Текст книги "«Крокодил»"

Автор книги: авторов Коллектив

Борис Поюровский
ШЕФСКИЙ КОНЦЕРТ
В ПСИХИАТРИЧЕСКОЙ КЛИНИКЕ

Существует широко распространенное мнение, будто люди искусства неравнодушны к Бахусу. Особенно актеры. Я не социолог и не врач. Поэтому не имею научных данных, подтверждающих подобное суждение.

Думаю, что среди пьяниц попадаются и артисты. Часто даже очень способные. Но ведь и среди людей других профессий встречаются алкоголики? Так что я не стал бы ничего категорически отрицать или утверждать, а согласился бы с примирительной формулировкой: ничто человеческое артистам не чуждо…

Мой друг-актер пристрастился к спиртному. Сперва выпивки носили случайный характер. Но через два-три года он не мог уже и дня удержаться. И жена, и родители его понимали, к чему все ведет. А он продолжал пребывать в неведении счастливом. О врачах и слушать не хотел:

– Что я – алкоголик? Да вы с ума сошли!

Но однажды он явился на спектакль в пьяном виде и стал нести со сцены чушь.

Поднялся скандал, дирекция готовила приказ об увольнении. Воспользовавшись этой ситуацией, мы немедленно отвезли моего друга в специализированную лечебницу, что, кстати, оказалось вовсе не просто: люди месяцами дожидались там очереди. Но главный врач, пусть земля ему будет пухом, был, как выяснилось, театральным человеком и охотно пошел нам навстречу.

Все это случилось в самом конце апреля, накануне майских праздников. Друг наш, конечно, сразу же приуныл, и мы решили по очереди ежедневно навещать его, чтобы как-то отвлечь от больничной обстановки.

Уже прошли первые майские дни, приближался День Победы. 6-го или 7-го числа приезжаю я проведать больного и замечаю, что он сам не свой.

Оказывается, накануне к нему заезжал администратор, с которым он давно работал на эстраде, и пообещал главному врачу устроить 8 мая (!) шефский концерт.

В такой день и «левый»-то концерт организовать трудно: артисты буквально нарасхват! Но шефский?!

Мой друг мучился, не спал вторую ночь подряд: он был человек удивительно деликатный, совестливый, обязательный.»

– Ты представляешь, что будет? Я этому трепачу второй день не могу дозвониться, а здесь уже повесили объявление! Кошмар!

Как могу, стараюсь успокоить больного, но сам начинаю прокручивать в голове различные варианты. Беда, что времени почти не осталось. Ну да ничего: мир не без добрых людей, что-нибудь сообразим!

И действительно – «сообразили»! Таких артистов 8 мая нельзя было увидеть в концерте и в Колонном зале. Правда, доставляли их сюда не в ЗИЛах и ЗИМах, а в каретах… «Скорой помощи». Самые-самые знаменитые и любимые! И все, повторяю, бесплатно, исключительно из уважения к своему товарищу, попавшему в беду.

Уже время начинать, слышны аплодисменты. И тут вдруг выясняется, что вести концерт некому: о конферансье-то мы и забыли. Прошу одного, другого, но никто не соглашается.

– А ты сам попробуй, – предлагает мне знаменитый тенор. – Не надо острить: просто объяви и уходи!

– Да я ведь никогда этого не делал. К тому же и костюм у меня не совсем концертный: босоножки, синие брюки, сорочка навыпуск.

– Ничего страшного! Не боги горшки обжигают, – вмешивается в разговор главный врач. – Такие замечательные артисты с любым ведущим будут иметь успех. Давай, давай! А то наши так разволнуются, что мы потом и за месяц не приведем их в норму.

При этих словах он достал из кармана белоснежного халата ключ, слегка приоткрыл дверь и жестом пригласил меня пройти вперед. Я и опомниться не успел, как оказался на сцене. Попытался вернуться, но дверь уже была заперта…

Зал набит сверх всякой меры. Дышать нечем. В первых рядах сидят сотрудники, сзади – выздоравливающие больные. Кому не хватило стульев, по решеткам забрались на окна. Зрелище, прямо надо сказать, впечатляющее. Мой друг, кстати, устроился среди врачей, в самом центре первого ряда. Поднимаю руку – никакого впечатления!

– Добрый день! – стараясь с помощью микрофона перекричать всех, обращаюсь я к зрителям. В ответ – хохот и аплодисменты. – Дело в том, что у нас приключилось недоразумение. Артисты приехали, а о конферансье мы забыли. – В ответ – снова гомерический хохот и бурные аплодисменты. – Между прочим, я пока ничего смешного не сказал. – Новый взрыв восторга. Самое обидное, что вместе с другими надо мной смеялся и мой друг. Онто ведь знает, что я говорю правду. Ну да бог с ним!

Объявляю первый номер: называю фамилию автора, исполнителей, а зрители продолжают хохотать. Еле-еле ухожу со сцены: боюсь, что дверь все еще заперта. Но опасения мои оказались напрасны: навстречу мне шли исполнители…

По окончании концерта администрация больницы устроила трогательный прием. Кстати, отнюдь не безалкогольный. Главный врач умело вел стол, произносил пространные тосты за каждого исполнителя. Когда же очередь дошла до меня, он сказал:

– Я-то думал, что вы театральный критик. А оказывается, вы просто ловко меня разыгрывали…

Эдуард Полянский
УКУС, ЕЩЕ УКУС…

В детстве Рогова укусил слон.

Небольшой, правда, слон, можно сказать, слоненок, рядом с которым Рогова-ребенка фотографировали. Он только хотел проверить иголкой, толстая ли у него кожа, а слон взял и тяпнул его. С тех пор слонов Рогов недолюбливал. Все любуются слонами, восхищаются их мощью, добродушием, а его они раздражают. В зоопарках на слонов глазеют толпы зевак, а он пробегает мимо, чтобы только не видеть это чудовище, в цирке, когда на манеж выводят слона, Рогов демонстративно уходит в буфет.

В слонах ему все противно. Их запах вызывает у него аллергию, хобот – досаду, уши – недоумение, хвост – смешанное чувство: что-то между ненавистью и презрением, а вся туша в целом – бурю негодования.

Стойкое это негодование всегда клокочет в Рогове. Живых слонов он годами не видит, а наткнется где-нибудь в журнале или книжке на изображение слона, и готово – вспыхивает, как сухое полено. Такая злость его берет, что хочется ему тут же отправиться в Африку, в места обитания слонов, чтобы отстрелять с десяточек особей или в крайнем случае покусать кого-нибудь из ближайшего слоновьего окружения.

В Африку, как правило, съездить Рогову не удается, легче с укушением ближних. И что характерно: никто из покусанных им не догадывается, почему он такой злой. Хотя догадки строят: одни думают, что Рогов ест всех поедом беспричинно, просто от хорошего аппетита. Другие, наоборот, считают, что он пускает зубы в ход неспроста, вероятно, его в детстве какая-то муха укусила.

Они ближе к истине. Но случай Рогова оригинальнее: покусанных мухами не сосчитать – хоть сейчас в неформальные объединения группируйся, а он один как перст. Не слыхать, что кого-то еще слон укусил.

Слоновый укус не идет ни в какое сравнение с мушиным. Слоновый вреднее – не для укушенного слоном, а для окружающих. Охватываемость высокая – много народу с метками от роговских зубов по свету ходит. Причем зарубки что надо, на всю жизнь.

Охватываемость с возрастом у Рогова росла. Если в детском саду в борьбе за жизненное пространство он покусал только двух согруппниц и одного воспитателя, то в школе познакомил со своими челюстями уже каждого пятого по линии пионерской организации и каждого третьего по линии комсомольской. Педколлектив до сих пор ходит в травмах, независимо от партийной принадлежности. Поступив в институт, Рогов взял личное обязательство – каждый год повышать покусанность органов студенческого самоуправления и руководства факультета на 20 процентов, с тем чтобы к окончанию вуза некого было кусать.

Росло и качество кусательного дела. В детстве Рогов вцеплялся зубами в конечность супротивника. Но постепенно понял, что это неэстетично и негигиенично. К тому же среди ближних попадались такие твердые орешки, что зубы стали крошиться и к пятидесяти годам Рогов вставил искусственную челюсть, которая однажды повисла на ягодице соседа по лестничной площадке, и он предъявил ее в суд как вещественное доказательство.

В суде челюсть затерялась, а новой, которой обзавелся Рогов после долгих мытарств, рисковать ему уже не хотелось.

В этом душевная драма Рогова: желание кусаться у него прежнее, чем кусаться – неизвестно.

Алексей Пьянов
ПАРОДИИ

СПАСИТЕЛЬНЫЕ ДАТЫ

(Белла Ахмадулина)

 
О, как угоден хрупкому перу
Младенчески наивный лист бумаги.
Таинственный зрачок чернильной влаги
Зовет вступить в опасную игру.
 
 
В ней вечности подобен каждый миг…
О, овладеть бы тайною простою.
Но я грешна. Я этого не стою.
Но я люблю товарищей моих
 
 
И я хочу, чтобы любовь моя
Была им как спасительные латы…
О, пощади Андрея и Булата!
Не удаляй их с поля, судия,
 
 
За нарушенье истин прописных.
Бездарно пунктуальны дилетанты,
Но, как при Ное, редкостны таланты.
Поэзия не знает запасных.
 
 
Мой мальчик! Ты неопытен и юн,
Но, наделенный роковою властью,
Не погуби свистком неправым счастья,
Не поддавайся магии трибун!
 

БУДЕМ СКРОМНЫМ!

(Евгений Евтушенко)

 
Нехорошо быть очень знаменитым.
Хоть ты и по заслугам знаменит.
Поскольку знаменитость – заменитель
Того, что невозможно заменить.
 
 
Позорно чувство самоуважения
И глаженье себя по животу.
Искусство – это самоунижение.
Дарующее духа высоту.
 
 
Заразен этот комплекс пьедестальности.
Лишающий защитности стыда.
Большой поэт всегда в самоопальности,
Во внутреннем Михайловском всегда.
 
 
Сейчас, когда идет борьба за качество, —
И я всем сердцем солидарен с ней! —
Снобистское словесное трюкачество
Житейского ловкачества страшней.
 
 
Обложенный, как ватой, знаменитостью.
Ты к страждущим преступно глуховат.
В тебе растет рефлекс преступной сытости.
Что несвареньем совести чреват.
 
 
Я знаю, что при всей моей огромности,
Глобальности содеянного мной.
Погибну не от громкости – от скромности.
И мне не надо участи иной!
 

БЕРЕГИСЬ КРАСОТЫ

(Виктор БОКОВ)

 
Я скажу вам как мужчина,
Что давно и мудр и сед:
Красота – одна причина
Наших горестей и бед.
 
 
Что творит она, о боже!
Солит, вялит, кипятит,
Косит, рубит, трет, корежит.
Точит, мочит и коптит.
 
 
Красота страшнее водки,
Злее жулика она.
Разговор ее короткий:
Ножик в спину – и хана!
 
 
Из князей бросает в грязи,
Тянет гирею ко дну.
Не случайно Стенька Разин
Утопил свою княжну.
 
 
Точит душу, сушит тело,
Подстрекает согрешить.
Прав был все-таки Отелло:
Выход тут один – душить!
 
 
Этот демон многоликий!
Стольких страстью обуял…
Уж на что был Петр Великий,
Но и тот не устоял!
 
 
Вам пример свежее нужен?
С болью в сердце привожу:
Красотой я сам контужен.
Надо – справку покажу!
 

ОДА ЯМБУ

(Григорий ПОЖЕНЯН)

 
Не паситесь в офсайд
В тени у чужого крыльца.
Старый ямб не бросайте.
Несите свой крест до конца.
 
 
Он не следует модам.
Но это – наш главный калибр.
Для беседы с народом
Не годится холеный верлибр.
 
 
Ямб – мужская одежда.
Он, как тельник, спасет на ветрах.
Бриз любви и надежды
В упругих его кливерах.
 
 
Не юлите, не лгите —
Не прощает предательства он.
Старый ямб берегите.
Для себя.
Как последний патрон.
 

КОГДА-НИБУДЬ

(Давид САМОЙЛОВ)

 
Когда-нибудь и мы опишем
Все то, что видим или слышим.
Все вместе и по одному.
Достойно, без ажиотажа
Когда-нибудь и мы расскажем.
Вот только было бы кому.
 
 
Засветим фитилек убогий,
У камелька согреем ноги,
Найдем гусиное перо
Не для бахвальства и забавы,
Не ради денег или славы.
Все это, словно мир, старо.
 
 
Опишем – что сложней и проще? —
Всю красоту осенней рощи.
Не взяв у классиков взаймы
Ненастных дней печаль и скуку.
Залива тонкую излуку
И мудрость пярнуской зимы.
 
 
Пока ж, окутанные ленью.
Мы предаемся размышленью,
Оно отрадой полнит грудь,
О том, чем мы живем и дышим.
Мы обязательно напишем
Когда-нибудь, когда-нибудь…
 

Михаил Раскатов
МОНОЛОГ ОТЕЛЛО
(Письмо о редакцию)

 
Позволь мне, о редактор дорогой.
Открыто исповедаться сегодня
И рассказать, как все произошло.
 
 
Я с юных лет любил ее, не скрою,
С тех самых пор, когда, придя из загса.
Был вместе с нею три рабочих дня —
Наш скромный и простой медовый месяц.
 
 
Как хороша она, моя жена.
Красива, остроумна, хлебосольна.
Умеет общество занять, поет,
И пляшет, и танцует шейк и танго.
Готовит вкусно щи и холодец.
Салаты, и котлеты, и жаркое,
И шьет, и свяжет варежки и свитер…
 
 
Мелькнули дни, прекрасные, как песня.
Наполненные счастьем и любовью
Вдвоем у телевизора… Но вот
Совсем случайно вдруг я обнаружил
У Кассио, соседа по подъезду,
Платок, который подарил в день свадьбы
Жене моей неверной – Дездемоне.
Платок отца, дар матери моей!
 
 
Конец, конец всему!
О, ужас брачной жизни, как мы можем
Считать своими эти существа,
Когда желанья их не в нашей воле?
Как можем мы ходить в театры, в гости и в кино.
Смотреть прильнув друг к другу,
«Жизнь животных»,
«Спартак» – «Динамо», бокс и волейбол?
Ее любил я, верьте, без предела.
Не ревновал, но, раз заревновав.
Сошел с ума. Меж тем она твердит мне.
Что в прачечную мой платок сдавала
С иными повседневными вещами —
Рубашками, трусами и т. д.
Что кто-то в спешке метки перепутал —
И Кассио был выдан мой платок
С моим пододеяльником в придачу,
А нам взамен досталась чья-то юбка
И старая – без метки – простыня…
О демон зла, сидящий в службе быта,
Хочу я верить в то. что он не призрак.
Не выдумка коварной Дездемоны
И Кассио, играющего роль
Весьма простую – дурачка с мороза, —
Твердящего, что он тут ни при чем.
 
 
Редактор-друг, прошу, расследуй этот
Печальный инцидент, пока не поздно.
Пока я не спросил свою жену:
«Молилась ли ты на ночь, Дездемона?»
 

Борис Рацер
Владимир Константинов

«НАМ ТАКОЙ ХОККЕЙ НЕ НУЖЕН!»

 
Хоть и мчится время быстро,
Не забыть нам и сейчас,
Как канадских хоккеистов
Мы побили в первый раз,
Как обидчивые профи,
Мировой позоря спорт.
Били наших в фас и в профиль
И швыряли их на борт.
Как, коньком судью утюжа,
Их вратарь права качал…
«Нам такой хоккей не нужен!» —
Коля Озеров кричал.
Да, такой хоккей не нужен.
Это верно, но тогда
Объясните, почему же.
Несмотря на дух, нам чуждый.
Тянет наших звезд туда.
Может, легче клюшкой драться.
Чем играть с партнером в пас,
Ну а может быть, канадцы
Платят больше, чем у нас?
Так ли, эдак – в общем, грустно —
На трибунах нынче пусто,
Ведь хоккей – он как балет.
Нету звезд – и сборов нет.
С каждым днем дела все хуже.
Тот, кто был с хоккеем дружен.
Дома чай с вареньем пьет.
«Нам такой хоккей не нужен!» —
Говорит теперь народ.
 

НОВАЯ ПОРА

 
В КБ, где служит наш приятель.
Настала новая пора:
Никто минуты зря не тратит
На пересуды о зарплате,
О том, какие в моде платья
И как футбол прошел вчера.
Никто не прячется за кульман,
Кроссворд решая в «Огоньке»,
И втихаря никто не курит.
Пока начальство вдалеке.
Никто не дремлет над вязаньем.
Не заполняет «Спортлото» —
Здесь каждый делом нынче занят.
Не отвлекаясь ни на что.
Источник этого прогресса
Не в том, что стыдно стало вдруг,
А в том, что нынешняя пресса
Настолько стала интересной.
Что и работать недосуг.
Газету, а не готовальню
Соседа просит дать сосед —
Теперь в КБ изба-читальня
Без перерыва на обед.
 

ЭПИГРАММЫ

АЛЬТЕРНАТИВА

 
Бабка стала жить красиво.
Носит тонкое белье,
Говорят, альтернатива
Появилась у нее.
 

БРАК ПО РАСЧЕТУ

 
Почему женился дед
В девяносто с лишним лет —
Чтоб талоны на кальсоны
Дали как молодожену.
 

ПЛЮСЫ ПЛЮРАЛИЗМА

 
Глеб все плюсы плюрализма
Ощутить в больнице смог.
Врач сказал: «Поставить клизму»,
А главврач: «Отправить в морг».
 

АФРИКАНСКИЕ СТРАСТИ

 
Два студента-африканца
В сельский клуб зашли на танцы.
Этих танцев результат —
Восемнадцать негритят.
 

НОВАЯ АКСИОМА

 
Аксиому бы иную
Нынче вывел Архимед:
«Дайте точку мне пивную —
Я купли? весь белый свет».
 

КАША С КОНЬЯКОМ

 
– Эх, была б у нас валюта, —
Молвил бабке дед Пахом, —
Мы б сейчас с тобой, Анюта,
Ели кашу с коньяком!
 

ВЫПЬЕМ С ГОРЯ!

 
Написал бы вряд ли Пушкин,
Доживи до наших лет:
«Выпьем с горя, где же кружка?» —
Их нигде в продаже нет.
 

МОРАТОРИЙ

 
Ваня с Маней год уж в ссоре.
Врозь зарплата и еда,
Только ночью мораторий
Объявляют иногда.
 

ЗА БОРТОМ

 
Не врубился сразу Митя
И остался за бортом —
Думал, все бегут на митинг,
А бежали за вином.
 

УГОНЩИК

 
Самолет угнал Семенов
В город Вышний Волочек —
Говорят, там без талонов
Продается коньячок.
 

Илья Резник
ЭПИГРАММЫ

ОТКРЫТИЕ

 
Язык – твой враг.
Но я заметил:
От болтунов бывает толк.
Ты столько слов бросал на ветер.
Что тот под грузом их умолк!
 

АВТОРУ МНОГИХ НЕИЗВЕСТНЫХ ПЕСЕН

 
За что стихи твои любить?
Из них и песенки не сложишь.
«Поэтом можешь ты не быть…»
А быть поэтом ты не можешь.
 

ВСЕМОГУЩЕМУ

 
Ты видим был – пылал пожаром.
Ты слышим был – всех громче пел.
И вот теперь ты стал Икаром.
Так почему ж ты уцелел?!
 

ЭНЦИКЛОПЕДИСТУ

 
Он прочитал всего Аполлинера.
За Байроном последовал Шекспир.
Штудировал Петрарку и Гомера.
Но след в душе оставил «Мойдодыр».
 

В МУЗКОМЕДИИ

 
Все в том театре удивляет —
Партер! Балкон! Парадный вход!
Там кто поет – тот не играет.
А кто играет – не поет.
 

НЕУДАЧНОМУ СЕМЬЯНИНУ

 
Не жалуйся на склочную жену.
И тещу слишком часто не брани.
Ну разве можно ставить им в вину
То, что с тобой несчастливы они?!
 

ЗНАТОК

 
Ты можешь все. Ты знаешь всех —
Кто черт, кто богородица.
К кому и как пришел успех
И кто когда разводится.
 
 
Твои достоинства ценя.
Скажу тебе в напутствие:
Ты можешь все! Избавь меня
От своего присутствия!!!
 

ЗАВИСТНИКУ

 
Он не щадил свои больные нервы.
Завидуя удачливой судьбе.
Но так как в зависти считался самым первым,
То больше всех завидовал себе!
 

Владимир Рецептер

ПРИВЕТ ЗНАКОМОМУ ЧИНОВНИКУ

 
Привет тебе, торжественный чиновник,
умеющий не торопить слова!
Ты ничему на свете не виновник,
тебе приказы слаще, чем права.
 
 
Ты долго жил и так натерся мылом,
что в руки не даешься никому.
Привет тебе в радении унылом,
привет тебе и креслу твоему!
 
 
В твоем прелюбодействе с этим креслом
пассивная тебе досталась роль,
прости меня в намеке неуместном,
прими привет и продолжать изволь.
 
 
Ты сладко ел и сладко пил задаром,
а мы тебя кормили много лет,
и потому не попрекаю старым,
а лишь передаю тебе привет.
 
 
И если дома, в дармовых палатах,
которые ты отнял у трудяг,
ты от вопросов спрятался проклятых, —
не стану вешать на тебя собак.
 
 
Привет тебе. Будь трезв и осторожен.
Без дела к зеркалам не подходи.
Ведь если ты поймешь, как ты ничтожен,
то сам еще повесишься, поди!
 

* * *

Александру Иванову

 
Ты заметил, как чайка сварлива,
как ворона картава и зла?
Как мотаются возле залива,
как холеные носят тела?
 
 
Как нахальны и как беспардонны!
Как уверены в праве на крик!
Ах, и ты потерпел от вороны?
К этой чайке и ты не привык?
 
 
Вон одна загорает у лодки,
а другая глядит в небеса…
Да, конечно, конечно, красотки!..
Голоса выдают, голоса…
 

Роберт Рождественский

ДЕЯТЕЛЬ

 
«Думаю,
нас могут не понять!..
Кто ж позволит?..
И потом…
пускай мне позвонят!
Иль позвонят…
Это все пока не решено…»
Он вздыхает грустно.
А глаза —
Как дупель домино:
Пусто – пусто.
 

БИБЛЕЙСКОЕ

 
Видно, совесть у предателей
чиста.
Среди них бывают тоже
Чуды-Юды…
Снова вышла
биография Христа
В популярном изложении
Иуды.
 

Николай Рындич
КТО ПОСЛЕДНИЙ?

Близ города Худоносовска есть один городок. Без названия. Ни у кого из его жителей нет и драного халата, но зато все население поголовно имеет автомобили. И профессиональные водительские права.

Здесь живут мужественные люди, способные во имя дела надолго оторваться от родного дома, от семьи. Нелегко им тут живется, но и у них бывают радостные события.

Вот, например, сегодня к шоферу Петрову приехала на побывку жена с сыном.

– Здравствуй, Петька. – дрогнувшим голосом говорит шофер Петров, – давненько я тебя не видел. Вон ты какой вымахал!

– Шестнадцатый пошел, – всхлипывая, сообщает жена, – летит времечко. Когда дома-то будешь?

– Скоро, скоро, Глаша, – суровеет Петров, – уже квитанцию выписал, и пропуск есть…

– Как с питанием-то? – успокаиваясь немного, спрашивает жена, развязывая узелок с пирогами.

– Да вот огородец небольшой завел, – смущенно теребит густую бороду Петров, – огурцы, правда, померзли, но помидорчиками надеюсь побаловаться…

– Пропадешь ты здесь, – вздыхает жена.

– Не пропаду, – твердо обещает Петров, – вон нас здесь сколько, – указывает он широким жестом на множество сельских машин, образовавших этот автоград у ворот Худоносовского шиферного завода в ожидании очереди на отгрузку продукции.

Внешне эта панорама как будто не внушает тревоги. От безделья шоферы забивают «козла», греются на солнце, а жар нагоняет сон, и во сне водители возвращаются домой, в родной колхоз, на уборочную, туда, где сейчас позарез нужны их автомобили.

Но наяву работники Худоносовского шиферного завода не спешат отпустить их домой с продукцией.

Строгий график, установленный для потребителя, четко определенный день и час отпуска товара ликвидировали бы это великое автомобильное «противостояние» у ворот завода. Но по-прежнему получить за короткий срок шифер в Худоносовске – дело почти невозможное.

И поэтому шофер Петров, прощаясь с сыном, говорит с надеждой:

– Ты у меня теперь совсем взрослый, Петька! Скоро меня заменишь…

Эльдар Рязанов

* * *

 
Стих – состояние души…
Попробуй это опиши.
Но описать не в состоянье я
свое плохое состояние.
Коль в сердце пусто, ни души,
ты все же рифму не души.
И если ты от жизни стих,
то сочини негромкий стих,
а о неважном настроенье —
неважное стихотворенье.
 

* * *

 
Какие звонкие ребята
пришли в конце пятидесятых —
худы, крикливы, небогаты,
со свежим чувством, с тонкой кожей,
со словом новым, непохожим;
глаза дерзки, упрямы мышцы —
певцы, актеры, живописцы,
творцы кино и музыканты,
поэты и комедианты…
Какие звонкие таланты!
 
 
Теперь, в конце восьмидесятых,
в почете прежние ребята,
богаты и лауреаты,
и телом, и душой пузаты —
пропал их праведный запал…
Теперь, в годах восьмидесятых,
оборотились в доставал.
Какая жалкая расплата!
 

АВТОПОРТРЕТ

 
В мозгах туман! И сам раскис…
Я существую отупело.
И непрерывен свист тоски,
и расползлось, как тесто, тело.
Ужасен мой автопортрет,
похож он на карикатуру.
Нарисовал его я сдуру,
теперь сведу его на нет:
что написалось – зачеркну
и снова внутрь себя нырну.
 

* * *

 
Есть тяжелая болезнь,
нет у ней диагноза.
Протекает без болей,
но весьма заразная.
 
 
Самый главный ее знак —
крепкое здоровье.
Не подвержен ей слабак,
здесь – без малокровья.
 
 
Нету сжатий головных
иль сердечных спазмов,
нет и слабостей иных,
например, маразма.
 
 
Первоклассный организм
(лучшее давление)
излучает радость, жизнь
и пищеварение.
 
 
Чем сытней набит живот,
тем опасней случай.
Этот вирус сам растет
от благополучия.
 
 
Глаз остер,
быстра нога
и железны нервы.
Там, где раздают блага,
В очереди первый.
 
 
Изворотливость важна!
Пусть одна извилина.
Пусть одна, зато она
невозможно сильная.
 
 
Эпидемия страшна.
Сладостна, удобна.
Называется она
Комплексом апломба.