Текст книги "Последние тайны Ватикана"

Автор книги: Бернар Леконт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 24 страниц)

Потрясения двух мировых войн

Война 1914–1918 гг. остудила общий пыл. Этому способствовало прежде всего то, что на территории воюющих государств франкмасонство лишилось своего равновесия. Зачем теперь Франции нужны были Эльзас и Лотарингия, если все равно все люди братья? И потом, как в Германии, так и во Франции и Италии бывших противников объединяло так называемое «окопное братство». Нашлись и некоторые пионеры, такие как французский иезуит Жозеф Бертло, бельгийский францисканец Борроме из Греве, австрийский протестант Фюлоп Миллер, решившие заняться наведением мостов и организацией встреч. В 1937 году масон Великой французской Ложи Альберт Лантуан опубликовал «Письмо папе римскому», которое вызвало сенсацию, однако вместо похвалы его автор удостоился резкой критики, особенно со стороны франкмасонов.

В это же время по указке кардинала Гаспарри ватиканские юристы переработали церковное законодательство, в том числе и осуждение франкмасонства. Опубликованный в 1917 году новый Кодекс канонического права имел следующие уточнения: поскольку франкмасонство является «сектой», враждебно настроенной по отношению к Церкви, его членов нельзя хоронить с соблюдением религиозных обрядов (канон 1240); все, что может послужить во благо франкмасонству, должно быть запрещено (канон 1399); всякий христианин, ставший франкмасоном, автоматически отлучается от Церкви (канон 2335), тем более, если это церковнослужитель или монах (канон 2336).

В этом не было ни богословской, ни моральной, ни доктринальной подоплеки: масонов упрекали прежде всего в том, что их нападки на католическую религию угрожали общественному порядку. При этом некоторые церковнослужители задавались вопросом, что делать с христианином, если он принадлежит ложе, но никакой угрозы общественному порядку не несет? Будет ли он в этом случае отлучен от Церкви? Северная Европа отреагировала немедленно: конечно же, нет! Такая двойственность сыграла на руку тем, кто в XX веке попытался сблизить две враждующие системы.

1945 год изменил мир. Война перевернула все вверх дном. Начиная с 1935 года, при Гитлере немецкие франкмасоны подверглись преследованию со стороны гестапо. Во Франции они были запрещены и также подвержены преследованиям со стороны режима Виши. Папским осуждениям было теперь не время. Отныне Церкви угрожал другой враг, вызывавший не меньшую обеспокоенность – коммунизм.

В своей книге отец Бертло задал вопрос: разве атеистический материализм не является «общим врагом» христиан и франкмасонов? Не пришло ли время пойти на сближение? Один предприимчивый иезуит посоветовал франкмасонству «провести духовное очищение и доктринальное возрождение». Он добился встречи с Великим Магистром «Великого Востока» Франсисом Вио, однако тот до конца не понял смысл этого предприятия и предпочел поостеречься. 21 сентября общее собрание «ВВ» приняло документ, который начинался такими словами: «Антиклерикализм сегодня необходим, как никогда…».

Другой иезуит отец Мишель Рике, известный сопротивленец и неподражаемый проповедник, выразил желание вступить в диалог с евреями, коммунистами и франкмасонами, начав его с Мотозена и Дашо, и особенно с будущим префектом и высшим масонским должностным лицом Шарлем Рианде. Будучи приглашенным на заседание «Великого Востока» в Лавале в 1961 году, он столкнулся с презрением национальных деятелей, относившихся к нему как «маргинальному священнослужителю». Тогда Рике повернулся к Великой национальной французской Ложе и «законному» франкмасонству, которое, по его мнению, отличалось искренней открытостью в противоположность другому, антиклерикальному, которое яростно отказывалось от любого диалога с христианами. В глубине души Рике верил в диалог с масонами, верующими в Бога…

Эти попытки сближения остались незамеченными. Ничего не знавшая об этой индивидуальной инициативе официальная Церковь продолжала придерживаться обвинений Льва XIII и Кодекса канонического права 1917 года. Однажды во время проходившей в Париже в 1953 году конференции кардинал архиепископ Парижа монсеньор Фельтен заявил:

– …Враги Церкви никогда не спят, даже тогда, когда хранят молчание. […] Франкмасонство трудится и готовится предпринять против Церкви новое яростное наступление!

Зерня и плевелы

Открывшийся в Риме в октябре 1962 года II Ватиканский собор изменил правило игры. 2500 епископов были созваны папой Иоанном XXIII под знаком открытости миру и диалога со всеми «людьми доброй воли». Некоторые епископы считали, что такая формулировка относилась и к франкмасонам. 6 декабря 1962 года монсеньор Мендес Арсео, епископ Куэрнаваки (Мексика) призвал к упразднению автоматического отлучения от Церкви, мешавшему христианину – некатолику присоединяться к Церкви.

В ходе II собора наметился импровизированный диалог с ложами. Так, французский епископат делегировал монсеньора Пезерила, второго епископа Парижа, для встречи с Великим Магистром Великой французской Ложи Пьером Симоном. В Германии немецкий епископат, находившийся на протяжении всего Собора в авангарде, начиная с 1974 года, предпринял серию переговоров с ложами, особенно с Великой единой франкмасонской Ложей Германии.

Все эти формальные и неформальные беседы выявили две очевидные стороны: с одной стороны, франкмасонство было настолько же раздутым, насколько и разделенным, и «сколько было франкмасонов, столько же было и разновидностей франкмасонства». С другой стороны, прежние претензии, которые предъявляла Церковь ложам – тайна, клятва, заговор, сатанизм – были отныне лишены своей актуальности. Не должна ли была Церковь ввиду всех этих изменений смягчить свою позицию в отношении франкмасонов? Или, по меньшей мере, отказаться от отлучения вступивших в ложи верующих?

Еще раньше в августе 1972 года предприимчивый отец Рике получил от кардинала Сепера, префекта Конгрегации Доктрины Веры, утешающее письмо: «Ваша интерпретация [канона 2335] отвечает истине: отлучение от Церкви касается исключительно масонских ассоциаций, занимающихся заговорами против Церкви и легитимной гражданской власти». В то же время консультант кардинала Сепера отец Миано констатировал, что ВФМЛ мыслила в том же направлении и не замышляла против Церкви никакого заговора.

И что? Была ли теперь католическая Церковь способна отличить один тип франкмасонства от другого? Отделить, как написано в Евангелии, пшеницу от плевел, иначе говоря, богобоязненные законные ложи «Великого Востока» от антиклерикальных лож? Это можно понять из письма того же Сепера, адресованного им 18 июля 1974 года президенту епископской американской Конференции кардиналу Кролу. Но, если префект Конгрегации Доктрины Веры утверждал, что вопрос отлучения от Церкви в каждом конкретном случае нуждался в особом рассмотрении, он открыто заявлял, что запрет на посещение лож продолжал распространяться на «всех церковнослужителей, монахов и членов светских институтов».

Та же осторожность прослеживалась и в опубликованной немецким епископатом после шести лет общих обсуждений торжественной, но негативной декларации. Конечно, в ней отводилось место определенному числу «контактов» между христианами и франкмасонами в плане борьбы за свободу, человеколюбие, дел милосердия, а также приверженности к символике и обязательствам соблюдения обрядов. Однако, несмотря на все эти составляющие возможного диалога, вердикт оставался непреложным: нельзя было одновременно принадлежать Церкви и быть франкмасоном.

Казалось, что между Ватиканом и многими Церквями Северной Европы образовывалась пропасть. Уже в 1966 году епископская скандинавская конференция решила (наперекор мнению курии), что обращенный в христианство франкмасон мог сохранять свое членство в ложе. В 1974 году епископы Англии и Франции постановили, что нельзя осуждать верующего человека, искренне убежденного в том, что его принадлежность франкмасонству не противоречит его верности Церкви; осудить его мог только сам епископ. В 1976 году епископат Квебека сделал то же самое…

В Риме такое положение дела вызвало беспокойство. Не могло быть и речи о том, чтобы франкмасоны были возведены в категорию «отделенных братьев», за что ратовал в своей книге в 1961 году адвокат Алек Меллор! В 1965 году дело «франкмасонства» подчеркнуто было передано секретариату по вопросам неверующих, а не секретариату, который занимался вопросами христианского единства. В декларации от 17 февраля 1981 года Конгрегация доктрины веры, отказавшаяся от знаменитого письма Сепера, восстала против некоторых «ошибочных и тенденциозных толкований». Она недвусмысленно заявила, что суд должны проводить не епископские конференции, а сам папа! А папа, разумеется, не одобрял двойную принадлежность Церкви и ложе, какой бы она ни была, и точка!

Не все было так просто. Невозможен был и возврат к прошлому. Даже папская Комиссия по пересмотру Кодекса канонического права придерживалась мнения о передаче самостоятельного решения по данному вопросу местным епископатам. На внутренних собраниях экспертов с различными точками зрения царила не предвещавшая ничего доброго какофония. Двойственность закрепилась надолго.

Откройте или же закройте дверь…

В январе 1983 года Святой Престол обнародовал проект нового Кодекса канонического права, который не пересматривался с 1917 года. Новый документ содержал статью 1374 (заменившую собой прежний канон 2335), в которой оговаривалось осуждение секретных обществ, но уже без ссылки на франкмасонство. Последнее больше не считалось «сектой», но «ассоциацией». При этом возникал вопрос: если ложи отныне были освобождены от «сектантской» трактовки, то продолжало ли строиться обвинение оных на их предполагаемом заговоре против Церкви?

Иоанн Павел II вместе с составителями Кодекса замыслил упразднить те случаи, когда наказание отлучением от Церкви считалось необоснованным: 35 случаев из 42, среди которых фигурировала и принадлежность масонской ложе. Как стало известно позже, обсуждение данного предложения проходило бурно, а отказ от прежнего положения серьезно оспаривался некоторыми немецкими специалистами канонического права. Принадлежность к ложе отныне каралась «справедливым наказанием». Как? По усмотрению местного епископа? Вероятно, поскольку допускалось, что ситуация могла варьироваться в зависимости от каждой конкретной местности. Однако ясности эти обсуждения не прибавили.

26 ноября 1983 года, накануне принятия нового Кодекса канонического права, Конгрегация доктрины веры опубликовала свою знаменитую «декларацию», в которой подчеркнуто продемонстрировала возврат к прежним положениям. Нового префекта Конгрегации звали Йозеф Ратцингер. Будучи немцем, он, по сути, вернулся к декларации немецкого епископата 1980 года (одним из составителей которой сам тогда и являлся), отклонявшей все щедроты кардинала Сепера. Согласно этой декларации «посвященные» католики пребывали в состоянии «тяжкого греха» и, как вступившие в повторный брак разведенные христиане, должны были воздерживаться от причастия. Если этот грех был тяжкий и очевидный, а грешник продолжал упорствовать, в причастии ему могли и отказать (канон 915).

Примерно через год L’Osservatore Romano опубликовала большую анонимную статью под названием «Христианская вера и франкмасонство», объяснявшую, что на самом деле никаких изменений не произошло. По-прежнему сохранялась непримиримость и осуждалась тайна, возможно, потому, что она искажала вероисповедание. Но могла ли простая анонимная статья из L’Osservatore Romano перечеркнуть десять лет неопределенности?

Эта двойственность сохраняется и в наши дни. Иногда она становится причиной редких, но суровых и одновременно ничего не значащих ответных действий со стороны Курии. А также причиной открытых разговоров, в том числе и со стороны папы Бенедикта XVI, обратившегося в Париже 26 марта 2011 года в «Паперти послушников» со словами:

Если речь идет о строительстве общества свободы, равенства и братства, то как верующие, так и неверующие должны ощущать себя свободными в своем выборе, наделенными равными правами, позволяющими им вести личную и общественную жизнь в соответствии со своими убеждениями, и оставаться друг для друга братьями.

Итак, вопрос, кажется, решен: отныне каждый по совести может делать то, что считает нужным.

12
«Наместник»

Как одна театральная пьеса изменила образ Пия XII

Глухие, слушайте! Слепые, смотрите!

Пий XII Summi Pontificatus (1939)

Это одна из самых удивительных загадок истории современного папства. В результате чего в течение нескольких лет образ Пия XII прошел эволюцию от позитивного до негативного, изменив отношение к себе от полного приятия и восхищения до презрения, превратив безупречного папу в несостоятельный исторический персонаж? Что же такого произошло после смерти Пия XII в 1958 году, что он стал предметом невероятно яростных споров, встав в один ряд с самыми скандальными личностями своего времени? Каким образом обыкновенная театральная пьеса «Наместник», написанная неизвестным автором и поставленная в 1963 году на театральной сцене, смогла превратить великого папу, которого все мечтали канонизировать, почти в дьявольское воспоминание?

1958 год: всеобщее почтение

Когда 8 октября 1958 года Пий XII скончался в Кастель Гандольфо, ему были возданы почести как одному из величайших людей эпохи, притом не только от лица итальянцев, но и от лица всего мира, включая еврейское сообщество и государство Израиль. Когда траурный кортеж доставил тело усопшего понтифика в Рим, у собора Святого Петра собралась огромная толпа римлян, пришедшая поклониться памяти умершего. К 13 октября мимо выставленного на высоком красно-золотом катафалке гроба уже прошли два миллиона верующих, а торжественные похороны папы собрали пятьсот тысяч человек, скопившихся до пределов Тибра, и официальных представителей от шестидесяти государств. Соболезнования поступали со всех концов земного шара. От королевы Елизаветы до генерала де Голля, от президента Эйзенхауэра до министра иностранных дел Израиля госпожи Голды Меир. Это были скорбные сожаления, искреннее поклонение и проникновенные свидетельства.

Все знали, что Эудженио Пачелли, выборы которого в 1939 году были восторженно встречены практически всеми европейскими государствами, за исключением гитлеровской Германии, старался изо всех сил предотвратить Вторую мировую войну, делал все, чтобы разубедить Италию режима Муссолини в следовании военному безумию Рейха, и даже тайно поддержал весной 1940 года план по свержению Гитлера. И, хотя потом папа стремился сохранить нейтралитет Святого Престола, это не помешало американцам и англичанам – что подтверждают все дипломатические источники – относиться к нему как тайному, влиятельному и верному союзнику.

В Риме еще свежи были в памяти горожан картины, когда перед отменой тревоги папа Пачелли выходил на улицу, чтобы ободрить жителей квартала Сан Лоренцо после союзнических бомбардировок 19 июля 1943 года. В архивах агентства Хавас, будущего АФП, содержится рассказ французского журналиста Макса Бержера, пафосно описывавшего папу «в запачканной кровью сутане», благословлявшего мертвых и умирающих…

Римляне помнили и о бесчисленных и настойчивых хлопотах Пия XII в мае и июне 1944 года, направленных на то, чтобы Рим был объявлен «открытым городом», что дало ему возможность избежать трагических разрушений. В августе после освобождения на площадь Святого Петра устремилось великое множество людей, чтобы воздать папе честь и хвалу. Как для верующих, так и для неверующих папа был defensor civitatis, спаситель города.

И, наконец, все знали, что Пий XII спас тысячи евреев, укрывая их в церквях, монастырях и даже ватиканской библиотеке и своей собственной резиденции в Кастель Ган-дольфо. Великий раввин Рима Израэль Золли и его семья также были обязаны жизнью приютившему их Ватикану. Раввин принял католичество и окрестил своего сына «Эудженио» по имени спасшего его папы. У его преемника великого римского раввина Элио Таффа не нашлось достаточно теплых слов для почтения умершего понтифика: «Евреи всегда будут помнить о том, что по приказу папы сделала для них Католическая Церковь во время расовых репрессий…»

Среди многочисленных соболезнований фигурировала знаменитая телеграмма министра иностранных дел Израиля Голды Меир:

В тяжелое время войн и распрей Пий XII поддерживал самые возвышенные идеалы мира и взаимопонимания.

Когда на протяжении десяти лет нацистского террора наш народ испытывал ужасные страдания, папа возвысил свой голос в пользу мучеников. Нашу эпоху обогатил этот голос, который среди всей суматохи обыденного конфликта провозглашал фундаментальные моральные истины. Мы оплакиваем великого служителя мира.

Никто не забыл и впечатляющего концерта, который 26 мая 1955 года дал в Риме израильский филармонический оркестр, состоящий из 95 еврейских музыкантов из 14 стран мира под управлением Пауля Клетцки «в знак признательности и благодарности за огромный вклад Его Святейшества в дело спасения огромного числа евреев во время Второй мировой войны».

1963 год: убийственная пьеса

Берлин, 20 февраля 1963 года. В театре Курфюрстен-дамм, западной копии расположенной по ту сторону Стены мифического Вольксбюне, около восьмисот зрителей собрались на «премьеру» пьесы молодого 31-летнего немецкого автора протестантского вероисповедания некоего Рольфа Хоххута, который был обязан этой постановкой «выдающейся личности» берлинского театра Эрвину Пискатору, открывшему некогда всему миру имя Бертольта Брехта. Пьеса называлась Der Stellvertreter («Наместник»).

В ней рассказывалось, как один молодой и блестящий иезуит по имени Рикардо Фонтана, узнавший от раскаявшегося лейтенанта СС Курта Герштайна о существовании лагерей смерти, попытался убедить папу Пия XII выразить протест Гитлеру по поводу депортации римских евреев в 1943 году. Потерпев неудачу, молодой священник добровольно сел в поезд с депортированными и в знак солидарности с жертвами Холокоста отправился в Освенцим. И все это на фоне тревожных выяснений политической и моральной ответственности немцев (нацистов, военных, буржуа и католиков) за уничтожение евреев на европейском континенте.

Книга Хоххута, появившаяся в магазинах одновременно с пьесой, произвела впечатление. Она отличалась сильным словом, точным описанием, колоритными персонажами, являя в своей совокупности интеллектуальное и драматическое богатство. Неудивительно, что, когда весной 1962 года издатель Ледиг-Ровольт дал прочитать книгу новому художественному руководителю Берлинского Свободного Народного театра Эрвину Пискатору, старый режиссер тут же решил поставить ее на сцене. Он нашел данное сочинение «неизбитым, стимулирующим, крупным и необходимым». Приверженец воинствующего, даже революционного театра, вечный марксист и активный антиклерикал Пискатор видел в новом произведении «пьесу для эпического и политического театра», «полную» пьесу для «полного» театра, а также возможность вернуть себе немного былой славы.

Однако смелое построение этой длинной театральной драмы, расцвеченной непривычными утомительными «историческими пояснениями» наталкивалось на техническую проблему: во-первых, продолжительность пьесы не позволяла ставить ее целиком, а во-вторых, некоторые декорации были попросту непригодны для сцены. Такая пьеса становилась непостановочной, и единственным выходом из сложившейся ситуации стали значительные сокращения, ставившие под угрозу авторский замысел. Но Пискатор хватил через край: из 212 страниц текста он оставил только 90, а 47 персонажей сократил на целых 30 человек! И вот что из этого вышло: широко «перешагнувшее через образ папы» произведение превратилось в «адаптированную» пьесу, смело сведенную к ядовитому шаржу на Пия XII. А это уже не входило в планы Хоххута.

Тем не менее, на следующий день после премьеры лондонская газета Times посвятила пьесе хвалебную статью знаменитого британского критика Оссии Триллинга, восторгавшегося обвинениями в адрес Пия XII. Пьеса молодого Хоххута, хотел он того или нет, превратилась в грандиозную критику роли Пия XII в деле Холокоста. Именно этого и стремился достичь Пискатор. Этот старый берлинский «анархист» прежде всего стремился раскритиковать буржуазию и папство, подвергнув их несмываемому позору.

В своей статье Оссия Триллинг перевел название пьесы на английский язык как The Vicar. Именно этот перевод и стал причиной возникновения французской версии «Викарий». Нелишне будет уточнить, что немецкое слово Stellvertreter переводится дословно не как «викарий» (человек, имеющий церковный сан, что соответствует немецкому Vikar), а, скорее, как «представитель», «заместитель», «помощник», «наместник». Такую трактовку привела спустя несколько месяцев Royal Shakespeare Company (Королевский Шекспировский театр), дав своей версии более созвучное с оригиналом название: The Représentative (представитель). В понимании автора каждый человек – немец, епископ, солдат, промышленник – становится «наместником» и «заместителем» другого, если речь заходит о перекладывании на этого другого своей ответственности за Холокост. В этом случае перевод Stellvertreter как «наместник» оставлял только одного виновника – папу как «наместника Христа» на земле…

Сам Рольф Хоххут тремя неделями позже во время встречи в Париже с журналистами, объяснил, что «Пий XII представлял собой нашу общую вину». «Глядя на не занявшего определенную позицию наместника Христа, – добавил он, – каждый зритель должен поразмыслить над своей собственной виновностью. Каждый должен спросить себя: где был я? Какую долю ответственности понес за все эти события лично я?» Это были полезные уточнения, но несвоевременные: сразу после постановки, пьеса перестала принадлежать своему автору…