Текст книги "Последние тайны Ватикана"

Автор книги: Бернар Леконт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 24 страниц)

Феномен поколений

«Наместник» имел настолько оглушительный успех, что свою первую полосу журнал Der Spiegel полностью посвятил Хоххуту. Пьеса была донельзя актуальна, поскольку в декабре 1963 года во Франкфурте открылся процесс по делу ответственных за Аушвиц (Освенцим), на протяжении нескольких месяцев будораживший старые немецкие раны. Но особенный поток восторженных отзывов хлынул от левых представителей западного мира (начиная, разумеется, с немцев Генриха Бёлля и Гюнтера Грасса), увлеченных началом процесса в отношении главы Католической Церкви. Newsweek назвал пьесу «самой большой сенсацией» Берлина. Life заговорил о «самом спорном произведении поколения». New York Times[57]57
  Периодические издания США.


[Закрыть] описывал ее как «творение, вызвавшее самую большую сенсацию на европейских послевоенных сценах».

Парижская газета La Croix стала первым изданием, оттенившим похвалу пьесы строгим замечанием: «Ее главный недостаток заключается в искажении исторической правды». Следующие публикации подчеркнули серьезные несоответствия с реальными фактами. Что до того! «Дело Пия XII» решило судьбу «Наместника», сопроводив его постановки нескончаемыми скандалами. Например, во Франции в декабре 1963 года в театре Атене – там разрешение на постановку дал Жорж Семпрен – в программу каждого спектакля входили свист, гвалт и драки.

С чего вдруг такое увлечение впечатляющей, но непригодной для постановки выдумкой и немодной темби в сложном изложении новичка, который во время описываемых событий был еще ребенком? В начале 60-х гг. XX в. в Европе война со всеми своими ужасами была «забыта». В то время католические газеты вещали о II Ватиканском соборе, о напряженных отношениях между Кеннеди и Хрущевым, угрозе ядерного конфликта, а во Франции особое внимание было уделено концу войны в Алжире. Тема уничтожения евреев почти никогда не поднималась средствами массовой информации. Те евреи, которые избежал лагерей смерти, – о чем очень хорошо рассказал Симон Вей, – но очень скоро устали от всеобщего непонимания, предпочитали молчать. Слово «Холокост» тогда еще не употреблялось. В своем фильме «Ночь и туман», снятом в 1955 году, Ален Рене повествовал о «концентрационном мире», в котором евреи, даже в Освенциме, ничем не отличались от других депортированных. А Жан Ферра в своей знаменитой одноименной песне пел: «Всех их звали Жан-Пьерами, Наташами и Самюэлями…». Сегодня в его тексте не было бы ни Жан-Пьера, ни Наташи.

Начиная с «Наместника» историография полностью изменила видение того, что являлось на тот момент всего лишь одним из самым трагических эпизодов Второй мировой войны. Именно после «Печали и жалости» Макса Офюльса (1969) и «Холокоста» Клода Ланцмана (1985) «финальная раз-вязкд» стала специфическим, самостоятельным историческим событием, отличным от истории Второй мировой войны.

Между окончанием войны и постановкой «Наместника» прошло восемнадцать лет. За это время сменилось целое поколение. В Германии пережившее войну старшее поколение изо всех сил старалось забыть всю ее драматичность, ужасы, трусость и предательство. Это поколение жертв и палачей попыталось обмануть свою память и начать жизнь заново. Но 31-летний Хоххут представлял новое поколение немцев, задававшее запрещенные вопросы, в том числе и о личной ответственности каждого действующего лица мирового конфликта. Можно ли было помешать этому кошмару? Кто мог бы противостоять этому варварству? Молодой протестант был очарован папой, который мог бы помочь – и он верил в это – избежать многочисленных жертв, «раскрыв перед всеми» еврейскую трагедию. Наивность? Во время своего интервью с Ги Ле Клеком для Le Figaro littéraire[58]58
  Французское периодическое издание.


[Закрыть] Хоххут был похож на «прилежного студента, который сказал невероятную глупость и первый удивился наделанному ею шуму».

Мы можем согласиться с Хоххутом, но можем и оспорить его. Особенно его упреки в адрес папы в том, что тот не «предупредил» еврейские семьи, которые не знали, что их ожидало в нацистских лагерях. Скорее всего, не в этом молчании обвинили позже Пия XII. Этому молчанию можно противопоставить «молчание» Черчилля, Рузвельта, де Голля или Сталина. Ведь ни один из победителей ни разу не промолвил слова по поводу Холокоста.

Ватикан сказал: «Немыслимо!»

Итак, Пий XII стал идеальным козлом отпущения. Обвинять его в «безразличии» к судьбам преследовавшихся евреев было проще, популярнее и безопаснее, чем поднимать вопрос об ответственности самих немцев, оказавшихся в безвыходной ситуации. Эту мысль 29 марта 1963 года выразила в своей статье L’Osservatore Romano: «Если Хох-хут прав, – писала официальная ватиканская газета, – то выходит, что ни Гитлер, ни Гиммлер, ни Эйхман, ни СС не несут ответственности за Аушвиц, Дахау, Бухенвальд, Маутхаузен […], во всем виноват папа Пачелли. Такое утверждение просто недопустимо».

В Рим шум от этих споров дошел через немецкое сообщество. Ни кардиналы, ни другие монсеньоры курии не верили в это разглагольствование. По их мнению, отношение к Пию XII как одному из ответственных лиц за «финальную развязку» наряду с Гиммлером и Эйхманом было полнейшим абсурдом! Этой вызывающей, вышедшей за рамки дозволенного версии, католическая пресса единодушно выразила свое недоверие и презрение. В апреле апостольскому нунцию в Бонне монсеньору Бафилю вместе с его адвокатом было поручено разузнать, не могла ли Церковь начать судебную тяжбу против злополучного театра по причине «нанесенного им оскорбления церковным институтам» или по причине «клеветы на усопшее лицо». Но это предприятие сочли настолько несостоятельным, что в итоге не была подана ни одна жалоба.

Более состоятельный и властный протест по поводу пьесы Хоххута пришел сверху. Один из двух основных соратников Пия XII времен войны кардинал Монтини в своем письме, адресованном им в середине июня 1963 года английской католической газете The Tabler, изложил внушительное возражение по поводу представленного в пьесе сюжета. По воле случая это послание появилось в газете 21 июня 1963 г., как раз тогда, когда Монтини стал папой Павлом VI!

В своем письме бывший субститут папы Пачелли утверждал: «Хоххут нарисовал нам ложный образ Пия XII. Он не был трусливым человеком. […] Пий XII мог занимать очень смелые позиции и без колебаний шел на риск». Далее автор письма сообщал: «…и, тем более, Пий XII не был “бесчувственной” и “изолированной личностью”, которая когда-либо руководствовалась “оппортунистскими расчетами светской политики или экономических интересов”. Правда состояла в том, что политика осуждений и протеста, в непринятии которой упрекал папу Хоххут, “была не только бесполезной, но еще и вредоносной”». Подобное отношение, объяснял Монтини, породило бы собой «такие репрессии и разрушения, из которых позже тот же Хоххут смог бы сделать новую драму!»

Будущий Павел VI талантливо, правильно и искренне защищал память своего бывшего покровителя. Однако он все же допустил один промах, написав следующее: «Правду о действиях Пия XII во время последней войны перед лицом преступлений нацистского режима раскроет история, а не искаженные факты с их интерпретацией согласно предвзятому мнению». Это был плохой прогноз. Новый папа, как и все окружавшие его кардиналы, как 2 500 «отцов» II Ватиканского собора, который должен был вскоре открыть свою вторую сессию в Риме, не мог представить себе, что в конечном итоге идеи «Наместника» завоюют общественное мнение!

Ошибка Собора?

Парадоксально, но Собор, главным действующим лицом которого до и после конклава июня 1963 года был все тот же Монтини, способствовал показательному переписыванию истории. Прежде всего II Ватиканский собор в некоторой степени освободил католиков от традиционного следования фициальным папским постановлениям. «Roma locuta est, causa finite est», – говорилось веками. «Рим сказал, и дело закончено!» Однако II Ватиканский собор призвал священников и верующих к критике, в том числе и отношений с евреями. Именно поэтому Иоанн XXIII поручил кардиналу Беа, немцу по происхождению, подготовить соборную схему «о евреях» (De Judaeis).

Тема «покаяния», развитая тридцать лет спустя Иоанном Павлом II, явилась отдаленным следствием II Ватиканского собора. Это понятие было недалеко от понятия Bekenntnis (что в переводе с немецкого означает «исповедь», «признание»), к которому в своей пьесе призывал современников Хоххут. Как Церковь – или Германия, или Европа, или же все человечество – могла строить свое будущее, не очистившись от ошибок прошлого? Начиная с середины 1960-х гг. позицию Церкви критиковала не только кучка смелых богословов, подвергавшихся порой преследованиям со стороны Конгрегации Священной Канцелярии, отныне это делали все верующие.

Вопрос о молчании папы во время войны, особенно после принятия Вторым собором в октябре 1965 года декларации о евреях Nostra Aetate, нашел позже немалый отклик у «постсоборных» католиков. Иезуитский журнал Etudes в июньском номере 1963 года опубликовал разоблачающую статью. «Отказ от позиций Хоххута, – писал богослов Рене Марле, – не должен помешать нам признать всю серьезность заданных нам вопросов». Автор возмущался по поводу имевшихся в пьесе исторических заблуждений, но от сюжета оной не уклонился: «Долг несения бескорыстного свидетельства духовных ценностей лежит на том, кто призван при любых обстоятельствах сохранять и передавать этому миру дух Христов».

Первые призвания к добросовестному исследованию получили подкрепление в виде неизбежных расслоений, четка представленных в постсоборных средствах массовой информации между «прогрессивными» и «консервативными» католиками. Причем за последними с легкой подачи светских журналистов прочно закрепился штамп уклонистов от дебатов по поводу Пия XII! К этому двойственному расслоению зачастую толкала и нерасторопная пресса, ибо ее манихейская подача драматических событий 1960-х гг. XX века рисовала упрощенческий раскол между «сопротивленцами» и «коллаборационистами» или же, как в случае Церкви, между «левыми» и «правыми» христианами: добрыми и злыми. Вот кто поистине экономил время!

Увы, но это информационное манихейство с годами усилилось, препятствуя сбалансированной критике роли Пия XII в годы войны и мешая исторической оценке действий папы 1942–1943 гг., акцентируя внимание на его смелости и человеколюбии, с одной стороны, и колебаниях и тактических отступлениях – с другой. Пий XII, как и любое другое противоречивое историческое лицо, прошедшее через жернова средств массовой информации, не мог быть либо только героем, либо только негодяем. Однако для некоторых он стал именно негодяем.

Историческая аргументация

Когда Ватикан решился на контратаку, было уже слишком поздно. Возобновить оную неоднократно пытался лично Павел VI. 30 ноября 1963 года в письме немецкому епископату он высказался против «обвинений и оскорблений», порочащих память Пия XII. «Этому бесчестью пора положить конец!», – писал Павел VI. 6 января 1964 года в конце своего путешествия по Святой Земле он сказал: «…нет ничего более несправедливого, чем эти нападки». 12 марта 1964 года во время торжественного открытия в соборе Святого Петра статуи Пия XII, он еще раз подтвердил, что пьеса Хоххута «шла вразрез с истиной и справедливостью».

L`Osservatore Romano, другие католические издания и многие прелаты – включая немецких епископов – встали на защиту памяти Пия XII, упрекая пьесу в «переложении на папу ответственности и ошибок, лежащих на совести всех: немцев и не немцев, верующих и неверующих». Все было напрасно. Как только прения стихали, начинали громче звучать голоса светских журналистов, марксистских историков, радикальных публицистов и других антиклерикалов. Каждый из них интерпретировал содержание «Викария» на свой вкус.

В 1963–1964 гг. развернулись дополнительные дебаты по поводу известных, но спорных исторических фактов, однако на этот раз с претензией на точность. Так, парадоксальным образом полемика между историками позволила вывести на свет два забытых документа:

– Речь, которую Пий XII произнес перед Священной коллегией 2 июня 1943 года, упомянув тех несчастных, которые «ввиду своей национальности или расы» подвергались «истреблению». По словам папы «любое слово, любое публичное заявление в их адрес» необходимо было «серьезно взвешивать и оценивать» в интересах самих же жертв, «чтобы не усугубить их и без того тяжелое положение»;

– большое личное письмо, написанное 30 апреля 1943 года епископу Берлинскому монсеньору фон Прейзин-гу, в котором Пий XII говорил, что «поручает действующим пасторам на местах» самим решать «как и в какой степени им следует воздерживаться от вмешательства, пусть даже и вполне обоснованного, чтобы не навлечь своими действиями еще большие неприятности», ввиду того, что официальные протесты «могли быть чреваты последующими репрессиями». В этом письме Пий XII вернулся к своему знаменитому Рождественскому радиообращению 1942 года, в котором сожалел о преследованиях «по национальному или расовому признаку». «Это слово было кратким, однако всем понятным», – писал папа.

Эти два важных документа как нельзя кстати демонстрировали поведение Пия XII, которое (в противовес версии Хоххута) не было следствием ни страха, ни нерешительности, но оправдывало его «молчание» явным, почти тактическим опасением возможных жестоких репрессий. Прав ли он был? Папу беспокоил пример Голландии: в конце июля 1942 года после официального протестного письма, прочитанного во всех церквях страны нидерландскими епископами, нацисты тут же депортировали в Освенцим всех евреев, начиная с евреев-христиан, среди которых была известная женщина-богослов Эдит Штейн.

Однако на фоне театральных представлений, статей, публичных дискуссий, круглых столов и книг, чисто исторические аргументы – что говорил Пий XII, чего он не говорил, когда и почему – мало-помалу нивелировались, искажались и упрощались, пока, наконец, не уступали место бурной полемике, кафедральным доводам, искажению истины, а порой и банальной дезинформации.

Полемика, крайности, дезинформация

В дискуссионной гонке вокруг «Наместника» в своих многочисленных книгах Пия XII обвиняли такие крупные авторы, как Гюнтер Леви (1964), Саул Фридлендер (1964), Джон Корнвелл (1999) и Даниэль Гольдхаген (2002). Их произведения, некоторые из которых стали настоящими бестселлерами, переведенными на многие языки мира, без стеснения превращали Пия XII в ярого антисемита, чья любовь к Германии – он был нунцием в Мюнхене и Берлине – вылилась в достойное сожаления пособничество гитлеровцам. Вот такие крайности. В своей оригинальной версии название книги Корнвелла звучит как Hitlers’ Pope («Папа Гитлера»). Такая несдержанность шокировала даже его французского издателя, который предпочел озаглавить произведение иначе: «Папа и Гитлер».

В феврале 2002 года новую волну обсуждений вызвал поставленный по пьесе «Наместник» фильм Коста-Гавраса «Аминь». Фильм вызвал большой скандал. Не по причине своего хоть и спорного, но в целом спокойного сценария, а по причине вызывающей афиши, на которой была изображена слившаяся с христианским крестом свастика. Многие католические деятели были возмущены, в первую очередь архиепископ Парижа кардинал Люсти-же, мать которого умерла в Освенциме. Доведенная до крайности полемика в очередной раз взяла верх над исторической справедливостью. Автор афиши Оливьеро Тос-кани попробовал защитить себя словами: «Вот, наконец, фильм, который говорит правду: евреев депортировали католики!»

Ненадежное полемическое упрощение коснулось также и защиты Пия XII. Крайние консерваторы и традиционалисты, слепые защитники главы Церкви зачастую перегибали палку исключением всяких оговорок в отношении действий папы в период с 1939 по 1945 гг. Позже эти тезисы были заменены десятками интернет-сайтов, которые стали появляться с каждой новой книгой, особенно после того, как в 2005 году на «миф папы Гитлера» обрушился раввин Давид Далин.

В пылу полемики даже возникло предположение, что «Наместник» был дестабилизирующей операцией восточных спецслужб против главы католической Церкви. Действительно, разве пьеса молодого Хоххута не обладала поразительным сходством с советской пропагандой? Ведь именно советские лидеры после окончания войны были единственными, кто по-настоящему хулил имя Пия XII. После того, как Сталин выпустил декрет о полном уничтожении католической религии на территории СССР, особенно в западной Украине и Литве, органы советской пропаганды и средства массовой информации Восточной Европы наперебой стали обвинять папу в пособничестве «фашистам».

Конечно же, Рольф Хоххут читал книгу советского историка Михаила Шейнмана, изобилующую кремлевской пропагандой, название которой было переведено на немецкий язык как Der Vatican im zweiten Weltkrieg («Ватикан во Второй мировой войне»). Эрвин Пискатор, человек, который сократил и инсценировал пьесу Хоххута, был старым марксистским антиклерикалом, близким к Советам. Ведь не зря же он жил в Москве при Сталине с 1933 по 1936 годы.

В 2007 году американский журнал National Review Online опубликовал шокирующую информацию Иона Михая Пачепы, бывшего румынского перебежчика и генерала политической полиции Николау Чаушеску. Пачепа, нашедший приют в США и пользовавшийся защитой ЦРУ, позиционировал КГБ как настоящего промоутера «Викария». В Риме аплодировали «ходатаю по делу» Пия XII отцу Гумпелю: «Нам давно известно, что у истоков дискредитирующей кампании против Пия XII стоит большевистская Россия!» Однако специалисты очень сомневались в словах Иона Пачепы, готового предать публичности все истинные и ложные «откровения», которые требовали у него его покровители…

Архивные документы

Со стороны хулителей Пия XII, особенно израильтян, стал с завидной регулярностью выдвигаться другой аргумент: архивы. Раз Ватикан не спешил раскрывать свои «секретные» архивы, это означало, что Церкви было что скрывать. Обвинение же требовало доказательств. Все историки прекрасно понимали, что передача исследователям таких ценных и сложных документов требовала очень много времени. Начиная с 1964 года Ватикан предпринял значительные усилия по раскрытию своих дипломатических архивов, в особенности «секретных архивов» Государственного секретариата до 1939 года, т. е. до избрания Эудженио Пачелли на папский престол. Вспомним, что последний в течение девяти лет был соратником Пия XI, папы, который осудил в трех своих знаменитых энцикликах фашизм, нацизм и коммунизм.

Почему вскрытие архивов вызывало столько недоверия? Потому что никто всерьез не предполагал, что однажды один исследователь обнаружит в них рукописный документ, «доказывающий» тайный сговор между Пием XII и нацистами.

И, напротив, стоило побиться об заклад, что открытие архивов периода 1939–1945 годов через несколько лет укрепит дух защитников папы, особенно в деле спасения венгерских, болгарских и румынских евреев.

По правде говоря, историки уже обладали огромным количеством свидетельств и документов, однако развернутая вокруг архивов полемика не помешала появиться на свет огромной массе книг, написанных на наболевшую тему за тридцатилетний период, и в большинстве своем написанных с достойной документальной точностью. Сам Хоххут прежде, чем создать свою пьесу, также провел три месяца в Ватикане, собирая там всю необходимую ему информацию. «Наместник» способствовал частичному вскрытию архивов времен войны…, а также парадоксальным образом будущей беатификации Пия XII!

Действительно, весной 1963 года после смерти Иоанна XXIII несколько кардиналов выдвинули идею беатификации «доброго папы Иоанна», инициатора Вселенского собора. Но здесь очень скоро возникла проблема: не случится ли так, что беатификация папы, который благодаря своей гениальной интуиции смог собрать вместе епископов всего мира для побуждения Церкви к аджорнаменто, дискредитирует его предшественника, который не предпринял подобного шага? Не станет ли это молчаливым согласием с Хоххутом и его скандальной пьесой?

Вот так и был начат параллельно с беатификацией Иоанна XXIII «процесс» по беатификации Пия XII. По мнению Церкви, аргументов в его пользу было предостаточно: Пий XII, который был папой с 1939 по 1958 гг., слыл неординарной личностью, перенесшей серьезные испытания, его благочестие, ум и смелость не подлежали никакому сомнению. И хорошо, что его дело защищал папа Павел VI, он, так долго работавший в тени Пия XII, никого не мог ни оскорбить, ни неприятно удивить.

Нужно ли было еще оспаривать «черную легенду», начинавшую искажать образ будущего святого? Павел VI учредил специальную историческую комиссию, поставив во главе ее известного иезуита отца Пьера Бле, которая после тщательно проведенной работы опубликовала с 1965 по 1982 гг. одиннадцать томов под названием «Акты и документы Святого Престола времен Второй мировой войны». Удивительно, но столько исторического материала цитировали редко. Почти ни у кого не вызывали любопытства и переданные исследователям архивы периода 1933–1939 гг.

При каждом воспоминании о действиях Пия XII времен войны лейтмотивом начинали звучать архивные доказательства. Поэтому в 1999 году, желая еще раз доказать добрую волю Ватикана, особенно в контексте реального сближения христиан и евреев, папа Иоанн Павел II учредил смешанную экспертную комиссию, состоявшую из католических и еврейских историков. Однако по истечении двух лет последние вышли из комиссии, громко хлопнув дверью, под предлогом того, что им был закрыт доступ в архивы!

Через пятьдесят лет после появления «Наместника» образ Пия XII в глазах общественности приобрел прочную негативную окраску. В западных средствах массовой информации он был сведен на уровень «папы, не осудившего Холокост». Это не только отравило отношения между христианами и евреями, но и породило разделение внутри каждого из сообществ. Не все католики благосклонно смотрели на беатификацию Пия XII, и не все евреи забыли о том, что этот самый папа спас тысячи их собратьев.

Редко какой папа вызывал столько полемики, которая была зачастую поверхностной, а иногда и весьма жесткой. Пометка внизу страницы папского текста, легенда фотографии на стене музея Yad Vashem[59]59
  Яд Вашем – мемориальный комплекс Катастрофы и героизма еврейского народа.


[Закрыть], новая книга в оправдание либо осуждение – и вот между клеветниками и защитниками Пия XII вспыхивает очередной спор на повышенных тонах. Пьеса Хоххута продолжает вносить смуту в самый сложный период церковной истории. Старый Эр-вин Пискатор должен радоваться в своей могиле тому, что ему удалось достичь своей цели.