Текст книги "Древнекитайская философия. Эпоха Хань"
Автор книги: авторов Коллектив
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 33 страниц)
Глава первая. Осуществление учения
Учение[535]535
Имеется в виду конфуцианское учение как система взглядов.
[Закрыть]: высшее – осуществление его, уступающее этому – изложение его, уступающее и этому – научение другого. И тот, кто ничего такого не может сделать, – человек из толпы.
Некто спросил: «Если человек жаждет долголетия и из-за этого предается учению, то можно ли его назвать любящим учение?» Отвечаю: «Это нельзя считать любовью к учению. Кто любит учение, тот не жаждет ничего другого».
Не сохранен ли Чжун-ни Путь Неба? Чжун-ни передавал и толковал этот Путь, а когда его не стало, не сохранился ли он у нынешних конфуцианцев? А если Путь Неба снова нуждается в передаче своих толкований, то лучше всего использовать конфуцианцев в качестве металлических колоколов с деревянными языками[536]536
Согласно конфуцианской традиции, в глубокой древности государь посылал по дорогам людей, которые били в металлические колокола с деревянными языками. Звуки их созывали народ выслушать наставления правителя. Если же народ созывался на войну, то употреблялись колокола с металлическими языками. Ученики Конфуция говорили, что «если в Поднебесной долгое время отсутствует Путь, то Небо сделает Конфуция колоколом с деревянным языком», т. е. наставником народа.
[Закрыть].
Некто спросил: «Учение не приносит никаких выгод, что оно дает сущности человека?» Отвечаю: «Это необдуманные слова. Ножи нужно точить, яшму нужно полировать. Если их не точить и не полировать, то какой от них прок? Когда точат и полируют – выявляется их сущность, иначе она не проявится».
Гусеница-шелкопряд лежит неподвижно, а оса взывает к ней: «Ты похожа на меня, ты похожа на меня. Пройдет много времени, и ты станешь такой же, как я. Поторопись». Точно так же семьдесят учеников похожи на Чжун-ни[537]537
Оса откладывает свои яйца в тело шелкопряда. Из такого шелкопряда потом развиваются осы. В представлении древних китайцев, шелкопряд является «учеником» осы. Об этом говорится в «Оде о воспитании» из «Ши цзина»:
Не жаль шелкопряду детей своихПорою оса похищает их.Добру научите детей своихПодобными вам воспитайте их![Шицзин. М., 1957, с. 260] Конфуций, подобно осе, заложил семена своего учения в своих семидесяти учениках.
[Закрыть].
Того, кто закаляет себя учением, очищает себя размышлениями, отшлифовывает себя с помощью друзей, возвеличивает себя славой, завершает себя неутомимостью, того можно назвать любящим учение.
Конфуций учился у Чжоу-гуна, Янь Юань[538]538
Янь Юань (Янь Хуэй) – любимый ученик Конфуция. Жил в бедности и умер молодым. См. также примеч. 15 к книге второй, главе второй «Лунь хэна».
[Закрыть] учился у Конфуция. Стрелок И и Фэн Мэн[539]539
Стрелок И и Фэн Мэн – мифические древнекитайские мастера в стрельбе из лука.
[Закрыть] ломали свои луки, Ван Лян[540]540
Ван Лян – см. примеч. 28 к главе девятой «Хуайнань-цзы».
[Закрыть] выбрасывал свою плетку, Лу Бань[541]541
Лу Бань – см. примеч. 53 к «Янь те луню».
[Закрыть] бросал свой топор, и [все они] учились. Кто посмеет сказать, что это не так?
Некто спросил: «Те знамениты, эти знамениты, не все ли едино?»[542]542
«Те знамениты, эти знамениты, не все ли едино?» – т. е. какая разница между людьми типа Чжоу-гуна, Конфуция и Янь Юаня и людьми типа стрелка И, Фэн Мэна, Ван Ляна и Лу Баня?
[Закрыть] Отвечаю: «Среди рек имеются величайшие, среди гор имеются высочайшие. Они высоки и к тому же огромны. Человек из толпы не может их достичь»[543]543
См. примеч. 6, 7 к главе первой «Синь юя», а также примеч. 24 к главе девятой «Хуайнань-цзы».
[Закрыть].
Некто спросил: «Из века в век болтают об изготовлении золота, но можно ли в самом деле изготовить золото?» Отвечаю: «Как я слышал, когда увидят благородного мужа, то спрашивают его о том, как воспитать человека, а не о том, как создать золото». Тогда тот спросил: «А человека можно воспитать?» Отвечаю: «Конфуций создал Янь Юаня». Тот человек изумился и сказал: «Как это верно! Я спрашивал о создании золота, а узнал о воспитании человека».
Учение служит для того, чтобы исправлять природу [человека]. Зрение, слух, речь, выражение лица и помыслы – все это заключено в природе [человека]. Овладевший [учением] идет по правильному пути, не овладевший – по ложному.
О учитель! О учитель! Он – судьба для несмышленого. [Однако] чем самому овладевать учением, лучше постараться найти учителя. Учитель – образец и пример для человека. Но немало таких, которые принимают за образец тех, кто не является образцом, берут пример с тех, кто не является примером.
На одной базарной площади несметное число цен; в одной книге несметное число идей. На каждой базарной площади непременно должен быть человек, уравнивающий цены; для [понимания] каждой книги непременно должен быть учитель.
О учение! Научившись, можно ложью победить правду, тем более можно научиться правдой побеждать ложь. О! Обучающийся доискивается до своей правды, и все. Некто спросил: «Как узнать правду и изучить ее?» Отвечаю: «Смотри на солнце и луну и узнаешь, как мелки все звезды. Равняйся на Совершенномудрого[544]544
Совершенномудрый – здесь Конфуций.
[Закрыть] и узнаешь, как ничтожны все прочие учения».
Учение служит государевым делам, так заведено издавна. Яо, Шунь, Юй, Тан, Вэнь-ван, У-ван были [в учении] безостановочны, Чжун-ни был [в учении] нетерпелив, это тоже давнее дело.
Некто спросил, как продвинуться [по службе]. Отвечаю: «Нужно быть как вода». Тот спросил: «Потому, что она не отдыхает ни днем, ни ночью?» Отвечаю: «Отчасти и поэтому. Но она сначала заполняет, а потом просачивается – ведь так ведет себя вода?»[545]545
...сначала заполняет, а потом просачивается – вода сначала заполняет емкость, а потом переливается наружу. Так и человек – сначала овладевает в совершенстве конфуцианским учением, а потом распространяет его и применяет на службе.
[Закрыть]
Некто спросил о том, как взлететь на службе лебедем? Отвечаю: «Не ходи туда, куда не следует ходить, не оставайся там, где не следует оставаться. Тогда и просочишься подобно воде».
«Осмелюсь спросить, как взрасти на службе подобно дереву?» Отвечаю: «Стоит внизу, а распространяется наверх, таково дерево. Оно также подобно воде».
Я не видел по-настоящему, чтобы кто-либо обстругивал свои добродетели, как он обстругивает колонны [у себя в доме][546]546
Резные колонны в древнем Китае считались большой роскошью. В данном случае критикуются люди, заботящиеся о своем богатстве больше, чем о совершении добродетельных поступков.
[Закрыть].
У птиц и зверей чувства проявляются сами собой – не то у обычных людей; у мудрецов не так, как у обычных людей, а у совершенномудрых не так, как у мудрецов. Они определяются ритуалом и чувством долга, вот в чем дело. И если человек не учится, то хотя и не знает забот, чем же он отличается от зверя?
Учатся потому, что хотят стать благородными мужами. Есть и такие, что хотят этого, но не становятся. Но не бывает таких, чтобы не хотели этого, а стали.
Конь, который мечтает стать необыкновенным скакуном, должен пройтись в упряжке со скакунами; человек, который мечтает стать таким же, как Янь Хуэй, должен учиться у Янь Хуэя. Некто спросил: «Легко ли учиться у Янь Хуэя?» Отвечаю: «Кто страстно хочет, тому легко. Ведь говорят, что в прошлом Янь Хуэй когда-то страстно мечтал о Конфуции, Чжэнкао Фу когда-то страстно мечтал об Иньцзи Фу, Гунсунь Сисы всегда страстно мечтал о Чжэнкао Фу[547]547
Иньцзи Фу – сановник чжоуского царя Сюань-вана (827-782 гг. до н. э.); согласно конфуцианской традиции, является создателем раздела «Чжоу-сун» («Гимны дома Чжоу») из «Ши цзина». Чжэнкао Фу – сановник сунского правителя Сян-гуна (650-637 гг. до н. э.), создал раздел «Шан-сун» («Гимны дома Шан») из «Ши цзина». Гунсунь Сисы – сановник луского правителя Си-гуна (659-627 гг. до н. э.), создал раздел «Лу-сун» («Гимны князей Лу») из «Ши цзина».
[Закрыть]. У того, кто не хочет надеяться, ничего и не выйдет, а если кто хочет надеяться, то кто его удержит?»
Некто спросил: «Есть книги, которые согласны с канонами, но обычно в обществе ими не дорожат. Можно ли их использовать?» Отвечаю: «Можно». Тот человек засмеялся и сказал: «Да тогда по ним можно сдавать экзамены»[548]548
В эпоху Хань при назначении людей на некоторые государственные должности их подвергали испытаниям на знание книг конфуцианского канона.
[Закрыть]. На это отвечаю: «Большие люди учатся, чтобы уяснить Путь, низкие люди учатся ради выгоды. Вы учитесь для уяснения Пути? Или для выгоды?»
Некто спросил: «Пахать землю, но не убирать урожай, охотиться, но не устраивать угощений – можно ли это считать пахотой и охотой?» Отвечаю: «Пахать Путь и получать Путь, охотиться на добродетель и получить добродетель – вот сбор урожая и устройство угощения».
Я не рассматриваю сравнительного расположения звезд Шэнь и Чэнь[549]549
Шэнь – созвездие Ориона; Чэнь – в китайской астрономии – созвездие, охватывающее четыре звезды в юго-западной части созвездия Скорпиона. Эти созвездия в древнем Китае считались хорошими ориентирами при дальних путешествиях.
[Закрыть]. Ведь благородный муж ценит путешествие за добром. Тот, кто путешествует за добром, – тот ученик совершенномудрого.
Все реки учатся у моря и идут к морю; холмы и пригорки учатся у горы, но не идут к горе. Так приостанавливается и зло.
Непрекращающаяся борьба клик хуже, чем схватка ворон. Они как разбойники, после которых нечего есть.
Кто друг, но не сердцем, тот лишь внешне друг; кто приятель, но не сердцем, тот лишь внешне приятель.
Некто сказал: «Все твое имущество не сравнится с богатством Дань Гуя»[550]550
Дань Гуй – знаменитый древнекитайский богач.
[Закрыть]. Отвечаю: «Я слышал, что когда порядочные люди разговаривают между собой, то они говорят о человеколюбии и чувстве долга. А когда базарные торговцы разговаривают между собой, то они говорят об имуществе и выгодах. Оставь им их богатство! Оставь им их богатство!» Тот человек спросил: «Порядочным людям при жизни не на что содержать себя, а после смерти их не на что похоронить. Как же быть?» Отвечаю: «Они содержат себя лишь самым необходимым, это лучшее содержание; их хоронят так, чтобы было лишь самое необходимое, это лучшие похороны».
Некто спросил: «И Дунь[551]551
И Дунь – богач из древнекитайского княжества Лу, нажил состояние на добыче соли.
[Закрыть] был богат, но был и почтительным сыном. Не лучше ли это? А Янь голодал». Отвечаю: «Тот от этого огрубел, а Янь от этого очистился. Тот от этого пошел вкось, а Янь от этого пошел прямо. Разве это порок Яня? Разве это порок Яня?»
Некто сказал: «Если я займу высокий пост, то радость от этого нельзя измерить». Отвечаю: «Радость от высочайшего поста не сравнится с радостью Янь-ши-цзы[552]552
Янь-ши-цзы – Янь Юань. См. примеч. 4 к данной главе.
[Закрыть]. Радость Янь-ши-цзы – внутренняя, радость от высокого поста – внешняя». Тот человек спросил: «Осмелюсь спросить, постоянная нужда – это и есть внутренняя [радость]?» Отвечаю: «Если бы у Яня не было Конфуция, то, хотя бы он завладел всей Поднебесной, этого не хватило бы, чтобы радоваться». – «Не случалось ли ему горевать?» Отвечаю: «Янь горевал лишь о том, что не достиг высот Конфуция». Тот человек сказал изумленно: «Горевать об этом – вот действительно его радость».
Говорю: «Есть такие, которые обучают, как установить Путь, но не думают о Чжун-ни, есть такие, которые изучают, как продолжать дело [Конфуция], но не думают о Янь Юане». Некто сказал: «Установление Пути – но Чжун-ни уже не может думать об этом; продолжение дела – но Янь Юань уже не может трудиться над этим». Отвечаю: «Об этом вы не думали, но кто вам мешает?»
Глава третья. Самосовершенствование
Самосовершенствование рассматривай как лук; исправление мыслей рассматривай как стрелу; воспитание чувства долга рассматривай как мишень. Прицелившись, стреляй, а выстрелив, непременно попадешь в середину.
В человеческой природе доброе и злое смешаны. Если совершенствовать то, что в ней доброго, то получится добрый человек; если совершенствовать то, что в ней злого, то получится злой человек. Разве жизненное начало – это не лошадь, на которой мчатся к доброму и злому?
Некто спросил: «Конфуций совершил много деяний, и если им не следовать, то не получится ли так, что переусердствуешь и окажешься в печали?» Отвечаю: «Совершенномудрый радуется Небу и знает судьбу. Если радоваться Небу, то не сможешь переусердствовать, если знать судьбу, то не окажешься в печали».
Некто спросил об эпитафиях на камне. Отвечаю: «О эпитафии, эпитафии! Думай об умеренности»[553]553
Ставить на могилу каменную стелу с эпитафией могли позволить себе только очень богатые люди.
[Закрыть].
Слова совершенномудрого могут быть высказаны, но побудить людей принять их на веру невозможно. Поэтому благородный муж неустанно учится и старательно осуществляет [выученное].
Отделай свои изделия, а потом продавай; усовершенствуй сам себя, а потом крепи связи; сделай добрыми свои планы, а потом действуй – таков настоящий Путь.
Осмотрительность благородного мужа [проявляется] в его речах, ритуале и писаниях.
При общении с вышестоящими не унижайся, при общении с нижестоящими не заносись – так и должно действовать. Некто спросил: «Благородный муж блюдет себя сам, зачем ему общение?» Отвечаю: «Небо и Земля общаются между собой, и рождаются все вещи[554]554
С точки зрения древнекитайской натурфилософии все многообразие вещей возникает благодаря взаимодействию Неба и Земли.
[Закрыть], люди общаются между собой согласно Пути и добиваются успехов. Как можно блюсти только самого себя?»
Если любить большое, но не стремиться создать его, то большое не будет большим; если любить высокое, но не стремиться создать его, то высокое не будет высоким.
Запрокинув голову, посмотри на Небесный дворец – и узнаешь все ничтожество жилищ, которые под Небом[555]555
«Небесным дворцом» Ян Сюн аллегорически называет учение Конфуция, а «жилищами, которые под небом», – учения прочих философских школ.
[Закрыть].
Гунъи-цзы[556]556
Гунъи-цзы – см. примеч. 58 к главе пятьдесят шестой «Хань шу».
[Закрыть], Дун Чжуншу[557]557
Согласно преданию, Дун Чжуншу отказался от важных государственных постов, жил в уединении и даже со своими учениками разговаривал из-за занавески, не показываясь им на глаза.
[Закрыть] – вот величайшие таланты.
Если смотреть на добро, но не различать его, стараться, но не быть упорным, то на что это годится?
Некто спросил, к чему пригодны человеколюбие, чувство долга, ритуал, знание, доверие. Отвечаю: «Человеколюбие – это жилище; чувство долга – это дорога; ритуал – это одежда; знание – это свеча; верность – это верительная бирка. Благородный муж живет в жилище, ходит по дороге, носит одежду, получает свет от свечи, держит в руках верительную бирку. И если благородный муж не бездействует, то, взявшись за дело, он достигает желаемого.
О имеющий желания! Мэн-цзы говорил: «Есть такие, что имеют желания, но не достигают желаемого; нет таких, что не желают, но достигают». Некто спросил о том, как управлять собой. Отвечаю: «Управляй собой, равняясь на Чжун-ни». Тот спросил: «Управлять собой, равняясь на Чжун-ни? Но разве Чжун-ни не исключителен?» Отвечаю: «Воспитывай коня, равняясь на отличного скакуна. Разве это невозможно?»
Некто сказал: «Когда у огородника на огороде бурно разрастаются сорняки, то это то же самое, что у думающего о далеком человеке, сердце которого тоскует». Отвечаю: «Солнце излучает сияние, луна излучает свет. Кто три года не видел солнца, тот, увидев его, непременно ослепнет. Кто три года не видел луны, у того душа непременно будет подслеповатой. Дух его постепенно иссыхает, тело его постепенно отсыревает, он ощупывает землю, находит дорогу и движется как во тьме».
Некто спросил, кого можно назвать человеком. Отвечаю: «Того, кто овладел четырьмя серьезностями, оставил четыре легкомысленности, можно назвать человеком». Тот спросил: «Что такое четыре серьезности?» Отвечаю: «Серьезно относись к словам; серьезно относись к поступкам, серьезно относись к внешности, серьезно относись к пристрастиям. Если [у человека] слова серьезны, то есть и принципы; если поступки серьезны, то есть и добродетель; если внешность серьезна, то есть и известность; если пристрастия серьезны, то есть и осмотрительность». «Осмелюсь спросить о четырех легкомысленностях». Отвечаю: «Если слова легкомысленны, то накличешь на себя беду; если поступки легкомысленны, то накличешь на себя вину; если внешность легкомысленна, то накличешь на себя позор; если пристрастия легкомысленны, то накличешь на себя разврат. Почитай во всем образцы».
Некто спросил: «Если в жаркий полдень не съесть мяса, то мясо непременно засохнет; если в жаркий полдень не выпить вина, то вино непременно прокиснет. А гость и хозяин сто раз раскланяются, а вина выпьют только три раза. Не является это просто красивой формой?» Отвечаю: «Если при сути нет красивой формы, то это дикость; если при красивой форме нет сути, то это фальшь. Когда красивая форма и суть помогают друг другу, то это ритуал».
Самки горных птиц жирные, не хочешь ли их половить? Некто спросил: «У Янь Хуэя была лишь маленькая коробочка с едой и тыквенная бутылочка с питьем, не отощал ли он от этого?» Отвечаю: «Если времена светлые, то распоряжайся быками и баранами – это и есть самочка горной птицы. Если времена темные, то питайся из маленькой коробочки и из тыквенной бутылочки – это также и есть самочка горной птицы. Отчего же тут тощать? Тысяча цзюней[558]558
Цзюнь – древнекитайская мера веса, равная приблизительно 15 кг.
[Закрыть] легки, для У Хо[559]559
У Хо – см. примеч. 19 к главе девятой «Хуайнань-цзы».
[Закрыть] они по силам; коробочка и бутылочка доставляют радость, такова добродетель Яня».
Некто спросил: есть ли разница между замшей из шкуры рабочего быка и замшей из шкуры гнедого коня? Отвечаю: «Это одно и то же». – «Если это так, то почему же не пашут на гнедых конях?» Отвечаю: «Если ты хочешь быть почтительным по отношению к духам предков и божествам, то ты не посмеешь пахать на них. Можешь колоть баранов и резать свиней, провожать гостей и снабжать их мясом, но пахать на животных, не предназначенных для пахоты, – это дурное дело».
Добродетельные любят обращаться с вопросами к совершенномудрым. Некто спросил: «В Лу было мало добродетельных, почему же там любили обращаться с вопросами к Чжун-ни?» Отвечаю: «На самом деле в Лу не могли любить обращаться с вопросами к Чжун-ни. Если бы там любили обращаться с вопросами к Чжун-ни, то Лу заняло бы место Восточного Чжоу»[560]560
Иначе говоря, если бы правители Лу опирались на учение Конфуция, они могли бы основать новую общекитайскую династию, сменив правившую династию Чжоу.
[Закрыть].
Некто спросил: «Если человек опирается на ограду двора Конфуция, исполняет на струнах чжэнские и вэйские мелодии, знает наизусть писания Хань Фэя и Чжуан Чжоу, то возьмете ли вы его себе в ученики?» Отвечаю: «Если он у варваров, живущих на северо-востоке, то возьму, если он стоит у ворот, то подзову. Но как жаль, что он поменял местами верхнюю и нижнюю одежды»[561]561
Т. е., не овладев еще учением Конфуция, он уже выучил наизусть писания враждебных конфуцианству философов Хань Фэя (Хань Фэй-цзы) и Чжуан Чжоу (Чжуан-цзы).
[Закрыть].
У совершенномудрого ухо не откликается на неправое, а уста не приходится специально учить добру. У мудреца ухо выбирает и уста выбирают, а у человека из толпы не выбирают. Некто спросил: каков человек из толпы? Отвечаю: «Живет ради богатства и знатности». – «А мудрец каков?» Отвечаю: «Следует чувству долга». – «А совершенномудрый?» Отвечаю: «Подобен божеству». Наблюдай за мудрецом – и познаешь человека из толпы; наблюдай за совершенномудрым – и познаешь мудреца; наблюдай за Небом и Землей – и познаешь совершенномудрого. В Поднебесной есть три привязанности: человек из толпы привязан к своему окружению, мудрец привязан к своей правде, совершенномудрый привязан к своему учителю. В Поднебесной есть три вида проверки: человек из толпы проверяет себя своей семьей; мудрец проверяет себя государством, совершенномудрый проверяет себя Поднебесной. В Поднебесной есть три двери: от чувств и желаний открыта дверь к животным; от ритуала и чувства долга открыта дверь к людям; от исключительного разума открыта дверь к совершенномудрым.
Некто спросил: «Каким образом достойный муж может пребывать в спокойствии?» Отвечаю: «Когда он сосредоточен, то [его мысли] широки и глубоки; при соблюдении ритуала он предельно строг. Так он может пребывать в спокойствии».
Благородный муж осторожен в мелочах и погружен в добродетель, ему не приходится раскаиваться даже в мелочах, не говоря уже о большом зле. У возвышенного мужа ухо прислушивается к добродетели, у низменного мужа ухо прислушивается к самому себе. Конфуций не терпел таких, которые не стыдятся своих слов и не стесняются своих поступков.
Глава четвертая. Спрашиваю о Пути
Некто спросил о Пути. Отвечаю: «Путь проходим, на нем нет непроходимых мест». Тот спросил: «А можно ли идти по другому [Пути]?» Отвечаю: «Идти к Яо, Шуню, Вэнь-вану – это правильный Путь. Отвергать Яо, Шуня, Вэнь-вана – это иной путь. Благородный муж держится правильного Пути, а не иного».
Некто спросил о Пути. Отвечаю: «Путь похож на дорогу, похож на реку. Повозки и лодки ходят там туда и сюда, не останавливаясь ни днем, ни ночью». Тот спросил: «А как найти прямой путь и ходить по нему?» Отвечаю: «Дорога хотя и петляет, она доведет до Ся[562]562
Ся – так называлась Центральная китайская равнина, колыбель древнекитайской цивилизации. Во времена Ян Сюна так назывался район среднего течения Хуанхэ, считавшийся центром Китая.
[Закрыть] – иди по ней. Река хотя и петляет, она приведет к морю – иди вдоль нее». Тот сказал: «Дела хотя и петляют, она приведут к Совершенномудрому – следуй им».
Путь, добродетель, человеколюбие, чувство долга, ритуал можно уподобить человеческому телу. Путь ведет его, добродетель приводит его к достижениям, человеколюбие делает его человеком, чувство долга заставляет его поступать как должно, ритуал придает ему надлежащий вид, и все это от Неба. Если эти свойства объединены, то получается цельность, если они разъединены, то получается раздробленность. [Точно так же] если у одного человека имеются все четыре конечности, то тело его полное.
Некто спросил: «В чем мерило добродетели?» Отвечаю: «Не знаю. [Если] наверху поступают должным образом, то и внизу поступают так же».
«Осмелюсь спросить – почему не знаете? Ведь есть же ритуал, чего же тут уверенно знать?» Отвечаю: «Поступай согласно ритуалу там, и народ воспримет твой поступок здесь[563]563
Согласно конфуцианскому учению, правитель является для подданных образцом и примером для подражания.
[Закрыть]. Что еще нужно знать?»
Некто спросил: «Не лучше ли не иметь ритуала, а иметь добродетель?» Отвечаю: «Ритуал – это тело. Человек, не имеющий ритуала, как может быть добродетельным?»
Некто спросил о Небе. Отвечаю: «Я через Небо увидел деяние путем недеяния». Тот спросил: «Разве форма всех вещей не вырезана Небом?» Отвечаю: «Конечно, не вырезана им. Если вещи нужно вырезать, то где же взять силы сделать это?»
Лао-цзы говорил о Пути и добродетели, и я это принимаю. А вот отказ его от человеколюбия и чувства долга, уничтожение им ритуала и учености я не принимаю.
Могу ли я видеть все ясно? Только Совершенномудрый может видеть все ясно, остальные – как бамбуковые занавески на повозке[564]564
Бамбуковые занавески вешались на повозке для защиты седока от пыли. Все предметы через них виделись смутно. Ян Сюн сравнивает все неконфуцианские учения с такими занавесками, через которые нельзя видеть предметы во всей их полноте.
[Закрыть]. О, как велик Совершенномудрый! Его речи – это высший предел [мудрости]. Распахнув [двери к нему], охватишь взглядом все четыре моря[565]565
По представлениям древних китайцев, вся суша окружена с четырех сторон морями.
[Закрыть], захлопнув их, не разглядишь ничего среди своих стен.
Речи Совершенномудрого подобны воде и огню. Некто спросил о воде и огне. Отвечаю: «Вода – измерь ее глубину, и она превзойдет самое глубокое; измерь ее протяженность, и она превзойдет самое далекое. Огонь, когда он полыхает, [своим блеском] превосходит самое блестящее; когда его поддерживают, [своей яркостью] превосходит самое яркое».
Если доверить управление Поднебесной тому, кто не опирается на записи ритуала и на пять человеческих качеств[566]566
Пять человеческих качеств – чувство долга у отца, материнская любовь у матери, дружеское отношение старшего брата к младшему, уважительное отношение младшего брата к старшему, сыновняя почтительность.
[Закрыть], то я могу счесть Хуан-ди, Яо и Шуня ненужными наростами.
Некто сказал: «В глубочайшей древности не было законов, а управляли; значит, законы не нужны для управления». Отвечаю: «Это был период хаоса, совершенномудрые ненавидели его, поэтому законы начались с Фу-си и были завершены при Яо. Если бы не Фу-си, не Яо, то ритуал и чувство долга не возникли бы, совершенномудрые не приняли бы этого».
Некто спросил о ритуале на восьми окраинах[567]567
Восемь окраин – страны, лежащие вокруг Китая по восьми странам света (включая четыре промежуточные).
[Закрыть]. Какой там ритуал, какая музыка? Отвечаю: «Исправляй их по образцу Срединного государства». Тот спросил: «А что такое Срединное государство?» Отвечаю: «Основанное на соблюдении пяти отношений, кормящееся за счет семи налогов[568]568
Семь налогов – налоги на пять видов зерновых культур («пять хлебов»), а также на шелковичные деревья и коноплю.
[Закрыть], расположенное в центре Земли под центром Неба – это Срединное государство. Если пройти его и пойти дальше, то там будут другие люди»[569]569
Другие люди – незнакомые с истинами конфуцианского учения.
[Закрыть].
Совершенномудрый, управляя Поднебесной, сдерживает ее ритуалом и музыкой; если их нет, то [люди] звереют, если от них отступают, то [люди] дичают. Я вижу, что все школы умаляют ритуал и музыку, но не вижу, чтобы Совершенно мудрый умалял их. Кто может писать не при помощи кисти, говорить не при помощи языка? Я вижу, что небесные постоянства[570]570
Небесные постоянства – нормы конфуцианской морали – ритуал, человеколюбие, чувство долга, сыновняя почтительность, ум.
[Закрыть] – это кисть и язык для императоров и правителей.
Разум – это знание. Ведь разум использует негодное, извлекает пользу из бесполезного, не давая возникать ни излишку, ни недостатку. Если хорошо овладеть изготовлением посуды и оружия, строительством лодок и повозок, сооружением дворцов и палат, то ритуал изойдет и оттуда.
Некто спросил, какой звук самый громкий. Отвечаю: «Это не гром, не громовые раскаты. А вот шум и грохот, которые и спустя долгое время становятся все сильнее, идут от Совершенномудрого».
Некто спросил: «Можно воспринять Путь или нет?» Отвечаю: «То, что можно воспринять, следует воспринять, а что нельзя – следует изменить».
Некто спросил о недеянии. Отвечаю: «Зачем деяние? В старину юйский [Шунь] и [династия] Ся восприняли порядки Яо и шли по пути Яо. Законы и нормы были понятными, ритуал и музыка были всем известными. [Правители] спокойно сидели и взирали на изобилие у народа Поднебесной. Это и было недеянием. Но преемник Цзе и наследник Чжоу[571]571
Преемником Цзе был Чэн Тан, а преемником Чжоу – У-ван.
[Закрыть] [застали положение, когда] законы и нормы были отброшены, ритуалу и музыке был нанесен ущерб, и, если бы они спокойно сидели и взирали на гибель народа Поднебесной, было бы это недеянием?»
Некто спросил, [правда ли], что в глубокой древности уши и глаза людей были заткнуты из боязни, что они что-либо увидят и услышат; если [глаза] что-либо увидят, то будет трудно их закрыть; если [уши] что-либо услышат, то будет трудно их заткнуть. Отвечаю: «Небо, породив людей, дало им глаза, чтобы видеть, и уши, чтобы слышать. Поэтому [оно дало им возможность] видеть ритуал и слушать музыку. Если же видеть не ритуал и слушать не музыку, то, хотя бы народ и существовал, как заткнуть ему уши и закрыть глаза?»
Некто спросил о новом и ветхом [в ритуале]. Отвечаю: «Но вое заимствуй, а ветхое дополняй и сокращай».
Некто спросил: «В глубокой древности были преисполнены добродетели, но не были преисполнены ритуала. Дети бегали [за матерями], жеребята и телята ходили [за лошадьми и коровами]. К чему еще ритуал?» Отвечаю: «О дети, о телята! То, чем они преисполнены по отношению к матери, – это не то же самое, чем они преисполнены по отношению к отцу. По отношению к матери они преисполнены любви, по отношению к отцу преисполнены благоговения. Иметь только мать, но не отца – это не столь же прекрасно, как иметь и отца и мать».
Один хитроумный [стратег] сказал: «С помощью хитроумного плана можно без боя покорить войско противника – [это] как Яо и Шунь». Отвечаю: «Яо и Шунь без боя подчиняли армии противника. Но разве Яо и Шунь [могли] залить кровью шеи [людей] и обагрить их одежды? Тот, кто расхваливает яшму, а продает камень, – это хитрый обманщик». Некто спросил: «Кто лучше – прибегающий к хитростям и обману или не прибегающий?» Отвечаю: «Лучше тот, кто не прибегает». Тот спросил: «Но если ты командуешь войсками, кого ты возьмешь на службу?» Отвечаю: «Если руководить в соответствии с [истинным] Путем, то хитрые обманщики со всей Поднебесной все пойдут [ко мне] на службу; если, руководя, утеряешь [истинный] Путь, то хитрые обманщики со всей Поднебесной все станут моими врагами. Поэтому тот, кто владеет Поднебесной, должен разбираться лишь в том, как ею руководить»[572]572
Иначе говоря, от правителя не требуется разбираться во всех сторонах человеческой деятельности. Достаточно лишь следовать в своем правлении конфуцианскому Пути, и тогда талантливые люди, разбирающиеся в различных родах деятельности, сами пойдут на службу к такому правителю.
[Закрыть]. Тот спросил: «Чтобы внушить страх владетельным правителям, необходимо ведь полагаться на военную силу и силу обмана, разве не так?» Отвечаю: «Чтобы внушить страх владетельным правителям, можно прибегать к хитростям и обману. Но лучше все-таки, внушая страх владетельным правителям, не прибегать к хитростям и обману». Тот спросил: «Но если не прибегать к хитростям и обману, то как же воевать?» Отвечаю: «Если уж нельзя не воевать, то разве нет „Законов войны“?[573]573
«Законы войны» – сочинения о принципах военного искусства.
[Закрыть] Зачем еще нужны хитрость и обман?» Искусство Шэнь Бухая и Хань Фэя в высшей степени бесчеловечно. Почему они использовали людей как быков и баранов? Если использовать людей как быков и баранов, то разве лисы и земляные черви не будут устраивать себе праздничных трапез?
Некто спросил: «Если нож не остер, если кисть не заточена, то остается только взять точило, не так ли?» Отвечаю: «Превращать людей в точила – так было только при Цинь».
Некто спросил: «Принцип разделения ответственности и контроля за чиновниками противоречит [истинному] Пути, почему же этот принцип считается естественным»? Отвечаю: «Зачем непременно говорить о принципе разделения ответственности и контроля за чиновниками? При игре в облавные шашки или при фехтовании бывает, что ссорятся и падают в обморок, но все это тоже естественно. Если [этот принцип] исходит от великого, то он становится правильным Путем, если он исходит от малых, то он становится фальшивым путем»[574]574
Принцип контроля над чиновниками был выдвинут легистским теоретиком Шэнь Бухаем, но ко времени Ян Сюна он был уже давно взят на вооружение и конфуцианцами. Поэтому Ян Сюн поддерживал этот принцип, если он исходит от «великого» (т. е. от конфуцианства), и порицал, его, если он исходит от «малых» (т. е. от других философских школ).
[Закрыть].
Некто спросил: «Шэнь Бухай и Хань Фэй брали за образец то, что не следует брать за образец, так ли это?» Отвечаю: «Образец – это образец танского Яо и юйского Шуня и основателей династии Чжоу. О Шэнь Бухай и Хань Фэй! О Шэнь Бухай и Хань Фэй! Чжуан Чжоу, Шэнь Бухай и Хань Фэй не только отходили от Совершенномудрого, но и пропитали [своими толкованиями] книги [с его учением], так что даже сыновья Яня и внуки Миня[575]575
Сыновья Яня и внуки Миня – последователи Конфуция, преемники его учеников.
[Закрыть] ничего не могут с этим поделать».
Некто спросил: «Что можно заимствовать у Чжуан Чжоу?» Отвечаю: «Умеренность в желаниях». «А что можно заимствовать у Цзоу Яня?» Отвечаю: «Скромность. К тому времени, когда династия Чжоу упрочила чувство долга между государем и подданным, о Цзоу Яне между небом и землей никто не знал. Даже соседи не видели его».
