Текст книги "Порочные желания (ЛП)"

Автор книги: Бриджес Морган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 24 страниц)

4.Призрак

Кожу покалывает от предвкушения, когда я несусь через вестибюль, с грохотом топая ботинками по полу. Каждый вдох обжигает грудь огнём, но я не сбавляю темп. Не могу. Только не тогда, когда этот кусок дерьма где-то там, бежит, дышит и думает, что ему сойдёт с рук то, что он сделал.

Перед глазами вспыхивает окровавленное лицо Женевы, её полуприкрытые глаза, пока я держал её в объятиях. То, как её тело обмякло в моих руках, слишком безжизненное, слишком неподвижное. Желудок скручивает, к горлу подкатывает едкая желчь. Если я хоть на секунду задумаюсь о том, как близок был Скиннер к тому, чтобы отнять её у меня, я сорвусь.

И не смогу действовать.

Внедорожник с визгом тормозит у тротуара, и водитель смотрит на меня так, словно я, блядь, граната с выдернутой чекой. И он прав. Я готов взорваться и разнести всё вокруг. Я распахиваю дверь и забираюсь на заднее сиденье, сжимаю дрожащие кулаки и с силой захлопываю дверь.

– Куда? – напряженно спрашивает он.

– На восток, – отрезаю, доставая телефон из кармана. На экране появляется прямая трансляция с камер возле дома Женевы, изображение зернистое, но достаточно чёткое, чтобы разглядеть фигуру Скиннера, исчезающую в лабиринте улиц за зданием.

Я так сильно сжимаю телефон, что экран трескается. Плевать. Я уже знаю, куда он направляется. В промышленный район. Он думает, что сможет оторваться от меня среди заброшенных складов и полуразрушенных заводов.

– Гони, блядь, – рычу я.

Шины визжат, когда водитель вдавливает педаль в пол; город проносится мимо размытыми огнями. Подаюсь вперед, ремень безопасности врезается в грудь, пока я заставляю себя сосредоточиться. В ушах шумит кровь, каждая клетка тела требует мести.

Скиннер не просто умрет. Он будет, блядь, страдать. Я наполню ночь его криками и сделаю так, чтобы сам дьявол меня испугался. Или принял как родного.

– Ты там в порядке? – спрашивает водитель, глядя на меня в зеркало заднего вида.

– Заткнись, блядь, и веди, – огрызаюсь я. Я весь натянут как струна, тело сводит от того, каких усилий стоит держать себя в руках. Только мысли о Женеве не дают мне сорваться. Её слабый, но решительный голос, велевший мне идти. Остановить его.

Только её вера в меня не даёт мне развалиться на части. Но она же и разрывает меня изнутри, потому что я не смог её защитить.

– Налево.

Внедорожник резко виляет, шины скользят по влажному асфальту, и впереди вырастают склады, похожие на часовых в темноте.

Машина сбавляет скорость, когда мы въезжаем в промышленный район. Стоит мне заметить Скиннера, сворачивающего за угол, как я открываю дверь, не дожидаясь полной остановки, и холодный воздух бьёт в лицо. Ботинки касаются земли, и я срываюсь на бег, задыхаясь от коротких, резких вдохов.

– Скиннер! – ору я, и голос эхом отскакивает от стали и бетона. – Думаешь, спрячешься от меня? Ты труп, блядь!

Тишина.

Меня устраивает. Пусть слышит, как я иду. Пусть знает, что я близко.

Пробегая мимо груды выброшенных инструментов, выхватываю лом; его тяжесть подпитывает хаос в голове. Пальцы сжимаются на холодном металле, впивающемся в кожу. Этого мало. Ничего и никогда не будет достаточно после того, что он сделал.

В кармане жужжит телефон. Проверяю, не Женева ли. Но это перезванивает служба спасения. Игнорирую. Не могу думать ни о чем, кроме как найти его. Покончить с ним.

Краем глаза я замечаю движение: между двумя зданиями мелькает тень. Губы растягиваются в хищной ухмылке, когда я резко меняю направление, а сердце бешено колотится в груди. Он быстрый, но от этого погоня становится лишь азартнее.

Сокращаю дистанцию, пока Скиннер петляет и виляет по лабиринту переулков. Его паника ощутима даже отсюда. Она проявляется в том, какими дергаными и отчаянными стали движения.

– Скиннер! – реву я, и звук рикошетит от кирпичных стен. Он прорезает ночь, и мужчина спотыкается, резко оборачиваясь назад. Его лицо – маска страха и злости, искаженная в жалкую гримасу.

– Тебе конец, сукин сын! – кричу я. – Я отниму у тебя всё, блядь!

Он ныряет в заброшенный склад, ржавая дверь с грохотом захлопывается за ним. Я не сбавляю шаг. Пригнув голову, плечом врезаюсь в металл, дверь стонет под ударом, и я силой проламываю путь внутрь.

Наваливается темнота, но мне не нужен свет, чтобы найти его. Слышу его рваное дыхание и шарканье подошв по бетонному полу. Он пытается спрятаться, но идти некуда. От меня не уйти.

– Ты выбрал не ту женщину. Мою женщину, – говорю я. – Думал, я не приду за тобой? Что оставлю тебя в живых?

Справа от меня шевелится тень, и я резко разворачиваюсь, вскидывая лом. Скиннер выходит из-за штабеля ящиков с поднятыми руками и насмешливым выражением лица. Ухмылка снова вернулась, но теперь она другая. Натянутая. Кривая.

– Призрак, – произносит он с фальшивой бравадой в голосе. – Ты такой же предсказуемый, как я и думал.

– А ты такой же тупой, как думал я.

Скиннер издает сухой, пустой смешок, который скребет по нервам.

– Рад, что ты здесь, чтобы закончить то, что не смогла Женева.

Слова повисают в воздухе, холодные и жалящие. Сердце бьется чаще, инстинкты требуют вырвать ему язык за то, что посмел произнести ее имя. Но я не стану действовать наспех.

– Ты этого хотел? – Делаю шаг ближе, голос звучит тихо и угрожающе. – Ну тогда зови меня гребаным Санта-Клаусом, потому что я исполню твое желание.

Ухмылка Скиннера на секунду меркнет, но этого достаточно. Я бросаюсь вперёд и изо всех сил замахиваюсь ломом. Он уворачивается, и металл с оглушительным грохотом врезается в ящик за его спиной. Во все стороны летят щепки, но я уже снова замахиваюсь.

И на этот раз попадаю.

Лом с размаху врезается ему в бок, и он с утробным криком валится на землю. Я не останавливаюсь. Даже не медлю. Снова наношу удар, сначала по плечу, потом по рёбрам. Он судорожно хватает ртом воздух и скребёт руками по полу, пытаясь отползти.

Но спасения нет.

– Думал, тебе можно трогать ее? – спрашиваю я, и голос дрожит от ярости. – Думал, я оставлю тебя жить после того, что ты с ней сделал?

– Женева… – хрипит Скиннер, но я прерываю его новым ударом: лом с грохотом врезается в пол в считанных сантиметрах от его головы.

– Не смей, блядь, произносить ее имя! – ору я, с лязгом бросая лом.

Вцепляюсь руками в его горло, приподнимая ровно настолько, чтобы видеть страх в глазах. Скиннер дергает меня за запястья, его лицо багровеет, когда он начинает задыхаться. Сжимаю пальцы сильнее, поле зрения сужается, пока не остается только он. Только ярость, бушующая во мне, разгорающаяся с каждой секундой.

И тут на задворках сознания я слышу голос Женевы.

Призрак.

Этот звук пробивается сквозь мою ярость. Тихий, отчаянный, ему здесь не место. Как и ей не место во тьме, которую я ношу в себе всю жизнь.

Но я всё равно слышу её голос.

Он ненастоящий. Я знаю, что Женевы здесь нет. Она лежит на диване, окровавленная и избитая, и пытается выжить.

Призрак, постой.

Я трясу головой, словно могу вытряхнуть из неё этот призрачный голос. Лицо Скиннера наливается багровым и синеет, а его попытки вырваться из моей хватки становятся всё слабее. Все инстинкты требуют сжать сильнее, довести дело до конца, отнять у него то, что он пытался отнять у неё.

Но её голос не отпускает меня, заставляя на мгновение замешкаться.

Он нужен тебе живым.

Живым? Подсознание, выбравшее Женеву своим рупором, борется с бушующей в груди бурей. Пальцы подрагивают на горле Скиннера, пока я пытаюсь совладать с собой.

Он что-то знает, – шепчет ее голос. – Он сбежал, Призрак. Как он сбежал?

– Как? – повторяю я, и слово звучит едва слышным шепотом, когда хватка ослабевает ровно настолько, чтобы Скиннер смог хрипло вздохнуть. Он судорожно кашляет, когда я рывком притягиваю его ближе, так что между нашими лицами остаются считанные сантиметры. – Как, блядь, ты выбрался из тюрьмы, Скиннер? Кто тебе помог?

Глаза Скиннера округляются, в них проскальзывает вспышка ужаса. Он не отвечает, но этой заминки достаточно, чтобы понять: здесь кроется что-то еще.

– Говори, – требую я, встряхивая его. – Живо.

– Я… я не знаю, о чем ты…

С силой впечатываю ублюдка в пол, и его голова со звучным стуком бьется о бетон.

– Не ври мне, – отрезаю. – Ты не мог сбежать сам. Кто-то хотел, чтобы ты оказался на свободе. Кто?

– Ни хрена я тебе не скажу.

– Ты расскажешь мне всё, – говорю я. – Кто тебя выпустил. Зачем. И что, блядь, они задумали.

Скиннер кашляет, его голова бессильно откидывается назад, пока он пытается перевести дух.

– А если нет?

Снова беру лом и слегка постукиваю концом по его колену.

– Я умею пытать человека долго, не лишая жизни. К тому времени, как я закончу, ты превратишься в послушную суку, готовую поиметь саму себя, если я прикажу.

5.Женева

Вой сирен прорезает тишину в моей квартире, с каждой секундой становясь всё громче. Я всё ещё лежу на диване, и одеяло, которым меня укутал Призрак, почти не помогает согреться от холода, пробравшего до самых костей. В голове пульсирует в такт каждому удару сердца, а кровь на лице уже засохла, неприятно стягивая кожу.

Через несколько минут раздаётся стук в дверь, и она распахивается. В квартиру входит парамедик, его голос звучит спокойно, но настойчиво.

– Скорая! Мэм, Вы меня слышите?

Слабо поднимаю руку, пытаясь жестом пригласить их войти:

– Я здесь.

Ко мне подходят двое парамедиков, действуя быстро и слаженно. Один опускается рядом со мной на колени, пока второй достаёт всё необходимое из большой красной сумки.

– Мэм, я Джейк, – говорит тот, что на коленях, его голос ровный и обнадеживающий. – Как Вас зовут?

– Доктор Женева Эндрюс.

– Хорошо, Женева, – произносит Джейк, светя маленьким фонариком мне в глаза. – Вы знаете, какой сегодня день?

– Суббота, – отвечаю я, хотя голос слегка дрожит.

Джейк кивает, сохраняя невозмутимое выражение лица.

– Хорошо. Можете рассказать, что произошло?

Я медлю, с трудом сглатывая.

– Кто-то вломился в квартиру. Он… он напал на меня.

Джейк слегка хмурится, но не требует подробностей.

– Понятно. Давайте займёмся Вами. Сможете сесть?

Я киваю, хотя от этого движения боль в голове начинает пульсировать ещё сильнее. Джейк помогает мне сесть, поддерживая уверенно, но бережно, а второй парамедик тем временем надевает мне на руку манжету тонометра. Шершавый треск липучки в тишине квартиры кажется неестественно громким.

Второй парамедик хмурится, глядя на показания.

– Давление понижено.

– Рана головы с небольшой кровопотерей. – Джейк смотрит сначала на меня, затем на напарника. – Явных признаков сотрясения нет.

Он натягивает перчатки и вытаскивает из набора марлю:

– Женева, я очищу рану, чтобы не было риска инфекции, но на этот порез, возможно, придется наложить швы.

Сразу качаю головой, вцепляясь пальцами в край одеяла:

– Нет. Я не поеду в больницу.

– Мэм, я настоятельно рекомендую…

– Я не поеду, – перебиваю, на этот раз тверже. – Просто очистите и перевяжите.

Джейк обменивается с напарником многозначительным взглядом:

– Ладно, – говорит он медленно, голос звучит профессионально, с ноткой беспокойства. – Но должен подчеркнуть: Вам следует обратиться к врачу позже.

Второй парамедик передает Джейку антисептические салфетки и марлю, и тот начинает очищать рану с хирургической точностью; прикосновения удивительно легкие для того, кто привык работать в спешке.

В дверном проёме раздаётся стук, а следом голос:

– Доктор Эндрюс?

Я поднимаю взгляд и вижу входящего полицейского в безупречной форме. Он высокий, гладко выбритый, а его взгляд успевает внимательно осмотреть всю комнату, прежде чем остановиться на мне.

– Я детектив Рид. Можете ответить на несколько вопросов?

Джейк выпрямляется и бросает на него взгляд.

– Сначала дайте мне закончить, детектив.

Рид кивает, отступая назад и вставая у двери. Джейк заканчивает перевязку, закрепляя ее медицинским пластырем, затем поднимается с колен.

– Пока сойдет так, и не уверен, что понадобятся швы. Порез не выглядел на такое количество крови, но раны головы бывают обманчивы. В любом случае, Вы точно не поедете в больницу?

– Точно, – говорю я, борясь с накатывающей усталостью.

Джейк вздыхает:

– Содержите рану в чистоте и сухости. А если заметите симптомы сотрясения – головокружение, тошноту, усиление головной боли – немедленно в приемный покой. Понятно?

– Понятно.

Парамедики собирают всё необходимое и уходят, но даже за профессиональной невозмутимостью им не удаётся до конца скрыть беспокойство. Детектив Рид подходит ближе и, держа в руке блокнот, несколько мгновений внимательно смотрит на меня, прежде чем заговорить.

– Начнём, как только будете готовы.

Я выдыхаю:

– Давайте покончим с этим.

– Для начала, как Вы себя чувствуете?

– Нормально, учитывая обстоятельства.

– Хорошо, – говорит он, лицо на миг смягчается, прежде чем снова стать серьезным. – Можете рассказать, что случилось?

Перед глазами всплывает мерзкая ухмылка Скиннера.

– Он вломился в мою квартиру, – начинаю я, и, как ни стараюсь держать себя в руках, голос всё равно дрожит. – Думаю, он забрался по пожарной лестнице. Я не слышала его, пока он не оказался внутри.

Рид кивает, держа ручку над блокнотом наготове.

– И кто этот «он»?

– Фрэнк «Скиннер» Бернс, – произношу я, и его имя словно отравляет язык. – Несколько лет назад я давала против него показания. Он… – Я медлю, но смягчать правду нет смысла. – Он серийный насильник. И крайне жестокий. Я была в команде, которая помогла отправить его за решётку.

Рид быстро строчит в блокноте, часто бросая взгляд на меня, оценивая выражение лица:

– Скиннер сбежал из тюрьмы за несколько часов до нападения на Вас, – говорит он. – Есть идеи, как он мог Вас найти?

Качаю головой:

– У меня не было с ним контактов после суда. Не знаю, почему он пришел именно за мной.

Желудок скручивает от мыслей о Призраке. Я отправила его за Скиннером. Чтобы он убил его.

– Доктор Эндрюс? – голос Рида вырывает из мрачных раздумий. – Скиннер говорил что-нибудь? О том, почему выбрал Вас?

Откашливаюсь:

– Он хотел отомстить. Сказал, что у меня есть «должок». Мои показания в суде были ключевыми для его заключения.

Рид хмурится, строча в блокноте:

– Какие телесные повреждения он нанёс вам до приезда парамедиков?

Горло сжимается, когда воспоминания вновь обрушиваются на меня.

– Скиннер ударил меня и приложил головой о стену. Вон там.

Челюсть Рида сжимается, ручка замирает:

– Мне жаль, что Вам пришлось через это пройти. Я рад, что Вы дали отпор.

– Откуда Вы знаете?

Он указывает на несколько багровых капель на моём ковре.

– Судя по тому, где Скиннер на Вас напал, это не ваша кровь.

– Вы правы. У меня была бейсбольная бита, и я успела пару раз его ударить, прежде чем он меня скрутил.

Рид глубоко вдыхает, и выражение его лица смягчается.

– Возможно, Вам будет трудно об этом говорить, но мне важно знать всё, что произошло. Скажите, он совершил в отношении Вас сексуальное насилие?

Я сглатываю и качаю головой.

– Нет.

– Если он насильник и не… – Детектив прочищает горло. – Почему он ушёл?

– Кажется, я слышала, как кто-то из соседей пригрозил вызвать полицию, – лгу я. – Но точно не знаю, потому что плохо соображала.

Закрываю рот, отказываясь говорить что-то еще. Я не расскажу Риду, как Призрак ворвался в мою квартиру словно ангел возмездия… нет, сама Смерть, и избил Скиннера до полусмерти. Не расскажу детективу и о том, как, из последних сил цепляясь за сознание, я наблюдала за этим с чувством удовлетворения.

Рид переминается с ноги на ногу:

– Есть идеи, куда Скиннер мог направиться после ухода?

– Нет.

Рид медленно кивает, его взгляд задерживается на мне:

– Хорошо, доктор Эндрюс. Если что-то вспомните, что угодно, звоните. Я хочу поймать этого ублюдка.

Он достает визитку из кармана и кладет на журнальный столик.

– Спасибо, – бормочу я.

Рид направляется к двери, но останавливается, положив руку на дверную ручку.

– И ещё один вопрос, доктор Эндрюс, – произносит он с любопытством в голосе. – Вы знаете, кто вызвал для Вас службу спасения?

Пульс резко учащается, и я изо всех сил стараюсь сохранить невозмутимое выражение лица.

– Нет. Как я уже сказала, мне показалось, что я слышала кого-то из соседей, но я плохо соображала.

– Кого именно?

Я пожимаю плечами.

Рид склоняет голову набок, не сводя с меня пристального взгляда. От такого взгляда просто так не отмахнёшься. Под одеялом я вся напрягаюсь, чувствуя, как от напряжения сводит мышцы.

– Звонивший не представился, – продолжает он, внимательно наблюдая за мной. – Не назвал имени, только сообщил адрес и что произошло. Говорил так, будто дело срочное. И повесил трубку, прежде чем диспетчер успел узнать что-нибудь ещё.

– Не представился? – переспрашиваю я, изображая недоумение.

Рид ещё несколько мгновений изучает меня, затем слегка пожимает плечами.

– Просто показалось любопытным. В любом случае моя визитка у Вас. Если что-нибудь вспомните, обязательно позвоните.

– Спасибо, детектив.

Он коротко кивает и выходит, дверь за ним с тихим щелчком закрывается. Стоит ему уйти, как я шумно выдыхаю весь воздух, который до этого удерживала в лёгких. Я соврала детективу. Скрыла причастность Призрака. Защитила своего спасителя, который к тому же психопат.

Какого чёрта я творю?

Руки дрожат, когда я тянусь к лежащей на столе визитке. Острые края впиваются в пальцы, пока я смотрю на имя и номер Рида. Правильнее всего, по закону, было бы перезвонить ему и рассказать всё как есть.

Но я не стану.

В памяти эхом звучит голос Призрака, полный ярости и мучительной боли: «Важна только ты».

Кладу визитку на стол и откидываюсь на подушку. Как госслужащую, меня душит чувство вины, но оно ничто по сравнению со страхом перед тем, что случится, если правда выйдет наружу.

Призрак сейчас где-то там, преследует Скиннера и ради меня переступает все границы. Поэтому я продолжу лгать. Ради него. Ради того, что, чёрт возьми, происходит между нами и от чего я никак не могу отказаться.

6.Женева

Воздух кажется разреженным, и втягивать его в легкие становится все тяжелее. Каждая мышца ноет от напряжения, страха и борьбы. Несмотря на всё это, я протягиваю руку, но она замирает над телефоном. Позвонить Саре значит признать, насколько я сейчас сломлена, насколько сильно потеряла контроль над собой. Но мысль о том, что придётся сидеть здесь одной, в пустой квартире, под тяжестью всего случившегося, невыносима.

Я хватаю телефон со стола и пролистываю список контактов, пока дрожащие пальцы не находят имя Сары. Она отвечает после второго гудка.

– Женева? Уже поздно. Что случилось? – В голосе Сары слышится беспокойство, и от одного его звука ком в горле становится ещё больше.

– Я… – Голос срывается, и я не могу выдавить из себя ни слова. Вместо них из груди вырывается всхлип.

– Женева? – Её голос становится мягче, хотя тревога никуда не исчезает. – Эй, эй, я здесь. Что случилось?

– Ты можешь… можешь приехать? – наконец выговариваю я едва слышно.

– Буду через пятнадцать минут. Ты в порядке? Не пострадала?

Я не могу заставить себя объяснить ей всё, снова пережить случившееся. Особенно по телефону.

– Просто… пожалуйста, поторопись.

– Уже еду, – твёрдо отвечает она, и связь обрывается.

Верная своему слову, Сара приезжает в рекордно короткий срок. Стук в дверь эхом отдается по квартире, выдергивая из водоворота мыслей. Ноги подкашиваются, но я встаю и натягиваю одеяло на плечи. Когда открываю дверь, беспокойство на лице Сары сменяется ужасом. Взгляд блуждает по моему лицу, задерживаясь на повязке и синяках, начинающих проступать на коже.

Она ахает, вцепившись в край дверного косяка.

– Женева, – шепчет встревоженно. – Что с тобой случилось?

Я не могу говорить. Пытаюсь, но слова не идут. Поэтому просто отступаю в сторону, впуская подругу. Стоит ей переступить порог, как меня заключают в объятия. Держит крепко, и я прислоняюсь к ней; тело дрожит, а на глазах снова выступают слезы.

– Расскажи мне, – мягко просит Сара, и, несмотря на переполняющие её эмоции, голос остаётся ровным. – Расскажи, что произошло.

Отстраняюсь, вытирая лицо краем одеяла.

– Давай сядем, – бормочу и веду ее к дивану. Там опускаюсь на подушки, и подруга садится рядом, не сводя с меня глаз.

– Это был Скиннер, – говорю наконец, его имя срывается надломленным шепотом.

Она вся напрягается, лицо искажается от смеси страха, ярости и отвращения.

– Что?

– Он вломился в мою квартиру. Сбежал из тюрьмы и пришел за мной.

С лица Сары сходит краска, и на мгновение кажется, что она сейчас сломается. Но этого не происходит. Подруга стискивает зубы, а руки на коленях сжимаются в кулаки.

– Сукин сын, – шипит она. – Он пришел за тобой?

Киваю, горло перехватывает.

– Винил меня. Сказал, у меня «должок» за показания против него.

– Конечно винил. Обвинять остальных в том, что натворил сам, – в его репертуаре. – Замечаю, как дрожат ее руки, и она вцепляется в колени, чтобы унять дрожь. – Он… что-нибудь с тобой сделал?

Желудок скручивает, и я заставляю себя посмотреть ей в глаза.

– Пытался.

Сара приоткрывает губы, но не произносит ни звука. Дрожащие руки взлетают к лицу, прикрывая рот. В комнате повисает тяжёлая тишина, нарушаемая лишь моим прерывистым дыханием.

Делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться.

– Он ударил меня, а потом впечатал головой в стену. Отсюда и повязка.

– Тебе нужно в больницу?

Я хочу быть здесь, когда вернется Призрак.

Медленно качаю головой, чтобы комната не поплыла перед глазами.

– Но я обещала парамедику, что поеду в приемный покой, если появятся какие-нибудь симптомы.

– Ладно.

Сара улыбается, но напряжение в позе никуда не уходит: плечи зажаты, губы вытянуты в тонкую линию. Подруга храбрится, только чтобы меня поддержать. Скиннер для нее – не просто имя. Он – демон, которого она так и не смогла изгнать до конца.

– Прости, – шепчу я, голос тяжело пропитан виной. – Мне так жаль взваливать это на тебя.

Она моргает, в глазах вспыхивает что-то нечитаемое.

– Даже не смей извиняться, – свирепо чеканит Сара. – Это сделала не ты. А он.

Киваю.

– Но я заставляю тебя переживать все занов…

– Нет. – Она так резко качает головой, что волосы хлещут её по щекам. – Нет, Женева. Ты просто позволяешь мне поддержать тебя, побыть тебе подругой. Так же, как ты была рядом со мной все эти годы назад. Это меньшее, что я могу сделать.

Обнимаю ее, она сжимает меня в ответ, общая травма сближает нас еще сильнее, чем раньше. Но что бы она почувствовала, узнай, что я спустила с цепи другого, куда более опасного монстра, чтобы остановить Скиннера? Поблагодарила бы? Или осудила?

Сара отстраняется и берет мои руки в свои, словно желая придать сил. Затем тяжело выдыхает, скованность в плечах немного спадает, хотя и не исчезает полностью.

– Как ты отбилась? – спрашивает она, голос ровный, но с ноткой любопытства. – В смысле… ты жива, значит, как-то справилась.

Я медлю, и перед глазами всплывает мерзкая ухмылка Скиннера, а следом вспоминается приятный хруст, с которым бита врезалась ему в рёбра.

– У меня была бейсбольная бита, – отвечаю я, тщательно подбирая слова. – Она лежала рядом, и я ударила изо всех сил. Кажется, дважды.

– Он не закончил то, зачем пришел, – медленно говорит подруга. – Так что его остановило?

Я не могу. Не могу ей рассказать. На кону слишком многое. И всё же желание поделиться с кем-нибудь, услышать мнение со стороны, почти непреодолимо.

– Жен? – Теперь Сара говорит мягче, и в её голосе явно слышится беспокойство. – О чём ты мне не договариваешь?

Сердце гулко стучит в груди, пока взвешиваю варианты, понимая, что хороших среди них нет. Властям я никогда не расскажу, но и не знаю, сколько еще смогу скрывать это от лучшей подруги.

– Мне помогла не полиция, – шепчу я. – И не какой-нибудь добрый самаритянин, случайно проходивший мимо.

Сара склоняет голову, окончательно сбитая с толку.

– Тогда кто?

Делаю дрожащий вдох, и правда срывается с языка.

– Призрак.

Глаза Сары расширяются, с лица сходит краска.

– Серийный убийца?!

– Да, – отвечаю, и голос срывается на этом коротком слове.

– Вот уж действительно притащила работу домой. – Сара откидывается назад, вцепившись в край дивана, словно пытается обрести опору. – Как… как он вообще узнал?

Хороший, блядь, вопрос.

– Если бы я знала. Он просто… заявился сюда и остановил Скиннера.

Недоверие на лице Сары проступает еще отчетливее.

– Просто узнал? – повторяет она. – В этом же нет никакого смысла.

– Знаю, – говорю я, чувствуя себя глупо. – Но это правда. Он пришёл, Сара. Пришёл за мной, и если бы не он… – Горло сжимается, и перед глазами вспыхивает воспоминание о руках Скиннера на моём теле. – Призрак спас меня. И выбил из Скиннера все дерьмо.

Сара хмурит брови, и я мысленно готовлюсь к осуждению, к волне страха или возмущения, которую она должна на меня обрушить. Но вместо этого выражение лица меняется, челюсти сжимаются, а в глазах вспыхивает что-то темное.

– Скиннер мертв? – медленно спрашивает она.

Плотно сжимаю губы.

– Женева Линн Эндрюс, говори правду, или я завизжу, как банши под коксом.

– Если еще нет, то скоро будет. Прежде чем броситься за Скиннером, Призрак пообещал мне это.

– И отлично, – отрезает подруга. – Ублюдок заслуживает всего, что Призрак с ним сделает.

Удивленно моргаю.

– А?

Сара отмахивается.

– Не смотри на меня так. Этот человек кое-что у меня отнял, Женева. И если кто-то вроде Призрака готов его остановить, я только за. Туда ему, блядь, и дорога. – Она вскакивает на ноги. – У тебя есть вино? Хочу это отметить.

Ну ни хрена себе. Тогда празднуем.