Текст книги "Порочные желания (ЛП)"

Автор книги: Бриджес Морган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 24 страниц)

12.Призрак

Охота всегда вызывает у меня улыбку. Я наслаждаюсь каждой её частью.

Выслеживанием.

Погоней.

Убийством.

Но сейчас дело не в удовольствии. (Ну, не только в нем, всё-таки убийства – моё любимое занятие). Речь идет о Женеве. Мне нужно выяснить, кто хочет её смерти, и сделать так, чтобы у них больше никогда не появилось шанса повторить попытку.

На этот раз дело чертовски личное. Настолько личное, насколько это вообще возможно.

Семья Мэлоун – мой первый шаг. Они годами заправляют своим куском организованной преступности в этом городе. Наркотики, вымогательство, контрабанда и прочее... Типичный преступный синдикат, эффективный и осторожный. Но не неприкасаемый.

Именно поэтому мне удалось взять их за яйца. И в переносном, и в прямом смысле.

Сунув руки в карманы, захожу в бар на Пятой улице. Внутри разит выдохшимся пивом и сигаретным дымом – разительный контраст с блеском и гламуром, которые обычно транслируют Мэлоуны. Это из тех мест, где сделки заключаются шепотом, а половицы впитывают кровь, если ляпнешь что-то не то.

Ботинки глухо стучат по липкому полу, пока иду к стойке; гул разговоров стихает, головы поворачиваются в мою сторону. Бармен, жилистый мужчина со шрамом поперек кисти, отрывается от протирания стойки. Лицо бледнеет от узнавания.

– Призрак, – произносит он, голос слегка дрожит. – Не ожидал тебя здесь увидеть.

Я не отвечаю. Вместо этого обвожу взглядом зал, отмечая горстку людей, ссутулившихся над стаканами, двоих за угловым столиком, играющих в карты, и парня у задней двери, чья рука лежит на пистолете, заткнутом за пояс. Все они смотрят на меня.

– Мне нужно перекинуться парой слов с Алексом, – говорю я.

Бармен тяжело сглатывает, крепче сжимая тряпку.

– С Алексом? – переспрашивает он.

Бросаю на него многозначительный взгляд.

– Да. Если только он внезапно не обрел способность залезть в собственную задницу и исчезнуть, полагаю, он всё еще в подсобке.

С громким скрежетом отодвигается стул – один из мужчин беспокойно заерзал. Парень у двери напрягается, пальцы замирают над оружием.

Лениво усмехаюсь ему.

– Не дергайся, вышибала.

Вытаскиваю руку из кармана, приподнимаю, поворачивая запястье ровно настолько, чтобы тусклый свет сверху выхватил небольшое черное устройство на ладони. Ничего броского. Небольшого размера. Просто компактное и эффективное.

Бармен замирает, с лица мгновенно сходит краска. Картежники застывают как изваяния, переглядываясь, словно прикидывая, не пора ли дать дёру. Даже придурок со слабыми нервами, похоже, внезапно переосмысливает свои жизненные выборы.

Вот оно. То самое прекрасное, великолепное мгновение, когда накатывает страх, потому что я только что стал самой охуенной проблемой в этой комнате.

Бармен судорожно сглатывает.

– Призрак, – голос звучит еще тоньше. – Что это?

Моргаю, глядя на него как на идиота.

– Детонатор для бомбы.

– Бомбы?

Слегка покачиваю устройством между пальцами, наблюдая, как никто, блядь, даже не шевелится. Затем склоняю голову.

– Хм. Знаешь, теперь, когда я об этом думаю, я не совсем уверен, детонатор ли это. Не хочешь проверить?

Бармен явно перестает дышать, когда протягиваю руку в его сторону. Затем резко втягивает воздух, бормоча проклятие себе под нос.

– Иисусе, Призрак.

Киваю.

– Да, мне часто это говорят. Не совсем правда, но сравнение понимаю. – Вздыхаю и начинаю небрежно вертеть предмет в руках, словно оценивая качество сборки. – Слушай, я немного спешу. Дела ждут, людей убивать надо... Так что звони. Живо.

Он лихорадочно кивает, шаря в поисках телефона. В зале повисает тишина, пока я жду. Я чувствую их взгляды, тревога исходит от них как жар. Они понимают, что лучше не начинать заварушку, но с беспринципными личностями никогда не знаешь наверняка.

Спустя несколько секунд бармен кладет трубку, всё еще бледный.

– Алекс примет тебя.

Вышибала бормочет на итальянском нечто вроде «Слава богу».

Пружинящим шагом направляюсь к двери в конце зала. Мужчина, охраняющий вход, отступает, и я прохожу в дверной проем, ведущий в узкий коридор, а затем – к лестнице, ступени которой скрипят под моим весом. Наверху меня встречают двое амбалов, похожих на профессиональных бойцов ММА. Один из них молча открывает дверь, и я захожу в кабинет, после чего закрываю её за собой.

Алессандро «Алекс» Мэлоун сидит за столом, с бокалом граппы в одной руке и сигарой в другой, выглядя именно тем успешным человеком, каким и является. Его младший брат, Франко, прислонился к стене, сжав кулаки по швам, словно ожидая приказа напасть.

Алекс другой. Он не действует сгоряча. Он просчитывает. Наблюдает. Ждёт. В отличие от своего вспыльчивого брата, Алекс понимает правила игры. Пусть он и не возглавляет семью Мэлоун, по своему влиянию он ничуть не уступает тому, кто стоит во главе.

Алекс их консильери. Советник семьи Мэлоун, её стратег и человек, который решает самые грязные проблемы. Именно он следит, чтобы их империя работала без сбоев, убирает с дороги неугодных и делает всё, чтобы руки босса оставались чистыми. Не он нажимает на спусковой крючок. Он решает, когда это произойдёт. И произойдёт ли вообще.

Поэтому я здесь.

Алекс знает всех крупных игроков этого города. Именно такие люди, как он, парой слов решают, кому жить, кому умереть, а чьё имя вообще не прозвучит в разговоре. Если у кого и есть информация о человеке, который вытащил Скиннера из тюрьмы, так это у Алекса.

Не говоря уже о том, что у нас с ним своя история.

За последние пару лет Алекс не раз отправлял за мной своих людей. Ещё тогда, когда я начал вмешиваться в дела их семьи, проникать в их поставки и проходить через их охрану, словно нож сквозь масло. Не говоря уже обо всех трупах, что я после себя оставил.

Ему это никогда не нравилось.

Делаю шаг вперед, ботинки бесшумно ступают по блестящему паркету. Алекс даже не вздрагивает от моей близости. Просто делает медленный глоток, наблюдая за мной поверх края бокала, взгляд на миг задерживается на детонаторе в руке.

– Призрак, – произносит он, легкая ухмылка играет в уголках губ. – Чему обязан таким удовольствием?

Не трачу время на любезности, в которые ни один из нас не верит.

– Маркус Телфорд, – ровным тоном произношу я. – Мне нужно всё, что на него есть.

Алекс приподнимает бровь, ухмылка становится шире.

– Телфорд – скользкий тип. С чего вдруг такой интерес?

С того, что он пытался отнять у меня Женеву – мой смысл жизни.

Прищуриваюсь, делаю шаг ближе и подаюсь вперед.

– Не твое, блядь, дело.

Ухмылка исчезает, Алекс переглядывается с Франко, который беспокойно переминается с ноги на ногу.

– Телфорд в последнее время залег на дно, – говорит Алекс. – Выполняет работу для кого-то крупного, но никто не знает для кого.

Хмурюсь.

– Даже ты?

– Даже я. – Алекс пожимает плечами. – Парень параноик, поэтому очень осторожен.

– Это его не спасет, – выпрямляюсь. – Где он?

Алекс медлит, затем вздыхает, ставя бокал.

– По последним слухам, отсиживается в одной из этих новых высоток в центре. В пентхаусе. Судя по всему, наниматель хорошо платит.

Логично. Телфорд, скорее всего, «решала» – менеджер для высокопоставленных лиц, которым нужно улаживать проблемы без риска испачкать руки. Не головорез и не мускулы, а человек за кулисами, сглаживающий катастрофы до того, как они превратятся в скандалы. Такая работа делает его ценным. И дорогим.

– Мне нужен адрес, – требую я. – Что-нибудь еще?

– Просто будь осторожен. Телфорд не любитель. Если решил идти за ним, лучше будь готов.

Я жду, пока он запишет адрес, затем разворачиваюсь и направляюсь к двери. Уже выйдя в коридор, слышу, как Алекс окликает меня.

– Эй, Призрак, – произносит он лёгким тоном, в котором чувствуется предупреждение. – На кого бы ни работал Телфорд… тебе лучше не злить их.

Я бросаю на него взгляд через плечо, и уголки моих губ едва заметно приподнимаются.

– Слишком, блядь, поздно.

Женева всё еще жива.

И я намерен сделать всё, чтобы так оно и оставалось.

13.Женева

Я не доверяю Бенедетто Мэлоуну.

Ни капли.

Может, он и здесь по приказу Призрака, но это не значит, что ради моего блага. По долгу службы я повидала много таких, как он. Он опасен, причем не только явно, но и скрыто. Бенедетто из тех, кто процветает в тишине. Ему не нужны ни угрозы, ни насилие, чтобы держать под контролем всю комнату. Но если понадобится, он без колебаний пустит в ход и то, и другое.

А сейчас он сидит на моем диване.

И смотрит дорамы.

Скрестив руки на груди, я сверлю его взглядом с другого конца комнаты в ожидании подвоха. Но ничего не происходит. Проходят часы, а он так и валяется на диване, потягивая мой дорогой виски, поедая мои запасы и щелкая пульт от Netflix, словно подросток.

Сначала я думала, что это какая-то психологическая тактика. Что он заставит меня ослабить бдительность и усыпит ложным чувством безопасности, но нет. Бенедетто Мэлоун просто… смотрит «Аварийную посадку любви».

И он полностью поглощен сюжетом.

Понятия не имею, что делать с этой информацией.

В какой-то момент напряжение в плечах спадает, и постоянный гул тревоги сменяется чем-то иным. Не комфортом, но чем-то менее изматывающим. Больше нет ощущения, будто сидишь в одной комнате с заряженным пистолетом, не зная, когда он выстрелит.

Раз Призрак доверяет Бенедетто, буду доверять и я. До определенной степени.

К тому же, у меня накопились вопросы…

Призрак – ходячая загадка. Я знаю его нынешнего, но понятия не имею, каким он был раньше. До того, как он кровью и огнем прорубил себе путь в мой мир. До того, как стал моим.

До того, как я стала его.

У Бенедетто могут быть ответы. И если так, я намерена их вытянуть.

Я отталкиваюсь от стены, подхожу к дивану и плюхаюсь в кресло напротив. Он едва обращает на меня внимание – слишком увлечен очередным драматичным поворотом на экране.

– Ита-а-к, – тяну я. – Именно этого мне стоит ждать в обозримом будущем? Будешь пить мой виски и рыдать над любовными историями?

Бенедетто лениво салютует стаканом, абсолютно невозмутимый.

– Ты недооцениваешь, насколько эмоционально опустошающим может быть хорошо прописанный роман.

Моргаю.

– Ты серьезно.

– Абсолютно. – Он делает глоток и наконец переводит на меня взгляд. – Имеешь что-то против?

– Нет. Просто не ожидала.

Он усмехается, ставя стакан.

– В этом и фишка таких людей, как я, сладкая. В нас скрыта глубина.

Закатываю глаза.

– Ага, уж что-то в вас точно скрыто.

Он тихо смеется, но в глазах мелькает расчетливый, проницательный блеск. Несмотря на выбор развлечения, с этим человеком лучше не связываться.

– И как давно вы с Призраком... – делаю паузу, подбирая правильное слово. – Партнеры?

Бенедетто не отвечает. Делает еще один глоток виски, позволяя тишине затянуться ровно настолько, чтобы напомнить: он не из тех, кем я смогу легко манипулировать. Даже со всем моим психологическим образованием.

Наконец он выдыхает, покачивая стакан в пальцах.

– Смотря что ты вкладываешь в слово «партнеры».

– Вот ты мне и скажи.

Он хмыкает.

– Призрак не работает с людьми. Он их использует. А когда они перестают быть полезными – избавляется. – Бенедетто склоняет голову. – Не задумывалась, что с тобой произойдет то же самое?

В животе всё сжимается, и я отвечаю не сразу.

И не потому, что не думала об этом. Как раз наоборот.

Это накрывает поздно ночью, когда остаюсь наедине со своими мыслями. Когда логичная, рациональная часть меня напоминает: Призрак – убийца. Что всё его существование крутится вокруг насилия и собственных прихотей. Пока ему не наскучит.

Я это знаю. И всё же вот она я, пускаю монстра в свою постель. В свое сердце.

Встречаю взгляд Бенедетто, сохраняя непроницаемое выражение лица.

– Да, задумывалась. И очень часто.

Он внимательно за мной наблюдает.

– И?

– И, как видишь, я всё еще здесь.

Его губы дергаются, на лице мелькает веселье.

– Это не ответ.

– Другого не будет.

Бенедетто качает головой.

– Ты правда считаешь себя особенной?

Пожимаю плечами.

– Честно говоря, не знаю: считаю ли я себя особенной, или просто нахожусь в стадии отрицания.

Знаю наверняка лишь одно: я не хочу ставить под сомнение каждое мгновение, каждое прикосновение, каждый раз, когда Призрак смотрел на меня так, словно во всем мире для него существую только я.

– Справедливо, – говорит Бенедетто. – Выпьешь?

– Моего же виски? Не откажусь.

Он подмигивает, поднимается на ноги и идет на кухню. Достает бутылку с такой непринужденной уверенностью, что становится ясно: спрашивать разрешения он в принципе не собирался. Наблюдаю, как он наливает мне виски – плавно и точно.

Когда он возвращается в гостиную и протягивает стакан, я забираю его без колебаний. Обжигающий вкус алкоголя сейчас как нельзя кстати.

Бенедетто улыбается, снова усаживаясь на свое место, и ставит наполовину пустую бутылку на журнальный столик.

– Ты пьешь, как человек, который провел слишком много времени в компании Призрака.

Я тихо смеюсь, но смех быстро переходит в хрип.

– Это ещё что значит?

Он указывает на меня бокалом.

– Ни секунды сомнений. Сразу к сути. Призрак умеет быстро отрезвлять людей.

– Тебе виднее. Я-то знаю его всего несколько месяцев, а не лет.

Бенедетто усмехается.

– Верно. Хотя с Призраком и несколько месяцев ощущаются как несколько лет, разве нет?

Усмехаюсь, проводя пальцем по ободку бокала.

– Временами – да.

В этом разговоре есть нечто располагающее, несмотря на тему. Честно говоря, если бы я не знала, с кем имею дело, то сказала бы, что мне начинает нравиться его компания. А ему – моя.

Спишем всё на алкоголь.

Я откидываюсь на спинку дивана, позволяя теплу виски медленно разлиться внутри, а затем поворачиваюсь к Бенедетто.

– Так как ты здесь оказался? На моем диване, распивая мой виски в качестве моей няньки?

Он шумно выдыхает.

– Всё потому что я в долгу у Призрака.

Закатываю глаза.

– Да, эту часть я слышала. Но почему ты согласился?

– С чего ты взяла, что у меня был выбор?

– Ты понял, о чем я. Хватит увиливать от ответа.

Он допивает виски, после чего со звоном ставит бокал.

– Потому что Призрак не просит. Он берет. А когда не может взять – заставляет.

Вопросительно вскидываю бровь.

Бенедетто на мгновение замолкает, словно решая, насколько откровенным со мной стоит быть. Затем наклоняется вперёд, упираясь локтями в колени.

– Знаешь, как люди обычно договариваются? Угрозами, деньгами или одолжениями. – Когда я киваю, он продолжает: – Призрак так не работает. Он не предлагает сделки. Он создает безвыходные ситуации и получает рычаги давления.

Я хмурюсь.

– Объясни.

– Сама подумай. Парень вроде него – без истории, без прошлого, без личности – объявляется и решает, что хочет свободно разгуливать по тюрьме строгого режима, как по гребаному загородному клубу? Думаешь, он добился этого своим обаянием?

– Нет.

– Нет, – соглашается он, откидываясь на спинку. – Призрак добился этого потому, что сам стал проблемой для моей семьи. Проблемой, с которой мог разобраться только он.

Хмурюсь.

– Значит, Призрак вас шантажировал.

– Грубо говоря, да. Вроде того.

Качаю головой, пытаясь сложить всё воедино.

– Но как? Мэлоуны ведь...

– Влиятельные? – ухмыляется Бенедетто. – Да. Так и есть. Но даже у влиятельных людей есть слабые места. А Призрак? – Он тихо смеется, качая головой. – Призрак находит эти слабые места и ебет их всухую.

Поджимаю губы, мысли лихорадочно скачут.

– И в чем заключалась сделка?

Ухмылка Бенедетто слегка меркнет, взгляд становится мрачнее. Он берет бутылку и наливает себе еще бокал.

– Призрак не заключает сделок. Он выдвигает требования. А ты не ведешь переговоры с тем, кто, образно выражаясь, держит тебя за яйца.

Призрак сделал себя незаменимым. Выкрутил им руки, вторгся в их мир и стал занозой, от которой они не смогли избавиться. Именно это он проделал и со мной.

Облизываю губы, в горле внезапно пересыхает.

– Так что еще он с этого поимел?

Бенедетто подносит стакан к губам, глаза поблескивают поверх ободка.

– Думаю, правильнее спросить: чего он не поимел?

– Блядь.

Бенедетто с усмешкой наблюдает за мной, а затем качает головой.

– Теперь я всё понимаю.

Делаю еще глоток виски, вскидывая бровь.

– Понимаешь что?

– Почему Призрак так тобой одержим.

От этих слов по груди разливается странное, неожиданное тепло. Знаю, что это вряд ли можно считать комплиментом, но моей извращенной части это нравится. Даже очень.

Ставлю стакан, встречаясь с Бенедетто взглядом.

– С чего ты это взял?

– То, как он о тебе говорит. Как ведет себя рядом с тобой. И тот факт, что он оставил меня здесь в няньках, чтобы лично разобраться с угрозой. – Он откидывается на спинку, закинув руки за голову. – Уж поверь, милая. Я еще не видел, чтобы Призрак подпускал кого-то так близко. Тот факт, что ты всё еще дышишь, говорит о многом.

Усмехаюсь.

– Какая высокая похвала.

Бенедетто тихо смеется.

– Эй, в его мире это считай любовное послание.

14.Призрак

Маркус Телфорд не из тех, кого легко просчитать, что делает его интересным.

Я наблюдаю за ним уже несколько часов. Он ходит по своему пентхаусу как человек, привыкший всё держать под контролем. Меряет шагами комнату, проверяет телефон, кому-то звонит.

Однако он ни разу не взглянул на окна. Он даже не задумывается, что кто-то вроде меня может быть здесь, наверху, и наблюдать из тени соседней высотки. Его ошибка.

Достаю одноразовый телефон, быстро набирая сообщение Бенедетто.

Неизвестный:

Докладывай.

Через несколько секунд экран телефона загорается.

Бенедетто:

С ней всё в порядке. Вызвала меня сыграть в покер. Думаю, виноват виски. Им же, видимо, объясняется и её решение связаться с тобой.

Неизвестный:

Я не оставил ей выбора.

Бенедетто:

Я в шоке.

Закатываю глаза, но не отвечаю. Не то чтобы Мэлоун был неправ.

Я снова перевожу взгляд на Телфорда. Теперь он сидит за своим столом, слегка подавшись вперёд, сцепив пальцы перед собой, и внимательно слушает человека на другом конце линии. Я не слышу, о чём идёт разговор, но мне это и не нужно. Его язык тела говорит сам за себя. Он уверен. В себе и в том, что находится в полной безопасности.

Придется лишить его этой уверенности.

Телефон снова жужжит.

Бенедетто:

Спрашивала, как ты убедил мою семью позволить тебе спокойно разгуливать по тюрьме.

Медленно выдыхаю, проводя языком по зубам. Ну конечно, спросила. Женева не умеет просто отпускать ситуацию. Ей нужно разобрать на части каждый мой поступок и втиснуть в ту психологическую схему, которую выстроила в своей голове.

Это бесит и завораживает одновременно.

Неизвестный:

И что ты ответил?

Бенедетто:

Что ты использовал шантаж. Хотя, если честно, это ещё очень мягко сказано.

Усмехаюсь.

Неизвестный:

И?

Бенедетто:

И глазом не моргнула.

Еще бы. Женева какая угодно, но только не хрупкая.

Неизвестный:

Что-то еще?

Бенедетто:

Теперь я понял, чем она тебя так зацепила.

Неизвестный:

Отъебись.

Бенедетто:

Не волнуйся, член буду держать при себе. Слишком уж он мне дорог, чтобы рисковать его потерять.

С улыбкой на губах снова смотрю на Телфорда. Тот трет висок, всё ещё поглощенный разговором. Движение медленное и выдает раздражение. Собеседник явно не дает желаемых ответов. Маркус ерзает в кресле, бормочет что-то, а затем с силой бьет ладонью по столу.

Интересно…

Люди не становятся «решалами», если не умеют держать себя в руках. Работа требует самоконтроля; нельзя действовать поспешно или поддаваться эмоциям. Нужен человек, который процветает в хаосе, потому что сам им управляет.

Но сегодня Телфорд раздражен: что-то пошло не так. Возможно, дело в том, что Женева всё еще жива. А может, и нет. В любом случае, данных для удара пока недостаточно.

На сегодня я насмотрелся. К тому же потребность в Женеве достигла предела.

Я отталкиваюсь от парапета, натягиваю бейсболку, чтобы спрятать светлые волосы, и растворяюсь в тени, с привычной легкостью покидая крышу. Пока спускаюсь на улицу, мозг уже просчитывает следующий шаг.

На машине, которую «одолжил» Бенедетто, возвращаюсь к квартире Женевы. Еду окольными путями, не сводя глаз с зеркал заднего вида. Не потому, что боюсь слежки. Просто инстинкт.

Ещё подходя к её двери, я понимаю, что что-то изменилось. Атмосфера стала легче. Едва уловимо, но это чувствуется. Из-под двери пробивается смех. Замираю, рука зависает над ручкой.

Женева смеется.

Странное дело. Не то чтобы она не умела смеяться, но веселье всегда было сдержанным, с постоянной оглядкой. Но этот смех? Он легкий. Искренний.

И это пробуждает что-то глубоко внутри. Какую-то необъяснимую жажду.

Медленно открываю дверь и вхожу. Женева развалилась на диване, подтянув одно колено, в руке бокал виски, а на губах играет ухмылка. Бенедетто сидит напротив, такой же расслабленный, перед ним высится стопка покерных фишек.

Она меня не замечает. А вот Бенедетто видит.

И хорошо, иначе убил бы его за невнимательность.

– Это тебя выдает. – Женева указывает на него бокалом. – Когда ты блефуешь, откидываешься назад.

Бенедетто фыркает, делая глоток.

– Ничего подобного.

– Еще как выдает.

– Это называется разминка.

– Это называется проигрыш.

Мэлоун бросает на неё тяжелый взгляд, затем подается вперед, скидывая в кучу еще больше фишек.

– Ва-банк.

Улыбка Женевы становится шире.

– О, я точно вскрываю твой блеф.

Она переворачивает карты, и Бенедетто стонет, проводя рукой по лицу.

– Господи Иисусе.

– Вот именно, – самодовольно заявляет она, сгребая фишки к себе. – Плати или помалкивай, нянька.

Я негромко смеюсь. Услышав звук, Женева резко вскидывает голову. И в ту самую секунду, когда наши взгляды встречаются, в груди разливается тепло.

Бенедетто оборачивается, губы подрагивают.

– Смотрите-ка, кто решил вернуться домой. Ты пропустил целую битву.

Выгибаю бровь.

– Да неужели?

Женева пожимает плечами, напуская на себя безразличный вид.

– В любви и на войне все средства хороши.

Бенедетто закатывает глаза и залпом допивает виски.

– Она – сущее бедствие.

– Мне можешь об этом не рассказывать.

Женева усмехается, поднимая бокал в шутливом салюте.

– За всех мужчин, которые меня недооценили.

Подхожу ближе, разглядывая кучу выигранных фишек.

– Меня в этом списке нет, Док.

Ее губы слегка приоткрываются. Не дав ей ответить, тянусь к бутылке на столе и наливаю себе выпить. Бенедетто наблюдает со своим неизменно проницательным выражением лица.

Как же меня, блядь, бесит эта его манера.

Игнорируя Мэлоуна, опускаюсь в кресло рядом с Женевой. Делаю глоток, жадно впитывая каждую деталь её облика. Щеки раскраснелись от алкоголя, глаза блестят от веселья, и впервые с нашей встречи она выглядит расслабленной. Словно груз, который она постоянно несёт на своих плечах, наконец отпустил её. Хотя бы ненадолго.

Я хочу, чтобы такой она была рядом со мной. А не просто смотреть на неё.

И что еще важнее, я хочу быть причиной этой улыбки.

Бенедетто наблюдает за мной с другого конца стола, и на мгновение в его взгляде мелькает понимание.

Крепче сжимаю бокал, подавляя порыв снова послать его на хуй. Задев колено Женевы своим, спрашиваю:

– Ты всегда такая азартная?

Она пожимает плечами, складывая выигрыш в аккуратные ровные стопки.

– Люблю побеждать.

Бенедетто фыркает.

– Она любит злорадствовать.

– Побеждать без зрителей совсем не так весело, – произносит она с загадочной улыбкой. Ее взгляд скользит ко мне; в глазах искрится веселье и вызов. – К тому же мне нравится доказывать людям, что они ошибаются.

Подаюсь вперед, упираясь локтями в колени.

– Поэтому ты со мной?

Женева прищуривается.

– А я с тобой?

– Разве у тебя есть выбор?

Бенедетто стонет.

– Если вы продолжите пялиться друг на друга как парочка психопатов, я притащу шланг с водой.

Женева фыркает, качая головой.

– Хорошая попытка, но настоящий психопат здесь только один.

Вот опять. Этот смех. Этот проблеск радости.

Я хочу, чтобы он принадлежал мне.

Хочу присвоить его, спрятать, удержать. Сделать всё, блядь, возможное, лишь бы убедиться, что он принадлежит только мне.

Проблема только в том, что я не знаю, как вызвать у неё такую реакцию. Довести до оргазма, разозлить или шокировать… вот это я умею. Но заставить её смеяться, сделать счастливой? Это так же чуждо мне, как и любовь. И всё же, как и в случае с любовью, я твердо намерен испытать эти эмоции на себе.

Только с Женевой.