Текст книги "Последние тайны Ватикана"

Автор книги: Бернар Леконт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 24 страниц)

11
Церковь и ложи

Можно ли быть и католиком, и франкмасоном?

Христианство и франкмасонство понятия несовместимые.

Лев XIII (1884)

Христиане и франкмасоны придерживаются одних и тех же ценностей прогресса, гуманизма и свободы…

Монсеньор Доминик Рей (2007)

Рим, виа делла Консильяционе, 26 ноября 1983 года. В то утро ватиканский пресс-центр обнародовал «декларацию», которой суждено было стать предметом многочисленных обсуждений. Этот краткий документ был составлен Конгрегацией Доктрины Веры и являл собой вовсе не подробный анализ какого-нибудь догматического понятия или исчерпывающий ответ на доктринальный вопрос. Обычное разъяснение. Полтора листа с написанным на латыни названием: Declaratio de associationnibus massonicis.

Это был документ о «масонских организациях», на который набросились все аккредитованные в Ватикане журналисты и который стал ответом для тех, кто удивлялся, почему новый канонический Правовой кодекс недвусмысленно уклонялся от упоминаний об отношениях между католиками и масонскими ложами. Обнародованный в январе месяце и вступивший в силу двумя месяцами позже Кодекс больше не грозил отлучением от Церкви католикам – членам масонских лож. Неужели это говорило о том, что Церковь изменила свои взгляды в отношении франкмасонства и больше не осуждала его адептов? Это, конечно, стало бы своего рода революцией!

Поэтому во избежание всякой двусмысленности Конгрегация Доктрины Веры поспешила расставить все точки над i.

Негативное отношение Церкви к масонским организациям остается незыблемым, поскольку их принципы всегда рассматривались как несовместимые с доктринами Церкви, и вступление в эти организации Церковью запрещается. Верующие, которые принадлежат к масонским организациям, пребывают в тяжком грехе и не могут участвовать в Святом Причастии.

Документ имел две подписи: «Префект кардинал Йозеф Ратцингер» и «Секретарь монсеньор Ж. Хамер». Новый префект Конгрегации Доктрины Веры и бывший архиепископ Мюнхена перед публикацией показал документ папе Иоанну Павлу II, который одобрил его содержание. Неизвестно, обсуждали ли эти два мужа использованные в документе формулировки, однако их очевидность говорит сама за себя: «негативное» отношение, которое остается «незыблемым»; вступление «запрещается»; пребывают в «тяжком грехе» и т. д. Нет, конечно, основная тема изменению не подверглась!

Итак, обычное разъяснение? Небольшое пояснение, дополняющее новый Правовой кодекс, широко обновивший по данной теме свою традиционную формулировку? Не все было так просто. Прежде всего, текст вписывался в сложную историческую протяженность, менявшуюся в течение трех веков по воле революций и пап. Потом, даже если в документе говорилось, что все оставалось неизменным, он больше не угрожал отлучением от Церкви вовлеченным в ложи католикам, что само по себе уже было немало. И, наконец, новая формулировка осуждения франкмасонства как бы то ни было давала право на некоторые животрепещущие вопросы…

Когда все «братья» были христианами

В момент своего зарождения в XVIII веке франкмасонство несло на себе сильный отпечаток христианства. И причиной этому было то, что оно явилось наследником соборных зодчих, пользовавшихся «свободами» и объединенных в товарищества, защищавших свои профессиональные секреты паролями, символами, ритуалами и знаками. Уже тогда разделенное на три ступени (учеников, подмастерьев и мастеров) отличавших его членов от простых рабочих, это древнее франкмасонство выглядело вполне «действенным». Оно было тесно связано с широко распространенной в эпоху Средневековья христианской религией. Его верхушка состояла из пасторов и священников, следивших за тем, чтобы все эти братства зиждились прежде всего на вере в Бога.

Современное франкмасонство, вышедшее из строительных бараков каменотесов и создавшее кружки мыслительной деятельности и солидарности, стало «умозрительным». Официальной датой его основания принято считать 24 июня 1717 года, день праздника Святого Иоанна в Лондоне. В этом городе, превращенном гигантским пожаром 1666 года в огромную стройку, четыре ложи, главным образом протестантских, объединились в «Великую Ложу», возглавляемую англиканским священником французского происхождения Жаном Теофилом Дезагюлье и пресвитерианским пастором Джеймсом Андерсоном.

Фундаментальные правила этой Великой Ложи, опубликованные Андерсоном в 1723 году, не лротиворечили ни Богу, ни религии, даже наоборот. По утверждению Андерсона, каждый франкмасон должен был чтить веру в Бога и моральный закон, чтобы не стать «глупым атеистом или безбожным распутником». Первостепенным долгом любого франкмасона было сохранение верности Богу и уклонение от «ереси и споров».

Оригинальность «правил» Андерсона была в новаторской концепции своего времени, заключавшейся в межрелигиозной толерантности. Подлинное масонское «братство» можно было создать лишь при условии отделения от политики и религии (что в то время было одно и то же), которые более века топили Англию в крови. В этом несчастном разделенном королевстве ни одна религия не навязывалась в ущерб другой. Англикане, пресвитерианцы, кальвинисты и католики потрошили друг друга в течение почти двух веков. Все понимали, что франкмасоны сделают все, чтобы эти вечные религиозные междоусобицы не чинили препятствий их предприятию.

Религиозной толерантности как оттиску прагматизма и рационализма суждено было не только принести успех новым ложам, но и стать их ахиллесовой пятой. Ведь если провозглашалось равное уважение всех деноминаций, это означало, что ни одна из деноминаций не должна была рассматриваться выше других. Особенно настаивала на своей универсальности отстаивавшая непреложную истину Католическая Церковь. Ссылаться на христианство, да, но смешение различных конфессий в очищенное от догмы нагромождение могло лишь вызвать неудовольствие папы и кардиналов.

Выходит, что франкмасоны почерпнули в христианстве основные свои символы и действия: «братья», паперть, франкмасонское собрание, легенда о Хираме и Соломоне, число 33, храм, алтарь, колонны, крест, клятва на Библии, надпись «INRI[50]50
  Аббревиатура латинской фразы IESUS NAZARENUS REX IUDAEORUM, то есть «Иисус Назарянин, Царь Иудейский» Фраза восходит к Новому Завету


[Закрыть]», свадебные и погребальные обряды, общая трапеза вплоть до поклонения Великому Архитектору Вселенной!

Между 1725–1735 гг. франкмасонство размножилось на континенте (во Франции и Италии) в разнообразных английских (большей частью протестантских) и шотландских (большей частью католических) вариантах. В 1730 году в Лондоне был посвящен Монтескье, а рыцарь Рамсей, ученик Фенелона, часто рассматриваемый в роли главного основателя французского франкмасонства, был приехавшим из Лондона католиком. Лорду Ричмонду, англиканцу и либералу, потомку незаконнорожденного сына Карла II, удалось в 1738 году подтвердить автономию «Масонства Французского королевства».

Развитие лож в XVIII в. не было однородным процессом. Порой он представлял собой игру, видимость, а иногда и легкомысленное, плутовское развлечение. В письме к своей сестре, эрцгерцогине Марии Кристине, Мария Антуанетта весело писала: «Здесь собран весь свет!» Это было время, когда поднявшаяся эзотерическая волна привела к многочисленным мифическим разглагольствованиям. Франкмасонство строилось на библейских, соломоновых, ессей-ских, друидических, пифагорейских, кабалистических, тамплиерских основах, широко используя различные символы, псевдооткрытия, и неестественные секреты. Иногда становилось известно, что какая-нибудь франкмасонская ветвь, наподобие Stricte Observance[51]51
  Орден цистерцианцев строгого обряда.


[Закрыть] в Германии или баварских Illuminâti[52]52
  От лат illuminatus, озаренный, просвещенный – в разное время название различных объединений (орденов, братств, сект, обществ)…


[Закрыть] заявляла, что ее целью является уничтожение религии. Такие слухи доходили порой до местного епископа, который, в свою очередь, передавал их в Ватикан…

Именно это обстоятельство и побудило папу Клемента XII – а, скорее, его правую руку Священную Конгрегацию Римской и Вселенской Инквизиции – провести тайные расследования в Авиньоне, Флоренции, Португалии, Фландрии, Вене и Бреслау, часто руководствуясь при этом лишь поступившими в Рим сведениями. Развернувшиеся позже многочисленные процессы на самом деле преследовали цель узнать как можно больше о франкмасонском движении!

Первые заперты

Появившиеся подозрения постепенно нарастали, сгущались и становились все более назойливыми. В 1738 году папа Климент XII опубликовал апостольское письмо In Eminenti[53]53
  Окружное послание папы Климента XII.


[Закрыть] ставшее первым осуждением франкмасонства, которое, напомним, еще состояло из 90 % христиан, подавляющее большинство которых представляли служители Церкви. Почему же появилось это осуждение? И почему преемник Климента XII Бенедикт XIV повторил его в апостольской конституции под названием Providas[54]54
  Окружное послание папы Бенедикта XIV.


[Закрыть], обнародованной в 1751 году?

Первая причина – политика. Стоявшая на первом месте в масонских действиях тайна представляла угрозу для общественного порядка как в гражданском, так и в религиозном плане. Клятва, произносимая всеми масонами, которые обещали хранить тайну всегда, если только она не грозила им «перерезанным горлом», обнаруживала убеждение и решимость, которые вызывали у власти определенное беспокойство: что мог сделать гражданский судья перед человеком, который уже находился под клятвой? Именно по этой причине еще до осуждения Климента XII франкмасонство было запрещено на двух протестантских территориях: в Объединенных провинциях (будущих Нидерландах) в 1735 году и Женевской республике в 1736 году.

Вторая причина запрета проистекала из «плохой репутации» лож. Кто хранит тайну, тому обязательно есть что скрывать. Правда и то, что некоторые великие мэтры, такие как Филипп, герцог Уортон, были известными распутниками! Третий, наиболее близкий к религии, мотив был привязан к невыносимой недифференцированности между католическими, протестантскими и другими конфессиями, служащими открытой дверью всякому синкретизму, индифферентизму и релятивизму. Названное «толерантным» такое мультиконфессиональное отклонение вело, по мнению деятелей Церкви, к «ереси».

Но была еще и четвертая, непризнанная, причина, которая не имела ничего общего ни с Евангелием, ни с каноническим правом. В ту пору папским государствам угрожала Тоскана, которую Медичи уступили общепризнанному франкмасону Франциску Лотарингскому, доверившему управление ею своему сыну, Петру Леопольду Габсбургу. По словам испанского иезуита Феррера Бенимелли, автора написанного на эту тему труда, старый флорентинец папа Климент XII метал в адрес новой власти гром и молнии, будучи заинтересованным в дискредитации всех этих докучливых личностей. Именно эту не слишком благородную цель и преследовал папа, когда любопытным образом сослался в своем тексте «на другие, известные Нам причины».

Именное такое чисто политическое требование и объясняет, по мнению некоторых историков, суровость объявленной санкции: отлучение от Церкви. Для христианина, а тем более, для служителя Церкви того времени, это было самое страшное наказание: отлученный не мог больше причащаться, не имел права быть похороненным по христианской традиции и т. д. Если во Французском королевстве папское осуждение не применялось (галликанизм обязывал), оно сеяло волнения в Италии, Бельгии, Испании, Португалии и т. д. В этих странах многие католики вышли из лож, которые вследствие этого наполнились свободомыслящими либералами, республиканцами и другими ан-тицерковными элементами.

Теория заговора

Французская революция стала для Католической Церкви настоящим землетрясением. Сначала, в августе 1789 года Декларация прав человека и гражданина ограничила влияние Церкви на род человеческий. Затем в июле 1790 года Гражданская конституция духовенства превратила священников и епископов в государственных чиновников. В довершении всего этого в январе 1791 года от церковнослужителей потребовали принести публичную клятву в верности нации и королю, полностью лишавшую французскую Церковь папской власти. Эта клятва, от которой отказалось подавляющее большинство епископов и против которой яростно выступил в апреле 1791 года Пий VI, нанесла Церкви смертельный удар, жестоко разделив ее между меньшинством согласившихся поклясться «конституционных» священников и большинством «непокорных» священников, отказывавшихся это делать даже под страхом смерти.

Была ли эта набиравшая ход война «двух Франций» делом рук франкмасонов? Влияние «братьев» на французскую революцию дало повод как обвинению, так и оправданию. Действительность отливала всеми цветами радуги. Конечно, некоторые общеизвестные и убежденные масоны были на высоте революционных идей, включая их антиклерикальную направленность, но дальнейшее развитие революции, особенно после Террора, мало должно франкмасонству, которое, кстати, претерпело по сей причине серьезное разделение. Ни Руссо, ни Дидро, ни д’Аламбер, ни Кондорсе масонами не были. Сам Вольтер был посвящен в масоны накануне своей смерти. Зато два известных масона, французский традиционалист Жозеф де Местр и английский консерватор Эдмунд Берк, числились среди самых ярых противников идей Просвещения и Революции!

В то время большинство лож (накануне 1789 года их насчитывалось 629) интересовались больше оккультизмом, эзотерикой, алхимией, магией, колдовством, астрологией, чем рационализмом или Энциклопедией. В моде были алхимики, гадальщицы, колдуньи и продавцы зелья. Масонскими знаменитостями в тот момент слыли скандальный граф де Сен-Жермен, целитель Калиостро, гипнотизер Месмер. Среди основных сословий в 1789 году масоны представляли более половины третьего сословия, добрую треть дворянства и десятую часть духовенства; но и те, и другие, сильно разделенные между собой, голосовали согласно установленным правилам до тех пор, пока все эти связи не раздробил террор.

Зато по другую сторону Атлантики масоны играли мощную политическую роль. Прежде всего, она выражалась в начале войны за американскую независимость, вдохновленную и состряпанную явившимися из Бостона «братьями», затем в Декларации независимости 1777 года, широко вобравшей в себя масонские принципы. Масонами были Джордж Вашингтон и Бенджамин Франклин, равно как и большинство членов первого правительства Соединенных Штатов. Именно в Америке, а не во Франции был «обращен» молодой маркиз де Лафайет.

Однако антипапская и антицерковная окраска многочисленных европейских революционных движений и фракций подтолкнула недоверчивую и потрясенную Католическую Церковь к поискам происхождения столь удачных нападок: ну, разве могло в этом деле не быть замысла, виновника, искусственной развязки, заговора, стремившихся уничтожить монархию и религию? Кто же был заинтересован в падении католической Церкви? Позже волна современного антисемитизма добавила к «фантазмам» антицер-ковного заговора приставку «еврейско-масонский».

Процветавшие в то время «заговорщические» идеи придали остроты антимасонской литературе. На эту фантасмагорическую и пикантную тему уже тогда были написаны и проданы десятки книг! В 1738 году появились небольшие работы под названием «Тайна франкмасонов». За ними последовали брошюры аббата Перо «Тайна франкмасонов», (1742 год), далее – «Катехизис франкмасонов» Луи Травенола (1744 год), «Поверженные франкмасоны» аббата Бэсси (1745 год). «Откровениям» франкмасонства не нужно было ждать появления новостных журналов начала XXI века, чтобы заставить издателей пускать слюни!

Революция удвоила эти произведения – с жадностью стали поглощаться книги аббатов Жабино, Лефранка, Гийона, – питая ими теорию масонского заговора, с давних пор разжигаемого против Церкви и монархии. Изданные в Лондоне в 1797 году пять томов бывшего франкмасона иезуита аббата Августина Баррюэля «Воспоминания, полезные для истории якобинства» стали справочным материалом, который папа Пий VII долго хранил на своем письменном столе.

Шквал обвинений

В глазах Его Святейшества дело было решенным: Революция – это ложи! Во Франции, а также в Италии возрастало общее давление на папские государства, отдававшее сильным оттенком антиклерикализма. На франкмасонство готовился пролиться поток обвинений. В 1821 году Пий VII опубликовал Ecclesiam a Jesu Christo, где франкмасоны были названы «тайными обществами» и «сектами», преследовавшими скрытую цель разрушения Церкви и низложения христианства. В 1825 году Лев XII опубликовал Quo graviora. В 1829 году Пий VIII написал энциклику Traditi humilitani. Эти папы были первыми, кто сделал акцент на «сатанинской» природе франкмасонства. А в 1832 году Григорий XVI в Mirart vos подчеркнул их явно «еретический» характер.

В 1846 году череда осуждений тайных обществ, в том числе и масонов, не обошла стороной и Пия IX Он отразил свое к ним отношение в энциклике Qui pluribus[55]55
  Папские труды, направленные на освещение природы франкмасонства.


[Закрыть]. Папа, начавший свое служение в духе открытости, повторил свое осуждение девять или десять раз. После присоединения его земель в 1870 году «братьями» Мадзини и Гарибальди он продолжал приписывать франкмасонству главную пагубную роль в процессе либерализации и секуляризации в большинстве европейских стран.

Несмотря на то, что у этих пап были определенные смягчающие обстоятельства – бесславная кончина Пия VI в Валенсе, насильственное выдворение Пия VII в Савону и т. д., – они несколько опережали события, поскольку франкмасонство начало открыто позиционировать себя противником власти и Церкви только после «Народной весны» 1848 года и после падения в 1870 году Второй империи. Это стало периодом развития многих тайных обществ, таких как итальянские carbonari[56]56
  От итальян. слова carbonari — угольщики – тайное политическое общество революционного оттенка.


[Закрыть], которые были враждебно настроены против власти папы, но коренным образом отличались от франкмасонства.

В странах северной Европы, где традиционное франкмасонство вскоре было объявлено «законным», предпочитали не вступать в это противостояния, которое становилось все более жестким. В этих странах Реформа предвосхитила свободу совести, толерантность и свободу сознания: там протестанты ощущали меньшую угрозу, нежели католическая Церковь. Впрочем, единую английскую Великую Ложу осуждения папы не касались никогда.

Во Франции, напротив, эти осуждения лили воду на мельницу лож, образование и становление которых происходило в рамках республиканских антицерковных движений. «Клерикализм – вот истинный враг!» – заявил в Палате депутатов в мае 1877 года Гамбетта. В том же году во время своего главного сентябрьского собрания «Великий Восток» решил освободить себя от упоминания «Великого Архитектора Вселенной», обязательства веры в Бога, бессмертную душу и т. д.

Такая радикальная реформа породила в европейском франкмасонстве сеизм. Это привело к тому, что подавляющее большинство его последователей, особенно на севере Европы, поспешили разорвать отношения с опасными безбожниками. Многочисленные расколы привели к образованию новых обществ, которым прочили иногда блестящее будущее (как Великой французской Ложе в 1894 году) и которые заявляли о свое верности Великому Архитектору Вселенной, скандально преданному историческому забвению «Великим Востоком».

Однако в то время «ВВ», насчитывавший 20 000 приверженцев в 300 ложах, был широко представлен во властных кругах Франции в лице многочисленных министров и парламентариев. «Великий Восток» тайно готовил некоторые законопроекты и подсказывал руководителям Третьей республики львиную долю законодательных мер редкой дикости от секуляризации кладбищ до освобождения школ от церковного влияния, включая запрет религиозным конгрегациям заниматься образовательной либо врачебной деятельностью на территории Франции. Это уже была не война за сферу влияния, это была настоящая законодательная резня.

«На войну против Бога и Церкви»

Разумеется, все эти события отнюдь не улучшили отношение папы к франкмасонству. В Риме Лев XIII продолжал вколачивать гвозди, сперва посредством энциклики Нитапит Genus (20 апрель 1884 года), ставшей на долгие годы авторитетным трудом, затем посредством воззвания к итальянскому народу Custodi di quella (8 декабря 1892 года), в котором он недвусмысленно заявил следующее: «Не будем забывать, что христианство и франкмасонство – понятия абсолютно не совместимые. Так что вступление в одно означает выход из другого».

Очень весомые слова. В глазах Льва XIII между Церковью и ложами разразилась смертельная битва. Даже если и были какие-то исключения и нюансы, они являлись всего-навсего «счастливой непоследовательностью». Конечной целью франкмасонства, особенно во Франции, стало низложение Церкви и полное уничтожение религии. Нужно было выбирать, к кому примкнуть, поскольку любой христианин, ставший членом одной из лож, должен был быть отлучен от Церкви, ибо он рассматривался как сообщник тех, кто стремился «заменить одно общество другим», и тех, кто – папа написал об этом в энциклике Аппит ingressi в 1902 году – «воевал против Бога и Церкви».

Лев XIII добавил, что хорошим средством борьбы с франкмасонством станет «обнажение его истинного лица». Это предложение породило многочисленные инициативы вплоть до представления широкой общественности «тайн» лож, в частности списков их членов. Это было подходящее время для подобных откровений, поскольку франкмасонство становилось реальной оккультной силой, влиявшей на политическую и общественную жизнь Франции при посредничестве республиканцев и особенно радикалов, большая часть которых были масонами. В 1880 гг. половина депутатов, сенаторов, префектов, генеральных секретарей и мэров являлись «братьями», поклявшимися в верности и воплощавшими в жизнь решения, тайно принятые на собраниях «Великого Востока».

В 1867 году большой успех имело сочинение «Франкмасоны», вышедшее из-под пера сына известной графини монсеньора де Сегюра. Также неоднократно переиздавались произведения иезуита Николя Дешама «Тайные общества и общество» (1874 год) и аббата Готреле «Франкмасонство и Революция» (1875 год). Благодаря издательской щедрости обнаружились две новые идеи: во-первых, франкмасоны восставали только против католической религии, отрицая для нее те права, которые восхваляли для всего остального мира. Во-вторых, простые масоны не могли подвергаться порицанию, поскольку они не знали, что происходило «за кулисами лож», где вокруг сомнительных и пагубных планов собирались истинные посвященные…

В то время мало кто из епископов реагировал на все это, ибо действующий конкордат от 1801 года под страхом суда запрещал им заниматься какой бы то ни было политической деятельностью. Некоторые смело защищали данное законодательство, как, например, монсеньор Фреппель, епископ Анжера и депутат от консерваторов, заявивший:

– Мы не в республике, но во франкмасонстве!

Монсеньор Фава, епископ Гренобля, основал в 1883 году многообещающий журнал под названием «Франкмасонство без маски», а также резюмировал всю известную ему информацию в книге «Тайна франкмасонства», в которой он называл последнее «ересью», призванной заменить веру в Иисуса Христа рационализмом, и призывал свою паству к сопротивлению.

Неприятности, постигшие монсеньора Ле Норде, рукоположенного в 1899 году на должность епископа Дижона, хорошо иллюстрируют царившие в ту эпоху крайности. Этот епископ, имевший очевидные дружеские связи с республиканцами (в 1902 году он отказался осудить закон, запрещавший религиозные конгрегации) пал жертвой интриги. С легкой подачи некоторых дижонских священников был пущен слух, что епископ сам был франкмасоном. Скандал! Епископа освистали в его же соборе:

– Долой свинью! Долой франкмасона! Долой продажного!

Развернувшаяся вокруг этого обвинения злобная кампания была настолько ужасна, что папа Пий X вызвал епископа в Ватикан. Однако этот вызов, шедший вразрез с правительственным путем, предусмотренным действующим Конкордатом, послужил для министра Комбеса предлогом для… разрыва в 1904 году дипломатических отношений со Святым Престолом и ускорения процесса отделения церкви от государства.