Текст книги "Голос сердца. Книга первая"
Автор книги: Барбара Брэдфорд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 30 (всего у книги 31 страниц)
Донесшийся до Франчески стук входной двери напомнил ей о времени. Она выпрямилась на стуле, посмотрела в зеркало, легко провела рукой по своей безукоризненной прическе и встала. Взяв подарок для Дианы, Франческа поспешила к двери, но на секунду приостановилась и, слегка нахмурившись, посмотрела вниз, на свои ноги. Поскольку она привезла с собой только повседневные туфли, с вечерним вариантом возникли кое-какие затруднения, пока Диана не извлекла откуда-то туфли без задников с верхом из черного шелка, которые были сейчас на ногах Франчески. Проблема заключалась в том, что на самом деле это были комнатные шлепанцы, к тому же на размер меньше. С другой стороны, они выглядели вполне приемлемо после того, как Диана срезала с них страусиные перья. А отсутствие задников позволяло терпеть то, что туфли были слегка маловаты. Франческа открыла дверь и вышла из своей комнаты.
В гостиной находился только Кристиан. Он сидел в своем кресле рядом с проигрывателем, крутил какие-то ручки и выглядел совершенно потрясающе в смокинге.
– Похоже, что я первая, а я-то так переживала, что опаздываю! – Франческа направилась к Кристиану, поцеловала его в щеку и продолжила: – Я очень надеюсь, что Дибс понравится подарок. Я воспользовалась твоим советом, зашла в антикварный магазинчик в городе и нашла там резную статуэтку. Она поменьше размером, чем те, которые в ее коллекции, но очень подходит к ним.
– Диане она точно понравится, – с улыбкой подтвердил Кристиан. – Отойди чуть в сторонку, чтобы я смог тебя оценить. – Он одобрительно кивнул. – Ты выглядишь потрясающе, Франки. Но стала какая-то другая. – Кристиан продолжал пристально вглядываться в кузину, задумчиво прикусив губу. – Как бы это правильно определить – старше, как-то умудреннее. Наверное, это прическа с поднятыми вверх волосами делает тебя такой взрослой. – Он кивнул, подтверждая свою мысль. – В любом случае мне нравится твой новый имидж, дорогая. И уверен, что все мужчины сегодня вечером оценят его. Ты внезапно стала самой интригующей женщиной.
– Ну, спасибо, Кристиан! – весело произнесла Франческа, которая почувствовала себя на седьмом небе от комментариев Кристиана. – Наверное, это из-за моей прически. Она очень удалась, правда? Но и платье тоже сыграло роль. Ты просто не привык видеть меня в таких элегантных вещах. – Франческа отступила на шаг к журнальному столику, положила на него подарок и внезапно подумала, не отразились ли на ее лице происшедшие с ней перемены. Интересно, можно ли определить по выражению лица такие вещи? Франческа решила, что ей это все равно. В отличие от Виктора, который собирался держать их роман в секрете, она хотела кричать о нем на весь свет.
В комнату стремительно вошла Диана. Подойдя к камину, она произнесла сбивавшимся от быстрой ходьбы голосом:
– Простите, дорогие мои. У меня была проблема с прической. – Она скорчила гримасу. – Все это заняло гораздо больше времени, чем я предполагала.
– Но вполне того стоило, радость моя! – восхищенно произнес Кристиан. – Очень необычно, должен признать. Я предсказываю, что вы с Франческой затмите всех дам сегодня вечером.
Девушки засмеялись, и Франческа, глядя на Диану, воскликнула:
– Ты действительно выглядишь ослепительно, Дибс! Каким образом тебе удалось самой достигнуть такого потрясающего эффекта?
– Не самой. Мне помогала Клара. И это в самом деле была непростая задача! – воскликнула Диана. – Идею я позаимствовала из французского журнала «Вог». Мне показалось, что это будет что-то новенькое и действительно праздничное.
– И не ошиблась. Тебе очень идет, – улыбнулась Франческа, продолжая рассматривать прическу кузины.
Необычные серебристо-золотистые волосы Дианы были зачесаны назад, открывая лицо, разделены на прямой пробор и заплетены в косу. В длинную, до пояса, косу были вплетены шелковая лента насыщенного цвета красного вина и крошечные белые искусственные цветы с зелеными листочками. Сложность прически была сбалансирована простотой платья Дианы, сшитого из тончайшего джерси того же цвета красного вина. У платья был высокий круглый вырез, длинные рукава и присобранная юбка, которая мягкими фалдами спадала до самого пола.
– Поразительно, сколько у тебя изобретательности и вкуса, Дибс! Хотела бы я иметь твое чутье на моду!
– Не знаю, как насчет вас двоих, но я хочу выпить, – объявил Кристиан, разворачивая свое кресло в сторону консольного столика. – Думаю, что Виктор присоединится к нам с минуты на минуту, поэтому я открываю шампанское.
– Да-да, открой, пожалуйста, дорогой! – с готовностью согласилась Диана. – А я пока на всякий случай проверю, все ли на местах в столовой.
Кристиан сделал рукой останавливающий жест.
– Не утруждай себя. Я заглядывал туда несколько минут назад. Манфред славно потрудился!
– Ты меня успокоил. Наконец я могу расслабиться. Сегодня у меня был бешеный день. – Диана взяла подушку, положила ее на скамью и села. Она поправила юбку, скрестила ноги и произнесла: – Во время обеда у меня не было возможности рассказать вам о нашем утреннем катании. Должна вам сообщить, что Виктор – горнолыжник высшего класса. Вначале я даже подумала, что он из категории тех безумцев, которых мы сильно опасаемся – я имею в виду людей, которые рискуют гораздо больше, чем могут себе позволить. Я ошиблась. Он прекрасно освоился с горой, и мы действительно получили сегодня колоссальное удовольствие. Кстати, он знает толк в слаломе, и я до сих пор под впечатлением от того, как лихо он пронесся по склону. Он… – Диана прервала свой монолог и посмотрела в сторону открывшейся двери. – А вот и Виктор. Я как раз говорила о вас – о ваших доблестных успехах сегодня. – Она приветливо улыбнулась навстречу вошедшему.
Виктор засмеялся. Он шел по длинному ковру в направлении камина. Белые зубы сияли на загорелом лице, черные глаза весело искрились. Его смокинг, как и вся остальная его одежда, сидел на нем безукоризненно. Это была дорогая, идеально сшитая вещь. Белая рубашка подчеркивала загар Виктора, делая его смуглым чуть ли не до черноты. Две булавки с черным ониксом и бриллиантами были приколоты на гофрированных передних полочках его рубашки, а из верхнего кармана смокинга выглядывал красный шелковый носовой платок. Виктор был необычайно элегантен. За версту было видно, что это действительно звезда.
Франческа никогда раньше не видела Виктора в вечернем наряде. Он был еще красивее, чем обычно, и она снова почувствовала его непреодолимую власть над собой. Ее колени слегка подкосились, внезапное чувство сжало грудь. Она медленно опустилась на диван, стараясь взять себя в руки. Франческу поразило, как реагирует на Виктора ее организм. Особенно после их совсем недавней близости! Неужели она никогда не привыкнет к его поразительной внешности, к его заполнявшему все вокруг присутствию?
Остановившись перед Дианой, Виктор обнял ее.
– Еще раз поздравляю с днем рождения. – Он протянул девушке два пакета с подарками, которые держал в руках. – Это от меня и от Франчески.
– Спасибо. Какой волнующий момент! Как же я люблю дни рождения!
Виктор, улыбаясь, повернулся, чтобы поприветствовать Франческу. Положив одну руку на подлокотник дивана и отведя другую за спину, он наклонился к девушке, глядя на нее пристальным взглядом. Затем он прижался губами к ее щеке и поцеловал долгим поцелуем. Оторвавшись от Франчески, Виктор подмигнул ей, и его сдержанная улыбка превратилась в знающую ухмылку. Он выпрямился, посмотрел на Франческу сверху вниз и перевел глаза на Диану.
– Должен сделать комплимент вам обеим, леди. Вы просто чрезвычайно, сверх всякой меры привлекательны. Вы так хороши, что у любого мужчины просто дух захватывает от одного лишь взгляда на вас, – произнес он, имитируя манеры и интонации Кларка Гэбла в роли Рэтта Батлера, а затем поклонился в изысканной старомодной манере.
– Виктор, какая у вас потрясающая мимика! – воскликнул Кристиан, и в его голосе послышалось явное восхищение.
Виктор хмыкнул и в одно мгновение пересек комнату, чтобы пожать руку хозяину дома.
– Добрый вечер, Кристиан. Это всего-навсего мое ремесло и ничего больше.
– Что будете пить, старина? Шампанское?
– Я бы предпочел виски со льдом. Чуть-чуть разбавленный.
В разговор вступила Диана.
– Подарки просто восхитительные. Синатра и Арпедж – это фантастика! Спасибо вам большое обоим. – Она благодарно улыбалась, переводя взгляд с Франчески на Виктора.
– А это тоже от… нас, – на мгновение сбившись, сказала Франческа, поднимаясь с места. Она протянула подарок Диане и с чувством обняла ее.
– Вы оба чересчур щедры. – Диана развернула статуэтку, и ее глаза радостно вспыхнули. – О, Ческа, Виктор, это просто очаровательно. Еще раз, спасибо. – Она покачала головой и засмеялась. – Сегодня меня все балуют. – Протянув руку, она продемонстрировала кольцо с гранатом и такой же браслет. – Вот что преподнес мне сегодня днем Кристиан.
– Прекрасные вещицы. – Франческа слегка сжала плечо кузины. – А ты вполне заслуживаешь того, чтобы тебя баловали. Я чувствую, что этот год твоей жизни будет совершенно особенным и знаменательным, дорогая.
Они только успели выпить за здоровье Дианы, как в комнате появился Манфред с известием, что уже подъехало несколько машин и гости идут по тропе к дому.
– Простите меня, – произнесла Диана, вставая. – Я должна пойти встретить их. Ты со мной, Кристиан?
– Конечно. – Он торопливо отставил в сторону свой бокал и последовал за сестрой к выходу.
– Я немного приберу, – пробормотала Франческа и начала собирать бумагу, в которую были завернуты подарки. Бросив ее в камин, она положила подарки на столик сбоку.
Когда она проходила рядом с Виктором, он поймал ее руку, крепко сжал ее и притянул девушку к себе. Он наклонился к ней и произнес:
– Тебя бы следовало арестовать за то, как ты выглядишь. Вы просто погубите меня, леди!
Франческа бросила на него якобы укоризненный взгляд, хотя ее глаза смеялись и поддразнивали.
– Вам бы следовало быть более осторожным, мистер Мейсон. Кое у кого может создаться ложное впечатление, если вас застукают здесь прижимающим меня таким собственническим жестом. Я ведь, кажется, ваш товарищ по работе, а не возлюбленная. Неужели позабыли?
Уголки его губ раздвинулись в усмешке.
– Положила на обе лопатки. Но я поговорю с вами позже, мадам. А сейчас встань, пожалуйста, здесь и потихонечку докладывай мне самую пикантную информацию о прибывающих гостях.
– Знаешь, у тебя порой прорывается начальственный тон, – прокомментировала его последнюю просьбу Франческа, но тем не менее взяла свой бокал и подошла к камину. – Я, конечно, постараюсь, но я знаю не всех приглашенных. А, это Астрид, обнимается с Дианой. Княгиня фон Белер. – Франческа подвинулась к Виктору, понизила голос и добавила с усмешкой: – Большая любовь Кима, пока не вмешался ее муж и не разрушил их роман.
Бровь Виктора взлетела вверх.
– Не разыгрывай меня! У твоего брата недурной вкус. А кто это с ней? Ее муж?
– Нет. Какой-то польский граф с непроизносимой фамилией. Ее последний… друг, скажем так.
– А другая пара?
– Граф и графиня Дерманн. Он, мне кажется, банкир. Я встречалась с ними раньше, и они мне очень понравились. Его зовут Генрих, а ее – Татьяна.
В течение нескольких последующих минут все гости, восемь пар, вошли в комнату. Франческа тихо делилась с Виктором наиболее интересной информацией о тех, кого она знала, но очень скоро они оказались со всех сторон окруженными людьми. Каким-то образом Виктора оттеснили от Франчески. Она осталась у камина в компании Астрид, польского графа и двух других мужчин, которых не встречала раньше. Франческа явно произвела на них впечатление. Ее окружили и не выпускали. Тем не менее она постоянно ощущала присутствие Виктора в комнате.
Без всяких усилий со своей стороны он был в центре внимания присутствующих. Франческа понимала, что этим Виктор обязан не только своей славе, но и приковывающей взгляд внешности, независимому стилю поведения и природному обаянию. Поскольку в нем было почти метр девяносто роста, он возвышался над остальными гостями, и Франческе было легко держать его в поле зрения. Тем более что Виктор сам часто находил ее глазами, посылая понятный только им двоим сигнал – особый взгляд, улыбку. Иногда, улучив момент, он заговорщицки подмигивал ей.
Но по мере того как вечер продолжался и Клара с другой служанкой, нанятой специально для приема гостей, разносили коктейли и канапе, Франческа окончательно отказалась от мысли присоединиться к Виктору. Женщины окружили его со всех сторон, соперничая за его внимание. С какой-то непостижимой ловкостью ему удавалось, не обижая ни одну из дам, флиртовать с ними всеми. Франческа испытала острый укол ревности, но тут же погасила его и в своей спокойной достойной манере отплатила Виктору той же монетой. Гюнтер Рунт, приятель Кима, подойдя к ней в самом начале вечера, не отходил ни на шаг. Он расточал ей комплименты, был предельно внимателен и обходителен. Франческа время от времени одаривала его улыбками и кокетливыми взглядами, всем своим видом демонстрируя, как сильно увлекают ее слова Гюнтера. Уголком глаза она поймала взгляд Виктора и подавила смешок. Он явно надулся. Это доставило ей немалое удовольствие.
Наконец Манфред объявил, что ужин подан, и гости начали медленно перемещаться в столовую. Подойдя к Франческе, Виктор тихо спросил:
– Кто этот парень?
– Кого ты имеешь в виду? – с невинным видом ответила она вопросом на вопрос.
– Ты знаешь, детка. Тот самый, который так оттеснял тебя к стене, что еще чуть-чуть, и вдавил бы в нее.
Она беспечно засмеялась.
– О, это друг Кима. Полагаю, ты имеешь в виду Гюнтера. Он очень милый.
– Если это ты называешь «милым», то я ангел, – обронил Виктор. Франческа не ответила, и когда они бок о бок вошли в столовую, он добавил: – Надеюсь, за столом мы сидим рядом, бэби.
– Сомневаюсь. Я уверена, что ты сидишь справа от Дианы, а я – справа от Кристиана. Думаю, что во время сегодняшнего ужина будут соблюдены все формальности при рассаживании гостей.
– Тогда мне придется удовлетвориться мыслями о том, как нам будет хорошо потом… когда мы останемся вдвоем, – пробормотал он, почти не размыкая губ, украдкой провел пальцами по спине Франчески и лишь потом поспешил на зов Дианы, призывно махавшей ему рукой.
Красота и изысканность Шлосса, которые произвели на Виктора такое сильное впечатление, когда он увидел замок впервые день назад, сегодня были еще более разительны. Атмосфера столовой была подчеркнуто романтичной, почти сказочной. Этот эффект создавался огромным количеством белых свечей в самых разнообразных подсвечниках. Прекрасные канделябры стояли на комодах, полочке над камином, на подоконниках. В огромном камине весело плясало пламя, и вся комната была погружена в мягкий уютный свет. Дюжины маленьких свечей были использованы в композиции с цветами, стоявшими в шести невысоких вазочках на длинном обеденном столе. Между вазочками стояли ярко раскрашенные экзотические птицы из мейссеновского фарфора. Стол, накрытый посудой из хрусталя, тончайшего китайского фарфора и серебра, выглядел просто роскошно. Цветы и цветущие растения, расставленные по периметру комнаты, добавляли красок и великолепия общей картине.
Мерцающее приглушенное пламя свечей ласкало глаз и делало неотразимыми блиставших драгоценностями женщин в элегантных вечерних платьях. Хороши были и мужчины в смокингах. Это была празднично одетая, веселая группа золотой молодежи. За столом шла легкая остроумная беседа, от которой Виктор получал истинное удовольствие, хотя и сидел за километр от Франчески. Время от времени он смотрел в ее сторону и ловил ответный взгляд; она улыбалась ему украдкой, продолжая разговаривать с соседями. Франческу посадили между Кристианом и Владимиром, польским графом, в то время как сам Виктор сидел рядом с Дианой, как и предрекала Франческа. Астрид тоже оказалась в его конце стола, но, хотя она была очаровательна, Виктор почти полностью посвятил свое внимание Диане.
Франческа также наслаждалась вечером. Свойственные ей доброжелательность и готовность к веселью, ее простота вызывали мгновенную симпатию. Она много смеялась, потому что Владимир оказался прекрасным компаньоном, наблюдательным и язвительно-остроумным, и с их конца то и дело слышались взрывы смеха. Но по мере того, как ужин продвигался, Франческа начала осознавать, что для всех присутствующих совершенно очевидно, что Виктор – не просто сосед Дианы по столу, а нечто гораздо большее. Он сам всячески подчеркивал свое особое расположение к ней, и Франческа подавила улыбку, понимая побудительные мотивы Виктора. Она подивилась запасу его жизненных сил. Для человека, покинувшего ее комнату на заре, после бессонной ночи, несколько часов катавшегося на горных лыжах, а потом вновь предававшегося страстной любви днем, он выглядел просто великолепно, не проявляя никаких внешних признаков усталости. Будучи на двадцать лет младше, Франческа тем не менее ощущала некоторую ломоту в теле после их бурных ласк.
Она мельком глянула на Виктора, остро почувствовав счастье от того, что он принадлежит ей. Что бы ни думал каждый из присутствующих, как бы ни изображал интерес к Диане он сам, он был ее Виктором. Подумав о том, что ждет их после ужина, она ощутила, как по телу пробежала сладкая дрожь. Какая же удивительная штука жизнь. Неделю назад она умирала от тоски по Виктору, и он казался ей недосягаемым, как горная вершина. Прошло всего несколько дней, и сейчас она чувствовала себя более живой, чем когда-либо в своей жизни. Благодаря ему. Все благодаря ему. Он стал центром ее вселенной. Рядом с ним меркло все и вся…
– Я понимаю так, что коллекция Лэнгли знаменита, в первую очередь, живописными творениями, – услышала Франческа слова Владимира. – Вероятно, она открыта для посещения, не так ли?
– О да, – ответила она, отрываясь от своих мыслей. – Летом – каждый день, а зимой в выходные. Мой отец считает, что образцами великого искусства нужно делиться. Если вы когда-нибудь посетите Англию, вам необходимо приехать в Лэнгли, чтобы посмотреть коллекцию. Видно, что вас интересует искусство.
– Спасибо. Вы очень любезны. Я буду счастлив посетить ваш дом. И я действительно очень интересуюсь искусством – особенно старыми мастерами. Моя мечта – поехать как-нибудь в Россию, чтобы увидеть картины, выставленные в Эрмитаже. Екатерина Великая была замечательной женщиной во многих смыслах, но особенно как коллекционер предметов искусства. Она с поразительной целеустремленностью и ловкостью в несметных количествах свозила туда шедевры со всей Европы. Она построила Эрмитаж, чтобы разместить их там… это воистину прекрасное наследие. – Владимир улыбнулся и продолжил: – Я должен признать, что Екатерина всегда была интригующей женщиной для меня. Неразборчивая в средствах, но обворожительная особа. У нее был роман с одним из моих предков, когда ей было лет двадцать с небольшим. Может быть, поэтому она всегда будила во мне особый интерес.
– Вероятно, это был граф Станислав Понятовский, который впоследствии стал королем Польши. Я права?
– Именно так, Франческа, – ответил Владимир, совершенно очевидно удивленный ее глубоким знанием истории. Он мгновенно пустился в долгий рассказ о перипетиях романа его предка с императрицей всея Руси. Владимир оказался великолепным рассказчиком, и Франческа так увлеклась этой историей, что не заметила, как пролетело время.
Конец ужина застал ее врасплох. Клара внесла огромный праздничный торт, по случаю дня рождения украшенный свечами. Манфред подал шампанское, и в честь Дианы зазвучали новые тосты и пожелания.
Когда они иссякли, Франческа произнесла:
– Диана, дорогая, теперь ты должна задуть свечи и загадать желание. Тайное желание. Не говори его нам!
Виктор, исследовав торт, наклонился к Диане и сказал, подтрунивая:
– Двадцать семь свечей. Какая смелость, однако, объявить во всеуслышание о своем возрасте!
– Женщина, которая скрывает свой возраст, не знает, какова она на самом деле, – со значением ответила Диана. – Мне нравится думать, что я знаю.
Перевалило за полночь, когда наконец уехали последние гости. Кристиан и Диана отправились проводить их до двери, а Виктор и Франческа остались вдвоем в гостиной.
Виктор, с рюмкой коньяка в одной руке и сигарой в другой, посмотрел на Франческу, сидевшую на диване напротив него, и усмехнулся.
– Чему? – спросила она.
В его глазах плясали чертики, когда он ответил:
– Ты не обратила внимания, что сегодня я был единственным человеком без титула?
– Тогда нам необходимо немедленно найти соответствующий титул, – с улыбкой ответила она. – Как насчет короля… серебряного экрана?
Виктор отрицательно покачал головой.
– Невозможно, детка. Король – это Гэбл. Он им останется даже после того, как умрет. Никто и никогда не унаследует этого титула. Сомневаюсь даже, что у кого-то возникнет желание претендовать на него, – скорее для себя пробормотал он, допивая последние капли коньяка – Кларк – совершенно особенная личность, снискавшая истинную любовь и уважение. Нет, в представлении людей всегда будет лишь один король Голливуда.
– Не удовлетворит ли тебя тогда титул князя серебряного экрана? – В обращенных к нему теплых глазах Франчески, откинувшейся на спинку дивана читалась нескрываемая любовь.
Он улыбнулся, ничего не ответил, встал и взял ее бокал с кофейного столика. Пройдя своей легкой раскованной походкой к консольному столику, он обернулся и посмотрел через плечо. – Как называется тот напиток, который ты пьешь, детка?
– Грушевый ликер.
Подняв бутылку, Виктор плеснул изрядную порцию в бокал, поставил его, а затем поднес бутылку поближе к глазам.
– Как, черт побери, могли затолкать сюда грушу?
– Отгадай с трех попыток.
– Попытаюсь. Стеклодув выдувал бутылку вокруг груши. Ага, по выражению твоего лица я вижу, что промазал. Мммм. Понял! Это надувная груша. Ее запрятали туда ненадутой, а потом каким-то хитрым образом надули, – продолжил он, явно поддразнивая Франческу.
– Осталась только одна попытка Вик. Потом тебе придется платить штраф.
– Очень интересно. Что ты подразумеваешь под штрафом?
На лице Виктора было такое жуликоватое выражение, что Франческа начала смеяться.
– Не то, что ты думаешь, бессовестный!
Он сел рядом с ней и протянул бокал.
– Очень плохо. В таком случае я считаю нужным высказать предположение, что груша эта выращена искусственно. Все начиналось с зерна. Его засунули в бутылку, и выросла груша. По принципу инкубатора! – Виктор сделал глоток бренди, взял свою сигару из пепельницы и несколько секунд ее раскуривал. Затем он протянул руку Франческе и прикоснулся одним пальцем к ее лицу. – Как здорово, что никого нет, Чес. У меня такое впечатление, что я целый вечер тебя не видел.
– У меня тоже. Но было хорошо, правда? Ты ведь не скучал?
– Нет, конечно. – Он устроился поудобнее, чувствуя себя легко и свободно рядом с нею. Кинув случайный взгляд назад, он снова увидел стоявшие на столике за диваном фотографии. – Мне не хотелось бы совать нос в чужие дела, но я должен признать, что переполнен любопытством. Буквально с первой минуты пребывания здесь я ощущаю какую-то… тайну… да, наверное, это именно то слово, относительно твоих тети и дяди. Где они?
Виктор почувствовал, как напряглась Франческа. На ее лице не осталось и следов веселья. Оно стало серьезным и даже немного печальным. Он ждал ее ответа, не будучи уверенным, стоит ли продолжать этот разговор.
Наконец Франческа произнесла:
– Моя тетя Арабелла живет в Западном Берлине.
– А дядя? Где он?
Она выдержала его вопросительный взгляд, закусила губу и опустила глаза на свои руки.
– Я бы предпочла… не говорить на эту тему, Вик. – Голос Франчески прозвучал мягко, но решительно.
– Мы не знаем, где мой отец – если он вообще жив, – ясно прозвучал голос Кристиана, направлявшего свое кресло к камину.
Виктор почувствовал, что его окатило холодной волной. Испытывая страшное замешательство, он выпрямился, медленно покачал головой и поднял руку, как бы желая показать Кристиану, что не следует продолжать. Ему действительно было очень неловко. Откашлявшись, Виктор извинился:
– Простите. Я совершил бестактность и влез не в свое дело. Пожалуйста, давайте забудем, что я вообще задавал этот вопрос.
– Нет-нет, Виктор, в этом нет ничего страшного. Не переживайте по этому поводу! Я услышал ваш разговор совершенно случайно. Как я уже сказал, местонахождение отца нам неизвестно. Мы стараемся не говорить о нем часто, особенно с друзьями, потому что, – он сделал паузу, пытаясь подобрать нужное слово, – потому что Диана и я пришли к выводу, что легче не вспоминать об этой ситуации, где это возможно. Конечно, мы никогда его не забываем, мысленно он всегда с нами, хотя ради сохранения душевного спокойствия мы не изводим друг друга бессмысленными воспоминаниями.
– Его нет в живых! – неожиданно прозвучавшие слова Дианы застали их всех врасплох, и три пары глаз повернулись в ее направлении. Она вошла в комнату решительной походкой, непривычно бледная. Подойдя к камину, Диана уселась на свое любимое место на скамье и продолжила непререкаемым тоном: – Во всяком случае, я считаю, что его нет в живых. Вначале, когда пару лет назад поползли слухи, я думала, что есть какой-то шанс… Но теперь я больше не верю в эти россказни… – Голос Дианы дрогнул, но она мгновенно справилась с собой и попросила: – Виктор, будьте так любезны, налейте мне еще выпить, пожалуйста. Мятный ликер со льдом.
– Конечно – Виктор вскочил с места. – А вам, Кристиан?
– Спасибо. Мне коньяка, старина.
Пока Виктор наливал напитки, в комнате стояла тишина. Франческа, положив сцепленные ладони на колени, переводила взгляд с Кристиана на Диану, всей душой сожалея, что Виктор случайно открыл этот ящик Пандоры. С другой стороны, справедливости ради, она должна была признать, что его любопытство было совершенно естественным. Наверное, было бы легче, если бы несколько мгновений назад она прибегла к необременительной и закрывающей тему лжи, ответив на вопрос Виктора, что ее дядя тоже живет в Западном Берлине. Но загадочная судьба Курта фон Виттингена никогда не оставляла никого из членов их семьи, дамокловым мечом повиснув над ними.
Виктор принес напитки и без слов передал их Диане и Кристиану. Наконец подавленным тоном он произнес:
– Послушайте, давайте забудем…
– Минутку, Виктор, – прервал его Кристиан и повернулся к Диане. – Я считаю, что мы должны рассказать все Виктору. Как ты думаешь?
– Я согласна.
– Хорошо. Тогда устраивайтесь поудобнее. – Теперь все внимание Кристиана было направлено на Виктора. – История, которую я собираюсь рассказать вам, достаточно запутанная. Я складывал ее как мозаику из отрывочных обрывков информации, полученной от мамы, бабушки и некоторых друзей отца. – Кристиан вздохнул. – Могу ли я предположить, что ваши познания в области политики Германии в годы второй мировой войны не слишком глубоки?
– Безусловно, – быстро ответил Виктор.
Кристиан кивнул и сделал глубокий вдох.
– Я не собираюсь навевать на вас скуку долгими рассуждениями о причинах политического взлета Адольфа Гитлера, но чтобы понять историю моего отца, вы должны представлять себе, что происходило в Германии в тот период. В середине двадцатых годов положение Веймарской республики, созданной в 1919 году, было очень шатким. К 1928 году Гитлер восстановил свое лидерство в нацистской партии, количество членов которой к тому времени перевалило за шестьдесят тысяч. В том году нацисты получили 2,6 % голосов на выборах в рейхстаг. В 1933 году Гитлер был назначен канцлером президентом Гинденбургом. Случилось так, что всего за один месяц между пожаром в рейхстаге в феврале и выборами в марте этого года Гитлеру удалось стать фактическим диктатором Германии. Его политический подъем пугал и даже ужасал либералов, к числу которых принадлежал и мой отец. Как я говорил вам вчера, отец был убежденным антифашистом. Но он был тайным борцом. Не могло быть и речи о том, чтобы сражаться с фашизмом в открытую, не подвергая при этом себя и свою семью страшной опасности. В течение долгих лет он был руководителем одной из подпольных организаций, помогавшей евреям, католикам, протестантам и так называемым политическим оппозиционерам всех мастей, которые вынуждены были спасаться бегством из Германии. – Кристиан отхлебнул коньяка из своей рюмки и спросил: – Вы не читали книгу баронессы Оркзи «Алый Анагаллис», Виктор?
– Нет. Но я смотрел фильм с Лесли Говард.
– Тогда я знаю, что вы меня поймете. Мой отец был во многих смыслах современным Алым Анагаллисом. Забавно, но его подпольная кличка была Голубая Горечавка – есть такой альпийский цветок. Вы понимаете, что было абсолютно необходимо скрыть от нацистов, да и от всех остальных, чем занимался отец. Как говорит моя мать, конспиративную кличку отцу придумал Дитер Мюллер, еще один руководитель их тайной организации. Дитер был профессором филологии, и, я думаю, ему казалось, что эта кличка, подходит отцу идеально. В конце концов, отец был аристократом, членом социально значимого клана. На человека, в руках которого были неограниченные деньги и время, чтобы вести жизнь, полную удовольствий и наслаждений в кругу равных себе, вряд ли могло пасть подозрение. Но именно этот человек стал тайным дирижером целого ряда спасательных операций, рисковавшим своей жизнью ради спасения других.
– А эта кличка не была своего рода разоблачительным намеком для вашего отца? – быстро спросил Виктор.
– Вы имеете в виду параллель между Алым Анагаллисом и отцом? То, что в обоих случаях в качестве конспиративных кличек были использованы названия цветов? Нет, я так не думаю. Сомневаюсь, что кому-нибудь могло прийти в голову провести такую аналогию. Повторяю – князь Курт фон Виттинген был вне подозрений. Кроме того, у всех членов подполья в качестве кличек использовались названия цветов. Это опять-таки было идеей Дитера, который был известен как Эдельвейс. Но вернемся к отцу. В середине тридцатых годов он стал старшим консультантом в корпорации Круппа, короля немецкой военной промышленности. Отец ездил по всей Европе, руководил переговорами самого высокого уровня, принимал и развлекал иностранных государственных сановников. Короче, был своего рода «блуждающим» послом. Для него это было идеальное прикрытие, дававшее ему возможность разъездов фактически по своему усмотрению. Исполнение этих функций делало его вхожим в кабинеты людей, творивших политику самого высокого уровня. В этих кабинетах он из первых рук получал ценнейшую информацию. Весной 1939 года, в полной мере осознавая, что ситуация в Германии ухудшается, отец отправил мать вместе со мной и Дианой в Англию, в замок Лэнгли к дяде Дейвиду под предлогом отдыха, а на самом деле – из соображений безопасности. К июню моя мать, как и большинство хорошо информированных людей, уже знала, что войны между Великобританией и Германией не избежать. Желая быть рядом с отцом, она решила возвратиться в Берлин. Он и слышать об этом не хотел и снял для нас небольшой домик в Цюрихе, поскольку для него было сравнительно легко совершать поездки в Швейцарию. Время от времени он навещал нас, даже после 1939 года, но основную часть времени проводил или в разъездах, или в Берлине.
