, но я не отступаю. – Я здесь, потому что мне любопытно. И я не люблю незавершенные дела.
– А я не люблю людей, которые пытаются меня убить. – Сверлю его многозначительным взглядом. – Скажи, кто нанял тебя, Планировщик?
– С чего бы мне говорить тебе это?
– Потому что я могу дать тебе то, чего ты хочешь: бриллианты.
Впервые он запинается. Лишь на мгновение. Ровно настолько, чтобы я поняла, что задела за живое.
– Что ж, – произносит он, – а ты полна сюрпризов.
Тишина между нами затягивается: Биссе взвешивает варианты, гениальный стратег за работой. Я не моргаю. Не дышу.
Он прищуривается.
– Думаешь, сможешь мной манипулировать?
– Нет, – говорю я. – Думаю, я уже это делаю.
Это вызывает у него улыбку. Легкую. Опасную. Такую, которая говорит: тебе крышка.
За его спиной я рискую бросить взгляд на задрапированную арку. Всего один раз. Я ищу его. Надеюсь.
Никаких следов Призрака.
Сердце бьется сильнее, но я не могу посмотреть снова. Как бы сильно мне этого ни хотелось. Он сказал, что наблюдает, и я ему верю.
Биссе прочищает горло.
– Допустим, мне нужны бриллианты. Откуда мне знать, что они вообще у тебя есть?
Пожимаю плечами.
– Ниоткуда. Но я знаю, где они. И я единственная, кому это известно.
– Ты готова обменять свой единственный рычаг давления лишь ради того, чтобы заставить исчезнуть одного человека?
– Я готова покончить с этим, – говорю я. – Имя в обмен на целое состояние. Такова сделка.
– Какая смелость. – Он постукивает по подбородку, задумчиво разглядывая меня. – Твоя мать тоже была такой, до самого конца.
Проглатываю каждую язвительную реплику, готовую сорваться с языка. Я здесь не для того, чтобы оскорблять ублюдка, как бы приятно это ни было.
Пора бы уже, Призрак…
Биссе молча изучает меня, затем тянется к бокалу, который я оставила позади себя на парапете балкона. Поднимает его и протягивает мне.
Вопросительно приподнимаю бровь.
Он улыбается.
– Тост за твое предложение и наше недолгое партнерство, chère.
Твердой рукой забираю бокал, пока его пальцы в перчатках вскользь задевают мое предплечье. Нервы на пределе, всё мое естество кричит об опасности. Но я не могу позволить себе выказать нерешительность, поэтому подношу бокал к губам, позволяя пузырькам коснуться рта, но не делая глотка.
Биссе скрещивает руки на груди.
– Скажи-ка мне. Ты правда думала, что это ты здесь диктуешь условия?
Эти слова пробирают меня холодом сильнее, чем ветер, дующий со стороны города внизу.
А затем я чувствую это. Не в шампанском. На коже.
По голому предплечью расползается холодок, начинаясь там, где его перчатка коснулась меня ранее. Зрение начинает затуманиваться, края предметов искажаются, как пластик под прямыми солнечными лучами.
Биссе делает шаг вперед, мягко забирая бокал из моей руки прежде, чем тот успевает упасть.
– Я знал, что ты придешь, – говорит он спокойно, даже довольно. – После того, что случилось с Домингесом и Картером, я также знал, что тебе кто-то помогает. Пришло время узнать, кто именно.
Пытаюсь что-то сказать. Закричать. Но тело меня не слушается.
– Тш-ш, – бормочет Биссе, подхватывая меня как раз в тот момент, когда колени начинают подкашиваться.
Мой мир кренится. Огни города размываются и двоятся.
– Твой напарник придет за тобой, – мягко произносит Биссе; теперь его дыхание обжигает мое ухо. – И это именно то, чего я хочу.
Тьма накатывает, словно прилив.
И я проваливаюсь в нее.
