Текст книги "Последние тайны Ватикана"

Автор книги: Бернар Леконт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц)

Горы дезинформации

Могла ли католическая Церковь как определенное учреждение способствовать бегству нацистских преступников в 1945–1947 гг.? Ответ на такой вопрос найти нелегко, и он, скорее всего, будет отрицательным. То, что представители Церкви помогли бывшим нацистам, фашистам, усташам или коллаборационистам добраться до Аргентины или Сирии, не подлежит никакому сомнению. То, что эти представители подключали к сокрытию преступников монастыри, с незапамятных времен не отказывавшим никому в помощи, более чем очевидно. Но «покрывала» ли, поощряла ли этих худалей и драгановичей римская Курия? Был ли в курсе их дел папа? Этому нет никаких доказательств.

Прежде всего, львиная доля информация на эту тему приходится на донесения союзнических разведслужб. 95 % своих разоблачений в них почерпнули такие авторы справочных материалов, как Ааронс и Лофтус. Однако сейчас достаточно лишь взглянуть на эти документы, чтобы понять, насколько сильно они напичканы фактическими ошибками, приблизительными данными и соглашательскими выводами. Американский ЦРУ и британский SIS[27]27
  Secret Intelligence Service — государственный орган внешней разведки Великобритании.


[Закрыть], нелегально набравшие в свои ряды массу военных преступников, часто и безосновательно приписывали «Церкви» свои собственные эксфильтрационные сети.

В их трудах на каждой странице можно встретить утверждение, согласно которому тот или иной беглец находил укрытие, получал документы или садился на корабль «при содействии», или «благодаря помощи», или же «под покровительством» местного кардинала, близких к Пию XII людей или даже самого папы. Правда или вымысел? Категорично ответить на этот вопрос невозможно в силу того, что чиновники – авторы всех этих докладов, никогда не приводят конкретных доказательств. Что еще хуже, так это то, что большая половина приведенных в этих документах обвинительных свидетельств исходит от бывших нацистов и других военных преступников, стремившихся «убелить себя» в судебных процессах или воспоминаниях путем привлечениям Церкви к своим деяниям.

На их фоне редким католическим исследователям очень сложно заставить услышать свой голос. Так, иезуит и историк отец Роберт Грэм, автор книги Vatican Diplomacy (названия произведений в тексте сохраняют свое аутентичное написание и в пояснениях не нуждаются) (Принстон, 1959 год) провел многие десятилетия за изучением подобных сюжетов. Но ему мешал его священнический сан. Кто поверил ему, когда в 1990 году он сказал, что «Худаль не играл никакой роли в папской Комиссии помощи»?

Другим источником естественным образом выступала пресса того времени, которая была заражена недобросовестными расследованиями, предвзятыми репортажами, а также – во что сложно поверить – откровенно ложными статьями. Так, один журналист, некий Вирджилио Скатто-лини, бывший сотрудник L`Osservatore Romano, издатель бюллетеня (Notiziario) пропитал крупнейшие средства информации своего времени ложными новостями, спекулятивными документами, «оригинальными» копиями и выдуманными откровениями всякого рода. Некоторые «корреспонденты» наподобие американского представительства в Риме выкладывали до 500 долларов в месяц, чтобы получить его «конфиденциальную информацию»!

Именно Скаттолини обязана добрая часть ведущих «расследований» на тему «секретного соглашения между Гитлером и Пием XII», «святого альянса между Ватиканом и Белым домом» и другими трудами, которые из года в год кочевали из статьи в статью, из книги в книгу. Среди них были неоднократно переведенные и переизданные произведения, такие как «Ватикан во время Второй мировой войны» (Михаил Шейнман), «Католическая церковь и XX век» (Авро Манхэттен), «Россия и папство» (Эдуард Винтер), подвергшиеся сильному влиянию разглагольствований Скаттолини, который в итоге был предан в руки правосудия и заключен в тюрьму!

Наконец, не следует забывать и о неподражаемой системе дезинформации, направленной в 1945–1946 гг. Кремлем и его восточноевропейскими сателлитами против Ватикана, папы и Церкви в целом. На всем протяжении холодной войны коммунистические руководители, историки, журналисты и пропагандисты старательно ассимилировали понятия «католики» и «фашисты». До 1948 года также поступал и «лучший ученик Сталина» югослав Иосип Тито. На эту тему было написано великое множество книг, коллоквиумов, свидетельств, часто финансируемых НКВД (в будущем КГБ). Показательные, скандально сфальсифицированные процессы привели к осуждению некоторых католических священнослужителей, начиная с архиепископов Слипого (Украина), Миндсенти (Венгрия), Вышинского (Польша), Степинака (Хорватия), Берана (Чехословакия) и отправке тысяч верующих в лагеря.

Советская позиция была еще более упрощенной и ма-нихейской, чем двойное видение американских руководителей того времени: раз антикоммунистическое, значит, «фашистское»! Опираясь на сомнительные источники, питаемая эффективной дезинформацией, активно поддерживаемая миллионами коммунистических деятелей, журналистов, исследователей и наставников, особенно во Франции и Италии, эта позиция способствовала появлению негативного представления о Ватикане, папе, Католической церкви, сознательно «сотрудничавшей» с худшим режимом, который когда-либо знал наш мир.

***

Однако это ложное представление. Конечно, развязавшие войну государства, такие как Германия, Италия, Венгрия, Словакия, Хорватия, являются в большинстве своем христианскими. Конечно, католики принимали участие во всех эпизодах этой трагедии, как самых достойных, так и самых постыдных. Конечно, представители Церкви были лицом своих народов как с лучшей, так и с худшей стороны. Конечно, можно допустить, что Пий XII мог бы проявить большую решительность в отношении Холокоста. Однако после полувековой работы со всякого рода архивами, исследованиями, воспоминаниями, свидетельствами, следует чистосердечно признать, что вовлеченные во все эти сети церковные деятели, такие как Худаль и Драгано-вич, никогда не представляли Ватикан.

Ни в коем случае нельзя считать, что папа и его главные сотрудники, всевозможные Тардини и Монтини, могли войти в сговор с правосудием, чтобы оставить без наказания бывших эсэсовцев, убийц усташей и других военных преступников.

7
Пий XII против де Голля

Как папа предотвратил массовую чистку французских епископов

Нужно дать времени время.

Народная мудрость

Рим, 30 июня 1944 года. Немногим ранее 9 часов утра. Меряя большими шагами комнаты апостольского дворца, в направлении приемной папы двигалась высокая фигура. Мало кто из кардиналов был знаком с этой выдающейся личностью, фигурировавшей среди будущих победителей. Он называл себя «главой временного правительства Французской Республики», однако этот был его неофициальный титул. Он был военным. Сопротивленцем. Католиком. В протоколе, назвавшем этого человека просто «его превосходительством генералом Шарлем де Голлем», сквозила неуверенность по поводу придания этой импровизированной аудиенции соответствующего определения, так что никто – что в Ватикане, кстати, было редкостью – не подумал запечатлеть на пленку встречу двух гигантов XX столетия.

Именно кардинал Тиссеран, в то время секретарь Конгрегации по делам Восточных Церквей, ввел генерала де Голля в большую дипломатическую игру Святого Престола. Этот прелат с горделивой бородкой и откровенным языком был известен в Риме своей необычайной враждебностью по отношению к нацистам и маршалу Петену. Он был голлистом с самого начала, за что французское посольство прозвало его даже «кардиналом де Голля». Начиная с апреля 1943 года, именно Тиссеран тайно налаживал связь между Ватиканом и главой свободной Франции, несмотря на то, что номинальным ответственным за эти официозные отношения считался декан Роты[28]28
  Священная Римская Рота — высший апелляционный трибунал Римско-католической Церкви


[Закрыть] монсеньор Жюльен. В этих тайных переговорах принимали участие и два других церковных деятеля: корреспондент газеты La Croix монсеньор Фонтенель и тайный камергер папы, будущий префект папского дома аббат Мартен.

Утром 5 июня, едва в освобожденный Рим вошли союзнические войска, как через несколько часов кардинал Тиссеран сам лично отнес в Государственный секретариат переданное генералом де Голлем письмо на имя Пия XII. В этом послании генерал говорил о «сыновней привязанности» французского народа к апостольскому престолу и обещал защитить в ходе будущих военных операций религиозные памятники как «вехи нашей христианской веры». Это понравилось Пию XII, который сам делал все для того, чтобы избавить Вечный город от разрушений, неминуемо следующих за любыми военными действиями.

Папа поручил главе внешнего отдела Государственного секретариата монсеньору Тардини подготовить соответствующий ответ, который молодой дипломат Жак де Блес-сон, получивший отставку во французском посольстве с приходом союзников, доставил 16 июня в Алжир. Через несколько дней, воспользовавшись своим пребыванием в Риме, де Голль попросил у папы аудиенции, которая ему тотчас была предоставлена. Эта встреча занимает одно из главных мест в «Военных мемуарах» генерала, не скрывавшего своего уважения к понтифику и открыто им восхищавшегося.

Представив, согласно протоколу, Пию XII своих сотрудников, генерал де Голль был препровожден в Сикстинскую капеллу, а затем к могиле Святого Петра, где он долго пребывал в размышлении. Въезд через главные ворота, кортеж, прием канониками, посещение Сикстинской капеллы в сопровождении папского камергера: программа этого визита, переданная тем же вечером Osservatore Romano, списанная с протокола… одного наследного принца, вызвала бурный протест со стороны представителя официальной Франции посла Леона Берара. Монсеньор Тардини с деланным удивлением перенес все ответственность на газету! Обмануть никого не удалось. Оба дипломата знали об успехе стартовавшей в начале месяца высадки в Нормандии, а также о том, что посол в Риме задержится ненадолго.

Выйдя из кабинета папы, де Голль нанес визит Государственному секретарю Мальоне. «Первый министр» папы вполне конкретно выразил генералу надежду на то, что смена режима не вызовет «никаких потрясений, особенно в отношении французской Церкви». Де Голль поспешил его успокоить, однако не преминул придать своим словам легкий предупредительный оттенок:

– …хотя некоторые круги представителей французской церкви приняли в отношении меня позицию, которая не скоро улучшится!

Отосланный нунций!

25 сентября 1944 года. Монсеньор Валерио Валери окончательно покинул Виши. Ему больше нечего было там делать. В сопровождении двух своих помощников, советника Пачини и секретаря Рокко, апостольский нунций взял путь на Париж. В этом составе значились еще поверенный в делах Испании и ирландский посол. 19 августа маршала Петена насильно увезли в немецкий Зигмаринген. 25 числа столица была освобождена. Немецкая армия отступила. В исходе войны никто больше не сомневался.

Монсеньор Валери посоветовал своему начальству направить в Париж официального наблюдателя Святого Престола при временном правительстве Французской Республики для своевременного ознакомления с новой властью. Разве правительство Алжира ранее не наделило правами официального представителя при Ватикане советника посольства Юбера Герена? 29 августа, посовещавшись с папой, монсеньор Тардини отправил нунцию телеграмму, в которой уведомил последнего о возложении на него данной миссии.

На следующий день в 17 часов монсеньора Валери принял новый генеральный секретарь Министерства иностранных дел посол Раймон Брюжер. Здесь его ожидал сюрприз: дипломат дал ему понять, что принимает его как частное лицо, поскольку генерал де Голль решил отказать в доверии тем, кто был с маршалом Петеном в Виши. Всем без исключения. Новый министр иностранных дел Жорж Бидо лично подтвердил Валери, что его ни в чем не обвиняют, однако факт остается фактом: новое правительство считает, что деканом дипломатического корпуса не может быть человек, который был аккредитован в Виши на всем протяжении войны.

Для 61-летнего монсеньора Валерио Валери это была горькая пилюля. После своей аккредитации в 1936 году при правительстве Леона Блюма он наблюдал из Парижа за приготовлениями к войне и видел поражение французских сил в мае 1940 года. Затем он отправился в Бордо с правительством Поля Рейно, регулярно информируя Ватикан о бедах французских руководителей, вызванных немецким вторжением. Как и большинство послов, он естественным образом присоединился в Виши к правительству маршала Петена, продолжив исполнять обязанности апостольского нунция.

В Виши он ревностно старался при содействии Ватикана хоть как-то решить вопрос с продовольственным обеспечением, остро вставший в результате разделения Франции и, особенно, в результате ее изоляции от колоний. Однако это предприятие особым успехом не увенчалось. В марте 1942 года он сообщил папе предложение маршала Петена об учреждении в гуманитарных целях «ватиканского флота», для которого Франция готова была выделить свои суда. Глава ватиканской дипломатии монсеньор Тардини передал это предложение папе, сопроводив его одним из своих обычных едких комментариев:

– Может, еще объявим конкурс на должность адмирала?

Разумеется, Государственный секретарь кардинал Маль-оне попросил апостольского нунция иными словами выразить маршалу сердечную благодарность за его благородное предложение, принять которое, ему казалось, увы, слишком проблематично…

Несколькими месяцами ранее между нунцием и маршалом возник более серьезный инцидент. Вследствие ряда антисемитских мер, предпринятых французским государством 2 июня 1941 года, посол Франции при Святом Престоле Леон Берар получил задание узнать, какой эффект эти меры произвели на папское окружение. Посол сообщил, что «в общем» эти законы не вызвали в Ватикане «никаких замечаний». Когда Петен спросил о том же монсеньора Валери, нунций заметил, что Церковь всегда осуждала расизм, и сделал акцент на «серьезных препятствиях», которые в глазах Церкви чинил антиеврейский закон.

– Вы не согласны со своим начальством? – возразил с усмешкой Петен.

31 октября 1941 года в своем письме монсеньору Валери кардинал Мальоне сообщил, что разделяет его правоту и призывал его сделать все возможное для смягчения последствий этого «злополучного» закона. В архивах того времени помимо документов об облаве Вель-Див в июле 1942 года содержится переписка между нунцием и главой правительства Пьером Лавалем. По словам Лаваля, евреи представляли «угрозу для Франции». Ответ нунция был таким:

– Франции не могут угрожать заключенные концлагерей!

Гнев Пия XII

В Риме Пий XII был в ярости. Нунций не мог подстраиваться под политические потрясения страны, в которой он исполнял свои обязанности. Монсеньор Валери был знаком с народным Фронтом, видел национальную Революцию и увидит возвращение к Республике! Папа поручил Тардини дать знать в Париж, что решение об отзыве нунция будет расценено как «досадный прецедент» и «недружеский акт» в отношении Ватикана. Кроме того, он не послужит скорейшему официальному признанию папой правительства де Голля! Однако генерал был непреклонен. Помимо того, что этот человек был католиком, он, прежде всего, был человеком государственным, не привыкшим отказываться от своих принципов. Попытки переломить его были явно бесполезны. 4 ноября монсеньор Тардини предупредил телеграммой Валерио Валери, что тот должен вернуться в Рим.

У Валери оставался последний шанс по имени Эжен Тиссеран. 7 ноября французский кардинал прибыл в Париж с «частным» визитом по приглашению «семьи». Никто в это, разумеется, не поверил. В информированных кругах знали, что генерал де Голль, к которому был близок Тиссеран, одновременно с отзывом нунция попросил отставки и некоторых епископов. Кто мог поверить, что истинной причиной приезда кардинала-голлиста явилось не что иное, как попытка смягчить бывшего главу свободной Франции и призвать его отказаться от своей радикальной позиции?

Действительно, 15 ноября у Тиссерана состоялись длительные переговоры с генералом де Голлем. Как и ожидалось, кардинал вступился за апостольского нунция. Тиссеран прибегнул даже к неуклюжему компромиссу: сохранение за монсеньором Валери статуса нунция после его пребывания в Риме в обмен на немедленное признание Святым Престолом временного правительства. Но осторожный папа его в этом не поддержал. 29 ноября Валери был окончательно отозван телеграммой. Чтобы унять гнев Ватикана, генерал де Голль лично принял нунция перед его отъездом и вручил ему орден Почетного легиона 1-й степени. Слабое утешение.

Среди причин, подтолкнувших Пия XII уступить де Голлю, была одна, которая никогда не озвучивалась официально: по традиции 1 января дипломатический корпус должен был выразить свои пожелания новому правительству Франции, но, согласно протоколу, деканом дипломатического корпуса по причине отсутствия апостольского нунция должен был стать… его превосходительство посол СССР Александр Богомолов. Чтобы голос Кремля вытеснил в Париже голос Ватикана! Этого папа допустить не мог. Значит, необходимо было как можно скорее отправить в Париж нового представителя.

2 декабря в нунциатуру Буэнос-Айреса поступила шифрованная телеграмма из Ватикана. Монсеньор Тардини уведомлял в ней монсеньора Фиетта, представителя папы в Аргентине, о его назначении во Францию и просил его как можно быстрее подготовиться к отъезду. 62-летний Джузеппе Фиетта, сделавший себе карьеру в Коста-Рике, Доминиканской республике и на Гаити, был совершенно чужд правил послевоенной Европы, благодаря чему мог вести дела с необходимой отсрочкой. Но… у него было больное сердце, врачи запрещали ему авиаперелеты, и он не мог 1 января прибыть вовремя в Париж, чтобы произнести свою знаменитую речь! 4 декабря Фиетта официально телеграфировал в Ватикан о своем отказе «по причине здоровья».

Нужно было действовать быстро. Пий XII предложил на должность нунция апостольского делегата в Турции Ронкалли. Тардини подскочил: Ронкалли? Но он был не того уровня! В его глазах этот «болтливый» и «бестактный» «толстяк» не соответствовал такой престижной должности, как парижская нунциатура. Пий XII настаивал. Папа хотел, чтобы ему подчинялись. Если Ронкалли был недостаточно опытен, значит, он будет более послушен. Тардини попросили смириться. Никто, абсолютно никто не мог себе представить, что однажды этот «толстяк» будет избран папой под именем Иоанна XXIII. Один из прелатов, друг журналиста агентства Франс Пресс Макса Бержера, отозвался о Ронкалли так:

– Ронкалли? Этот старый хрыч?

Секретный список Латрея

Париж, 12 ноября 1944 года. На площади Бово через высокую ограду Министерства внутренних дел вошел молодой профессор. Это был 43-летний католик и участник Сопротивления Андре Латрей. Накануне он прибыл из Пуатье, где преподавал историю, как раз тогда, когда под восторженные возгласы парижан по Елисейским полям шествовали де Голль и Черчилль. По совету друга доминиканца отца Медьё, владельца Editions du Cerf[29]29
  Французское издательство, специализирующееся на религиозной литературе. Основано в 1929 году и управляется католическим Доминиканским орденом.


[Закрыть], он поступил на службу к министру иностранных дел Адриену Тиксье, убежденному социалисту и безукоризненному голлисту, который на свою беду обнаружил у себя в министерской корзине досье духовного ведомства, о котором, по его собственному признанию, он ничего не знал. Однако генерал де Голль поручил Тиксье деликатное, новое, запутанное дело по чистке французских епископов, слишком тесно сотрудничавших с режимом Виши.

Именно поэтому растерявшийся Тиксье и принял на работу в свое ведомство эксперта. Едва обосновавшись в кабинете помощника отдела Культовых дел на улице Мон-со, Латрей приступил к изучению конфиденциальных документов. В 1943 году Консультативная ассамблея в Алжире выработала простое правило: не привлекать к восстановлению республиканского государства тех руководителей, которые сотрудничали с режимом Петена. Под это правило подпадал почти весь епископат, из чего следовало, что очищать нужно было и его.

Андре Латрей читал и перечитывал записи, которые, возможно, были составлены под диктовку Жоржа Бидо в июле 1944 года, когда последний еще возглавлял национальный Совет Сопротивления. Если в общем сама поставленная задача не вызывала никаких возражений, то документ изобиловал досадными неточностями и грубой хаотичностью. В таком виде он был просто неприменим. Исходя из наличия в документе неисправимых ошибок, новый заместитель немедленно постарался представить своему озадаченному министру следующее заключение: в положении отделения церкви от государства епископы не могли назначаться политической властью, и поэтому вопрос о лишении их сана политической властью был попросту неуместным.

Единственным, кто мог бы заменить указанных в документе епископов, был сам папа, но Латрей полагал, что Пий ХII на такую жертву не согласится. Эта сделка казалась еще более невозможной оттого, что при урегулировании такого спорного вопроса нельзя было обойтись без участия апостольского нунция, главного представителя папы во Франции. Только он мог выступить посредником для облегчения перестановки сил в недрах епископата. Однако надежда на то, что монсеньор Валери, который сам вынужден был покинуть Париж, отнесется к такому предложению благосклонно, была ничтожна мала!

Озадаченный Латрей изучал и аннотировал двадцать четыре фамилии, значившиеся в так называемых списках «А» и «А 2». Прежде всего он обрадовался тому, что не нашел в них ни «одного коллаборациониста» (sic), сотрудничавшего с немецкими оккупантами. Не было среди епископов и ни одного предателя Родины. Зато другие, как, например, монсеньор дю Буа де ля Вильрабель (Экс), монсеньор Дютуа (Аррас) или монсеньор Овити (Мэнд) явно скомпрометировали себя тесным общением с режимом Виши. Правда, найти таковых в их родных епархиях теперь не представлялось возможным. Первого, однако, вроде бы отыскали под сводами монастыря Солесма рядом с Маном, а третьего у монахов-траппистов Боннеком-ба в Авероне…

Латрей удивился, увидев в списке «А» кардинала Суара и двух его помощников-монсеньора Боссара и монсеньора Курба. Два других французских кардинала, Жерлье и Лье-нар, вошли в список «А 2», как будто здесь упоминание о них было менее очевидным. Он был поражен, когда обнаружил в списках некоторых прелатов, известных своей сопротивленческой деятельностью, таких как монсеньор Деле (Марсель), который выступал против преследования евреев, или монсеньор Пиге (Клермон) томившийся в то время в лагере Дахау! А все потому, что матрицей всех несправедливостей явились случаи местных разоблачений…

Наконец, Латрея рассмешил тот факт, что в список «Б» были внесены несколько предложений о поощрении в целях сатисфакции определенных кругов католиков – участников Сопротивления и одновременно демонстрации большего конструктивизма. Так, «было рекомендовано» возвести в сан епископа ректора католического института отца де Солажа, кюре церкви Святого Франциска Ксавьера парижского священника Шевро, а также главного тюремного капеллана аббата Родена. Все трое были известными участниками Сопротивления. Зная обычаи и принципы приема в епископат, Латрей понимал, что эти, не имевшие никакого религиозного основания для подобного предложения, в конечном итоге ввергнут предстоятелей (такое понятие также существует и широко используется в речи верующих людей) Церкви в отчаяние!