Текст книги "Последние тайны Ватикана"

Автор книги: Бернар Леконт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 24 страниц)

Более пятидесяти соборов «Богоматери»

Стремительный рост посвященных Марии праздников быстро завоевал средневековый Запад. Ну, разве не была Мария самой близкой к человеку личностью, способной по-матерински утешить и помочь перенести все войны, чуму и голод? Разве не стала естественным прибежищем для всех несчастных эта скорбящая о мученической смерти своего Сына женщина, как поется в Stabat Mater[35]35
  Католическая секвенция на латинском языке, автором которой считается итальянский поэт XIII века Якопоне да Тоди.


[Закрыть] и которая приняла с креста Его тело, как показывает нам Pieta [36]36
  У итальянцев название изображения Богородицы, скорбящей над снятым с Креста телом ее Сына. «Оплакивание Христа» – первая и наиболее выдающаяся пьета, созданная Микеланджело Буонарроти.


[Закрыть]?

Образ Девы Марии постепенно занял центральное место в христианском искусстве: церковное пение, витражи, статуи и т. д. Люди перестали довольствоваться простым чествованием Марии, они стали прославлять ее. Эту традицию быстро закрепила молитва Salve Regina[37]37
  Латинская хвалебная песнь Пресвятой Богородице, которая поется в католической церкви от праздника Св. Троицы до первого адвента.


[Закрыть], которая превратила Марию в «царицу»: ее стали венчать титулом Девы, сделав из нее царствующую над народами «императрицу», часто изображая ее на мозаиках и картинах равной своему Сыну.

Равной Христу! Это было уже слишком! Многие папы, епископы и богословы были обеспокоены столь бурным развитием событий, которое в итоге все смешало и превратило Марию в сознании простых людей в четвертый персонаж Святой Троицы! Могли ли папа и его кардиналы утихомирить чрезмерное внимание верующих к матери Христа? Могли ли они сократить количество праздников, процессий и паломничеств к «чудотворным» Девам? Могли ли они пресечь самые неправдоподобные рассказы и явления, народные праздники с языческими корнями, сомнительные выдумки о жизни Марии и ее девственности? От Палестины до Бретани особенным почитанием пользовались вероятные родители Девы Марии, Анна и Иоаким, существование которых подтверждает лишь одно не принятое Церковью апокрифическое евангелие! Могли ли епископы помешать возведению только в одной Франции более пятидесяти соборов «Богоматери»?

Распространение культа Марии, переплетенное частично с идолопоклонством, стало одной из причин появления протестантизма. Для Кальвина и Лютера Мария была, конечно, «матерью», но ни в коем случае не «царицей», а почитание Марии было чрезмерным, заслуживающим порицания культом. Католики пребывали в смущении: после Тридентского собора (1545–1563) культ Марии превратился в одну из движущих сил, направленных против Реформации. Явления Девы Марии, которые умножились с XIII века, достигли своего расцвета в XV веке, зачастую представляя собой отличительную черту католицизма, скорее культурную, чем духовную. И даже политическую. Именно по политическим мотивам – которые сегодня назвали бы «геостратегическими» – Людовик XIII в 1637 году и превратил Марию «в королеву Франции», что вскорости не преминули сделать и такие рьяные католики, как короли Испании и Португалии, посвятившие Марии свои королевства. Могла ли маленькая назаретянка представить себе, что однажды станет величественным знаменем, перед которым будут преклонять колени отправлявшиеся на войну королевские армии?

У этих отклонений были свои противники, но, как следует полагать, весьма немногочисленные. В 1673 году католический адвокат из Ганда Адам Виденфельд опубликовал «Благое предупреждение Блаженной Девы Марии своим неуемным поклонникам», в котором бичевал слишком пылких мариологов, осуждал конгрегации, восхвалявшие «рабство Марии» и предостерегал словами, якобы звучащими из уст самой Девы: «Не зовите меня посредницей», – подчеркивая тем самым, что «Единым посредником» между Богом и людьми является Один лишь Христос.

В начале XVIII века Луи-Мари Криньон из Монфора написал «Трактат об истинном поклонении Марии», в котором бретонский проповедник высмеивал суеверия, стараясь избавить от них культ Марии, проповедуя при этом самопожертвование Деве, ибо, по его словам, она является наикратчайшим путем к Богу. Именно Криньону принадлежит адресованное Марии знаменитое изречение Totus tuus («Все для тебя»), ставшее позже девизом папы Иоанна Павла II.

Пий IX и Непорочное Зачатие

Гаэта, 2 февраля 1849 года. Именно в этой крепости укрылся папа Пий IX, когда годом ранее Рим захватили итальянские националисты. В тот день находившийся в изгнании понтифик адресовал епископам всего мира энциклику под названием Ubi primum[38]38
  Энциклика о планируемых церковных мероприятиях понтификата Льва XII и обязанностях епископов.


[Закрыть], в которой объявил о скором провозглашении догмы о Непорочном Зачатии. Эту идею подал ему несколькими неделями ранее префект Святой Конгрегации Обрядов кардинал Ламбрушини:

– Ваше Святейшество сможет оздоровить мир только в том случае, если возведет непорочное зачатие Марии в догмат веры.

В действительности старый кардинал ничего нового не придумал. Еще будучи Государственным секретарем предыдущего папы Григория XVI, он удивлялся бесчисленному множеству писем и петиций, приходивших в Ватикан, в которых выражалось «горячее желание» христианского народа увидеть, наконец, догму о том, что «Святая Матерь Божья, являющаяся также Матерью всех людей, была зачата без первородного греха». Эта мысль сопровождала Церковь практически на всем протяжении ее существования. Уже начиная с V века, восточные христиане верили, что Мария была зачата без греха. Этот вопрос был поднят святым Августином, введшим в IV веке само понятие «первородного греха»: могла ли Мария, выносившая и родившая Иисуса, быть опорочена обычным половым актом? Да, ответил Августин, если только поставить под сомнение универсальность совершенного Христом искупления. Нет, возразил в XIII веке францисканец Дунс Скот, который теоретизировал идею о том, что Мария заранее была сохранена от греха благодаря жертве своего Сына. Открытый в 1431 году Базельский собор в атмосфере жесткой борьбы между епископами и папой окончательно определился с принципом «безгрешного зачатия» Девы…

В Гаэте Пий IX получил на свое письмо 603 ответа, из которых 546 были благосклонными и даже полными энтузиазма. Редкие возражения касались несвоевременности выдвинутого предложения: не нужно ли было сперва дождаться, пока к папству вернется хоть какая-то стабильность? Таковые не понимали цели задуманного предприятия: если папа принимал такое важное решение вне Рима, так это для того, чтобы показать миру, что его власть остается всеобъемлющей и что еще никогда латинская пословица не была столь правдоподобной: Ubi est papa, ibi est Roma («Где папа, там и Рим»).

Пий IX, окончательно вернувший в свой ватиканский дворец весной 1850 года, назначил великий день на 8 декабря 1854 года и пригласил всех епископов, которые только могли приехать ради присутствия при этом историческом заявлении. Епископов набралось почти две сотни. Некоторые из них лелеяли мысль о том, что этот догматический труд мог бы послужить знаком к лучшему разделению власти между папой и епископами. Очень скоро они лишились своих иллюзий: 24 ноября в конце собрания, поставившего последнюю точку в будущей булле о провозглашении, все епископы, повернувшись к папе, единогласно воскликнули:

– Petre, doce nos, confirma fraters tuos! («Отец, учи нас, укрепляй в вере своих братьев!»)

Утром 8 декабря 1854 года папа и присутствующие епископы прошли процессией от Сикстинской капеллы до собора Святого Петра. Там, перед часовней Святых Таинств Пий IX торжественно произнес слова, которых так ждали сонмы верующих на протяжении многих столетий, составлявшие буллу Ineffabilis Deus[39]39
  Булла папы Пия IX, провозгласившая догмат о непорочном зачатии Пресвятой Девы Марии.


[Закрыть]:

– Доктрина, утверждающая, что благодатная Дева Мария с самого момента своего зачатия посредством особенной благодати Всемогущего Бога и благодаря подвигу Иисуса Христа, Спасителя всего человечества, была сохранена от всякой скверны первородного греха, является Божьим откровением, и поэтому должна быть принята верующими с твердой и непоколебимой верой.

После этого папа добавил:

– Если кто-либо осмелится, вступив в противоречие с Богом, допустить иное верование, противное нашему определению, тот пусть знает, что он самоосужден, что потерпел кораблекрушение в вере и отделен от единства Церкви!

Догма и ничего кроме догмы

Единодушие – вещь суровая. Догма есть догма. Однако это утверждение смущало некоторых богословов и многих опытных верующих, не говоря уже о противниках Церкви: можно ли было проводить в жизнь догму, которая не являлась частью Божьего откровения, Писания и апостольской традиции? Значило ли это, что Дух Святой наделил папу особенной властью? А следовательно, иногда он мог быть непогрешимым? Последнее умозаключение достигло своего апогея несколькими годами позже, в 1870 году во время Ватиканского собора (см. главу 2).

В то время официальная Церковь постоянно находилась в оборонительной позиции. Культ Девы Марии, настолько популярный, что никакое, даже атеистическое правительство не могло его упразднить, разгорелся во всех концах Западного христианства. Эта неудержимая, и всепоглощающая религиозность стала народным ответом рационализму и материализму, процветавшим в Европе со времен Французской революции. Посему могло ли быть случайностью, что именно во Франции в 1858 году, через четыре года после провозглашения догмы, благодаря необразованной пастушке Бернадетте Субиру, понятие «непорочного зачатия» стало общенародным?

Пламенные дискуссии, богословские отступления и неразумные страсти следовали одни за другими. 3 января 1857 года, т. е. через три года после папского решения, на пороге церкви Сен-Этьен-дю-Мон неуравновешенным аббатом, враждебно настроенным против знаменитой буллы Пия IX, был убит архиепископ Парижа монсеньор Сибур!

Одновременно с непрерывным петиционным приходским движением начинает развиваться и новая «научная» дисциплина под названием мариология, отличная от преподаваемых в семинариях христологии и экклезиологии. Сотни тысяч подписей питали собой резолюции, принятые в ходе череды конгрессов, объявивших Марию «благодатной посредницей». На горе святому Павлу, который в своем знаменитом послании совершенно точно указал, что единственным посредником между Богом и людьми является Христос…

В 1913 году ректор Лувенского университета кардинал Мерсье выступил за придание всему этому, особенно концепции о «Марии-посреднице» богословского, университетского и доктринального основания. В Бельгии и во Франции появились исследовательские мариологические общества. Их целью было придание теологического оправдания всему этому слепому поклонению, всем этим чрезмерным привилегиям и неконтролируемым догмам, стремившемся добавить больше «цветов к короне Девы».

Однако данное предприятие оказалось обоюдоострым: навязывая определенные доктринальные требования поклонения Марии, мариология способствовала отделению Марии от остальной Церкви, ставя ее выше Церкви и вне Церкви, рискуя при этом превратить ее в богиню.

Пий XII и успение Марии

1 ноября 1950 года. В Рим хлынули сотни тысяч людей, стремившихся присутствовать при открытии объявленного Пием XII Святого года. В тот день появившийся на балконе собора Святого Петра папа был встречен аплодисментами многочисленной толпы верующих и паломников, пришедших послушать новую доктрину:

– Когда подошли к концу дни жизни непорочной, сохранившей свою девственность Марии, Матери Божьей, она была восхищена телом и душой к небесной славе…

Через три дня был опубликован декрет Munificentissimus Deus[40]40
  Апостольская Конституция, определяющая догмат о Вознесении Богородицы 1 ноября 1950 г


[Закрыть], окончательно определивший догму успения: в конце своей земной жизни Святая Дева была избавлена от удела всех смертных людей и нетленной «вошла в небеса». Как и Божественное материнство Марии, ее непреходящая девственность, «непорочное зачатие», эта истина была преподнесена как «Божье откровение» и, следовательно, должна была быть принята всеми христианами «с твердой и непоколебимой верой».

Однако данную доктрину тоже нельзя было назвать новой. Христиане давно уже верили в успение Марии, послужившее мотивом для некоторых праздников еще во времена первой Церкви. Предположительно, дату 15 августа за «Успением» закрепил в VII веке папа Сергий I. В начале VIII века византийский богослов Иоанн Дамаскин объяснял: «Было необходимо, чтобы тело той, которая сохранила свою девственность после родов, осталось нетленным после смерти».

Решение Пия XII было не только торжественным, но и «неоспоримым»: папа впервые ссылался на доктрину о непогрешимости, принятой во время первого Ватиканского собора в 1870 году. Если только не брать во внимание, что провозглашение новой догмы не понравилось протестантам, которые живо оспаривали непогрешимость папы и защищали доктрину о Троице ото всех мариологических излишеств. Она также не понравилась православным, которые старались не допустить обожествления Марии, но при этом страстно ее почитали. Это стало двоякой оборотной стороной для руководителей зарождавшегося экуменического движения.

Пий XII на этом не остановился. В честь столетия провозглашения догмы о Непорочном Зачатии он объявил 1954 год «годом Марии». Во всех уголках вселенской Церкви Святую Деву чествовали новыми поклонениями, новыми титулами, привилегиями и оригинальными праздниками: церемониями, процессиями, девами-«паломницами», освящением храмов и т. д. Было отмечено возросшее количество явлений, особенно в тех странах, где католики пострадали от коммунистических репрессий: в Польше (Краков), Словакии (Турзовка), Западной Украине (Середня), Литве (Скиемонис) и др.

В моду вернулись четки, особенно «семейные». Именно в то время американский священник отец Пейтон начал кампанию в пользу Розария – молитвы, которая так тронула в годы войны молодого поляка Кароля Войтылу, будущего Иоанна Павла II. По просьбе Пейтона княгиня Монако Грейс специально появилась перед камерами, чтобы рассказать о таинствах Розария своим бывшим американским соотечественникам!

Отвечая на ее призыв, Пий XII провозгласил новый «год Марии» в 1958 году в честь столетия явления Бернадетты Субиру и, несмотря на свое плохое самочувствие, 15 августа решил отправиться в Лурд. Однако его личный врач Галеацци-Лизи в последнюю минуту отменил это смелое предприятие на борту «Каравеллы», которое должно было стать первым в истории Церкви воздушным путешествием папы. Папа довольствовался тем, что в сентябре 1958 года направил послание мариологическому Конгрессу Лурда, который с исключительным рвением трудился над темой «Мария и Церковь».

Пий XII доживал свои последние недели. Он отличался необыкновенным поклонением Деве, был глубоко впечатлен видениями трех пастухов Фатимы, первое из которых произошло 13 мая 1917 года в день его собственного посвящения! Тем не менее, он не уступил настоятельным просьбам мариологов, опиравшихся на сотни тысяч прошений, которые просили его объявить Марию «посредницей» и «со-искупительницей», способной «искупать» человеческие грехи подобно самому Христу. По словам папы, это стало бы «ложным и неумеренным перегибом».

Однако в то время книги некоторых умеренных богословов попали под запрет Конгрегации Священной Канцелярии по причине «низведения Марии на уровень всех остальных созданий». Однажды будущий кардинал Парант, в ту пору «консультант» Конгрегации, заявил французскому философу Жану Гитону, автору книги «Дева Мария»:

– Вы недостаточно благородны с Мадонной.

Гитон изобразил вымученную улыбку и, обратившись тотчас к богослову Рене Лорентену, крупному специалисту в области мариологии, спросил:

– Что значит «благородный» с теологической точки зрения?

За кулисами Собора

Январь, 1959 год. Когда едва избранный папа Иоанн XXIII выдвинул идею о созыве нового экуменического Собора, «мариологи» тотчас оживились. Особенно отец Карл Ба-лич, хорватский богослов с кустистыми бровями и твердыми убеждениями. Балич, возглавлявший основанную им самим папскую международную мариологическую Академию, ратовал за то, чтобы статус Девы Марии стал исключительной соборной «схемой», в которой Церковь смогла бы провозгласить привилегию «посредничества» и «соискупления» Девы, т. е. новую догму, которая без преувеличения сделала бы Марию равной Христу.

Когда через несколько недель папа разослал 2 812 епископам всего мира опросник на тему того, что они хотели бы обсудить на Соборе, то был весьма удивлен, увидев, что из 2 150 ответов, изобилующих более или менее смелыми «рекомендациями» и «пожеланиями», около 600 содержали упоминание о Марии и ее статусе в Церкви. Некоторые епископы были обеспокоены отклонениями, вызванными мариологическим культом. Другие же, составлявшие неоспоримое большинство, желали видеть укрепление ма-риологической доктрины.

У консультанта Конгрегации Священной Канцелярии Балича в Риме было много связей. С появлением первых Соборных структур в июне 1960 года он постарался попасть в богословскую комиссию, отвечавшую за данную доктрину, введя в нее некоторых близких ему по духу прелатов, например, основателя испанского мариологическо-го общества кларетинца Гарсия Гарсеса или епископа Бе-зансона монсеньора Дюбуа, автора книги «Небольшой мариологический итог», иронически прозванной некоторыми его собратьями «ультрамариологической».

Именно Баличу был обязан своим присутствием на этой «подготовительной» к Собору стадии крупный специалист в области мариологии Рене Лорентен. Хорват возлагал на французского богослова большие надежды и тайно хлопотал о том, чтобы последний получил сан епископа. Двое мужчин часто встречались либо у приютивших Балича францисканцев на виа Мерулана 124, либо на виа Помпео Маньо, 13 у урсулинов, где жил Лорентен. Но на беду Балича Лорентен вскоре разоблачил в своих записях семантические излишества мариологов, которые, по его мнению, могли разрушить масштабный экуменический проект Иоанна XXIII. Пылкий Балич с трудом переносил, когда ему противоречили. Лорентену никогда не суждено было стать епископом…

Отец Балич пускал в ход любые средства. Он добился получения всех трудов современных пап, начиная от Пия IX и Пия XII, которые распространял по собственному усмотрению, а также 450 пожеланий епископов, благосклонно настроенных в отношении его умозаключений. Однажды, когда он с жаром защищал доводы специфической схемы под названием De beata Maria Virgine[41]41
  Название взято из моральных рассуждений Августинского монаха XIV века.


[Закрыть], измученный Лорен-тен, наклонившись к сидящему рядом с ним монсеньору Филипсу, спросил:

– Он продает подтяжки или носки?

Французский богослов Ив Конгар, присутствовавший на одной из защитительных речей Балича перед богословской комиссией в марте 1962 года, дал весьма низкую оценку этому несдержанному «пиетисту», помешанному на идее увеличения «привилегий» Девы Марии и полностью непроницаемому к какому бы то ни было экуменическому уважению. Он не смог помешать себе записать в своем «Соборном дневнике»:

– Какой у него талант и какая беспринципность! Какое краснобайство и какая неслыханная проворность!

В тот самый день Балич убедил комиссию извлечь схему De beata Maria Virgine (о Блаженной Деве Марии) из проекта посвященной Церкви конституции De Ecclesia (см. стр. 24). Один балл в его пользу. В июне 1962 года мариологическая схема была изучена центральной комиссией, где многие убежденные мариологи, в том числе и французский кардинал Поль Ришо, оказали Баличу теплый прием. Наконец, 23 ноября 1962 года, во время первой сессии, ее текст был предоставлен отцам Собора. Последний штрих к документу добавил Балич.

Финальное сражение

26 ноября случилась очередная проволочка: генеральный секретарь Собора монсеньор Феличи на фоне прочих решений огласил намерение окончательно вернуть в конституцию De Ecclesia схему De beata. Мариологи были раздосадованы, но рук своих не опустили. В то время в кулуарах Собора царили смущение и отчаяние. Дебаты следовали одни за другими, а в базилике Святого Петра нарастало напряжение, ибо сессия должна была вот-вот завершиться, а тексты оставались в подвешенном состоянии. Поползли слухи, что Иоанн XXIII болен. Никто точно не знал, как в дальнейшем будет работать II Ватиканский собор.

Через день, 28 ноября, Балич убедил могущественного кардинала Оттавиани, секретаря Конгрегации Священной Канцелярии, неожиданно вмешаться в дискуссию на волне пылкости и благочестия и предложить утвердить мариоло-гическую схему без голосования в последний день сессии «под одобрительные возгласы». Почему бы и нет, ведь праздник Непорочного Зачатия приходится как раз на 8 декабря. Оттавиани был хорошим оратором и знал, что многие епископы были очень привязаны к Деве Марии. Особенно те, в чьих епархиях в честь Марии были возведен не один храм. Оттавиани горячо аплодировали.

Однако 5 декабря последовала неожиданная развязка: близкий к Иоанну XXIII архиепископ Милана кардинал Монтини выступил с совершенно противоположной идеей!

Опираясь на своего бельгийского коллегу Суененса, также близкого к старому понтифику, он заявил, что текст касательно Девы обязательно будет включен в документ о Церкви, рассмотрение которого отложено до следующей сессии. Включение текста о Марии в конституцию De Ecclesia, выступавшую основным документом, наилучшим образом защищало от впадение в мариологический сепаратизм, а также в упрямые и вызывающие мариологи-ческие крайности. Балич протестовал: не превратится ли из-за этого Мария, стоящая «выше» Церкви, в обыкновенную смертную женщину? Иоанн XXIII молчал. Схема De beata была отнесена на следующую сессию, намеченную на осень 1963 года.

Как только епископы разъехались по своим епархиям, в Риме перед лицом Конгрегации Священной Канцелярии и чиновников курии Балич вновь развернул активную деятельность. В январе координационная комиссия приняла схему в виде отдельного текста, а 22 апреля 1963 года разослала ее отцам. Конечно, ее презентация была более сбалансированной, однако документ получил новый любопытный заголовок: De beata Maria Virgine Mater Ecclesiae (Матерь Церкви). «Mater Ecclesiae»? Удивительно: в кулуарах курии Мария втайне ото всех стала «Матерью Церкви»! Балич держался скромно: разве не Суененс и Монтини явились инициаторами такого предложения… стремясь успокоить неуемных поклонников Марии?

Доживавший свои последние дни Иоанн XXIII был больше не в силах влиять на дискуссии. Он скончался 3 июня 1963 года. 21 июня вместо него на папский престол под именем Павла VI взошел кардинал Монтини. Это стало плохой новостью для Балича и его эпигонов, понимавших, что новый папа был убежден в том, что Дева не может «возвышаться» над Церковью и противился тому, чтобы ойа стала объектом отдельного почитания. Тема породила множественные комментарии и различные публикации. Каждый оттачивал собственные аргументы. Осенняя сессия 1963 года обещала быть неспокойной…