Текст книги "Древнекитайская философия. Эпоха Хань"

Автор книги: авторов Коллектив

Глава шестьдесят первая. Жизнеописание Бо-и

Хотя ученые располагают весьма обширным числом записей в книгах, но полагаться и доверять можно, по-видимому, лишь шести основным трактатам[391]391
  В тексте – термин лю и – «шесть искусств», под которыми в данном контексте подразумевается шесть основных канонических книг и древних сочинений. Возможна и иная трактовка термина лю и (см. примеч. 20 к главе первой «Синь юя»).


[Закрыть]. И несмотря на то что в «Ши цзине» и «Шу цзине» немало пропусков, но в них можно найти записи, касающиеся [юйского] Шуня и [сяского] Юя. Когда Яо вознамерился уступить свой престол, он передал власть юйскому Шуню, а когда Шунь [решил уступить власть] Юю, то помощники государя и местные управители, представив [Юя], предложили испытать его на должности и, только после того как он образцово прослужил несколько десятков лет и выдвинулся своими заслугами, ему передали власть. Это показывало, что Поднебесная – важнейший инструмент [вана], а правитель – ее великая основа, поэтому передача [власти над] Поднебесной столь трудное дело[392]392
  Согласно конфуцианской традиции, Яо передал престол Шуню, а Шунь – Юю, выделив своих избранников из числа наидостойнейших. И Яо и Шунь лишили права на престол своих сыновей за их непочтительное поведение. Система «уступки власти» или «передачи власти» от Яо к Шуню и от Шуня и Юю отражала в легендах, по-видимому, какие-то черты первобытнообщинного строя, при котором вожди союзов, племен еще выбирались старейшинами.


[Закрыть].

Однако были такие, которые рассказывали, что Яо стал уступать власть над Поднебесной некоему Сюй Ю, но Сюй Ю не принял [престола] и, стыдясь [принять власть], бежал, укрывшись в уединении. Во времена дома Ся [так же поступили] Бянь Суй и У Гуан. Как же это назвать?

Я, тайшигун, придворный историограф, скажу так: «Я поднимался на гору Цзишань, на ее вершине, возможно, помещалась могила Сюй Ю. Конфуций, представляя человеколюбивых, святых и совершенномудрых людей древности, рассказал подробно лишь о моральных принципах уских Тай-бо и Бо-и. Из того, что я слышал, известно, что чувство долга у [Сюй] Ю и [У] Гуана стояло очень высоко, однако записей о них увидишь немного. Почему же так?

Конфуций говорил: «Бо-и и Шу-ци не помнили старого зла [от людей], поэтому они сами редко бывали озлоблены [на кого либо]», они, «стремясь к гуманности, становились гуманными, где ж тут было место озлоблению?»

Я, думая о судьбе Бо-и [и его брата], испытываю горечь, а прочитав утраченные стихи, могу лишь изумляться. В преданиях о них говорилось: «Бо-и и Шу-ци были сыновьями правителя царства Гучжу[393]393
  Царство Гучжу располагалось на территории современных провинций Хэбэй и Жэхэ, т. е. на севере Китая.


[Закрыть]. Отец решил поставить у власти после себя Шу-ци, но, когда он умер, Шу-ци стал уступать [власть] Бо-и. Бо-и сказал: «То воля отца» – и скрылся. Шу-ци тоже не захотел стать правителем и тоже бежал к брату. Тогда жители этого царства поставили править среднего сына [покойного]. В это время Бо-и и Шу-ци услышали, что Си-бо Чан[394]394
  Бо-и и Шу-ци – см. примеч. 24 к главе первой «Синь юя».


[Закрыть] хорошо относится к старым людям, и решили отправиться к нему. Когда они добрались до места, Си-бо уже умер, а У-ван, взяв с собой поминальную дощечку предка-отца и называя ее именем Вэнь-вана[395]395
  Вэнь-ван – см. примеч. 18 к главе девятой «Хуайнань-цзы». У-ван, возя с собою поминальную дощечку отца, заявлял этим, что он выступил в поход по повелению Вэнь-вана, дух которого с ними и благословляет их на бой с иньцами.


[Закрыть], направился на восток покарать [иньского государя] Чжоу[-синя]. Бо-и и Шу-ци, остановив лошадей и пав ниц, стали увещевать У-вана, сказав ему: «Ваш скончавшийся отец еще не предан земле, а вы уже беретесь за щит и копье, разве это можно назвать сыновьей любовью? Когда подданный направляется убить своего правителя, разве это можно назвать человеколюбием?»» Окружающие [У-вана] хотели заколоть их, но Тай-гун[396]396
  Тай-гун – см. примеч. 20 к главе седьмой «Хуайнань-цзы».


[Закрыть] сказал: «Эти люди стоят за справедливость» – и, поддержав их под руки, увел. Когда же У-ван усмирил смуту дома Инь и Поднебесная признала главенство дома Чжоу, Бо-и и Шу-ци по-прежнему стыдились совершенного и по долгу справедливости не хотели есть зерна, выращенного в Чжоу. Они укрылись в горах Шоуян, собирали там листья папоротника вэй и питались ими. Чувствуя приближение смерти от голода, они сочинили оду. Ее строфы гласили:

 
На Западные горы мы поднялись
И травы дикие для пищи собираем,
Одно насилие сменяется другим.
Не понимают люди, что так [поступать] нельзя
Шэнь-нун, и Юй, и Ся давно ушли из мира,
Куда ж идти нам в поисках покоя?
О! Как же горестна судьба.
Погибель наша столь близка!
Так они и умерли [от голода] на горе Шоуян».
Но при взгляде на эти слова [встает вопрос] – роптали они или нет?
 

Некоторые люди говорят: «У небесного пути нет привязанностей, но обычно Небо благоволит хорошим людям». Разве Бо-и и Шу-ци нельзя назвать добропорядочными людьми? И вот такие люди, полные человеколюбия и чистых помыслов, умирают от голода! Известно, что из семидесяти своих учеников Чжун-ни представил как способного к учению лишь одного Янь Юаня. Но Янь Юань постоянно испытывал нехватки, даже мякину и ту ел не досыта и безвременно умер молодым. Каково же выходит воздаяние небес человеку больших достоинств? Разбойник Чжэ[397]397
  Чжэ (Чжи) – знаменитый разбойник древности, современник Конфуция, действовал в княжестве Лу в период Чуньцю. В трактате «Чжуан-цзы» (гл. 10) выступает как собирательный образ народного героя – борца за справедливость. О нем и его остром диалоге с Конфуцием рассказывает гл. 29 сочинения древнекитайского философа Чжуан-цзы (рус. пер. главы см.: Атеисты, материалисты, диалектики древнего Китая. Вступит, ст., пер. и коммент. Л. Д. Позднеевой. М., 1967, с. 293-298).


[Закрыть] каждодневно убивал безвинных, ел печень людей как мясо, творил насилия и жестокости. Он, собрав несколько тысяч сообщников, прошел, бесчинствуя, через всю Поднебесную, а в конце концов прожил долгую жизнь до самой старости. Сообразно каким же его добродетелям произошло так? И это лишь наиболее разительные и ясные примеры.

Если взять совсем недавнее время, то те, кто действуют против всяких правил, самовольно нарушают любые запреты и табу, всю жизнь пребывают в покое и радости и из поколения в поколение непрерывно накапливают свои богатства. Но есть и другие люди, которые выбирают свое [маленькое] место и действуют там; они говорят только тогда, когда приходит время, никогда не сворачивают на узкие тропы, и любая несправедливость вызывает их негодование. Но именно среди [таких людей] невозможно сосчитать число тех, кто испытывает все беды и несчастья. Я в крайнем сомнении: это и есть так называемый путь Неба или нет?

Конфуций говорил: «Те, у кого разные пути, не могут совместно договориться, [чтобы] действовать», и каждый действует сообразно своим устремлениям. Поэтому и говорилось: «Если можно добиться богатства и знатности, то пусть даже надо сделаться простым конюхом, я стану им; но если нет возможности добиться [богатства и знатности], то я буду заниматься тем, что мне нравится». «Лишь когда наступают зимние холода, мы узнаем, что сосна и кипарис теряют иглы последними». Когда весь мир становится беспорядочным и грязным, вот тогда-то и появляются безупречно чистые мужи. Разве не потому, что такие люди ценили те [добродетель и мораль] и пренебрегали этим [богатством и знатностью]?

[Конфуций говорил]: «Совершенномудрый тревожится о том, что после смерти его имя не будет поминаться». Цзя-цзы[398]398
  Цзя-цзы, он же Цзя И, Цзя Шэн, ханьский поэт, ученый и государственный деятель, автор известного труда «Синь шу» («Новая книга»). Фрагменты его же труда «Го Цинь лунь» («Об ошибках дома Цинь») встречаются в «Ши цзи», интерполированные в текст ханьскими учеными.


[Закрыть] говорил: «Корыстолюбивый всецело предается стяжанию, доблестный готов отдать жизнь за славу, тщеславный отчаянно борется за власть, а массы простолюдинов довольствуются своей жизнью». [В «И цзине» сказано]: «Светила одного рода освещают друг друга, явления природы одного типа стремятся друг к другу», «облака сопровождают дракона, ветер сопровождает тигра. Когда в мире появляется мудрец, вся тьма вещей становится ясно различимой»[399]399
  Цитаты взяты Сыма Цянем из текста «И цзина», из раздела гексаграммы «цянь» [см.: «Шисань цзин» (Тринадцать классических книг). Т. 1. Пекин, 1957, с. 43].


[Закрыть].

Бо-и и Шу-ци хотя и обладали высокими добродетелями, но только после похвалы Учителя их слава еще больше засияла. Янь Юань хотя и был прилежным в учении, но только рядом с [Учителем] он стал известен своими поступками. Таким образом, слава или безвестность мужей, живущих уединенно в горных пещерах, тоже зависит от случая, и много имен такого рода людей исчезало в безвестности и не поминалось совсем. Сколь печально это!

Если же простой деревенский человек намерен отточить свое добродетельное поведение и прославиться в обществе, то без опоры на мужа, облеченного почестями и чинами, разве он сможет передать свое имя последующим поколениям?

Глава семьдесят четвертая. Жизнеописание Мэн-цзы и Сюн Цина

...Цзоу Янь[400]400
  Цзоу Янь (Цзоу-цзы) (336-280 гг. до н. э.) – философ школы Цзися периода Чжаньго, создатель теории кругооборота пяти сменяющих друг друга стихий природы. Подробнее см. примеч. 91 к «Янь те луню».


[Закрыть] видел, что владеющие государством, не в состоянии почитать добродетели, все больше [погрязают] в разврате и роскоши. Ведь если бы [они смогли], как говорилось в «Великих одах»[401]401
  «Великие оды» – третий большой раздел «Ши цзина».


[Закрыть], упорядочить свое собственное поведение, то это распространилось бы и на простой народ. Тогда [Цзоу Янь] тщательно рассмотрел законы роста и убывания природных сил инь и ян[402]402
  Инь и ян – см. примеч. 12 к главе первой «Хуайнань-цзы».


[Закрыть] и составил труд об изменчивости удивительного и далекого, в главах которого «От начала и до конца», «Великий мудрец» и других содержалось более ста тысяч слов. Его слова были широкими и неканоническими, он сначала брал для подтверждения [своих суждений] мелкие вещи, а затем распространял наблюдения на крупные явления, доходя до бескрайне далекого. Цзоу Янь начинал изложение с настоящего времени и шел в глубь веков вплоть до Хуан-ди[403]403
  Хуан-ди – см. примеч. 32 к главе второй «Хуайнань-цзы».


[Закрыть], говоря об общеизвестных вещах для тех, кто учился. В общем и целом [Цзоу Янь] связывал века в чередовании их расцветов и падений и поэтому поместил в книге описание благовещих знамений и недобрых предвестий, принятых правил и установлений, шаг за шагом отдаляясь от нас, и в конечном счете доходил до самых истоков [жизни], когда Небо и Земля еще не появились и царил глубокий мрак, в котором ничего нельзя было различить.

Прежде всего [Цзоу Янь] перечислил знаменитые горы и великие потоки Срединных княжеств, горные долины и проходы, диких животных, все, что порождали вода и земля, все чудесное и редкостное в мире вещей. Затем, идя вширь, он дошел до заморских земель, которые человек не мог увидеть. Так приводил он людей к пониманию того, что с того времени, как Небо и Земля раскрылись и разделились, пять добродетелей – стихийных сил[404]404
  Пять добродетелей – стихийных сил, пять первоэлементов природы (см. примеч. 29 к главе первой «Хуайнань-цзы»). Каждая из пяти добродетельных сил, по учению Цзоу Яня, обладает присущими только ей свойствами; все первоэлементы вступают между собой в непрерывное взаимодействие, взаимопорождая и взаимопреодолевая друг друга. В этом и состоит вечное движение материи и мира.


[Закрыть] меняются в вечном кругообороте и каждое управление [Поднебесной] обладает должной силой и соответствует этому порядку.

Считается, что то, что конфуцианцы называют Срединными княжествами, занимает лишь 1/81 всей [суши] Поднебесной. Срединные княжества называются также чи-сянь шэнь-чжоу – Червонные уезды и Чудесные области. В самих Червонных уездах и Чудесных областях насчитывалось девять [больших] областей. Это и есть те девять областей, которые учредил великий Юй, но их не следует принимать за полное число всех областей [на земле]. Так же как существует девять частей в Червонных уездах и Чудесных областях, так и вне Срединных княжеств тоже имеются так называемые девять областей. Там находятся небольшие моря, окружающие эти области, так что население, птицы и дикие животные [каждой из них] не могут сообщаться друг с другом. Вот один такой [отделенный] район и есть один чжоу – область. Окружает все эти девять чжоу огромное море-океан, а за ним лежит край неба и земли. Учение Цзоу Яня по всем этим вопросам было именно таково.

Однако если взять его учение в целом, то непременно дойдешь и до человеколюбия, справедливости, нравственного долга и скромности и того, как осуществлялись надлежащие отношения между правителем и подданными, высшими и низшими, между всеми родными[405]405
  В тексте употребляется термин лю цинь, под которым чаще всего подразумевались шесть категорий родичей: отец, мать, старший и младший братья, жена и дети.


[Закрыть], хотя [сказанное] вначале выходило как бы за рамки этих наставлений. Ваны, гуны и крупные сановники, впервые узнав об учении Цзоу Яня, изумились, а затем по зрелом размышлении стали менять к нему свое отношение, однако впоследствии никто так и не смог провести его учение в жизнь.

По этой причине Цзоу-цзы ценился больше всего в княжестве Ци. Когда философ прибыл в княжество Лян, то лянский Хуэй-ван встретил его в окрестностях столицы с соблюдением этикета, установленного для приема гостя хозяином; когда он прибыл в княжество Чжао, то Пинъюань-цзюнь сопровождал его, идя сбоку дорожки, а на приеме поправлял его циновку; когда он прибыл в княжество Янь, то яньский Чжао-ван, взяв в руки метелку, расчистил перед ним дорогу и просил дозволения войти в число его учеников, чтобы воспринять [его] учение. Ван построил дворец Цзешигун и лично ввел туда Цзоу Яня в качестве учителя. Там Цзоу Янь составил «Чжу юнь» [«Управлять движением»]. И разве можно сопоставить то, как уважали Цзоу Яня владетельные князья и как они соблюдали церемониал во время его поездок [по княжествам], с тем, как терпел лишения Чжун-ни, находясь в княжествах Чэнь и Цай и какие трудности перенес Мэн Кэ[406]406
  Мэн Кэ, более известный как Мэн-цзы (372-280 гг. до н. э.), – древнекитайский философ-идеалист, значительно развивший взгляды Конфуция и придавший древнеконфуцианскому учению более строгий и систематизированный вид. Важнейшим положением его учения было утверждение об изначальной доброте человеческой природы. Как и Конфуций, Мэн Кэ был родом из княжества Лу (на территории современной провинции Шаньдун).


[Закрыть] в княжествах Ци и Лян!..

Глава сто двадцать четвертая. Жизнеописание странствующих героев

...Хань [Фэй-]цзы[407]407
  Хань Фэй-цзы (Хань Фэй, Хань-цзы) (288—233 гг. до н. э.) – древнекитайский философ, один из основоположников легистской школы – фацзя. Взгляды философа изложены в трактате его имени «Хань Фэй-цзы».


[Закрыть] говорил: «Конфуцианцы своими писаниями вносят беспорядок в законы, а [странствующие] герои нарушают запреты военной силой». И тех и других люди высмеивали, однако ученые мужи пользовались большей славой в обществе. Что же касается тех из них, кто благодаря своей сноровке [и способностям] занял места первых министров и высших сановников, помогающих правителю того времени, то об их заслугах и славе все написано в «Чунь цю» и об этом здесь нет нужды говорить. Что касается вторых, то такие, как Цзи Цы и Юань Сянь[408]408
  Цзи Цы и Юань Сянь – ученики Конфуция. Подробнее о Юань Сяне см. примеч. 159 к «Янь те луню».


[Закрыть], были простолюдинами, жившими на деревенских улочках; они читали книги и обладали добродетелями совершенных людей, действующих самостоятельно; по своим убеждениям, они не присоединялись слепо [к взглядам] своего времени, за что [люди] того времени насмехались над ними. Поэтому Цзи Цы и Юань Сянь всю свою жизнь провели в почти пустых комнатах в бедной хижине, носили сермяжину, и даже грубой пищи у них не было вдосталь. Однако, хотя они и умерли уже более 400 лет назад, ученики обоих пишут и вспоминают о них без устали.

Если же обратиться к нынешним странствующим героям, то хотя их поступки и не соответствуют общепринятым [представлениям] о долге, но их словам следует верить, их действия всегда решительны; что они обещают, всегда выполняют добросовестно; не думая о самих себе, они спешат на помощь попавшим в беду мужам, пусть даже [от этого зависит], существовать [ли им] или погибнуть, жить или умереть. Вместе с тем эти люди никогда не кичатся своими способностями, стыдятся, когда другие выставляют напоказ их добродетели, что также достойно всяческого одобрения.

Вместе с тем затруднения и нужда бывают временами у каждого человека.

Я, тайшигун, Придворный историограф, скажу: в прошлом юйский Шунь оказался в трудном положении, [копая] колодец и [обмазывая крышу] амбара[409]409
  В «Ши цзи» (гл. 1) рассказывается притча о том, как почтительного сына Шуня дважды пытался убить его слепой отец Гу-соу: засыпав колодец, который копал Шунь, и подпалив амбар, на который тот залез, чтобы обмазать крышу глиной. В обоих случаях сообразительный Шунь избежал гибели.


[Закрыть], И Инь стал носить на себе сосуды дин и кухонные доски цзу, [чтобы проникнуть в дом Чэн Тана][410]410
  Легенда гласила: мудрый И Инь хотел служить правителю дома Инь – Чэн Тану; чтобы пробраться в его дворец, он стал слугой его невесты и носил на себе в поездке кухонные принадлежности. Выдвинувшись, И Инь стал управлять делами государства.


[Закрыть], Фу Юэ скрывался в Фусяни[411]411
  Фу Юэ – см. примеч. 7 к «Фу няо фу».


[Закрыть], Люй Шан[412]412
  О Люй Шане см. примеч. 20 к главе седьмой «Хуайнань-цзы» и примеч. 25 к главе первой «Синь юя».


[Закрыть] испытал трудности в Цзицзине, И-у носил кандалы на ногах и руках[413]413
  И-у – имя талантливого политического и государственного деятеля в княжестве Ци, философа Гуань Чжуна (Гуань-цзы) (ум. в 648(5) г. до н.э.). Известно, что он был рабом, но затем занял высокий пост и сыграл большую роль в усилении княжества Ци, укрепил его мощь экономическими реформами при правителе Хуань-гуне (685—643 гг. до н. э.) (см. примеч. 31 к главе седьмой «Хуайнань-цзы»).


[Закрыть], Боли кормил быков[414]414
  Боли Си – знаменитый государственный деятель. Подробнее см. примеч. 90 к «Янь те луню».


[Закрыть], Чжун-ни оказался в опасности в Куан и голодал в княжествах Чэнь и Цай[415]415
  Чжун-ни – прозвище Конфуция. Согласно преданию, современники философа не очень жаловали его своим вниманием, когда он ездил по княжествам: в Куан люди окружили и хотели избить его, в княжествах Чэнь и Цай, не принятый правителями, он чуть не погиб от голода.


[Закрыть]. Всех названных здесь людей ученые называют мужами, познавшими Путь и обладающими человеколюбием. Но если даже такие люди испытывали подобные несчастья, то каково же было человеку средних способностей, да еще вынужденному переносить [все беды] конца смутного века? Разве можно пересказать все беды, которые они повстречали на своем пути!

У простых деревенских людей есть такие слова: «К чему нам знать о человеколюбии и справедливости? Только тот, кто приносит нам пользу и выгоду, и является добродетельным человеком». Бо-и[416]416
  Бо-и – см. примеч. 24 к главе первой «Синь юя».


[Закрыть] стыдился того, что совершили [первые правители] Чжоу, и умер от голода на горе Шоуян. Однако Вэнь-ван и У-ван не отказались из-за этого от престола; разбойники Чжи и Цяо были жестокими и безжалостными, но их последователи не уставали воспевать справедливость[417]417
  Разбойник Чжи – см. примеч. 7 к главе шестьдесят первой. Цяо (Цзяо) по фамилии Чжуан – знаменитый разбойник древности, действовал в царстве Чу времен Чжаньго. Служил у чуского царя Вэя (IV в. до н. э.).


[Закрыть]. Отсюда ясно видно, что «укравший крюк – подвергается казни, укравший государство – становится князем, а в доме князя живут человеколюбие и справедливость». И это не пустые слова!

Те, кто ныне погружен в учение или придерживается близких к жизни понятий о долге, кто длительное время одиноко живет в этом мире, разве они похожи на тех, кто грубо толкует со своими сверстниками, кто глубоко погружен в мирские дела и добивается почестей и славы? Между тем есть среди простолюдинов такие люди, которые [хорошо] устраивают дела, соразмеряя взятое и даваемое, они верны своим обещаниям, готовы идти на смерть, не думая о себе, справедливость которых воспевается на тысячи ли вокруг. Именно в этом их большие достоинства, и это тоже немалое дело.

Поэтому, когда подобные мужи оказываются в крайне тяжелом положении и способны отдать свою жизнь, разве они не попадают в число тех, кого люди называют выдающимися героями? Если на самом деле сравнивать по влиянию и силе этих деревенских героев с такими, как Цзи Цы и Юань Сянь, сопоставлять их по заслугам и результатам действий для общества своего времени, то становится понятным, что речь идет о разных временах. Но если брать очевидные всем заслуги и достойные доверия слова, то разве можно преуменьшать чувство долга этих странствующих героев?

О героях из простых людей в холщовых одеждах, живших в древности, узнать что-либо уже нет возможности. В последние века имелись такие люди, как Яньлин, Мэнчан, Чуньшэнь, Пинъюань, Синьлин и другие[418]418
  Яньлин-цзюнь – прозвище княжича Цзи Чжа в княжестве У в VI в. до н. э. (о нем см. примеч. 17 к главе седьмой «Хуайнань-цзы» и примеч. 103 к «Янь те луню»); Мэнчан-цзюнь – прозвище Тянь Вэня (Се Вэня) (см. также примеч. 27 к книге первой, главе первой «Лунь хэна») из княжества Ци; Чуньшэнь-цзюнь – прозвище Хуан Се из царства Чу; Пинъюань-цзюнь – прозвище сына чжаоского У-лин-вана по имени Шэн; Синьлин-цзюнь – прозвище сына вэйского Чжао-вана по имени У-цзи (их биографии см.: гл. 75, 76, 77 и 78 «Ши цзи»). Они занимали посты советников, военачальников, были умны, дальновидны и собирали вокруг себя сотни клевретов.


[Закрыть]. Все они принадлежали к числу родственников ванов, обладали богатствами, полученными от [пожалованных им] земель и от [занимаемых ими постов] высших сановников – цинов и первых советников – сянов. Они созывали со всей Поднебесной к себе мудрых людей, прославив свои имена среди владетельных князей. При этом нельзя сказать, что сами они были немудрыми. Они сравнимы с человеком, который кричит по [направлению] ветра; хотя свой голос он не напрягает, но тот усиливается, разносимый силой ветра[419]419
  Мысль сводится к тому, что названных знатных людей прославляли мудрецы, которых они содержали и использовали. Последние были ветром, надувавшим паруса славы богатых и сильных.


[Закрыть].

Существуют и другие – герои с деревенских улиц и закоулков, которые совершенны в своих поступках, с безупречной репутацией, их слава распространена по всей Поднебесной, и нет такого человека, который не назвал бы их мудрыми, а ведь стать таким ох как трудно! Тем не менее и конфуцианцы и монеты[420]420
  Моисты – сторонники взглядов Mo Ди и его ранних и поздних последователей.


[Закрыть] таких людей отвергают и отбрасывают, не помещая [в свои описания]. В результате имена героев из простого люда, живших до империи Цинь, совсем изчезли и их уже не найти. Я очень огорчён этим.

Из того, что я сам узнал и услышал, [известно, что] после основания дома Хань имелись такие мужи, как Чжу Цзя, Тянь Чжун, Ван Гун, Цзюй Мэн и Го Се[421]421
  Сведения о некоторых названных персонажах даются далее в тексте главы сто двадцать четвертой, среди них: Чжу Цзя – герой родом из княжества Лу, собравший вокруг себя более сотни таких, как он, героев; Цзюй Мэн – герой родом из Лояна, отличился при подавлении мятежа семи князей при Западной Хань; Го Се – вначале отличался буйным нравом, убивал людей, отливал деньги, раскапывал могилы – словом, разбойничал, но потом одумался, изменил свое поведение и тоже стал известным героем.


[Закрыть], которые, хотя временами и нарушали запреты своего времени, однако по своим личным качествам отличались чувством долга, бескорыстием, чистотой и уступчивостью, что достойно всяческого прославления. Их известность покоилась не на пустом месте, и не случайно многие мужи примыкали к ним.

Что же касается тех, кто собирался вместе в сообщества, кто образовывал кланы, обладавшие силой и связанные узами близкого родства, кто строил свои богатства, используя труд бедных, кто тиранствовал и свирепствовал, грабил и притеснял одиноких и слабых, кто разнузданно действовал на потеху себе и в угоду своим страстям, то таких [настоящие] странствующие герои, [как и остальные люди], тоже ненавидели.

Я скорблю о том, что обычные люди в нашем обществе не разобрались в намерениях странствующих героев, смешивают и ставят в один ряд таких, как Чжу Цзя, Го Се и им подобные, с теми, кто является насильниками и тиранами, и смеются над теми и другими...

Глава сто двадцать девятая. Описание тех, кто умножает богатства

Лао-цзы говорил: «Когда управление государством налажено в высшей [идеальной] степени, тогда соседние владения находятся на расстоянии взаимной видимости, они слышат пение петухов и лай собак друг у друга; народ в каждой местности наслаждается своей собственной пищей, красуется в своих одеяниях, удовлетворен своими обычаями, радуется своим занятиям, и люди, доживая так до старости и смерти, не ездят друг к другу туда и сюда»[422]422
  Цитата с некоторой перестановкой слов взята из трактата «Дао дэ цзин», § 80.


[Закрыть]. Если же [этот принцип управления] пытаться проводить сейчас, перенося его в нынешний век и закрывая народу глаза и уши, то, пожалуй, он будет неосуществим.

Я, тайшигун, Придворный историограф, скажу:

Я совсем не знаю, что происходило при Шэнь-нуне и до него. Что же касается эпохи юйского [Шуня] и сяского [Юя], о которых рассказано в «Ши цзине» и «Шу цзине», и вплоть до настоящего времени, [можно утверждать, что всегда] уши и глаза людей стремились насладиться самыми прекрасными звуками и красками, уста людей жаждали вкушать самое мягкое мясо домашних животных, тела людей жаждали покоя и радостей, а сердца их кичились славой и должностями, которых они достигали. Эти привычки и вкусы распространялись среди народа издавна, и пусть даже по дворам начали бы проповедовать учение о сокровенном[423]423
  Скорее всего имеется в виду учение даосов.


[Закрыть], [людей] в конце концов все равно изменить было бы невозможно. Поэтому самый лучший [правитель] следует натуре [людей], не столь хороший – привлекает народ выгодой, идущий еще ниже – наставляет народ поучениями, [правитель] еще похуже – приводит народ к порядку [силой], а самый худший – вступает с народом в соперничество [из-за богатств].

К западу от гор в изобилии имеется лес, бамбук, бумажная шелковица гу, пеньковая нить, хвосты [яков], нефрит и драгоценные камни; к востоку от гор[424]424
  Северная часть тогдашнего Китая, кроме делений на княжества и позднее на области, имела более общее деление на два региона: «к западу от гор» и «к востоку от гор», различавшихся климатом, занятиями и обычаями. Границей между ними считалась горная гряда Тайхан, протянувшаяся с севера на юг вдоль границ современных провинций Хэбэй и Шаньси и заканчивающаяся в провинции Хэнань.


[Закрыть] имеется большое количество рыбы, соли, лака, шелка, много музыки и красавиц; к югу от реки Янцзы произрастают дерево нань, катальна, имбирь, коричное дерево, [добываются] золото, оловянная и свинцовая руды, киноварь, [рога] носорога, панцири черепах, мелкий жемчуг, клыки и кожа [слонов]; к северу от гор Лунмэнь и Цзеши[425]425
  Горы Луньмэнь находятся в современной провинции Шэньси, горы Цзеши – на севере современной провинции Хэбэй.


[Закрыть] в большом числе имеются лошади, быки, бараны, меховые одежды, жилы и рога [скота]; в тех местах горы, из которых можно добывать медь и железо, простираются на тысячи ли во всех направлениях, пересекаясь как линии на шахматной доске. Таково в общих чертах сопоставление [богатств разных частей страны].

Народ Срединного государства радуется всем этим богатствам, которые, согласно обычаям [людей], служат им материалом для одежды, продуктами для еды и питья, для всего, что необходимо человеку с рождения и до его похорон. Поэтому обществу нужны земледельцы, чтобы кормить народ; нужны промысловики, чтобы добывать материалы; нужны ремесленники, чтобы производить разные изделия; нужны торговцы, чтобы распространять полученное. Но разве все это требует указаний и приказов правительства, посылки и набора [людей на работы] и сборов их в определенные сроки? Ведь каждый человек прилагает свои способности, исчерпывает до конца свои силы, чтобы получить все то, что он желает. Вот почему дешевизна товаров ведет к их удорожанию, а дороговизна товаров [неизбежно] приводит к их удешевлению. Каждого человека побуждает его дело, радует его занятие. Как потоки воды стремятся вниз, как день безостановочно сменяет ночь, [так и предметы и вещи] – их не призывают, а они появляются, их не требуют, а народ их производит. Разве все это не соответствует истинному Пути и не свидетельствует о естественном ходе [жизни]?

В «Чжоу шу» говорилось: «Если земледельцы не производят [зерна], наступает нехватка пищи; если ремесленники не производят [изделий], наносится ущерб делам народа; если торговцы не вывозят [товаров], прерывается [снабжение] "тремя драгоценностями"[426]426
  Под тремя драгоценностями (сань-бао) часто понимаются: продукты земледелия, изделия ремесел и продукты природы (рек, озер, гор и лесов).


[Закрыть]; если промысловики не добывают [сырья], запасы богатств уменьшаются», а когда запасы богатств сокращаются, то и недра гор и озер не раскрываются. Указанные четыре [занятия] являются источниками, которые дают одежду и пищу народу. Когда эти источники велики, наступает изобилие; когда они малы, наступает истощение. Нужно, чтобы наверху богатым было все государство и чтобы внизу богатыми были [сильные] дома. Бедность или богатство – это не то, что может быть дано или отнято [у людей], ибо ведь искусные [и умные] всегда имеют прибыток, а неискусные [и глупые] всегда в нехватках. Поэтому, когда Тай-гун получил владение в Инцю[427]427
  Пожалованные Тай-гуну земли в Инцю находились на территории современного уезда Чанлэ провинции Шаньдун. Потомки Тай-гуна создали в Шаньдуне сильное княжество Ци.


[Закрыть], где было много солончаковых земель, а население редким, он побудил женщин заняться [ремеслами и ткачеством]; во владении стали выпускать весьма искусные изделия, развернулась торговля рыбой и солью, в результате люди и товары стали прибывать сюда, появились связки денег, начали собираться повозки приезжающих. Так головные уборы, пояса, одежда, туфли, сделанные в княжестве Ци, распространились по Поднебесной, а [правители земель], расположенных между морем и горой Тайшань, спрятав руки в рукава халатов, шли представиться ко двору правителя княжества Ци. Позднее [влияние] Ци упало, но Гуань-цзы[428]428
  Гуань-цзы – см. примеч. 7 к главе сто двадцать четвертой.


[Закрыть] восстановил престиж княжества. Он учредил девять ведомств и казнохранилищ для уравновешивания хозяйства и финансов, в результате Хуань-гун стал гегемоном и девять раз собирал владетельных князей на съезды, объединив и упорядочив Поднебесную. А Гуань-цзы имел трех жен (сань гуй) и, хотя по положению был лишь подданным слуги государя, по своему богатству стоял в одном ряду с правителями княжеств. Вот почему княжество Ци продолжало быть богатым и сильным вплоть до времени правления Вэй-вана и Сюань-вана[429]429
  Вэй-ван правил в 378-343 гг. до н. э., Сюань-ван – в 342-324 гг. до н. э.


[Закрыть]. Поэтому [у Гуань-цзы] сказано: «Когда амбары и хранилища наполнены, то [народ] понимает ритуал и правила; когда одежда и пища в достатке, то [народ] понимает [разницу между] славой и позором». Таким образом, ритуал рождается в достатке и исчезает при отсутствии необходимого [для жизни]. В сущности, когда совершенномудрый богат, он с удовольствием творит добро, когда же низкий человек богат, он стремится к использованию силы. Так же как в глубоком омуте рождается рыба, как в глубь гор стремятся дикие животные, так с богатством к человеку приходят человеколюбие и справедливость. Но богатый человек, получив власть и влияние, становится все более известным, зато, потеряв власть, лишается всех своих клевретов и нахлебников, и это положение его не радует. Среди племен и и ди [таких случаев] еще больше.

Поговорка гласит: «Сын рода, владеющего тысячью золотых, не умирает на базарной площади», и это не пустые слова. Почему и говорится: «И когда в Поднебесной царят согласие и мир, все люди добиваются выгод; и когда в Поднебесной царят путаница и смута, [все равно] все люди устремляются за выгодами». Если даже ван, владеющий тысячью боевых колесниц, хоу, имеющий во владении 10 тысяч семей, и сановник, кормящийся от сотни домов, больше всего обеспокоены [угрозой] бедности, то каково же положение человека из народа – простолюдина, занесенного в подворные списки!..

Различные продукты в одним местах Поднебесной редки, в других – обильны. Обычаи и песни народа [также неодинаковы]. Например, в районах «к востоку от гор» употребляют в пищу соль, [выпаренную] из морской воды, в районах «к западу от гор» потребляют каменную соль, в районах к югу от горных хребтов и к северу от пустынь, несомненно, тоже издавна добывают соль. И так, в общем, во всем.

Обобщаем: в царствах Чу и Юэ земли обширны, а население редкое, едят там кашу из риса и похлебку из рыбы; сначала выжигают [сорняки], потом пашут, сначала заливают поля водой, потом их пропалывают; жители этих мест используют плоды деревьев, собирают устриц, обеспечивают себя всем нужным в достатке, не дожидаясь торговцев. Земля у них плодородна, еда изобильна, и они не боятся голода и недорода. Но именно поэтому они ленивы, влачат жизнь кое-как, запасов никаких не делают и в большинстве своем бедны. Потому-то к югу от рек Янцзы и Хуай не встречается людей, погибающих от холода и голода, но там нет также и домов, обладающих богатствами в тысячу цзинь золота.

Земли к северу от рек Ишуй и Сышуй благоприятны для выращивания всех злаков, тутовника и конопли, для разведения шести видов домашних животных[430]430
  Шесть видов домашних животных – чаще всего бык, лошадь, баран, собака, курица, свинья.


[Закрыть]. Но земель там мало, народу множество, к тому же часто случаются бедствия – наводнения и засухи, поэтому народ в этих местах любит запасать продукты. Таким образом, в княжествах Цинь, Ся, Лян и Лу земледелие любят, а народ, [занятый на земле], ценят. В районах Трехречья, во владениях Юань и Чэнь такое же положение, кроме того, там занимаются и торговлей. В княжествах Ци и Чжао [народ] сообразительный, искусный и ловкий и использует любой случай для получения выгод. В княжествах Янь и Дай занимаются земледелием, скотоводством и выращиванием коконов шелкопряда[431]431
  Описывая различия в занятиях и образе жизни жителей разных частей Китая, Сыма Цянь применяет систему двойных координат: либо чисто географические ориентиры (горные хребты Тайхан и Цилинь, крупные реки – Янцзы, Хуанхэ, Цзишуй, пустыни), либо территории в границах княжеств периода Чжоу. Упомянутые в абзаце названия имеют следующую локализацию: княжество Чу занимало части современных провинций Хунань, Хэнань, Шэньси, распространяя постепенно свою власть в восточном направлении (провинции Аньхой и Цзянсу). Княжество Юэ находилось на крайнем юге, на территории современной провинции Чжэцзян. Реки Ишуй и Сышуй текут по землям современных провинций Шаньдун и Цзянсу. Трехречьем обычно именовались три центральные территории – Хэдун, Хэнэй и Хэнань, образованные в среднем течении Хуанхэ и ее притоков. Владение Юань находилось на землях современного уезда Наньян провинции Хэнань, а Чэнь – на территории современного уезда Хуайян той же провинции. Княжество Ци в период Чжаньго занимало Шаньдунский полуостров, княжество Чжао – территорию современной провинции Хэбэй и часть провинции Хэнань. Княжество Цинь распространяло свою власть на земли современных провинций Шэньси, Ганьсу, Сычуань, восток Хэнани и юг автономного района Внутренняя Монголия. Княжества Янь и Дай занимали северную часть современной провинции Хэбэй и земли севернее Великой китайской стены вплоть до Ляодунского полуострова. Владение Ся – земли потомков легендарного Юя – располагалось на территории современного уезда Юйсянь провинции Хэнань.


[Закрыть].

Если взглянуть на все это, то к чему же направлены устремления и помыслы тех мудрых людей, которые, составляя продуманные планы в царских покоях и обсуждая дела правящего дома, искренне служат своему делу и готовы исполнить до конца свой долг, или тех мужей, которые в безвестности живут в горных пещерах, утверждая там свою репутацию безупречным поведением? Все их помыслы направлены на приобретение богатств. Вот почему, когда честные чиновники служат длительное время, то, чем дольше они служат, тем становятся богаче; да и честные торговцы тоже стремятся обогатиться. [Желание] разбогатеть свойственно натуре и помыслам человека, это склонность, которая без всякого обучения проявляется у всех. Поэтому бравые мужчины идут служить в войска, они штурмуют стены городов, первыми поднимаются [на укрепления], врываются на позиции [противника] и отбрасывают [его], убивают [его] военачальников и захватывают [боевые] знамена, идут вперед под градом стрел и камней, не отступают перед огнем и кипятком [со стен]. И все это они совершают во имя больших наград.

А те молодые люди с деревенских улиц, которые нападают и грабят, убивают людей и зарывают тела жертв в землю, понуждают других творить разбой, разрывать могилы [для грабежа], выплавляют [фальшивые] деньги, опираясь на грубую силу, объединяют сообщников, помогают друг другу мстить [людям], захватывают [имущество других] и изгоняют их в безлюдные места, они тем самым неизбежно нарушают запреты, законы и [как бы] сломя голову сами спешат к месту собственной казни. И все это, по существу, делается из-за желания овладеть богатствами.

А взять нынешних девушек из княжества Чжао и красавиц из княжества Чжэн. Когда они украшают свою наружность, играют на лютне и поют, машут длинными рукавами, топчутся в вычурных башмачках, завлекают глазами и призывают сердцами, когда они едут, не считая далеким путь и в тысячу ли, не разбираясь – ради старого или молодого, [ими тоже руководит] безудержное стремление к богатству. Когда праздношатающиеся сыновья знати украшают свои головные уборы и мечи [драгоценностями], ездят кавалькадами и на повозках, они тоже действуют так, чтобы щеголять своими богатствами и знатностью.

Те, кто мечет стрелы [в птиц], ловит рыбу и охотится, ранним ли утром, поздней ли ночью, невзирая на иней и снег, кто мчится по кручам и горным долинам, не избегая опасностей от встреч с дикими животными, [все они] поступают так ради добывания вкусного. Те, кто играет в азартные игры, участвует в скачках, в петушиных и собачьих бегах, кто волнуется, меняясь в лице, и бахвалится друг перед другом, [такие люди] непременно стремятся к победе и придают большое значение тому, выиграют они или проиграют. Врачи, маги и все те, кто живет за счет своей сноровки и ловкости, сжигают свою душу и истощают свои способности и силы [опять-таки] ради умножения своих доходов. Когда чиновные мужи стряпают бумаги и играют законами, вырезают [поддельные] печати и составляют лживые документы, не боясь при этом даже наказания ножом и пилой, [это значит, что они] совсем погрязли во взятках и подношениях.

Когда земледельцы, ремесленники, купцы и торговцы накапливают и наращивают [запасы], без сомнения, каждый из них стремится стать зажиточным и приумножить свои богатства. Таким образом, [люди] прилагают все свои знания и до конца исчерпывают свои способности [ради этой цели], но никогда не затрачивают даже малых усилий, чтобы уступить богатства [другим].

[Вместе с тем существует] поговорка, которая гласит: «Далее ста ли хворост продавать не везут, далее тысячи ли зерно продавать не шлют. Собираешься на этом месте жить год, сей зерно; собираешься жить десять лет, сажай деревья, намерен жить [с родом] сто лет, действуй с помощью добродетелей». Добродетелями называется то, что [несет добро] людям.