Текст книги "Древнекитайская философия. Эпоха Хань"
Автор книги: авторов Коллектив
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 33 страниц)
Чтобы остановить то, что вредно народу, чтобы дать простор тому, что выгодно для народа, Сын Неба употребляет свой авторитет, равный силе воды, рвущейся из прорванной плотины или размытой дамбы. Плывя по течению, легко добираешься до места; мчась с попутным ветром, легко покрываешь расстояния. Хуань-гун, взойдя на престол, отказался от плотоядных животных, кормящихся зерном птиц, уничтожил сети для зверей и птиц – только благодаря этим трем деяниям заслужил благосклонность народа. Чжоу убил Биганя из царского рода[306]306
По преданию, Бигань – дядя Чжоу-синя, пытавшийся его увещевать. Разгневанный Чжоу-синь приказал разрезать грудь Биганя, чтобы посмотреть, действительно ли, как утверждает молва, в сердце мудреца семь отверстий.
[Закрыть], и родные по крови возненавидели его; рассек ногу переходившему поутру вброд[307]307
Имеется в виду одно из злодеяний Чжоу-синя: увидев однажды утром старика, медлившего перейти вброд речку, Чжоу-синь спросил, что его останавливает. Оказалось, старик боится холода, к которому особенно чувствительны его ноги из-за недостатка костного мозга, как у всех стариков. Желая убедиться в истинности такого объяснения, Чжоу-синь приказал рассечь ногу старику.
[Закрыть], и тьма народа взбунтовалась, т. е. всего только дважды поступил недолжно – и потерял Поднебесную.
Поэтому исполняющий долг свой – это не тот, кто способен принести пользу всей Поднебесной. Достаточно принести пользу одному человеку – и Поднебесная покорно последует за тобой. Творящий бесчинства – это не тот, кто истощил злодейством всех среди четырех морей. Нанеси вред одному человеку – и Поднебесная встанет против тебя. Так Хуань-гун трижды совершил доброе деяние и в результате девять раз собирал чжухоу; Чжоу только дважды совершил злодеяние и стал неугоден простому народу. Поэтому, делая что-либо, нельзя не быть осмотрительным.
Правитель, определяя налоги для народа, непременно должен сначала подсчитать урожай, размерить накопления народа, определить, каков урожай хлеба и овощей, а затем уж нагружать экипажи одеждой и едой, чтобы насытить свои потребности...
Правители древности сострадали народу: если в стране был голод, не были привередливы в еде; если народ страдал от холода, не носили шуб. Если год был урожайным и у народа был достаток, то подвешивали гонги и барабаны, расставляли щиты и секиры, правитель и слуги, высшие и низшие – вместе радовались, в стране не было несчастных...
Когда же наступили времена беспутных властителей, то отбирали у народа без меры, накладывали поборы на низших, не соразмеряя их с достатком. И тогда мужчины и женщины оставили земледелие и ткачество и не могли удовлетворить требования высших – сколько ни прилагали сил, все был недостаток. И тогда господин и слуга стали ненавистны друг другу. Народ изнемогал в труде так, что трескались губы, клокотала печень, а пищи едва хватало на один день, и не было никаких запасов... Мощь Неба и Земли позволяет рассчитывать так, чтобы за три года запашки поля накапливался годовой запас; за девять лет сбора такого запаса имелся бы трехгодичный фонд; за восемнадцать лет был бы запас на шесть лет, а за двадцать семь – девятилетний запас. И тогда пусть будут дожди, или засуха, или другие стихийные бедствия – народ не будет бедствовать и бродяжничать. Государство, в котором нет девятилетнего запаса, называется «недостаточным», в котором нет шестилетнего запаса – «страждущим», в котором нет трехгодичного запаса – «нищим». Поэтому милостивый правитель, мудрый государь в поборах сдержан, в собственном потреблении умерен – он получает нужное от Неба и Земли и не страдает от голода и холода. Алчный же правитель, жестокий властелин не оставляет в покое низших, грабит свой народ, чтобы удовлетворить свои не знающие предела желания, и тогда лишается гармонии Неба и блага Земли. Пища – это основа народа, народ – основа государства, государство – основа государя. Поэтому правитель вверху следует природным сменам года, внизу исчерпывает богатства земли, в центре использует силу народа. И тогда все родится и вызревает, пять злаков пышно взрастают, он научает народ вскармливать шесть видов домашних животных[308]308
Шесть видов домашних животных – бык, конь, баран, собака, курица, свинья.
[Закрыть], в нужное время сажать деревья, содержать в порядке поля и межи, растить туту и коноплю. Плодородные и тощие земли, высокие и низкие – каждые использует в зависимости от того, к чему подходят. На гористых и холмистых местах, где не родятся злаки, сажает бамбук и деревья. Весной срубает сухостой, летом собирает плоды, осенью собирает урожай овощей и зерна, зимой рубит дрова и хворост – все это для нужд народа. Тогда при жизни не знают ни в чем недостатка, а по смерти не остаются непохороненными.
По законам прежних ванов при обработке полей не травили тьму существ, у зверей не отбирали молодняк, не спускали из озер воду для рыбной ловли, не поджигали лесов для охоты. До того, как шакалы не принесли жертвы зверям[309]309
Здесь и далее – народные приметы. Считалось, что шакал, в десятую луну убивая зверя, раскладывает его мясо по четырем сторонам света – как бы принося жертву; то же самое делает выдра в первую луну весны с рыбой, раскладывая ее около воды.
[Закрыть], не раскидывали силков и тенет на полях; до того, как выдра не принесет жертвы рыбой, не забрасывали сетей; пока соколы не начнут драться за добычу, не расставляли силков на птиц и сетей в долинах; пока травы и деревья не начнут увядать, не ходили с топором в леса и на горы; пока насекомые не спрячутся, не начинали жечь поля; не убивали детенышей в утробе, не лазили за яйцами птиц, не ловили рыбу меньше чи длиной, не брали кабана моложе года. Поэтому травы и деревья буйно взрастали, подобно рвущемуся из котла пару; хищные птицы и дикие звери собирались в стада, неиссякаемые, как бьющие из-под земли источники; птицы собирались в стаи, подобные кучевым облакам, – потому что были условия для жизни и роста. Правление прежних ванов состояло в том, чтобы, после того как поднимутся облака с четырех морей, приводить в порядок межи и границы; после того как начнут квакать лягушки, прилетят ласточки – расчищать пути, чинить дороги; когда прилетят журавли и пройдет паводок – ремонтировать мосты; когда созвездие Чжан в сумерках находится в своей высшей точке – начинать сев; когда созвездие Дахо достигает своей высшей точки – сеять просо и сажать бобы; когда созвездие Сюй достигает своей высшей точки – сеять озимую пшеницу; когда созвездие Ан достигает своей высшей точки – делать запасы на зиму, рубить хворост и дрова.
Так, внимая Небу, они благодетельствовали народу...
Синь юй. Лу Цзя
Трактат «Синь юй» («Новые речения») принадлежит известному ученому Лу Цзя, жившему в конце III – начале II в. до н. э. Биографические сведения о нем помещены в «Хань шу» («История Хань») Бань Гу. Лу Цзя – один из соратников основателя ханьской династии Гао-цзу (206-195 гг. до н. э.). Будучи родом из южного царства Чу, Лу Цзя выполнял дипломатические поручения китайского императора в странах, населенных юэсцами (предками вьетнамцев). Он же написал для Гао-цзу сочинение «Синь юй», состоявшее из 12 глав, в которых попытался предложить новой династии правила управления государством. Руководствуясь ими, полагал Лу Цзя, династия Хань сможет избежать судьбы, постигшей предшествующую династию Цинь, павшую под ударами народных восстаний.
Сочинение Лу Цзя является одним из первых в китайской общественно-политической мысли памятников синкретического конфуцианства, освоившего многие идеи, ранее высказанные школами даосов и легистов. Так, даосское «недеяние» или легистский «закон» вошли во вновь созданное учение как органические составные части. Отражено в «Синь юя» и влияние натурфилософской школы иньянцзя.
Текст «Синь юя» дошел до нас в не вполне удовлетворительном состоянии. В нем часто встречаются пропуски иероглифов. Ряд мест вызывает сомнения в своей аутентичности.
Для перевода отобраны главы первая, четвертая, восьмая и десятая, которые в сумме дают достаточное представление о характере памятника в целом. При переводе первой главы за основу взят ее текст с текстологическими исправлениями проф. Миядзаки Итисада, опубликованный в выходящем в Токио журнале «Тохогаку» (1963, № 25). Четвертая, восьмая и десятая главы переведены по тексту, опубликованному в т. 10 серии «Кокуяку камбун тайсэй», Токио, 1955, где текст «Синь юя» помещен в сопровождении перевода на японский язык и с комментарием проф. Кодзима Кэнкитиро.
Е. П. Синицын
Глава первая. Основы Пути
Говорят, что Небо рождает десять тысяч вещей, с помощью Земли взращивает их, с помощью Совершенномудрого устрояет их. Успехи и добродетели соединяются, и возникает искусство Пути. Поэтому Небо устанавливает солнце и луну, располагает звезды и созвездия, учреждает порядок четырех времен года, согласует силы инь и ян[310]310
Инь, ян – см. примеч. 12 к главе первой «Хуайнань-цзы».
[Закрыть], распространяет жизненную энергию и устрояет природу [вещей], затем создает пять начал[311]311
См. примеч. 29 к главе первой «Хуайнань-цзы».
[Закрыть], которые проявляют себя в [том, что в природе] весной все зарождается, летом разрастается, осенью убирается, зимой хранится. Сила ян порождает гром и молнию, сила инь образует снег и росу, [благодаря чему] все живое растет и размножается, одно расцветает, а другое погибает. Ветер и дождь приносят ему влагу, солнечные лучи обсушивают его, оно согревается сообразно сезону года[312]312
С точки зрения китайской натурфилософии, год делился на двадцать четыре сезона.
[Закрыть], опадает вместе с несущим смерть инеем, располагается на своих местах в соответствии со звездами, упорядочивается по звезде Доу-хэн[313]313
Звезда Доу-хэн – Полярная звезда.
[Закрыть], распространяется по всем шести сторонам света[314]314
См. примеч. 8 к главе первой «Хуайнань-цзы».
[Закрыть], улавливается в сети установлений [природы], изменяет жизненный дух [людей] стихийными бедствиями и знамениями, объявляет о себе счастливыми предзнаменованиями, приводится в движение жизнью и смертью, осознается в письменах и книгах. Поэтому земля отмечена пятью горными пиками[315]315
Пять пиков – пять священных гор в Китае: на востоке – Тайшань (в провинции Шаньдун), на западе – Хуашань (в провинции Шэньси), на юге – Хэншань (в провинции Хунань), на севере – Хэншань (обозначается иероглифом, отличным от предыдущего) (в провинции Шаньси) и в центре – Суншань (в провинции Хэбэй). В древности служили объектом поклонения.
[Закрыть], расчерчена четырьмя великими реками[316]316
Четыре великие реки-Янцзы, Хуанхэ, Хуайхэ и Цзишуй.
[Закрыть], рассечена топями и болотами, соединена реками и протоками; растения бывают различных видов, и они произрастают из десяти тысяч различных корней; развивается их форма, взращивается их суть, и так утверждается все живое.
Не нарушай порядок времен года, не лишай вещи их природы, не держи втуне их сущности, [но и] не обнаруживай того, что в них скрыто. И тогда то, что на Небе, можно увидеть; то, что на Земле, можно измерить; то, что в вещах, можно описать; то, что в человеке, можно предсказать по чертам лица. Существа, ходящие по земле и дышащие, летающие по воздуху и ползающие, виды, живущие в воде и ходящие по суше, с крепкими корнями и широкими листьями, все покойны сердцем и наслаждаются своей природой. Они созданы благодаря взаимодействию Неба и Земли, взаимосогласию жизненных сил и ощущений. Поэтому прежний совершенномудрый[317]317
Бао-си (Фу-си) – см. примеч. 31 к главе второй «Хуайнань-цзы».
[Закрыть] поднимал голову вверх и смотрел на небесные знаки, опускал голову вниз и рассматривал земные признаки, нарисовал гексаграммы цянь и кунь[318]318
«Цянь» и «кунь» – первая и вторая гексаграммы «И цзина», символизируют Небо и Землю.
[Закрыть] и этим установил нормы человеческого пути.
Народ начал становиться разумным, уяснил наличие родственных отношений между отцами и сыновьями, правил долга между государем и подданными, различий между мужем и женой, порядка взаимоотношений между старшими и младшими. Были учреждены сто чиновничьих рангов, и так возник «путь вана». Люди питались мясом и пили кровь, одевались в [звериные] шкуры и укутывались в шерсть. И так было до Шэнь-нуна[319]319
Шэнь-нун – см. примеч. 61 к главе первой «Хуайнань-цзы».
[Закрыть], решившего, что трудно прокормить народ, который ходит за насекомыми и бегает за зверями. И тогда он стал искать съедобные вещи, постигать суть всех растений, пробовать на вкус соленое и горькое, обучать народ питаться «пятью хлебами»[320]320
Пять хлебов – см. примеч. 2 к главе девятой «Хуайнань-цзы».
[Закрыть]. Народ Поднебесной жил в полях и ютился в пещерах, не имел домов, а помещался вместе с птицами и зверями. Поэтому Хуан-ди[321]321
Хуан-ди – см. примеч. 32 к главе второй «Хуайнань-цзы».
[Закрыть] стал рубить деревья и делать доски, строить палаты и дома, сверху [он] клал стропила, а снизу – бревна сруба, чтобы укрыться от ветра и дождя. Народ узнал, как жить в домах и питаться зерном, но не знал, как добиться этого трудом. Поэтому Хоу-цзи[322]322
Хоу-цзи – см. примеч. 21 к главе девятой «Хуайнань-цзы».
[Закрыть] провел границу [между полями] и прочертил межи, разделив земли по их качеству. Поля были распаханы, и на них стали возделываться хлеба, чтобы народ мог кормиться ими; стали возделываться тутовые деревья и конопля, выделываться шелковые и конопляные [ткани], чтобы [можно было] прикрывать тело.
В то время четыре великие реки еще не были проведены, бушующие воды приносили вред. Тогда Юй[323]323
Юй – см. примеч. 52 к главе первой «Хуайнань-цзы».
[Закрыть] установил русло реки Янцзы и дал путь реке Хуанхэ, провел четыре великие реки, вывел их в море; большие и малые [реки] стали взаимосвязанными, высокие и низкие [реки] стали впадать одна в другую, сто рек обрели свои течения, и каждая заняла свое место. И тогда народ смог спуститься с высоких мест и обосноваться на ровной земле. [Но] реки и долины пересекались в беспорядке, нравы и обычаи не распространялись, девять областей[324]324
Девять областей – так назывался весь Китай, который якобы был разделен на девять частей великим Юем. Согласно легенде, Юй, проведя русла рек, разделил всю страну на девять крупных областей, отличавшихся друг от друга природными богатствами и нравами жителей.
[Закрыть] были отделены друг от друга, а лодки и колесницы, чтобы перебираться через глубины и добираться до отдаленных мест, не использовались. Тогда Си Чжун[325]325
Си Чжун – мифологический герой, изобретатель колеса, мастер-колесничий. По преданию, был современником Юя.
[Закрыть] из искривленного дерева сделал колесо, из прямого сделал оглоблю, запряг лошадей и заставил служить быков, пустил плавать лодки и снабдил их веслами, заменив ими человеческие силы; [он] стал плавить металл и делать разные изделия из дерева, рассек тыкву, обмазал ее глиной и обжег на огне, сделав утварь и орудия. В результате народ узнал, [что такое] легкое и тяжелое, полюбил выгоду и проникся отвращением к трудному, стал уклоняться от тяжелых работ и избегать обязанностей. И тогда Гао Яо[326]326
Гао Яо – в конфуцианской традиции образец справедливого судьи. Прославился как создатель первого в Китае свода наказаний за преступления. См. также примеч. 9 к главе девятой «Хуайнань-цзы».
[Закрыть] учредил тюрьмы и установил запрещения, объявил о наградах и ввел наказания, установил различие между правдой и ложью, разъяснил хорошее и дурное, выявил коварных и злобных, пресек преступления и беспорядки. Народ узнал страх перед законом, но [еще] не [имел представления] о ритуале и долге.
И тогда совершенномудрые средней древности учредили по захолустьям обучение в школах, исправили церемониал отношений между верхами и низами, разъяснили ритуал отношений между отцами и сыновьями, правила обоюдного долга государя и подданного. [Они] заставили сильных не притеснять слабых, множество не быть жестоким к одиноким, изгнали алчные и низменные страсти, возвысили чистое и честное поведение. [Однако] ритуал и долг осуществлялись независимо друг от друга, порядок в обществе не был [прочно] установлен[327]327
Миядзаки Итисада предлагает иной вариант данной фразы: «сети принципов были установлены в полной мере». Однако, на наш взгляд, такой вариант не согласуется с общим смыслом отрывка.
[Закрыть] и в последующие времена пришел в упадок.
И тогда совершенномудрые последующего времени создали пять канонических книг[328]328
О пяти канонических книгах см. с. 14.
[Закрыть], сделали ясными «шесть искусств»[329]329
Шесть искусств – знание ритуала, музыка, стрельба из лука, управление колесницей, письмо и арифметика (счет) – в древнем Китае признавались необходимыми при управлении государства.
[Закрыть], стали почитать Небо и управлять Землей, утруждать себя делами и уяснять мельчайшее, докапываться до сущности человеческих чувств и утверждать основы, проникать в человеческие взаимоотношения, поклоняться Небу и Земле, записывая об этом в книгах; нисходить до грядущих поколений, доходить [даже] до птиц и зверей, спасая гибнущее и разрушающееся. Планы Неба и Человека стали совпадать, добродетель и Путь стали внутренне присущими [людям]; знающие люди полностью проявляли свой ум, а ремесленники изощрялись в своем мастерстве. Но последующие поколения погрязли в разврате и отступничестве, которые еще усилились из-за чжэнских и вэйских мелодий[330]330
Чжэн и Вэй – царства в древнем Китае. Их музыка традиционно считалась непристойной, ввергающей человека в низменные соблазны. См.: Древнекитайская философия. М., 1973, т. 2, с. 348, примеч. 62.
[Закрыть]; народ отвлекся от основного и стал гнаться за второстепенным[331]331
Основным занятием в древнем Китае называли земледелие и домашнее ткачество, второстепенным – торговлю и ремесло.
[Закрыть], хитроумные искусства стали распространяться безо всякого удержу, люди стали резко различаться между собой по своим намерениям. И тут еще прибавились резные надписи и гравированные колокола, их стали лакировать и красить в красный, синий, черный, желтый цвета, подделывать под нефрит, доводя до утомления наслаждения для глаз и ушей, доводя до крайней степени мастерство ремесленников. Тогда были отрегулированы звуки, извлекаемые из флейт и струн, из бамбука и шелка, были заведены музыка, песни и танцы под колокола и барабаны, чтобы этим сдержать расточительство и мотовство, исправить обычаи и нравы, распространить культуру и изящество. Ведь лазоревая яшма и белый нефрит, носорожьи рога и черепаховые щитки, янтарь и кораллы, перья зимородка и жемчуг – все эти [вещи] рождаются в горах и скрываются в водах, живут в особо избранных землях, они чисты и ярко сверкают, подернуты влагой и покрыты каплями, их полируют, но они не рассыпаются, их пачкают, но они не грязнятся, они порождены жизненными силами Неба, управляются божествами и духами, прячутся в уединении и спокойствии, плавают и тонут по воле богов. Нет никого, кто не прилагал бы всех сил, чтобы употреблять их, кто не напрягал бы всех своих чувств, чтобы пользоваться ими. Поэтому и говорится, что совершенномудрые создали их. Значит, можно управлять вещами посредством изменений, регулировать чувства и характеры, проявлять человеколюбие и чувство долга.
Ведь у человеколюбивых щедрость обширна и душевность велика, великодушие широко и участие глубоко; обладающие чувством долга приближают к себе отдаленных и успокаивают близких, носят в себе заботу обо всем мире. Поэтому совершенномудрые пеклись о человеколюбии и полагались на чувство долга, четко различали даже мельчайшее, обдуманно подходили к Небу и Земле. Если при опасности не происходит уклонений, а при совершении ошибок не возникает беспорядков, то это оттого, что правление осуществляется на основе человеколюбия и чувства долга. Если поступать так по отношению к родным и соседям, то возрадуются также дальние родственники и живущие в отдалении; если совершенствовать их даже за запертыми дверьми, то слава и известность промчатся и вовне. Поэтому среди человеколюбивых нет таких, которые находились бы в уединении, а их слава не прогремела бы; среди обладающих чувством долга нет таких, которые жили бы в отшельничестве и из-за этого не были бы широко известны. В старину юйский Шунь[332]332
Юйский Шунь – см. примеч. 66 к главе первой «Хуайнань-цзы».
[Закрыть] неустанно заботился об отце и матери, а его блеск сверкал на всю вселенную. Бо-и и Шу-ци умерли от голода у [горы] Шоуян[333]333
Бо-и и его брат Шу-ци – герои древнекитайских преданий, считаются образцом высших конфуцианских добродетелей – сыновней почтительности и верноподданничества. По преданию, оба уморили себя голодом в знак протеста против похода чжоуского царя У-вана на своего властелина – иньского правителя Чжоу-синя. Сыновья государя владения Гучжу (XII-XI вв. до н. э.); после смерти отца стали уступать друг другу престол. Бо-и, будучи старшим сыном правителя, отказывался от престола в угоду воле отца, завещавшего его младшему сыну – Шу-ци. В конце концов оба удалились из своей страны к чжоускому царю Вэнь-вану, умершему до их прибытия. Напрасно пытались братья отговорить его сына У-вана от похода на иньского Чжоу, указывая на несовместимость таких действий с почтительностью к родителям и человеколюбием. Но их совет не был услышан. Когда династия Инь была свергнута и на престол вступила династия Чжоу, братья, не желая нарушать волю отца, решили не принимать содержания от новой династии Чжоу, покинули родные места и укрылись от людей на горе Шоуян, где умерли с голоду во имя долга. В «Лунь юе» сказано: «Князь Цзин-гун государства Ци имел тысячу четверок лошадей, но в день его смерти народ не мог похвалить его ни за одно благодеяние, исходившее от его силы дэ; Бо-и и Шу-ци умерли с голоду у подножия горы Шоуян, а народ хвалит их и по сей день» [Лунь юй, 16, 12]. Имена Бо-и и Шу-ци могут быть переведены как «миротворец» и «правдолюбец».
[Закрыть], а их заслуги и красота остались в памяти потомства на десять тысяч поколений. Тай-гун[334]334
Тай-гун – букв. «великий предок». Имеется в виду Люй Шан, предок правящего дома в древнекитайском царстве Ци. См. также примеч. 20 к главе седьмой «Хуайнань-цзы».
[Закрыть] начал с того, что ходил в холщовой одежде, а возвысился до положения одного из сань гунов[335]335
Сань гун – три гуна – собирательное название трех высших чинов в древнем Китае – тай ши, тай фу и тай бао.
[Закрыть], потомки его в течение многих поколений удостаивались ранга владетеля тысячи колесниц[336]336
В древнем Китае мощь государства определялась числом колесниц, которые оно могло выставить на войну. Тысячу колесниц могло выставить лишь очень крупное и сильное государство.
[Закрыть]. А Чжи-бо хотя при ведении дел пользовался авторитетом и объединил «Три Цзинь», но все-таки погиб[337]337
Чжи-бо – государственный деятель царства Цзинь в V в. до н. э. Вел упорную борьбу за единство царства Цзинь против сановников, стремившихся к разделу его территории на независимые владения. Был убит своим противником Чжао Сян-цзы, который из черепа Чжи-бо сделал себе лакированную чашу. После гибели Чжи-бо царство Цзинь окончательно распалось на три независимых царства – Хань, Чжао и Вэй, которые по традиции иногда назывались «Тремя Цзинь».
[Закрыть]. Поэтому благородный муж управляет, придерживаясь Пути, ходит, опираясь на добродетель; сидит, помня о человеколюбии; отдыхает, держась чувства долга. В пустоте и безмолвии движение беспредельно. Поэтому при ведении дел следует опираться на короткое и этим приносить пользу длительному, циркулем регулировать окружность, угломером устанавливать квадрат. Совершенномудрый спасает эпоху, а [простой] мудрец утверждает [лишь свои] достижения. Тан выдвинул И Иня[338]338
И Инь – см. примеч. 55 к главе первой «Хуайнань-цзы».
[Закрыть], дом Чжоу назначил Люй Вана[339]339
Люй-ван – Тай-гун; помогал династии Чжоу в упрочении ее власти.
[Закрыть]. Их деяния соответствовали Небу и Земле, их добродетели согласовывались с силами инь и ян. Они помогали Небу и карали злобных, подавляли жестоких и устраняли несчастья. Они поддерживали жизненные силы и воспитывали сущее, держали в руках свет и создавали сияние. Их уши слышат доносящееся с восьми крайних точек[340]340
Восемь крайних точек – четыре крайние точки на каждой стороне света и четыре крайние точки в их промежутках.
[Закрыть], их глаза усматривают все четыре стороны света. У них верность выдвигается вперед, а клевета отступает; прямота утверждается, а кривда погибает; Путь осуществляется, а порочность пресекается; добродетель достигает своего, а несчастья уходят. Ведь если натянуть главную сеть, то основа будет упорядочена, а если прекратить поступление влаги, то все погибнет в зародыше.
Тот, кто в каком-либо деле не придерживается человеколюбия и чувства долга, непременно потерпит поражение; если на некрепкой основе воздвигнуть высокий фундамент, он непременно рухнет. Совершенномудрый ограждается от смуты канонами и искусствами[341]341
Имеются в виду «пять канонических книг» и «шесть искусств».
[Закрыть], как ремесленник выпрямляет кривизну уровнем и шнурком. У тех, чья добродетель в расцвете, авторитет становится всесторонним, а среди тех, чья сила в расцвете, во множестве появляются заносчивые. Циский Хуань-гун дорожил добродетелью и стал гегемоном[342]342
Хуань-гун – считается первым из так называемых пяти князей-гегемонов эпохи Чуньцю, фактически главенствовавших в то время над другими царствами древнего Китая. В конфуцианской традиции – мудрый и справедливый государь. См. также примеч. 31 к главе седьмой «Хуайнань-цзы».
[Закрыть]; циньский Эр Ши дорожил наказаниями и погиб[343]343
Эр Ши (имя Ху Хай) – младший сын Цинь Ши-хуана, император Китая в 210-207 гг. до н. э. Известен как злобный и жестокий деспот.
[Закрыть]. Поэтому если творятся жестокости, го накапливается недовольство; если распространяется добродетель, то процветают успехи. Народ приближают добродетелью; родичи сближаются благодаря человеколюбию; муж и жена соединены между собой чувством долга; друзья доверяют друг другу благодаря добродетели; государь и подданные поддерживают порядок своих отношений благодаря человеколюбию, все чиновники удостаиваются своего положения благодаря чувству долга. Цзэн и Минь[344]344
Цзэн – Цзэн Цань, Цзэн Шэнь. Минь – Минь Сунь, Минь Цзыцянь. Добродетельные ученики Конфуция.
[Закрыть]благодаря человеколюбию утвердили высшую сыновнюю почтительность, а Бо Цзи[345]345
Бо Цзи – дочь луского Сюань-гуна (609-592 гг. до н. э.). Была выдана замуж за сунского Гун-гуна. После десяти лет замужества овдовела. В 543 г. до н. э. в столице государства Сун случился сильный пожар, распространившийся и на дворец, где жила Бо Цзи. Она отказалась покинуть горящий дворец, поскольку женщине неприлично ночью выходить на улицу одной, без сопровождающего наставника или матери, и погибла в огне.
[Закрыть] благодаря чувству долга утвердила высочайшее целомудрие. Тот, кто держит в своих руках государство, достигает прочности [своего положения] благодаря человеколюбию; тот, кто помогает государю, не уклоняется [от истинного пути] благодаря чувству долга. Государь правит с помощью человеколюбия, чиновник усмиряет чувством долга. Провинция благодаря человеколюбию [государя] сохраняет верность, двор благодаря чувству долга [подданных] пребывает в довольстве. Целомудренная женщина в человеколюбии выражает свое поведение, герой в чувстве долга проявляет свою славу. Ци силы ян рождается благодаря человеколюбию, чистота силы инь проявляется благодаря чувству долга. [Смысл] песни «Встреча гостей» в том, что путем человеколюбия привлекают к себе множество [людей][346]346
«Встреча гостей» – одна из песен «Ши цзина», первая в разделе «Малые оды». Рус. пер. см.: Шицзин. М., 1957, с. 197-198.
[Закрыть]; [смысл] песни «Встреча невесты» в том, что посредством чувства долга призывают себе подругу[347]347
«Встреча невесты» – первая песня из «Ши цзина». Рус. пер. см.: Шицзин, с. 9-10.
[Закрыть]. «Чунь цю» посредством человеколюбия и чувства долга порицает и пресекает, песни «Ши цзина» посредством человеколюбия и чувства долга сохраняют и губят. Гексаграммы «цянь» и «кунь» согласуются между собой посредством человеколюбия, восемь триграмм[348]348
Восемь триграмм, ба гуа – восемь символических знаков, представлявших собой чередование цельных и прерванных трех черт. Использовались в гадательной практике. Толкованию ба гуа посвящена «И цзин», входящая в состав «Пятикнижия». Каждая из восьми триграмм соотносилась с определенной частью человеческого тела: цянь – с головой, кунь – с чревом, чжэнь – со ступней, сюнь – с бедром, ли – с глазами, дуй – со ртом, кань – с ушами, гань – с руками (комментарий Вэй Шао, III в. н. э.). Подробнее см.: Щуцкий Ю. К. Китайская классическая «Книга перемен». М., 1960.
[Закрыть] поддерживают друг друга посредством чувства долга. «Шу цзин» посредством человеколюбия устанавливает порядок отношений между родственниками, свод законов посредством чувства долга определяет отношения между государем и подданными. Музыка посредством человеколюбия воспитывает крайнюю умеренность, ритуал посредством чувства долга возвышает и принижает. Человеколюбие – это основа для Пути, чувство долга – это учение для совершенномудрых. Овладевший ими становится просветленным, утерявший их пребывает в потемках, следующий им живет, отвернувшийся от них гибнет. Те, кто выставляет напоказ свои способности и стремится к чиновничьим постам, путем человеколюбия достигает славы, путем чувства долга утверждает свои заслуги. Те, кто водит [в походы] и располагает в боевые порядки армии, побеспокоившись о человеколюбии и добродетели, достигает прочности, а опираясь на чувство долга, становится мощными. Среди тех, кто соблюдает меру и воспитывает характер, достигают долголетия человеколюбивые, среди тех, кто растит свои таланты и преисполнен добродетели, нравственным является поведение обладающих чувством долга. Благородные мужи чувством долга возвеличивают друг друга, низкие люди, основываясь на выгоде, обманывают друг друга. Глупцы, полагаясь на силу, вводят друг друга в смуту; мудрецы, основываясь на чувстве долга, поддерживают порядок друг у друга.
В книге «Гулян чжуань»[349]349
«Гулян Чжуань» – комментарий к летописи «Чунь цю», приписываемый Гулян Чи (IV в. до н. э.), но фактически составленный, видимо, во II в. до н. э. Впоследствии объявлен каноническим. В дошедшем до нас тексте «Гулян Чжуань» данной фразы нет.
[Закрыть] говорится: «Человеколюбивые, основываясь на согласии, относятся по-родственному друг к другу; обладающие чувством долга, основываясь на ритуале, почитают друг друга. И если десять тысяч поколений проходят без смут, то это значит, что правление основано на человеколюбии и чувстве долга».
