Текст книги "Последние тайны Ватикана"

Автор книги: Бернар Леконт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 24 страниц)

«Это опять вы, сестра Паскалина?»

Начиная с этого момента, наш рассказ распадается на две версии. Первая отводит главную роль Шпельману, который в Риме из кожи вон лез, чтобы всем угодить, в том числе и папе, ценившему находчивого и непринужденного американца и называвшему его «Монсеньор Драгоценность». Ему удалось убедить Пия XI, что в Ватикан должна приехать экономка Пачелли, как приехали уже его секретарь отец Лейбер, духовник отец Беа и библиотекарь отец Генрих. Шпельман якобы отправился за Паскалиной в канун Рождества на стареньком автомобиле и тайно привез ее прямо во дворец в то крыло, где жила прислуга.

Вторая версия выглядит более пикантной. Согласно ей сестра Паскалина приехала в Рим сама без разрешения своей Конгрегации и убедила Пачелли поселить ее в качестве прислуги у своей сестры Элизабетты Россиньяни. Последняя ее терпеть не могла, но уступила только благодаря настойчивости своего старшего брата, которому ни в чем не могла отказать. В ее глазах Паскалина была «необыкновенно хитрой». Через много лет Элизабетта очень резко отозвалась о монахине: «Настоящий крест! Терпеть на протяжении многих лет эту женщину было крестом для моего брата!»

Так или иначе, в конце 1930 года Паскалина оказалась в Риме и добилась, чтобы ее пустили в Ватикан. Шпельман, первый американский сотрудник в Государственном секретариате, получил новую должность: он, в прошлом хроникер бостонской газеты The Piloté занимался отныне при Святом Престоле связями с прессой. Именно к этой новой службе он и подключил немецкую монахиню в качестве секретаря на полставки, деятельность которой доселе была ограничена кухней. И монахиня принялась размножать коммюнике, готовить мимоходом кофе для журналистов, а вскоре и тайно перечитывать выступления Государственного секретаря. Верный Шпельман очень быстро был удостоен повышения, став в 1932 году помощником бостонского епископа.

Тот факт, что монахиня свободно передвигалась по коридорам апостольского дворца, что она чувствовала себя там как у себя дома, что она была молода и красива, приводил в ярость многих прелатов Его Святейшества. Римская курия была в то время глубоко женоненавистнической. Но чтобы эта женщина вдобавок была еще и близким другом Государственного секретаря! Ежедневным сопровождением чужестранки стали злостные сплетни, ироничное перешептывание и недоброжелательные шутки. Как-то раз в одном из коридоров, ведущем в ее кабинет, сестра Паскалина остановилась перед одной картиной. За этим созерцанием застал ее врасплох внезапно появившийся какой-то кардинал. Ни слова не говоря прелат кинулся бежать!

¹ Официальная газета епархии Бостона. Газета выходит уже 182 года и считается самой старой католической газетой США.

Самыми жестокими к Пачелли (за его спиной, разумеется) были его ближайшие соратники, как, например, один молодой дактилограф и архивариус некий Монтини, выказывавший по отношению к монахине особое презрение. Ни он, ни она, ни кто-либо другой не представлял, конечно, что однажды он станет папой Павлом VI! Характер Паскалины был не из легких, и своим высокомерием, порой авторитарностью, она наживала себе врагов.

Пачелли предостерегал ее, но у него ничего не выходило: Паскалина не была дипломатом, она была прямой и откровенной, с далеко не «ангельским язычком». Она умела шокировать. Однажды несколько кардиналов даже потребовали от Пия XI, чтобы он отослал этого «слугу в юбке». Напрасно. Стареющий папа не имел никакого желания огорчать своего Государственного секретаря, в котором он видел возможного преемника.

Однажды он неожиданно встретил монахиню в коридоре:

– Это опять вы, сестра Паскалина?

Паскалина, представлявшаяся многим жертвой всевозможных нападок, упала перед Его Святейшеством на колени. А он ласково предложил ей оставить дворцовую кухню и вполне легально начать работать у Государственного секретаря:

– Будьте очень внимательны, хорошо заботьтесь о моем дражайшем кардинале!

Вот так, с благословения папы она вне всякой иерархии стала ближайшим сотрудником Государственного секретаря. Экономка, секретарь, глава кабинета, сестра Паскалина не довольствовалась обычным сопровождением Пачелли в его ежедневных послеобеденных прогулках по папскому саду. Она еще проводила отбор посетителей и организовывала его аудиенции, к великому неудовольствию всех прелатов Курии, не привыкших к тому, чтобы их пускали к начальнику согласно воле и желанию какой-то женщины!

В 1936 году Пачелли был направлен в качестве папского легата в США. Он решил взять туда и свою экономку. Как писала она позже в своих мемуарах, на борт корабля Conte di Savoie они взошли «под сенью всевозможных подозрений». Во время этой политической поездки Паскалина и Пачелли, разумеется, друг с другом почти не виделись. Кроме того епископ Бостона, знаменитый монсеньор Шпельман, один из тех, кто отвечал за это путешествие, оказал Паскалине неоценимую услугу, избавив ее от всяческих контактов с журналистами. В конечном итоге маленькая селянка из Эберсберга своей поездкой в Америку осталась довольна.

Вернувшись в Рим, они, как и все в Ватикане, впали в беспокойство по поводу серьезной болезни папы Пия XI. Той зимой Паскалина сказала Пачелли:

– Ваше преосвященство, сегодня я просила Иисуса, чтобы Он сделал вас следующим папой!

Нельзя сказать, что кардинал был этому рад. Его раздражала, порой даже приводила в отчаяние та свобода, которую она позволяла себе по отношению к нему. Так, например, однажды она написала от его имени папе, чтобы тот распорядился по поводу сооружения в соборе Святого Петра престола ее небесному покровителю Святому Иосифу. Когда она стала подробно объяснять причину своего поступка, Пачелли воскликнул:

– Замолчите! Надеюсь, вы обойдетесь без своих указаний?

Женщина в конклаве!

Февраль 1939 года. После смерти Пия XI все взгляды устремились на кардинала Пачелли, как на его возможного преемника. Конечно, наблюдателями предлагались и другие имена, такие как Тедечини, Шустер, Мармаджи, Мальоне, но ни для кого не было секретом, что Пий XI хотел видеть своим преемником именно Пачелли. В глазах Паскалины эта преемственность была настолько очевидной, что она принялась готовить апартаменты для будущего папы еще до начала конклава! Пользуясь охватившим Государственного секретаря волнением, граничащим с изнеможением, она с апломбом ему заявила:

– Я пойду на конклав и буду рядом с вами.

Мог ли он признаться, что нуждался в ее присутствии? Однако кардинал Пачелли был еще и камерлингом, а это означало, что он имел право влиять на процесс конклава. И потом, каждый кардинал-избиратель был вправе привести с собой своего помощника. В конце концов, зачем ему нужно было искать некомпетентного секретаря, если Паскалина знала все, что ему нужно и могла позаботиться о нем как никто другой? Кто осмелился бы его в этом упрекнуть? Так сестра Паскалина стала первой женщиной в истории Церкви, оказавшейся на конклаве.

Когда кардиналы увидели, как она входит с сумками, полными лекарств, в предназначенную для Пачелли «келью № 13», находившуюся в его же апартаментах, некоторые преосвященства едва не задохнулись от удивления и негодования. На протяжении всего конклава Паскалина оставалась в «келье» своего хозяина, трапезничая там в одиночестве из-за страха перед гневными взглядами членов Священной Коллегии. Во время первой мессы она держалась в глубине часовни св. Полины, но, когда она взяла своего великого господина за руки, к ней обратились взоры всех присутствующих! «Я казалась всем интересным, забавным и отталкивающим животным», – говорила она впоследствии.

Нельзя не согласиться с тем, что ситуация выглядела довольно деликатной. Когда после выборов она незаметно выскользнула из конклава, ее заметил один журналист и заставил сотрудников Sala Stampa[22]22
  Итальянский пресс-центр.


[Закрыть] опубликовать сообщение, без которого они могли бы прекрасно обойтись: «Специальным разрешением Конгрегация Кардиналов (обычно, согласно большинству справочных материалов, и само слово Конгрегация, и ее название пишутся с прописной буквы. – Прим, пер.) позволила присутствовать на конклаве матушке Паскалине, чтобы кардинал Пачелли не испытывал нужды в ежедневных жизненно важных для него лекарствах и необходимой заботе».

В четверг 2 марта кардинал Пачелли был избран папой. Третье голосование конклава обеспечило ему 48 голосов, что было намного больше необходимого минимума. В тот же день в 17 часов 29 минут из трубы Сикстинской капеллы вырвался белый дым. Для выбора нового папы потребовалось менее двадцати четырех часов. Это был рекорд. Паскалину, о которой в тот момент все позабыли, переполняли радость и гордость. Она столько молилась за это! Возможно, она единственная заметила тогда, что Эудженио Пачелли стал папой в день своего шестидесятитрехлетия.

Вечером, поднимаясь к себе на четвертый этаж, она еще плохо понимала, что человек, которого она должна была там увидеть, стал наследником святого Петра и главой Католической Церкви. Когда обессиленный Пачелли добрался до своих пенатов, он позволил себе даже немного юмора:

– Вы видели, сестра, что они со мной сделали!

Она опустилась перед ним на колени:

– О, Святой Отец, я просила Иисуса помочь вам стать хорошим и сильным папой…

Он поднял ее и, взяв за обе руки, добавил:

– Спасибо, сестра, за вашу силу и преданность!

Паскалина разрыдалась.

«Немецкий генерал»

Если верить воспоминаниям всех ее современников, сестра Паскалина управляла папским домом железной рукой, наводя ужас на трех других монахинь из папской прислуги. О ней отзывались как о «вспыльчивой, деспотичной и до ужаса откровенной». Ее награждали различными прозвищами, которые редко отличались доброжелательностью и среди которых особенно фигурировали «папесса» и «немецкий генерал». Но более всего ее критиковали за невероятно наглую (а, может, просто бессознательную) манеру посредничать между кардиналами курии и своим выдающимся патроном.

Так, монахиню сильно раздражал кардинал Тиссеран, у которого не было обычая держаться перед папой с почтением. Она не выносила манер Тиссерана, его ног на письменном столо, сигары во рту и грубых словечек. Он не стеснялся даже перед Святым Отцом называть Битлера «сыном потаскухи»! 25 июля 1943 года Тиссеран вбежал в апартаменты папы, который в тот момент, стоя на коленях, перебирал четки, и, опьянев от радости, завопил:

– Хорошая новость, Ваше Святейшество! Этого бастарда Муссолини король упек в тюрьму!

Для Паскалины это было уже слишком, она поднялась… и наотмашь ударила его по лицу! И Тиссеран, и папа были ошеломлены. Покраснев, Тиссеран вышел из комнаты, бормоча:

– Вот, что бывает, когда в мире мужчин появляется женщина!

Тиссеран остался на всю жизнь ее врагом. Смущенный папа однажды заметил монахине:

– Матушка Паскалина, вам следует научиться относиться с большим уважением к пурпурному цвету!

Во время войны Пий XII учредил Папскую комиссию для оказания гуманитарной помощи нуждающимся. Он попросил Паскалину заняться его личным «резервом», представлявшим собой частный склад, куда поступали бесчисленные подарки, присылаемые папе, и которым он намеривался воспользоваться для оказания помощи жертвам войны, голодающим, укрывшимся в монастырях несчастным беженцам и военнопленным…

По-прежнему активная Паскалина без колебания могла сесть за руль, чтобы доставить продукты питания в ту или иную Конгрегацию, в тот или иной монастырь в окрестностях Рима. Это дело очень быстро приобрело широкий размах. Помимо всего прочего оно заключалось еще и в снабжении священников римской епархии, испытывавших нехватку чаш, дароносиц и другой церковной утвари. Паскалина возглавляла небольшой отряд монахинь, успешно выполняя возложенную на нее задачу.

Чем старше становился Пий XII, тем больше он нуждался в Паскалине. Уже давно ее роль выходила за рамки службы простой экономки. Она занималась здоровьем папы больше, чем его официальный врач Галацци-Лизи. Именно она составляла его меню и выбирала пластинки с классической музыкой, которую он любил слушать за работой. Именно она занималась его птицами. Кроме подаренных ему в 1936 году американским кардиналом двух канареек в клетке, Пий XII держал у себя еще нескольких кенарей, зеленушек и снегирей, которым Паскалина дала немецкие имена: Гретхен, Хансель и Гретель, Ганс и т. д.!

Она помогала ему «проверять» некоторые его речи и подсказывала темы публичных выступлений. Паскалина как посредник папской переписки получала очень много писем и властно распоряжалась его расписанием. Она обладала влиянием, достоверность которого проверить теперь практически невозможно. Правда ли, что, к примеру, после смерти Государственного секретаря кардинала Мальоне именно Паскалина посоветовала Пию XII никем его не заменять, чтобы быть самой его личным Государственным секретарем?

Она была одновременно и свидетелем, и жертвой внутренних разделений Курии, возраставшей враждебностью между папой и кардиналами, с которыми он больше не советовался и для которых она со временем стала козлом отпущения. Тиссеран, Монтини, Тардини ее терпеть не могли. Однажды, когда Пий XII должен был принять патриарха Венецианского кардинала Ронкалли, она заставила последнего ждать целый час, занявшись приготовлением непредвиденной аудиенции для находившегося проездом в Риме актера Кларка Гейбла! Будущий Иоанн XXIII был этим глубоко шокирован.

Однажды два американских журналиста передали диалог между Тиссераном и главой Конгрегации Священной Канцелярии кардиналом Оттавиани:

– Эта женщина – главная причина наших несчастий!

– Хотите, мы ее повесим в главном приделе собора Святого Петра?

Конец эпохи

24 июля 1958 года Пий XII и его экономка покинули Ватикан и поселились в Кастель Гандольфо. 82-летний папа был уже болен. Ему больше никогда не суждено было вернуться в Рим. Последние недели Пия XII были тягостными. Паскалина как никогда следила за его состоянием, ей помогали две другие немецкие сестры: кухарка Мария Кармела и одевавшая папу сестра Эвалдис. Она приказала мажордому Марио Стоппа сократить число аудиенций. Она же принесла больному граммофон, благодаря чему он мог иногда слушать классическую музыку. Она бегала за доктором всякий раз, когда у него кружилась голова или когда он терял сознание. Она понимала, что конец близок. 6 октября папа еще раз появился на балконе, чтобы благословить верующих. Вернувшись к себе, он упал в кресло и со вздохом признался:

– Я больше не могу!

Пий XII скончался 9 октября в 3 часа утра. Вокруг его смертного одра, возле которого рыдала Элизабетта, сестра усопшего понтифика, суетились его племянники Карло, Маркантонио и Джулио, а также еще полдюжины кардиналов и прелатов. Там же, конечно, была и Паскалина. Она держалась стойко, не плакала. Все искоса поглядывали на нее. Каждый понимал, что в момент смерти Пия XII она лишилась своей власти, статуса и, возможно, самого своего существования. Она распорядилась поставить и зажечь по четырем углам кровати высокие свечи, приказала гвардейцам выстроиться по обе стороны от тела по стойке смирно с обнаженными шпагами…

Это было ее последнее распоряжение. Декан Священной Коллегии кардинал Тиссеран быстро взял инициативу в свои руки. Когда она хотела склониться, чтобы снять с руки умершего папы «кольцо рыбака», Тиссеран бесцеремонно ее опередил. Став на колени, он сам снял перстень и затянул De profundis[23]23
  Христианский псалом «Из глубин я воззвал к Тебе, Господи».


[Закрыть]. Она ничего не смогла сделать, когда доктор Галеацци-Лизи, который еще накануне боялся ее, приступил к плохо подготовленному бальзамированию, обернувшемуся впоследствии катастрофой.

Перед отправкой кортежа в Рим для Паскалины не нашлось места в официальном автомобиле, и она вынуждена была ютиться в машине, до отказа набитой прислугой. С наступлением ночи она, ужасно уставшая, приехала в Ватикан. Через толпу, которая окружала выставленный в соборе Святого Петра гроб, невозможно было пробиться. Паскалина попыталась дозвониться до своего единственного друга кардинала Шпельмана, но, к несчастью, он летел в это время в Рим. На следующий день она поспешила к нему, но американец не смог ничем ей помочь: он тоже потерял то влияние, которое обеспечивала ему дружба с папой. Паскалина ушла.

Никогда еще она не чувствовала себя такой одинокой.

Во второй половине дня 13 октября 1958 года после похорон Пия XII сестру Паскалину вызвал к себе кардинал Тиссеран. Он принял ее в своем огромном роскошном кабинете.

– Сестра, – сказал он ей, – вы хорошо понимаете, что во дворце вы больше не нужны и присутствие ваше нежелательно…

– Я покину дворец…

Ей удалось сохранить свое достоинство и хладнокровие, несмотря на горе, страх и усталость.

– Я прошу у Вашего Преосвященства дать мне несколько дней на сборы. Я прошу также позволить взять мне кое-что из вещей Его Святейшества, которые мне особенно дороги…

– Сестра, вы должны уехать до вечера, таково желание кардинальской коллегии. Вы хотите взять что-нибудь из вещей Его Святейшества? В таком случае я прошу вас забрать его птиц…

Паскалина побледнела. Она встала, изобразила поклон и, не говоря ни слова, удалилась.

В 19 часов того же вечера монахиня покинула Ватикан через ворота Святой Анны, получив свое месячное жалование, которое в пересчет на современные деньги составляло примерно 100 евро. Ее ждало такси, которое отвезло ее в папскую североамериканскую семинарию, где заботливый Шпельман подготовил для нее пути отступления. С собой она увезла два чемодана и две клетки с птицами.

Сестра Паскалина Ленерт скончалась в 1983 году, немного не дожив до своего 90-летия.

6
Нацистский след

Способствовал ли папа бегству нацистских преступников после 1945 года?

Если Гитлер выиграет эту войну, европейскому христианству придет конец!

Пий XII

Июль 1946 года. Война закончилась. Переодетые в гражданскую одежду два немецких солдата, минуя пригороды и деревни, через Умбрию, Апеннинские долины и Латиум, пешком пробирались в Рим. Это были некие Фютлинг и Веркерпер. Им удалось сбежать из лагеря в Римини, расположенного на побережье Адриатического моря, в котором гнили около 60 000 немецких и итальянских военнопленных, содержавшихся под наблюдением британских оккупационных властей. Оказавшись в Риме, двое мужчин растворились в толпе и пустились на поиски таинственных контактов. Но они не знали, что за ними неотступно следовали два агента ЦРУ.

Беспокоились ли беглецы о спасении своей души, неизвестно, однако они вошли в католическую церковь, расположенную в центре Рима, и попросили о встречи со священником. Чтобы исповедаться? Маловероятно. Вскоре они вышли оттуда и на несколько дней исчезли из виду, отбыв затем в северном направлении. Два американских агента следовали за ними по пятам. Им удалось обнаружить, что в Генуе беглецы получили паспорта Красного Креста, денежную сумму в 20 000 лир и два письма с маркировкой Ватикана и итальянского Красного Креста. Дальше они не пошли. Они знали, что немцы непременно сядут на корабль, идущий в Южную Америку, где с помощью многочисленных организаций ветеранов Рейха смогут начать новую жизнь.

В своих отчетах два американских разведчика сообщили одну волнующую деталь: большинство немецких беглецов и бывших солдат Рейха руководствовались советом:

– В Риме идите в церковь Санта-Мария-дель-Анима, что за пьяцца Навона, и спросите монсеньора Худаля…

Немецкое окружение паны

Епископ Алоис Худаль был хорошо известен в немецких кругах Рима, являясь для них кем-то вроде духовника. На протяжении пяти веков его церковь служила пристанищем для всех немецкоговорящих путников. В итальянской столице было много немецких и германофонских кружков часто католического вероисповедания, не имевших ничего общего с перемещениями, вызванными Второй мировой войной.

Странным было то, что первая из этих сетей находилась в кулуарах апостольского дворца, являя собой окружение самого папы. Когда Пий XI в 1930 году назначил его Государственным секретарем, монсеньор Эудженио Пачелли, будущий Пий XII, пригласил в Рим команду своих сотрудников, набранную им для Мюнхенской нунциатуры и последовавшую в 1925 году за ним в Берлин. Все они были немцами, начиная с личного секретаря Эудженио Пачелли отца Роберта Лейбера, экономки сестры Паскалины Ленерт и бывшего главы католической партии Zentrum монсеньора Людвига Кааса, ставшего впоследствии одним из личных советников Пия XII, которому для придания особого статуса, Пий XII доверил администрирование собора Святого Петра. Что же касается его духовника отца Августина Беа, провинциала из немецкого Общества Иисуса, то он стал одним из выдающихся библеистов Рима.

Эти люди сохранили в Германии многочисленные контакты, включая связи с епископами и политиками, благодаря чему Пий XII мог лично следить за политическим развитием Рейха, его набиравшим силу полицейским репрессивным режимом и за воинственными поползновениями его фюрера. Он смог также сохранить несколько тайных связей с немецкими руководителями, которые неоднократно оказывали ему большую услугу, особенно когда папа вступил в заговор против Гитлера весной 1940 года, или когда нужно было проверить слухи о его похищении войсками СС летом 1943.

Однако это германское окружение навлекало на Пия XII немало сарказма – некоторые газеты прозвали его «немецким папой» – и злостных подозрений: не слишком ли он симпатизировал немецкому народу? Не был ли связан с подозрительными личностями? Не потому ли он не решался осудить Холокост, а после падения Рейха якобы способствовал сокрытию некоторых гитлеровских чиновников и нацистских преступников?..