Текст книги "«Крокодил»"

Автор книги: авторов Коллектив

Инна Савельева
ЭКЗОТИКА

ВЗГЛЯД ИЗ ЕВРОПЫ

 
В африканских племенах
Бабы с виду – просто страх:
На макушке сто косиц
Мажут жижей из яиц.
 
 
А от глаз черта к вискам —
Синька с глиной пополам.
Нос под тяжестью кольца
Заслоняет пол-лица.
 
 
Вот умора! Ну, народ:
Ваксой измазюкан рот,
Зубы красные – кошмар!
Бус на шее сорок пар.
 
 
Сумасшедший экстерьер
Нашим бабам – не пример.
 

ВЗГЛЯД ИЗ АФРИКИ

 
В европейских городах
Бабы с виду – просто страх:
На копну своих кудрей
Льют вонючий, липкий клей,
 
 
А глаза у них притом
Обрисованы углем.
Веки в свежих синяках,
Кровь густая на губах.
 
 
Кожа белая, как жир,
А на ней мука лежит.
Черт-те в чем зажата грудь —
Ни запеть, ни продохнуть.
 
 
Этот сумасшедший вид
Нашим бабам не грозит!
 

Байрам Салимов

ЧУТЬ ПОСПЕШИЛ

 
Ишак
с поклажею и седоком
Шел по тропе размеренным шажком
И вдруг – в галоп!
Рванулся вдаль стрелой.
Вскричал седок: – Язык отсохнет мой,
Коль впредь я назову тебя: ишак,
А не крылатый аргамак!.. —
А длинноухий… тотчас наземь лег.
И час упрямца поднимал ездок.
Когда же поднял —
выразился так:
– И все-таки, как вижу, ты – ишак.
Тебя поторопился я, прости,
В разряд коней перевести.
 

СВЕТ ЗНАНИЙ

 
– Что печалишься, сосед?
– Да в квартире свету нет,
Мрак чернее волчьей пасти…
– Поглядим, —
сказал Ахмед,
Мастер по монтерской части.
Минул час.
Рука моя
Свечку уж держать устала.
Но ведь не электрик я
И в амперах смыслю мало;
У Ахмеда —
опыт, стаж…
Со стремянки он бросает:
– Слишком тонок провод ваш —
Ток в него не пролезает!
 

СТИХИ ГРУСТНОГО СОРТА

 
– Отчего,
Разобъясни-ка мне, —
Мясника спросил я в магазине, —
У тебя куски в одной цене?
Что ж ты по сортам
Не делишь ныне?
 
 
– Покупатель сорта одного
Нынче стал, —
В ответ раскаты баса, —
Я сегодня слышу от него
Лишь один вопрос:
«А хватит мяса?»
 

О ДРУГОМ СЛЕЗЫ

 
Махмуд,
Подставив бритве темя,
Крепился из последних сил.
А мастер,
коротая время,
Тупую бритву все хвалил:
– Еще от деда… Сталь какая!.. —
Клиент уже в слезах:
– Родной,
Возможно, бритва и стальная.
Да я, признаться, не стальной…
– Что вижу!
Плачешь ты, похоже.
По волосам?!
Умерив дрожь.
Завыл несчастный:
– Нет, по коже,
Что с головы моей дерешь!..
 

Перевод с лезгинского

Б. Гайковича и Н. Князева

Сергей Сатин

ОТНОСИТЕЛЬНОСТЬ

 
Средь лилипутов Гулливер,
Отнюдь не без причины.
Являл разительный пример
Высокого мужчины.
Бедняга! Жизнь по временам
С ним обходилась круто.
Момент – и вот, глядишь, уж сам
Он в роли лилипута.
Одно лицо и там, и тут —
То великан, то лилипут,
То смотришь вниз, то смотришь ввысь;
Кто ты – попробуй разберись!..
 
 
Что говорить, вопрос непрост.
Не самоочевидно,
Как реализовать свой рост.
Чтоб не было обидно.
Быть великаном ты готов
У лилипутов? Будь им.
Но это пара пустяков
Любым нормальным людям.
Ты хочешь к великанам в круг?
А знаешь, что в кругу том
Для поголовно всех вокруг
Ты будешь лилипутом?
 
 
Нет, хочешь в мире жить с собой —
Живи меж тех, чей рост, как твой,
Как, собственно, и все мы.
А Гулливер нам не указ,
И вообще, друзья, у нас
Подобной нет проблемы.
 

ОЧЕВИДНОЕ

 
Волга впадает в Каспийское море.
Истина часто рождается в споре.
Лошадь скопытится, съев никотина.
Детская шалость – пожаров причина.
Лучшие пляжи, естественно, в Сочи.
Женщины очень до тряпок охочи.
Карточный долг – это долг вашей чести!
Курят на службе в положенном месте.
Не оставляйте детей без присмотра.
Шефа приветствуйте четко и бодро.
В отпуск проситься желательно летом.
Скоро я стану великим поэтом.
 

Владимир Свиридов
СЕКРЕТ МАСТЕРА ОСЕТРОВА

На работе произошло неприятное событие: сломался общественный электрочайник.

Коллектив женский, эмоциональный. Реакция самая неожиданная. Синхрофазотрон сгорел – никто глазом бы не моргнул, а тут из-за обыкновенного чайника целая драма.

– Выручайте, Александр Иванович, – кинулись женщины к своему коллеге, единственному в комнате мужчине.

Осетров смущенно пожал плечами:

– Я, правда, никогда не пробовал… Не мой профиль…

Но атака женщин была стремительной и мощной.

– Ну, Александр Иванович! Ну, пожалуйста! Вы ведь инженер… мужчина… умница…

Осетров не устоял и с тяжелым, как штанга Султана Рахманова, предчувствием взялся за чайник.

Повертел его, покрутил, внутрь заглянул, кулаком постучал. В розетку воткнул. Чайник был холоден, как борщ в студенческой столовой.

– Дома починю, – сказал он и, чтобы не осрамиться, сразу после работы побежал в мастерскую. Чайники брали только на осень, а на дворе была весна. Осетров подумал, посомневался. Потом махнул рукой: не ударять же лицом в грязь – и направился в магазин.

…На работе он появился с новым чайником.

– Вот это мастер! – наперебой расхваливали его коллеги. – Что значит руки золотые… Чайник-то, смотрите, как новенький стал.

Слава о мастере Осетрове разнеслась со скоростью звука.

Александр Иванович чувствовал себя именинником и больше не сожалел о потраченных деньгах.

Однако на другой день ему принесли в ремонт будильник.

Осетров уперся, заартачился:

– Да вы что, смеетесь? Идите в мастерскую. У меня работа. Я занят.

– Знаем, – сказали ему, – что клиентов у вас хватает. Но это просьба Ивана Мироныча. Ни одна мастерская не берет.

Осетров вздохнул: разве ему откажешь! – и положил будильник в портфель.

Подобных часов в магазине не оказалось. Сказали, что модель старая и уже давно снята с производства, и предложили настенные с боем. Александр Иванович растерялся: такого поворота он не ожидал. Он позвонил Ивану Миронычу. Трубку взяла секретарша Галочка.

– Будильники такие уже не модны… не выпускаются… А с боем можно?

Пока Галя наводила справки, Осетров прикидывал предстоящие расходы.

– Разрешил. Делайте с боем. Иван Мироныч спрашивает, с кукушкой не сможете?

– Ас песнями Аллы Пугачевой не хотите? – разозлился мастер и повесил трубку.

…Восторгу сослуживцев не было предела.

– Да он просто Паганини ремонта, – говорили об Осетрове. И пошло и поехало. К Осетрову валили, как на «Бони М». Несли все подряд: авторучки, зажигалки, кофеварки, электрогрелки… Одна женщина, предприимчивая, видно, попросила пылесос в швейную машину переделать:

– Вы, говорят, все можете…

Другая обиделась даже; Ивану Миронычу вон из плюгавенького будильничка какие часы… А я из цветного телевизора прошу маленький, портативный сделать. Неужели трудно? Из большого маленький всегда легче…

Александр Иванович отбивался как мог, но люди-то все нужные – попробуй откажи. Он терпел, крепился, зарплаты не хватало, в долги залез по уши.

Мастер ходил невеселый, бледный, невыспавшийся.

Свой секрет раскрывать не хотелось: стыдно – такой авторитет, и вдруг…

Осетров выбрал другое.

На новую работу шел радостный и торжественный, как на премьеру в Большой театр. Александра Ивановича встретили приветливо, даже, можно сказать, с восторгом.

– Слышали о вас, слышали. С нетерпением ждали…

– Вы о чем, товарищи? – Хорошее настроение слетело с Осетрова, как листья с осенних деревьев.

– Не скромничайте, знаем, – ответили ему. – Вы, кстати, вовремя, будто по заказу. Рояль у нас в комнате сломался…

Мануил Семенов
ПРИРУЧЕНИЕ БЮРОКРАТИЗМА

Дошла недавно до меня новость: хотят будто бы закрыть бюрократизм. Знаете: так, как закрывают фабрику, продукция которой перестала пользоваться спросом, или рудник, если месторождения иссякли и эксплуатировать их дальше экономически просто невыгодно. Новость сильно встревожила меня: правильно ли мы поступаем, не преждевременно ли?

Конечно, с одной стороны, может быть, и правильно. Пишущая братия жалуется: тема, мол, исчерпана, не хватает за душу, как прежде.

 
«Я волком бы
выгрыз
бюрократизм», —
 

сказано, конечно, сильно. Но когда? Больше сорока пяти лет назад. А других таких же вдохновенных строчек не написано. Явный признак непопулярности темы или падения удельного веса сатирического пафоса в жанре поэзии.

Хнычут карикатуристы: не можем, дескать, больше рисовать эту отвратительную физиономию в очках с роговой оправой и тупым взглядом. Примелькалась она, а люди обращают на нее не больше внимания, чем на табличку «По газонам не ходить!».

Сетуют эстрадные артисты. Перестала маска бюрократа пользоваться успехом. И не потому, что вытеснили ее Авдотья Никитична и Вероника Маврикиевна, а ввиду выработки у зрителей иммунитета. Не хочет он над бюрократом смеяться, хоть убей его!

Одним словом, по всем линиям наметилась явно тупиковая ситуация.

И все-таки не рановато ли списывать в архив, объявлять дешевую распродажу, отправлять на слом? Исчерпали ли мы все возможности бюрократизма? Думаю, что нет. Особенно если учесть, что мы думали только о вреде, какой он причиняет, и упускали из виду пользу, которую может приносить бюрократизм.

Позвольте, а разве такое возможно, спросите вы? Вполне возможно, все зависит от условий, ситуации и целей, которых мы хотим достигнуть. Не претендуя на патент, автор тем не менее берет на себя труд показать на ряде конкретных примеров полезный, так сказать, созидательный бюрократизм. Это в известной мере напоминает процесс одомашнивания дикой кошки, когда человек, приручив ее, использовал врожденные хищнические инстинкты пушистого зверька в собственных интересах.

Начнем хотя бы со следующего эксперимента: как можно в союзе с бюрократизмом бороться против бесхозяйственности и даже побеждать ее?

Правление Банка Откровенной Бесхозяйственности, именуемого в дальнейшем БОБ. За столом с табличкой «Председатель» восседает бюрократ. Он принимает посетителя.

– Мы просим правление банка, – говорит посетитель, – ассигновать шестнадцать миллионов на строительство завода фарфоровой посуды.

– На местном сырье?

– Так точно. Но глины хватит на два, от силы на три десятка чайных сервизов.

– Чем это подтверждено?

– Данными геологоразведки. Правда, ее провели после того, как проект завода был утвержден и внесен в генплан, но все-таки провели.

– Значит, завод сразу же после пуска…

– Встанет на консервацию.

– А где гарантия, что завод не будет переориентирован, скажем, на деревообработку?

– Вокруг завода в радиусе более тысячи километров нет ни одного деревца. Леса вырублены еще в XVIII веке. Вот справка Гослесофонда.

– Тогда на переработку шерсти.

– Но единственным источником шерсти в нашей области являются эрдельтерьеры и колли. Однако собак обеих пород насчитывается у нас не более двухсот. Можете ознакомиться с годовым отчетом общества собаководов.

– Значит, шестнадцать миллионов рублей, ассигнованных нашим банком, окажутся выброшенными на ветер?

Посетитель, обрадованный тем, что ему удалось успешно преодолеть все бюрократические рогатки, восторженно восклицает:

– Так точно, на ветер! Можно оформлять ассигнования?

– Не спешите в кассу! Мне нужен еще один документ.

– О боже! Какой еще?

– Документ, подтверждающий тот факт, что в районе строительства на самом деле дуют ветры и что они способны разметать шестнадцать миллионов рублей, как дорожную пыль!

Посетитель поднимается со стула, в изнеможении отирает со лба выступивший пот и, пошатываясь, направляется к выходу. Он бормочет, как в бреду:

– Чинуша… канцелярист… бюрократ несчастный!

Ну, а теперь перенесемся из производственной сферы в область быта, посмотрим, чем бюрократизм может быть полезен здесь. Возьмем для примера хотя бы кампанию по борьбе с алкоголизмом, которая пока не достигла, к сожалению, блистательных успехов. Так вот, что произойдет, когда к ней подключатся бюрократы? Если, конечно, поставить перед ними задачу не пресекать пьянство, а, наоборот, насаждать его? Итак, представим себе…

Раннее утро. За прилавком только что открывшегося ларька знакомая по предыдущему эпизоду фигура бюрократа, только теперь он не в отлично сшитом костюме, а в поддевке и белом фартуке. К ларьку подбегает изрядно помятая личность, говорит хриплым голосом:

– Слушай, парень, плесни-ка кружечку!

– Ась?

– Налей, говорю, своего пойла. Душа горит!

– Поосторожней, гражданин. Во-первых, тут продают не пойло, а плодоягодное вино под названием «Смородинка», ГОСТ 1261. А во-вторых, откуда мне знать, что у вас душа горит, на лбу ведь не написано…

– Да ты принюхайся как следует, от меня же вчерашним перегаром за версту разит.

– Вот еще что выдумали! Вас тут за день тыща проходит, и к каждому принюхиваться? Во что же я, лицо официальное, тогда превращусь? В сыскное животное?

– Ну нюхать не желаешь, тогда взгляни на мое лицо. Видишь, какое оно опухшее?

– Вижу. Только мои личные эмоции и восприятия к отчету не приложишь и в папку не подошьешь. А потом, может быть, вы просто поспали больше обычного. Как говорится, после трудов праведных…

– После трудов? Ха-ха! Да ты знаешь, как мы вчера с дружками поддали?

– Опять эмоции, опять сказки Венского леса… Ну, представьте, отпущу я вам кружку вина, а что дальше будет?

Личность в предвкушении выпивки явно оживилась.

– Милый, ты только налей, только налей. Мне один лишь глоток и нужен, я ведь с пол-оборота завожусь.

– Все вы так хвастаетесь. А потом вприпрыжку на работу бежите.

– Я на работу побегу? Ха-ха! Да ты знаешь, сколько у меня прогулов по причине этой самой пьяночки?

– Не знаю. Наболтать что угодно можно. А вот вы мне справку принесите.

Личность явно ошарашена происшедшим неожиданным поворотом.

– О чем справку?

– О прогулах. Тогда и вино получите. Нам ведь когда на базе вино отпускают, то строго наказывают: «Помните, разливное вино – продукт дефицитный, без разбора им торговать нельзя. Отпускайте в первую очередь тем, кто не может без него обойтись: шоферюгам и грузчикам от мебельных магазинов, прогульщикам, алкоголикам-хроникам…» Поняли, гражданин?

– Так ведь я, можно сказать, тоже…

– Вот именно: сказать все можно. Несите справку, иначе у нас с вами ничего не выйдет.

– Да, но если я кружку «Смородинки» хвачу, вахтер заметит, меня схватит…. А как же тогда будет со справкой?

– Не волнуйтесь. Если пользоваться вашей терминологией, то, пока я не схвачу справку, вы не схватите вина. Сообразили?

Помятая личность ошалело крутит головой.

– Справка… ГОСТ 1261… Не хочу!

Бодрой походкой направляется к заводской проходной. А бюрократ, с удовольствием потирая руки, говорит:

– Ну вот, еще одного псевдоалкоголика изобличил.

Достает гроссбух и делает в нем какую-то отметку.

– Поставим галочку для отчета.

Краткости ради мы привели только два примера благотворной деятельности бюрократа. Но их ведь можно продолжить. Почему бы не создать по принципу БОБ главк «Распылитель» (по распылению государственных капиталовложений), объединение «Сокрзапчасть» (сокращение выпуска запасных частей), фирму «Туда-обратно» (расширение встречных перевозок) и, наконец, службу УПОК (ударим по качеству)!

Несомненно, имел бы успех и перевод на бюрократические рельсы таких бытовых услуг, как утеря вещей заказчиков, сданных в ремонт, перелицовку или химчистку, порча верхнего платья и пальто в ателье, упорядочение натуральных и денежных поборов с ответственных квартиросъемщиков и членов их семей и т. д.

Если мы, отбросив былые предрассудки, приступим к широким и смелым экспериментам, то может наступить время, когда бюрократизм из всеми презираемого и гонимого станет симпатичным и желаемым. Превратится в доброго друга человека на службе и дома.

И тогда вместо обычных сегодня ругательств и проклятий мы будем то и дело слышать:

– Спасибо тебе, бюрократизм!

– Чао, милый!

Александр Сивицкий
Юрий Тимянский
В МИРЕ ЖИВОТНЫХ

 
Лисица написала в книге жалоб:
«Ворона торговала с полным ртом.
Она сначала сыр во рту держала,
А отпустила лишь потом!»
 

* * *

 
– Мне воз тащить не хочется! —
Поведал конь коню. —
Я лучше на извозчика
«Телегу» сочиню!
 

* * *

 
Медведи-соседи живут и не тужат.
Семейства медведей берлогами дружат.
Помогут, чем могут,
соседи друг другу,
Окажут любую
медвежью услугу!
 

* * *

 
Найти сегодня ишака —
Задача очень нелегка.
Ишак весь год
живет на даче.
За ишака осел ишачит.
 

* * *

 
Потерявшиеся рыбы
Повстречаться бы
могли бы
В центре моря-океана,
У китового фонтана!
 

* * *

 
Обыватель напрасно твердит.
Что баран на ворота глядит.
Не глядит на ворота баран,
А, не глядя,
идет на таран!
 

* * *

 
Ужа в объятиях держа.
Гадюка так его зажала,
Что уж пообещал, дрожа.
Впредь уважать ее
за жало!
 

* * *

 
Правил муравьями много лет
Добрый, справедливый муравьед.
В том его правления успех,
Что умел он есть не сразу всех!
 

* * *

 
Есть у морского котика
Заветная мечта:
Ему увидеть хочется
Обычного кота.
Они. морские котики,
Любители экзотики!
 

Борис Слуцкий
ТАКИЕ ВРЕМЕНА

УДАР

 
А я, историк современный,
беру сатиры бич ременный,
размахиваюсь, бью сплеча,
и плача,
и себе переча,
гляжу на плечи палача,
исполосованные плечи.
 
 
Как спутано добро со злом!
Каким тройным морским узлом
все спутанное перевязалось.
Но надо бить.
А надо бить?
И я, превозмогая жалость,
ударю!
Так тому и быть.
 

* * *

 
Безвременье – это когда
Процветает большая еда,
А также такая эпоха,
Когда выпивохам неплохо.
 
 
Пораньше встают, чтоб пораньше вступить
На доблестный путь благородный:
Рюмашку водчонки попить
С какой-нибудь рыбкой холодной.
 

* * *

 
Тайны вызывались поименно,
выходили, сдержанно сопя,
словно фокусник в конце сезона,
выкладали публике себя.
 
 
Тайны были маленькие, скверненькие.
Каялись они навзрыд,
словно шлюхи с городского скверика,
позабывшие про срам и стыд.
 
 
Тайны умирали и смердели
сразу.
Словно умерли давно.
Люди подходили и смотрели.
Людям было страшно и смешно.
 

* * *

 
Много было пито-едено,
много было бито-граблено,
а спроси его – немедленно
реагирует: все правильно.
 
 
То ли то,
что граблено-бито,
ныне прочно
шито-крыто?
 
 
То ли красная эта рожа
больше бы покраснеть не смогла?
То ли слишком толстая кожа?
То ли слишком темная мгла?
 
 
То ли в школе плохо учили —
спорт истории предпочли?
То ли недоразоблачили?
То ли что-то недоучли?
 
 
Как в таблице умножения,
усомниться не может в себе.
Несмотря на все поношения,
даже глядя в глаза судьбе,
говорит:
– Все было правильно.
– Ну, а то, что бито-граблено?
– А какое дело тебе?
 

ДЕЛО – В ШЛЯПЕ

 
Контора! Шляпа! Но без конторы
Не заработают моторы.
А в шляпе – дело. Голова,
Которая всегда права.
Пора покончить с пренебрежением
К воротничкам крахмально-белым
И с непонятным уважением
К образовательным пробелам.
Пора устраивать диктовки
Всем управляющим, заведующим.
Пора отказывать несведущим —
Без знания и подготовки.
На коне любой дурак державен
и торжественен.
Что, если ссадить его с седла,
попросить его хоть ненадолго
разместиться на полу?
Что он будет делать
и – как выглядеть,
сидя на полу?
 

* * *

 
Руки опускаются по швам.
После просто руки опускаются,
и начальство во всю прыть пускается
выдавать положенное нам.
 
 
Не было особенного проку
ни со страху, ни с упреку.
А со штрафу было меньше толку,
чем, к примеру, с осознанья долга,
 
 
чем, к примеру, с личного примера
и с наглядного показа.
Смелости и подражают смело,
и таким приказам нет отказа.
 
 
Ордена, которые нам дали,
траты на металлы оправдали.
Выговоры те, что нам влепили,
забавляли или озлобили.
 
 
Не шуми, начальник, не ори.
Толку нет от ругани и ражу
По-хорошему поговори.
Я тебя уважу.
 

* * *

 
…И опять душа влекома,
словно слышит чудный звук,
в заседание месткома
Академии наук.
 
 
Там, ермолки сняв, набрюшники
расстегнув, уставя взгляд
в бесконечность, не наушники,
а наставники сидят.
 
 
Протирая нарукавники
аж до самого локтя,
битый час сидят наставники,
непостижное когтя.
 
 
Желтые брады уставя
в полированный паркет,
рассуждают о составе
приглашенных на банкет.
 

СОН

 
Как дерево стареет и устает металл.
Всемирный обыватель от истории устал.
Он одурел от страха и притерпелся к совести,
Ему приелись лозунги и надоели новости.
Заснул отец семейства и видит сладкий сон
О том, что репродуктор неожиданно включен.
Храпит простак, но видит его душевный глаз:
Последние известия звучат в последний раз.
Храпит простак, но слышит его душевный слух,
Что это все взаправду, что это все не слух:
Событий не предвидится ближайших двести лет
И деньги возвращаются подписчикам газет.
Посередине ночи, задолго до утра,
Вскочил простак поспешно с двуспального одра.
Он теребит супругу за толстое плечо,
И, злая с недосыпу, она кричит: «Для чо?
Какой там репродуктор? Он даже не включен».
И оптимист злосчастный проклял свой лживый сон.
 

ПОЛНОЕ ОТЧУЖДЕНИЕ

 
Сытый – голодного, здоровый – больного
не понимает сегодня снова.
 
 
Начитанный не понимает невежды
и отнимает призрак надежды
 
 
на то, что суть не в необразованности,
а. напротив, в незаинтересованности,
 
 
в ловле эрудиционных блох,
а в остальном невежда не плох.
 
 
Невнимание и непонимание
достигают степени мании.
 
 
Уже у блондина для брюнета
никакого сочувствия нету.
 
 
Уже меломаны замкнулись в кружок,
чтобы послушать пастуший рожок,
 
 
слюни от предвкушенья пускают,
а пастуха туда не пускают.
 

* * *

 
Пуделя как хризантемы:
взбиты и пышны.
За собачками за теми
ходят вдоль весны
взбитые и пышные,
словно пуделя,
дамы, губками, как вишнями,
тихо шевеля.
 

ПРАВОТА

 
– Сшибу и буду прав! —
мне заявил шофер,
своих законных прав
ценитель с давних пор.
 
 
Обязанности не
ценил настолько он.
– Сшибу! – сказал он мне. —
И за меня закон!
 
 
– Сшибу, – сказал, – собью,
не буду отвечать! —
И правоту свою
стал кожей излучать,
 
 
глазами испускать,
цедить через уста.
– Тащить и не пущать! —
орала правота,
 
 
серчала: – Осади! —
кричала: – Я ваш бог!
А на ее груди
значок был голубок.
 

ПЕРВЫЙ ОВОЩ

 
Зубы крепко, как члены в президиуме,
заседали в его челюстях.
В полном здравии, в лучшем виде, уме,
здоровяк, спортсмен, холостяк,
воплощенный здравый рассудок,
доставала, мастер, мастак,
десяти минуток из суток
не живущий просто так.
 
 
Золотеющий лучшим колосом
во общественном во снопу,
хорошо поставленным голосом
привлекает к себе толпу.
Хорошо проверенным фактом
сокрушает противника он.
Мерой, верой, тоном и тактом,
как гранатами, вооружен.
 
 
Шкалик, им за обедом выпитый,
вдохновляет его на дела.
И костюм сидит, словно вылитый,
и сигара сгорает дотла.
 
 
Нервы в полном порядке, и совесть
тоже в полном порядке.
Вот он, этой эпохи новость,
первый овощ, вскочивший на грядке.
 

НАУКА ПРОДАВАТЬ

 
Продавцу говорит ученик продавца:
– Будь заместо родного отца.
Научи продавать!
 
 
Сдуру, смолоду я ничего не умел.
А теперь мне неловко и грустно.
Научи, что такое обвес и обмер,
что такое усушка, утруска.
Научи продавать!
 
 
Научи меня подлой науке за грош
Без нее не пропадешь.
Продавец отвечает ученику:
– Говорю без обиняков,
я тебе помогу,
я люблю вас, учеников.
Научу продавать.
 

ЭСКИЗ ПОРТРЕТА

 
От адамова яблока
и до самого паха —
брюхо.
От затылка и до затылка —
ряха.
Это все
то ликует
глухо,
то подрагивает
от страха.
 
 
Прах.
Сугробы праха.
Барханы.
Тлен.
Кладбище тлена.
 
 
Погосты.
Вот такой —
мордатый,
брюхатый.
Очень ясно
и очень просто.
 

* * *

 
Алкоголик, пьяница, пропойца,
нарушитель всяческих пропорций,
портящая монумент деталь
на пол-литра у жены достал.
 
 
Айвазовского нужна палитра,
чтоб изобразить, как он пол-литра
покупает, открывает, пьет,
сам себе промолвив:
«Во дает!»
 
 
Водка опрокинутая в глотку,
мчится вниз, напоминая лодку,
опрокинутую в водопад,
обжигает с головы до пят.
 
 
Хорошо! А раньше было скверно.
Он стоит, раскачиваясь мерно.
Выступает счастья пот на лбу.
Пьяница благословил судьбу.
 
 
Он теперь со всем готов мириться.
Он всему на белом свете рад.
Даже младший лейтенант милиции
для него теперь как старший брат.
 

С НАТУРЫ

 
Толпа над упавшим решает: пьяный или больной?
Сердечник или алкоголик?
И, как это часто случается с родимою стороной,
в обоих случаях сетуют о всех скорбях и болях.
 
 
Ну что ж, подойду, послушаю, о чем толкуют они,
какие решенья рубят?
У нас ведь этого не любят: падающего подтолкни!
У нас не бьют лежачих и гибнущих не губят.
 
 
– Инфаркт, – утверждает женщина. —
Конечно, это инфаркт! —
Она то вздохнет, то ахнет.
– Не факт, – говорит мужчина. —
Конечно, это не факт.
Инфаркты водкой не пахнут.
 
 
Покуда все советуются, как бы помочь ему,
покуда я оттачиваю очередную строфу,
уста его произносят невыразимое «мму!»
и вслед за тем выталкивают неизъяснимое «тьфу!».
 
 
И все ему сообщают о том, что с утра не пьют.
– Но я именинник сегодня! – он сумрачно сообщает.
И, вежливо посмеявшись (у нас лежащих не бьют),
ему охотно прощают.