Текст книги "Последние тайны Ватикана"

Автор книги: Бернар Леконт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 24 страниц)

Дипломаты, полицейские и шпионы

Во время войны главная «германская» сеть циркулировала вокруг двух представительств Рейха в Италии и Ватикане. С 1939 по 1943 годы главным собеседником курии выступал посол Диего фон Берген, друживший с папой Пием XII еще со времен Первой мировой войны. В то время, когда монсеньор Эудженио Пачелли был еще нунцием в Берлине, сотрудник Министерства иностранных дел Германии фон Берген отвечал за отношения с Ватиканом. В 1933 году они вместе трудились над составлением конкордата. Папа прекрасно знал, что посол, как и многие немецкие дипломаты, не слишком благоволил к нацистам, к их жестоким методам и их мании завоеваний.

В июле 1943 года Диего фон Бергена сменил Государственный секретарь Министерства иностранных дел Рейха Эрнст фон Вайтцзеккер, который также не сочувствовал нацистам, но который был патриотом. Вайтцзеккер являлся убежденным сторонником мирных переговоров с союзниками, будучи уверенным в том, что грамотным посредником в них мог выступить только Ватикан. Поэтому в своих докладах он постоянно минимизировал предубеждения Пия XII в отношении гитлеровской Германии…

Помимо дипломатов в Риме, особенно после оккупации города летом 1943 года, трудились также полицейские и шпионы. Сначала это были офицеры гестапо во главе с оберштурмбанфюрером Гербертом Каплером, фанатичным нацистом, носившим на пальце медный перстень с черепом и свастикой. В помощниках у Каплера ходили другие фанатики: Йозеф Рот, Гельмут Лоос, Теодор Дане-кер, Карл Вольф, благодаря которым одно здание на виа Тассо, 20 превратилось в место, внушавшее ужас всем горожанам. И, наконец, военная разведка абвер под руководством полковника старой школы Отто Гельфериха, различные соратники которого, такие как Пауль Франкен, Вилем Менен и т. д., в большинстве своем скептически относились к национал-социалистической идеологии.

Эти разнообразные, постоянно соперничавшие друг с другом «организмы» в ходе выполнений своих миссий пересекались иногда с секретными агентами из Министерства иностранных дел, такими как Гарольд Фридрих Лейтер-Яспер или Карл фон Клемм – Хохенберг, а также представителями нацистской партии NSDAP под управлением Мартина Бормана: с «дипломатом» Людвигом Веммером, командированным в ватиканское посольство, чтобы следить… за послом, которого считали неблагонадежным! Взаимные, порой убийственные, кляузы и доносы сильно вредили эффективности всех этих служб. Тем более, что все они стремились не к проникновению в тайны Ватикана, а к тому, чтобы все их планы, записи и анализы легли на стол фюреру!

Предвидели ли все эти более или менее секретные конторы и службы грядущее поражение? Не готовили ли они себе тайно в Риме пути отступления? Что самое удивительное, нет. Почти все представители Рейха спешно покинули Рим в июне 1944 года после высадки на Сицилии союзнических войск. Пути отступления за границу проложили не дипломаты и не шпионы. Кроме двойных и тройных агентов и журналистов с подозрительной репутацией единственными остававшимися в Риме немцами были представители духовенства, пользовавшиеся международным и автономным статусом Ватикана, оговоренным в Латран-ском договоре 1929 года.

В Вечном городе насчитывалось три немецких колледжа. Наиболее известным из них, основанным еще в XIV веке и служившим в Риме немецким приходом, был колледж Санта-Мария-дель-Анима, расположенный рядом с пьяц-ца Навона. Помимо него был еще германо-венгерский колледж, названный «Германикум», который располагался на виа Сан Никола да Толентино и которым руководил иезуит Иво Цайгер. И, наконец, «Тевтоникум», являвшийся одновременно и колледжем и хосписом, находившийся на территории самого Ватикана, а потому пользовавшийся экстерриториальными правами. Персонал этих колледжей, состоявший главным образом из немцев и немногих австрийцев и венгров, редко отличался фанатичностью. Правда, в начале войны к нацистам был очень близок вицеректор «Тевтоникума», но в 1940 году его «отозвали» в Германию. Большая часть других руководителей, священников, преподавателей и сотрудников предусмотрительно соблюдали нейтралитет.

Таинственный монсеньор Худаль

Тем не менее, был один человек, составлявший исключение из общего правила: ректор колледжа Санта-Мария-дель-Анима монсеньор Алоис Худаль, священник, австриец, никогда не скрывавший своей симпатии к нацизму, за что был прозван «коричневым епископом». С приходом Гитлера к власти в 1933 году Худаль уверовал в то, что его исторической миссией являлось объединение «христианства» и «германства» и примирение Церкви с нацистской властью, которую, по его словам, сбили с пути ограниченные и невежественные противники христианства…

Отец Худаль, человек невысокого роста, сын торговца обувью из Граца, ставший в 1908 году священником, а в 1914–1918 гг. капелланом, был назначен в 1923 году ректором колледжа Санта-Мария-дель-Анима, который в то время искал австрийского священника. Германоязычных прелатов в Риме было очень немного, поэтому нет ничего удивительного в том, что Худаль стал консультантом Конгрегации Священной Канцелярии и номинально был удостоен почетного епископского звания. И тем более нет ничего удивительного в том, что церемонию возглавлял страстный германофил бывший берлинский нунций монсеньор Пачелли. Разве не был Государственный секретарь Пия XI после смерти своего далекого предшественника Мерри дель Валя «покровителем» колледжа Санта-Мария-дель-Анима? И, наконец, ничего удивительного нет в том, что австрийский епископ Худаль присутствовал в 1934 году на переговорах, которые проводил Ватикан с целью заключения конкордата с Австрией.

Ситуация обострилась лишь в 1936 году. В тот год монсеньор Худаль опубликовал книгу под названием «Основы национал-социализма», в которой единственной критикой нацизма было его отклонение от христианства. Худаль являлся не единственным австрийским священником, склонявшимся на сторону Гитлера и поздравившим себя в 1938 году с аншлюссом. По этому поводу высказывался даже кардинал Венский примас Теодор Инницер! Однако его взгляды расходились с позицией папы Пия XI, который в энциклике Mit brennender Sorge[24]24
  Энциклика Пия XI, содержащая критику расизма и других аспектов нацистской идеологии.


[Закрыть] в марте 1937 года категорично осудил нацизм, а год спустя властно призвал к порядку кардинала Инницера. Когда Худаль опубликовал свою знаменитую книгу, L`Osservatore Romano уточнила, что «никакие римские власти его на это не подвигали».

В действительности до 1945 года Худаль никакого политического влияния не имел. Прежде всего, его собственные помощники были враждебно настроены по отношению к Гитлеру, отказавшись даже украшать нацистским флагом фасад церкви в честь визита фюрера в Рим в 1938 году. Папа этот визит открыто бойкотировал. Наконец, Худаля, с его небезызвестным мнением все остерегались, особенно в окружении Пия XII, которое бдительно, а порой даже чрезмерно скрупулезно, следило за сохранением сакрального ватиканского «нейтралитета».

Помимо трех перечисленных институтов в Риме находились и другие немецкие деятели церкви, прелаты и епископы, связанные с международными конгрегациями и курией. Среди таковых были: баварец монсеньор Йоханнес Шёнхёффер, член Конгрегации Пропаганды, монсеньор Пауль-Мария Криг, капеллан швейцарских гвардейцев (состоящих главным образом из всецело преданных папе швейцарских немцев), отец Августин Майер, бенедиктинский монах, преподаватель иезуитского колледжа Сан Ансельмо, близкий к нацистам отец Панкратиус Пфайффер, главный настоятель Общества Божественного Спасителя, и некоторые другие.

Большинство из них совершенно не симпатизировали гитлеровскому режиму, но они были немцами. Некоторые, особенно из пожилых, те, кто пережил поражение 1918 года и версальское унижение, отличались патриотизмом, граничащим с национализмом. Наиболее активные стали осведомителями добровольно, другие – по принуждению. Многие спрятались за пасторскую и литургическую деятельность. Этот перевернутый, расколотый войной мирок (немецкие войска заняли Рим только после отстранения Муссолини в 1943 году) колебался и выжидал.

В толпе беженцев

После падения Рейха в апреле 1945 года началась совсем другая история. История военнопленных, беженцев, дезертиров, переселенцев, миллионами блуждавших по разным странам, таким как Австрия или Италия, разоренных войной, травмированных поражением, разделенных чисткой, оккупированных победителями и надломленных временными институтами.

В Ватикане возникла необходимость оказания помощи всем этим миллионам несчастных, блокированных в лагерях беженцев. Естественно, без различия языка и национальности. В таких условиях не всегда можно было отличить настоящих беженцев от скрывавшихся нацистов. Большинство из этих несчастных часто справедливо называли себя жертвами нацизма или коммунизма. Но сколько среди них было бывших военных преступников, бывших нацистов и фашистов, бывших коллаборационистов из оккупированных стран, агентов, подпольных коммунистических агитаторов, мощных реваншистов, не говоря уже о дезертирах, спекулянтах и других подобном им нажившихся на войне элементов?

Папа лично позаботился об учреждении Комиссии по оказанию помощи, попечение о которой было возложено на субститута монсеньора Монтини, будущего Павла VI. Именно Монтини еще в сентябре 1939 года папа поручил работу «информационного бюро», призванного информировать семьи о пропавших без вести, военнопленных, беженцах, гражданских жертвах военных действий… С этой целью Святой Престол вел серьезные переговоры с главами воюющих государств (от участия в которых Рейх всегда отказывался) о предоставлении представителям понтифика права посещать лагеря, как в Италии, так и за ее пределами, наравне с представителями международного Красного Креста. Так, отделение Красного Креста в Генуе имело полномочия изготовлять и выдавать временные удостоверения личности, сталкиваясь при этом с той же проблемой идентификации «жертв». Такова была судьба всех гуманитарных организаций, в том числе и сугубо католической Каритас Интернационалис, руководитель которой Карл Байер признался позже:

– Ситуация была настолько хаотичной, что ошибки и промахи были просто неизбежны!

В ноябре 1944 года Святой Престол обратился с просьбой к союзническим войскам о наделении руководителей папской Комиссии помощи правом посещения всех лагерей. Оккупационные власти никаких препятствий для этого не чинили, требуя лишь, чтобы эти визиты проходили в рамках гуманитарного и религиозного общения. 2 декабря такая же просьба поступила касательно лагерей германоязычных беженцев. 19 декабря прошение было удовлетворено. Американцы и англичане не возражали. Они даже не возмутились, когда увидели фамилию священника, которому надлежало свободно посещать находившиеся вне Рима лагеря немецких военнопленных: это был наделенный служебным паспортом некий монсеньор Худаль. Ректор колледжа Санта-Мария-дель-Анима не украшал больше свою машину гордым флагом Великой Германии, заменив его маленьким флажком с австрийскими цветами…

Нацистская сеть

Бывшие нацисты, разумеется, не откладывали на потом организацию собственных путей отступления. Такие «беженцы» и уходили через Австрию в Италию через перевал Бреннера, останавливаясь в замке Мерано. Мало у кого из них совесть была чиста. Замок принадлежал бывшему члену СС группы Вендих, изготовившему миллионы фальшивых банкнот, ходивших в причастных к его деятельности банках либо банках с недостаточным контролем. Эти банкноты серебром и фальшивыми бумагами попали через Тревизо в Милан, затем и Геную, откуда отправились в Южную Америку (Аргентину, Парагвай, Чили) и на Средний Восток (Египет, Сирию, Ирак).

Известно, что сотни, возможно, тысячи бывших эсэсовцев смогли скрыться благодаря организации Die Spinne («Паук») Отто Скорцени, сети Sechsgestim («Созвездие Шести»), Kameradenwerk[25]25
  Сеть бывших эсэсовцев.


[Закрыть] пилота Ганса Ульриха Руделя и некоторым другим, как, например, знаменитой «Одессе», воспетой романистом Фредериком Форсайтом в 1972 году в произведении «Досье “Одесса”. Однако эти сети породили великое множество шпионских романов, восстановить историческую достоверность которых сегодня бывает очень сложно. Британские службы называли такие организации ratlines по аналогии с веревочными трапами, облегчающими эвакуацию с корабля во время его крушения…

Таких как два никому не известных военнопленных по фамилии Фютлинг и Веркёрпер, сбежавших из лагеря в Римини, были тысячи. Этим двоим так и не удалось попасть в Латинскую Америку. Они были арестованы перед самым отплытием и никогда не узнали, был ли их побег спланирован американскими секретными службами, которые стремились больше разузнать о путях переправки бывших нацистов в Южную Америку, или нет. Тем не менее, их поступок дополнил собой расследование, которое вел американский агент Винсент Ла Виста, работавший в Риме на Государственный департамент. В то время Ла Виста как раз завершил свой внушительный доклад и 15 мая 1947 года отправил его в Вашингтон. Этот документ произвел эффект разорвавшийся бомбы. Конечно, его расследование, прежде всего, было направлено на выявление сионистских и коммунистических нелегалов, однако Ла Виста ясно указал в своем отчете на причастие Ватикана к бегству бывших нацистских преступников!

Летом 1947 года за слишком лояльного к бывшим преступникам Рейха «немецкого папу» взялась итальянская пресса. Разве не с благословения Католической Церкви из сетей правосудия уходила вся эта «крупная рыба»? Разве смог бы без помощи монсеньора Худаля уйти с паспортом Красного Креста в Сирию бывший начальник лагеря смерти Треблинки Франц Штангль, а вместе с ним и бывший начальник концлагеря Собибор Густав Вагнер? А также убийца евреев в Салониках, бывший начальник лагеря Драней Алоис Бруннер и Вальтер Рауф, ответственный в 1941 году за начатую Гиммлером программу знаменитых передвижных газовых камер Gazwageri?

Согласно свидетельству «охотника за нацистами» Симона Визенталя, помощью Каритас, а, иначе говоря самой Церкви, мог воспользоваться и главный организатор Холокоста Адольф Эйхман, чтобы отплыть в Геную, а затем и Южную Америку с документами на имя некоего «Клеменса». На процессе по поводу Эйхмана в Иерусалиме в 1961 году Визенталь не предоставил своим словам никаких документальных подтверждений. Бытует мнение, что на вопросы католического историографа Роберта Грэма епископ Худаль позже ответил так:

– Не знаю, я помогал многим людям. Возможно, среди них оказался и Эйхман, он не сообщил своего настоящего имени…

В то время все было непросто. Каждый случай требовал особого разбирательства. Разве не подозревали ломбар-дийскую коммунистическую партию в том, что она помогла сбежать вышеупомянутому Вальтеру Рауффу, экс-руководителю северной Италии в 1943 году, взамен на его картотеку фашистских активистов Миланского региона? А ведь эта сомнительная гипотеза не имела ничего общего с действительным положением вещей. Все бывшие нацистские руководители владели скандальной информацией и взрывоопасными секретами, которые сделали их бесценными, когда наступило время платить по счетам. Оставалось лишь узнать, кто кем был на самом деле.

Судьба усташей

Существовала и другая, очень похожая на пути отхода бывших нацистов сеть, принадлежавшая хорватским националистам усташам, принявшим нацистскую идеологию после того, как весной 1941 года Гитлер предоставил им в составе Югославии политическую автономию, к которой они так сильно стремились. Ослепленные национализмом, эти борцы за независимость превратились в фанатиков, способных к насильственному обращению в другую веру всех православных, живших на территории их автономии. Ради «очищения» своего марионеточного государства многие из них готовы были тысячами уничтожать сербов и евреев.

Во главе этого «Независимого государства Хорватия» стал Анте Павелич, один из основных военных преступников XX века. В мае 1945 года, когда власть в Югославии перешла в руки маршала Тито, Павелич бежал в Загреб, смешавшись с толпой хорватских беженцев, стремившихся через Словению добраться до Австрии. Там его следы теряются. Может, он укрылся в монастыре Клагенфурт? А может, получил приют у своих сообщников в Риме? Возможно, ему предоставил кров и ложные документы какой-нибудь римский монастырь, а в 1947 году препроводил его в Геную, где он сел на корабль и отбыл в Буэнос-Айрес…

Вполне правдоподобная версия. В Риме на виа Томачел-ли есть церковь и монастырь, принадлежащие братству Сан Джироламо (святого Жерома). Его секретарь отец Круно-слав Драганович играл для хорватской диаспоры ту же роль, что и монсеньор Худаль в Риме для немецкой. Родился он в Боснии, был секретарем католического епископа в Сараево, а с 1932 года работал в Риме. «Крепкий и стройный, всегда в безупречной сутане» прелат был знаком со многими людьми, отчего порой пресса называла его «серым кардиналом Ватикана».

Драганович делегировал «хорватский Красный Крест», о котором ничего не знали в женевском представительстве CIRC[26]26
  Международный комитет Красного Креста.


[Закрыть], но который позволял получать у итальянской полиции временные паспорта. С конца 1944 года он являлся активным членом папской Комиссии помощи и, так же как и Худаль, обладал пропуском для посещения лагерей военнопленных. В мае 1945 года он побывал в хорватских лагерях Клагенфурта, Виллаха и т. д. В Генуе же беженцам помогал отбыть в Латинскую Америку подобный Драга-новичу бывший военный капеллан отец Карло Петрано-вич. Разумеется, не все эти беглецы были военными преступниками, как показывает, например, случай актрисы За За Габор…

Именно благодаря этой сети удалось избежать справедливости многим бывшим усташам, таким как отец Драгу-тин Камбер, которого обвиняли в духовном покровительстве убийству сербов в Дободже; Любо Милош, один из организаторов жуткого убийства в Язеноваке; Видим Це-цель, бывший второй капеллан усташской милиции; а также бывшие министры Хефер, Старшевич и Вранчич, которым удалось сесть на борт корабля Philippe и встретить в Буэнос-Айресе половину правительства знаменитого «независимого государства Хорватия» с Павеличем во главе!

В переданных 18 мая 1947 года в американское посольство в Риме досье Драганович опровергает участившиеся против него обвинения: «Чиновник, даже самого высокого уровня, или член правительства усташей не обязательно должен быть военным преступником». Внимание своих американских собеседников он особенно акцентировал на том, что никогда и никого не решился бы отправить в Югославию для предания коммунистическому правосудию маршала Тито – аргумент, к которому в Соединенных Штатах были особенно чувствительны.

Против коммунизма все едины

Непонятное, порой противоречивое поведение союзнических держав объяснялось навязчивой идеей коммунизма. Это стало особенно заметно после 1947 года с началом «холодной войны» и появлением «железного занавеса». Когда для Вашингтона коммунизм стал явным врагом, многие американские чиновники, особенно в ЦРУ, решили, что любой антикоммунист, пусть даже преступник или бывший коллаборационист, превращается в данной ситуации в хорошего и верного союзника. Эту неожиданную карту в полную силу разыграли многие влиятельные лица из бывшего состава Рейха с целью сообщения определенной информации в обмен на безнаказанность.

Американские секретные службы, доклады которых, прочитанные пятьдесят лет спустя, свидетельствуют о необычайной наивности, отличали союзников от друзей по упрощенной схеме: поскольку бывшие нацисты и усташи сражались с коммунистической властью, они были не так уж и плохи. Еще лучше было то, что в глазах американцев они представляли собой советников и активистов в только что начавшейся войне цивилизаций. Сколько же маргинальных и неконтролируемых групп, возглавляемых возбужденными и неорганизованными изгнанниками из восточной Европы, смогли с избытком воспользоваться после 1947 года благосклонностью нового ЦРУ?

Так, доклад Ла Виста, на который агент затратил столько усилий, ни к какому решению не привел. Поразмыслив, руководители Государственного департамента пришли к выводу, что не следует принимать во внимание предполагаемую причастность Ватикана ко всем эксфильтрацион-ным сетям. Официально такое решение зиждилось на том, что Ла Виста не представил никаких доказательств. В действительности же США сочли, что не стоило ссориться с Пием XII, которого они считали своим главным союзником в борьбе против коммунизма.

Коммунизм – вот настоящий враг! В Ватикане не стали дожидаться 1947 года для того, чтобы решить, что главную опасность для Европы и христианства отныне представлял не нацизм, а «атеистический коммунизм». Папа Пий XII, так же как и его предшественник Пий XI, с ужасом следил за продвижением марксизма-ленинизма в России, а также в центральной Европе и даже на Западе, где, по примеру Италии, стремительно разрастались партии, тяготевшие к Ленину и Сталину. На его письменном столе скапливались свидетельства, повествовавшие о коммунистическом тер-pope, искоренении религии, убийствах епископов и священников, ссылки в ГУЛАГ тысяч верующих…

Как только на основании заключенного в Ялте в феврале 1945 года соглашения Красная Армия распространила советский режим на территории «сателлитов» СССР, свидетельства о положении Церкви на Украине, в Польше и Венгрии приобрели ужасающий характер. 22 февраля 1946 года Святой Престол адресовал Государственному департаменту и Foreign Office доклад об убийствах священников и религиозных преследованиях со стороны советской власти и ее единомышленников в странах Восточной Европы. Этот леденящий душу доклад в январе 1947 году был обобщен и дополнен длинной серией документов, положивших начало «холодной войне».