Текст книги "Последние тайны Ватикана"

Автор книги: Бернар Леконт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 24 страниц)

Незаметный папа

В сторону, папа! И, тем не менее, если и был человек, который с первого дня защищал мир почти от всех европейских держав, этим человеком являлся именно Бенедикт XV. И это тогда, когда его никто не понимал, когда каждый ждал от него решительных действий в свою пользу. Едва избранный 8 сентября 1914 года папа обратился «к католикам всего мира» с патетическим словом о Европе, «где струилась христианская кровь», его призыв остался гласом вопиющего в пустыне: все единые и объединенные нации повсюду стремились к войне. Включая католиков. Мирную речь никто не услышал, более того, она вызвала подозрение.

Так, страны, подвергшиеся немецкому нашествию, не понимали, почему понтифик не осудил ни грубое нарушение Рейхом международного права, ни разрушения и убийства, сопровождавшие продвижение в глубь Бельгии немецких войск. Неужели папе нечего было сказать, когда сжигали монастыри, убивали священников, насиловали монахинь, бомбили Реймский собор? Более того, неужели церковь не делала никакого различия между агрессором и жертвой?

Бенедикт XV 1 ноября 1915 года опубликовал энциклику Ad beatissimi[11]11
  В этой энциклике папа Бенедикт XV вновь осудил модернизм и выступил против возвращения в лоно церкви богословов-модернистов.


[Закрыть], в которой эмоционально и серьезно высказывался против «резни» и «человеческого безумия», по-прежнему не поддерживая при этом ни одну из противоборствующих сторон. Он подтвердил этот безоговорочный нейтралитет во время произнесенной перед консисторией речи 22 января 1915 года, в которой осудил как незаконное наступление Германии, так и «справедливую» войну, которую планировали начать союзники:

– Мы решительно осуждаем любую несправедливость, какой бы из сторон она ни была допущена. Но привлечение авторитета понтифика к разногласиям воюющих сторон не является ни достойным, ни полезным…

Конечно, папа был прекрасно осведомлен о зверствах немецких войск. Он не мог не знать, что своим нападением на Бельгию они нанесли серьезный удар по справедливости и праву. Ему прекрасно были известны, благодаря выступавшим в роли посредников епископам, жалобы бельгийских, английских и французских католиков, которые не понимали, почему глава церкви молчал и медлил. В газете La Croix[12]12
  Ежедневная французская утренняя газета христианского направления.


[Закрыть] он прочел горестное обращение писателя Б. Сьен-на: «Мир ждал от папы слова; почему папа ничего не сказал?» Но папа продолжал стоять на своем.

Последней каплей стал 1916 год. Папа упорно игнорировал торпедирование в мае 1915 года британского судна «Лузитания» (более тысячи погибших) и депортацию гражданского населения на север Франции. Это ошеломляющее молчание вызвало новую волну резкой критики, включая несколько писем от лица именитых церковных деятелей, таких как кардиналы Мерсье (Бельгия), Гаскет (Англия) и Аметт (Франция). «Есть моменты, – писал английский кардинал, – когда молчание служит немым одобрением нарушения закона». «Католики и французское духовенство озадачены, разочарованы и обескуражены», – признавал архиепископ Парижа.

Шестнадцатого августа Бенедикт XV созвал нечто вроде кризисного комитета, состоявшего из кардиналов Гас-парри, Мерри дель Валя, Джустини, Де Лайя и Ванутелли. В повестке дня стоял вопрос: нужно ли реагировать на депортацию немцами гражданского населения? Первая неожиданность: доклад, ставший рабочим документом, был написан кардиналом Хартманном, архиепископом Кёльна и «капелланом» главной немецкой штаб-квартиры. Вторая неожиданность: советники папы единодушно призвали его «не принимать ни одну из сторон» (Ванутелли), полагая, что за это печальное событие «несут ответственность отчасти все, а не одна только Германия» (Мерри дель Валь).

Конечно, кардиналы больше руководствовались интересами церкви, в особенности Святого Престола, чем симпатией к одной из армий центральных империй. Нейтралитет церкви защищала близкая к папе гвардия. Но факт остался фактом: в течение всех этих лет ватиканской дипломатии не удалось избавиться от прогерманского образа. Не удивительно, что однажды Клемансо гневно окрестил Бенедикта XV «папой бошей». Правда и то, что главнокомандующий немецкой армией генерал Людендорф назвал его «французским папой».

Общий отрицательный итог

В декабре 1914 года Бенедикт XV выдвинул идею о Рождественском перемирии между армиями, подавляющее большинство которых составляли католики. Эта инициатива, принятая с некоторой симпатией политическими деятелями обеих сторон, наткнулась на категорический отказ армейских военачальников. В своем Рождественском обращении папа не без горечи сказал:

– О! Мы всего лишь питали себя иллюзиями!

Имели место всего несколько случаев эфемерного братания, в основном между окопами эльзасских «пуалю» и баварских солдат, распевавших в ночь на 25 декабря одни и те же рождественские гимны. Однако эти короткие, почти сверхъестественные моменты проявления человечности к перемирию не привели.

Больше шансов имело предложение Святого Престола об обмене военнопленными, утратившими способность участвовать в сражениях, с которым папа письменно обратился к главам воюющих государств. Опубликованные в L`Osservatore Romano[13]13
  Итал. «Римский обозреватель» – официальный печатный орган Святого Престола. Издание охватывает всю публичную деятельность папы римского, публикует передовые статьи важных церковнослужителей и печатает официальные документы…


[Закрыть] 6 января 1915 года отклики оказались позитивными. Этой идеей, которой папа придавал дипломатический, или, как сказали бы сегодня, «посреднический» статус, воспользовались десятки тысяч людей. Речь шла об облагораживании образа Ватикана как морального авторитета и собеседника великих держав. Однако за исключением этого «человечного» соглашения стремление папы превратить Святой Престол в незаменимого актера международной сцены, что когда-то удалось сделать Льву XIII, являло собой череду неудач и разочарований.

В рамках урегулирования конфликта Бенедикт XV не без колебаний обратился 1 августа с торжественным и патетическим призывом к миру:

– Неужели цивилизованный мир должен быть похож лишь на поле смерти? Неужели Европа приложит руку к собственному уничтожению?

Эти слова, повсеместно обсуждаемые дипломатами, вызвали недоверие воюющих сторон. Военное положение оставалось неясным, игра союзников – сложной, и если о плане папы иногда вспоминали, то лишь для того, чтобы от него отказаться. В том же году русская революция перевернула всю дипломатическую игру, изрядно потрепав нервы церкви: если свержение царя в марте обрадовало католиков, притесняемых старым режимом, то октябрьский большевистский переворот похоронил все их надежды.

Другим осложнявшим положение дел фактором был «римский вопрос», которому Бенедикт XV придавал первостепенное значение. Однако этот вопрос бросал новую тень подозрения на предложения Святого Престола: интерес папы в интернационализации данного предприятия для всех был очевиден. Начиная с конца 1917 года для возвращения воюющих держав к знаменитой 15-й статье Лондонского соглашения были мобилизованы все церковные дипломаты. Новый Мюнхенский нунций, надежда ватиканской дипломатии монсеньор Эудженио Пачелли сделал все возможное для достижения этой цели. Однако ни один из европейских политиков, за исключением рьяного католика императора Австрии Карла I, не стремился к вмешательству папы в будущие мирные переговоры!

***

Великая война имела для Бенедикта XV негативные последствия. Папа проповедовал пацифизм и нейтралитет – католики всего мира выбрали патриотизм. Папа стремился сохранить своего покровителя Австро-Венгерскую империю – после поражения в войне она была разделена. Папа хотел дать ход «римскому вопросу» – Италия ниспровергла его планы. Папа желал предотвратить «православную угрозу» – она сменилась гораздо более опасной коммунистической. Но более всего папа хотел участвовать в определении нового мирового порядка – на переговорах в Версале его не было.

Несмотря на то, что ватиканская дипломатия воспользовалась этой войной для устройства своего будущего, чтобы создать конкордат в конкордате, несмотря на то, что война отвела католикам новое место в итальянском гражданском обществе, несмотря на то, что Ватикан решительно выступил против подписанных в Версале соглашений, объявив их носителями новых потрясений, в ноябре 1918 года Святой Престол не фигурировал ни среди победителей, ни среди побежденных.

То, что годом позже за столом переговоров в Версале не было ни одного его представителя, и то, что Святой Престол был исключен из новой организации под названием Лига Наций, стало свидетельством самого большого провала государства Ватикан после 1870 года.

4
Тень Братства Пия X

Интегристская организация, разведслужба или новая инквизиция?

На что годится современный мир, если в нем изобретаются такие яды?

Артюр Рембо

«Братство Пия X» (Sodalitium Pianum)! Еще сегодня в Ватикане это название у многих вызывает шок. Речь идет о появившейся в Риме в самом начале XX века таинственной организации, некой странной сети, описание которой можно встретить во многих книгах – от скандальных романов до заумных исследований – по истории современного папства. На нее ссылаются, когда желают показать, что порой католическая церковь прибегала к постыдным методам для борьбы как с внешними, так и с внутренними врагами. Ее призывают на суд истории, чтобы реабилитировать папу Пия X по отношению к жутким репрессиям того времени, направленным против «модернистов». Ее цитируют, чтобы подкрепить общеизвестное утверждение о том, что секретные службы Святого Престола являются, как все знают, «самыми осведомленными в мире».

Что это? Выдумка? Шаблон? Легенда? Или же наболевшая тайна, о которой церковь продолжает хранить гробовое молчание? Вспоминать о Братстве Пия X – значит тревожить старые истории, в которых витают призраки инквизиции, тревожные монсеньоры, тайные агенты, старательные доносчики, сломанные карьеры, запечатанные конверты, набитые банкнотами чемоданы и достойная шпионских романов коллекция оружия…

Таинственный Умберто Бенини

Знаменитую Sodalitium Pianum посвященные называли SP. За этим названием скрывалась полуподпольная организация под управлением прелата монсеньора Бенини, создавшего удивительную агентурную сеть в Европе (Париже, Вене, Милане, Фрибурге и др.), наводящую страх на дипломатов, университетских преподавателей, богословов и даже некоторых архиепископов. Странная организация, частично похожая на пресс-центр, частично на масонскую ложу, порой наводила на мысль, что ее глава был влиятельнее самого папы.

Необычной личностью был этот Умберто Бенини! Он родился в Перудже, в Умбрии, в марте 1862 года, в скромной семье, в которой был старшим из пяти детей. Он не отличался красотой и страдал заиканием, от которого не смог избавиться до конца своих дней. Но был одарен умом, что позволило ему поступить в епархиальную семинарию. Получив в 22 года сан священника, Умберто стал преподавателем истории. Он обладал легкостью и красотой слога, а также умением убеждать. Три года спустя, в 1887 году, являясь участником многих католических движений Перуджи, он выпустил небольшой бюллетень под названием Il Piccolo Monitore. Это была первая из длинной серии всевозможных публикаций, явным или тайным девизом которых всегда оставались слова: «Только с папой и за папу!».

После публикации Львом XIII в 1891 году энциклики Rerum novarum[14]14
  Энциклика папы Льва XIII от 15 мая 1891, отразившая процесс приспособления католической церкви и папства к капитализму и перехода к защите основ буржуазного общества


[Закрыть] этот молодой, образованный и активный священник основал первый «общественный» католический журнал Rassegna sociale. В то время всех волновал вопрос: могли ли и должны ли были католики вмешиваться в политику. После захвата Рима в 1870 году итальянскими националистами папа Пий IX призвал свою паству к соблюдению знаменитого правила non expedit (не полезно), запрещавшего им «избирать и избираться» («пи eletti, пи elettori»). Политика предназначалась государству, а церкви – «дела католические». В 1890 годах при Льве XIII этот вопрос обострился, вызвав горячие дискуссии. Для Бенини сомнений не было: католик должен вмешиваться и без колебаний вступать в борьбу за церковь и папу! И поскольку итальянским верующим дорога к политической борьбе была закрыта, он предался борьбе «общественной». Не все разделили его энтузиазм.

Нужно сказать, что первые годы XX века стали благоприятным временем для драчунов и задир. Прежде всего в Европе ожесточенно сражался за придание церкви нового международного статуса старый папа Лев XIII. В Италии неурегулированный болезненный «римский вопрос» превратил папу в весьма активного «ватиканского узника», разделившего общество на «белых» (благосклонно относящихся к папе) и «черных» (враждебно настроенных к церкви). Во Франции, где проповедуемое папой в 1892 году присоединение к Республике не дало ожидаемых результатов, против Ватикана ополчились тоскующие по монархии главы католических церквей, а также политические радикалы, мечтавшие раз и навсегда отделить церковь от государства. В Германии глубокий шрам оставило яростное выступление Бисмарка против католической церкви, именуемое «Культуркампф». Отныне вся Европа делилась на тех, кто воевал с папой, и тех, кто его защищал. В таких условиях нейтралитет сохранять было очень сложно…

Другая яростная баталия развернулась внутри церкви, когда в 1864 году Пий IX опубликовал свой пресловутый «Силлабус», ставший настоящим объявлением войны современному миру, его интеллектуальной ереси, политической агрессии и моральным послаблениям. Через полвека после публикации данного текста «либерализм» не перестал быть заклятым врагом официальной церкви, несмотря на то, что папу и епископов продолжал беспокоить быстро прогрессировавший социализм. Однако о явном расколе католиков речь пока не шла. Конечно, в недрах церкви постепенно появлялись течения, которые умели договариваться с современностью, обязывая тем самым церковь считаться со своей эпохой, симпатизировали социализму или же входили в переговоры с либералами, что вызывало бесконечные дискуссии, злостную дискриминацию и недостойные обвинения.

Можно было бы сказать, что церковь того времени была разделена на сохранивших верность «Силлабусу» «консерваторов» и на ратовавших за открытость миру «прогрессистов». Чересчур простое и обобщенное противопоставление! В этих баталиях и интеллектуальных поединках с трудом можно было понять, кто с кем заодно. Так, публицист, который призывал идти до конца с социализмом, мог это делать во имя верности папе римскому, а нерешительный активист движения христианской демократии мог вступить на этот путь во имя целостности католицизма! Разве Лев XIII благодаря своей энциклике Rerum novarum не дал католикам общественную доктрину, позволившую им состязаться с социалистическими тезисами и, что более значимо, подтверждать свою политическую и историческую идентичность? И если церковь предлагала конкретные выходы резкому экономическому и социальному развитию светского общества, то не потому ли, что она желала собственной светской власти?

Преследование внутренних врагов

Итак, аббат Бенини, один из наиболее воинственных в этой идеологической, богословской и пасторской войне бойцов, был личностью, не поддающейся однозначному описанию. Генеральный секретарь итальянской компартии Антонио Грамши отзывался о нем как «об очень способном практике и теоретике и невероятно активном человеке», а истый католик, профессор Римского университета Эрнесто Буонайути охарактеризовал его как «циничного, безжалостного и неумолимого кукловода антимодернист-ской кампании». Мир перевернулся!

В мае 1893 года неугомонный Бенини стал главным редактором L’Eco d’Italia в Генуе. На тот момент ему был всего 31 год. Неизвестно, почему он уехал из Перуджи, этого тихого городка, в котором его безудержная воинственность должна была перевернуть всю привычную жизнь. В своих трудах он жестко клеймил врагов папы. «Святой Отец, осторожней справа, Святой Отец, осторожней слева!» Бенини без устали находил слабые места, через которые сатана проник в церковь при содействии многих ее внутренних врагов. В 1895 году он оказался в Риме в качестве скромного ассистента при Ватиканской библиотеке. Почему же он покинул Геную? Новая загадка. Не смог усидеть на месте или пал жертвой своего непростого характера? Может, ему стало тесно в провинции? Или же он вступил в конфликт со своим архиепископом монсеньором Реджио, не согласным с его энергичным упорством? Следует признать, что Бенини не скупился в своих статьях на эпитеты, называя местных священников «бездарями», а порой даже «чинушами, святошами и старыми девами»!

В Ватиканской библиотеке он занимался инвентаризацией книг. Это малопривлекательное занятие не могло его долго удовлетворять. Устав от своей работы, в 1900 году Бенини стал сотрудничать с консервативной ежедневной газетой La Voce délia Verita (периодическое римское консервативное издание), вскоре сделавшись ее директором. Он вновь оказался в своей стихии: защищать апостольскую и римскую «правду» от всего остального мира – вот его призвание! Однако уже в октябре 1904 года по не известным никому причинам Бенини подал в отставку. Возможно, он уступил давлению курии, когда избранный годом раньше новый папа Пий X призвал католиков проявлять терпимость в своих отношениях со светским государством? Загадка.

В Риме Бенини обзавелся знакомствами. В сентябре 1904 года в качестве рядового редактора он попал в Конгрегацию пропаганды под управлением кардинала Готти. Эта спокойная и неброская должность позволила ему завершить первый том своего амбициозного труда «Социальная история церкви», который не встретил поддержки у его коллег историков и оставил у него самого горький привкус.

Отныне аббат Бенини зависел от Римской епархии, в которой постепенно начинал приобретать известность. В силу различных обстоятельств собеседники описывали его и как «очень неприятного», «непреклонного и вспыльчивого», «обладавшего холодным и твердым, как сталь, умом», и как «блестящего преподавателя», «талантливого историка», «утонченного и рассудительного человека»! Принимавший его кардинал Бодрияр, ректор Парижской католической семинарии, признавался в своих дневниках в недоверии к его «пылкости». Двое других парижских хроникеров охарактеризовали его иначе: «Этот человек с умными, хитрыми и любопытными глазами […] был полным и круглым, как шар, носил очки в золотой оправе, суетился и заикался и сидел в слишком глубоком для него кресле, как дьявол в кропильнице. […] За его очками, жиром и вульгарностью просматривался недюжинный ум!»

«Его стоит опасаться!»

Будущий кардинал Гаспарри 26 мая 1906 года назначил Бенини помощником секретаря Конгрегации чрезвычайных церковных дел. Впоследствии кусавший по этому поводу локти Гаспарри оправдывался в своих мемуарах: «Он обладал большим умом, хорошей памятью, знанием языков, упорством в работе…» Речь шла о важной должности, координирующей деятельность всех нунциатур. Многие прелаты и религиозные наблюдатели были удивлены и даже озадачены таким необычным назначением, однако римская традиция не дозволяла критиковать внутренние решения.

Двумя годами позже вследствие полномасштабной реформы курии престижная Конгрегация чрезвычайных церковных дел вошла в состав государственного секретариата, что превратило помощника ее секретаря в пятое лицо Святого Престола! Бенини получил право на самые высокие визиты и доступ к самой конфиденциальной информации. В круг его общения вошли наиболее одаренные кардиналы и монсеньоры, в том числе молодой и яркий государственный секретарь кардинал Мерри дель Валь и его помощник субститут делла Чиеза, будущий Бенедикт XV. Он часто видел и Пия X, ставшего для него Настоящей культовой фигурой. В 1907 году энциклика Pascendi[15]15
  Папская энциклика, обнародованная папой Пием X 8 сентября 1907 года. Папа осудил модернизм и целый ряд других принципов, описанных как «эволюционные»…


[Закрыть], в которой папа сурово клеймил «модернизм», помогла Бенини в укреплении его личных интересов: он был в своей стихии.

Тем не менее, этот неподражаемый взлет карьеры не превратил его в дипломата. Скорее наоборот. Неспособность Бенини скрывать свои экстремистские взгляды раздражала многих прелатов. «Бенини был слишком пылким для карьериста, – отмечал историк Эмиль Пула, – если бы он был более гибким, то смог бы стать кардиналом!» С прозелитами и чрезмерно возбудимыми курия не церемонилась. Там и тут в кулуарах Святого Престола слышались замечания о его «циничном скептицизме», «воинственных и бюрократических взглядах», убеждавших его в том, что его современники «не заслуживали ничего кроме инквизиции». Некий кардинал, которому Бенини не понравился, однажды сказал одному из своих собратьев:

– Его стоит опасаться!

И вот 7 марта 1911 года произошла неожиданная развязка: внимательные читатели L`Osservatore Romano узнали из рубрики назначений курии, что Бенини отстранен от должности. Или, скорее, что он назначен «апостольским протонотариусом», что в сущности было одно и то же. Это внезапное «повышение» на закате его карьеры в 49 лет означало, что он останется монсеньором, но никогда не станет ни кардиналом, ни даже епископом. Это были похороны по первому разряду! Историческая справка: те же самые внимательные читатели L`Osservatore Romano прочли через пару строк, что на место монсеньора Бенини назначен один из его ближайших соратников некий Эудженио Пачелли, и никто, вероятно, не представлял себе, что двадцать восемь лет спустя тот станет папой под именем Пий XII.

Что это было? Банальное устранение? Грубое исключение? Немилость? Или тактический ход? Еще одна загадка. Архивы по этому поводу хранят молчание. Подлинный мотив этой завуалированной отставки был неизвестен. Она выглядела еще более необычной от того, что Бенини продолжал, казалось, оставаться при дворе и свободно появляться в Ватикане, где, однако, никто его больше не поддерживал.