Текст книги "Древнекитайская философия. Эпоха Хань"
Автор книги: авторов Коллектив
сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 33 страниц)
[Так], совершенномудрый человек, постигающий все до конца, понимает, что [мертвые] не обладают сознанием.
Кости мертвецов в пустынных местах временами издают воющие звуки. Когда по ночам [люди] слышат такие стенания, то считают их голосом мертвецов. Это неверно.
Но чем можно это доказать?
Живой человек способен произносить слова и издавать крики благодаря вдоху и выдоху, воздух проходит через рот и горло, приводит в движение язык, смыкает и размыкает уста, и [человек] благодаря тому может строить речь.
Это подобно игре на флейте. Когда флейта сломана, то воздух беспрепятственно вырывается, руки не в состоянии управлять [клапанами], и в результате не может быть извлечено ни звука. Ведь трубки флейты могут быть сравнимы со ртом и горлом человека, касание [пальцами] рук отверстия [клапанов] уподобляемо движению языком человека. Когда же человек умирает, то его рот и горло разлагаются и язык не движется более, как же могут быть им произносимы слова [и звуки]? Убеждение, что останки мертвецов временами вопят и стонут, [равносильно утверждению, что] человеческие кости сами по себе обладают способностью издавать вопли и стоны.
Некоторые объясняют [эти воющие звуки] действием осени, что не отличается по сути от [веры в то], что духи стонут по ночам. Если осенний воздух вызывает столь необычное явление, как вопли и стоны, то тому должны быть свои причины. Склоняющиеся к мнению, что именно кости мертвецов [тому виной], полагают, что [эти] кости продолжают обладать сознанием и они-то вопят и стонут в глуши. [Но в таком случае] на каждом шагу должны были бы преследовать нас стоны и вопли скелетов, ибо тысячи и десятки тысяч скелетов находятся в полях и на болотах.
Бывают случаи, когда возможно заставить заговорить неговорящего, но невозможно говорившего [при жизни] заставить снова заговорить после смерти. Как бы ни был человек велеречив, его не принудить говорить [после смерти]. Подобным образом, когда растение живет, его жизненной энергии присущ зеленый цвет, что дано ему [изначально природой], а когда растение погибает, то зеленый цвет исчезает, [так как природа] лишает его [этого свойства]. Растение остается зеленым, пока обладает жизненной силой, лишившись ее, оно теряет зеленый цвет; если он уже потерян, то ничто не сможет возвратить его, и растение не может стать само собой зеленым снова. Звук и цвет – явления одного рода, оба подчинены природе. Густой зеленый цвет сравним с дикими криками. Так как цвет увядшего растения не может снова стать зеленым, то было бы ошибкой утверждать, будто мертвый может сам собой заговорить.
Человек способен говорить потому, что он обладает жизненной силой[990]990
Жизненная сила – ци ли, понятие, которое употребляется в трактате в значении тончайшей жизненной энергии, жизненного духа, как вида материи ци; последний связывается Ван Чуном, в частности, с духовной деятельностью. Являясь материальной основой жизнедеятельности организма, ци ли покидает тело человека после смерти. Ци ли обитает в живом теле, но не в иссохшем, как подчеркивается в гл. 1, кн. 14, а зависит от питания человека; положение о ци, которое человек в течение жизни укрепляет благодаря пище, постулируется в гл. 1, кн. 7.
[Закрыть]. А жизненная сила процветает до тех пор, пока [человек] может есть и пить, но, как только питание нарушается, жизненная сила приходит в упадок; когда она ослабевает, то и голос становится прерывистым, если же человек доходит до предельного истощения, так что не может больше есть, то рот его не в состоянии произнести ни слова. Но ведь смерть – это крайний предел истощения, как же может [человек] снова заговорить после [смерти]?
Некоторые утверждают: «Умершие люди услаждаются запахом жертвенного мяса и питаются воздухом, поэтому они в состоянии разговаривать». Получается, что жизненная энергия[991]991
Термин цзин употреблен здесь в значении «жизненная энергия», о правомерности такого перевода см. примеч. 1 к данной главе.
[Закрыть] умерших людей такая же, как и жизненная энергия живых людей. Если же живому человеку не давать ни пить, ни есть и лишь услаждать его запахом жертвенного мяса и кормить воздухом, то не пройдет и трех дней, как он умрет от голода.
Иные заявляют: «Жизненный дух мертвого человека [превосходит] жизненную энергию живого человека, поэтому [мертвому] достаточно вдыхать воздух, чтобы [быть в состоянии] воспроизводить звуки»[992]992
Как уже отмечалось, взаимозаменяемость и тождественность понятий цзин шэнь и цзин наглядно проявляется в тех фразах, где оба эти термина употреблены сразу. Это имеет место и в данном абзаце, где в одном смысле употреблены термины цзин шэнь и цзин, их тождественность подтверждает и следующий абзац, непосредственно вытекающий из данного, где вместо обоих этих терминов употреблен только один – цзин в значении «жизненная энергия».
[Закрыть].
Получается, что жизненная энергия живого человека обретается внутри его тела, а у мертвого якобы находится вне тела.
Чем здесь отличается мертвый от живого? И почему делается различие между [жизненной энергией, пребывающей] в теле и вне его?
Возьмем воду и нальем ее в большой глиняный кувшин. [Допустим, что] кувшин разбился и вода вылилась на землю; будет ли отличаться вода на земле от воды в кувшине? [Нет], вода на земле не отличается от воды в кувшине. Тогда почему же жизненная энергия вне тела должна быть отличной от жизненной энергии внутри его?
Когда человек умирает, он не становится духом, не обладает сознанием, не может говорить и, следовательно, не может вредить людям.
Чем можно доказать это?
Когда человек в ярости, он будет задыхаться [от гнева], но для того, чтобы причинить вред [другому] человеку, он должен применить физическую силу. А чтобы применить ее, необходимо обладать сильными мускулами и крепкими костями, и, лишь используя их мощь, он сможет нанести вред людям. Сколько бы ни задыхался от возбуждения разъяренный человек, находясь рядом с [ненавистным ему] человеком, как бы ни пыхтел и ни брызгал [слюной] в само его лицо, но будь он храбр, как [Мэн] Бэнь и [Ся] Юй[993]993
Мэн Бэнь – знаменитый силач древнего Китая, легендарный герой эпохи Чжоу, богатырь из царства Вэй, удерживавший за рога разъяренного быка. Ся Юй – легендарный богатырь древнекитайских сказаний, живший в эпоху Чжоу и обладавший гигантской силой – был в состоянии вырвать хвост у бешеного быка.
[Закрыть], – все равно [одним лишь] гневным пылом он не сможет нанести увечье [этому] человеку. Вот если он поднимет руку и ударит, занесет ногу и пихнет, то тогда тот, кого он ударит и пихнет, не избежит повреждения.
Когда [человек] умирает, его кости сгнивают, мышечная сила пропадает, руки и ноги не в состоянии двигаться. И хотя бы даже [его] тончайшая жизненная энергия еще сохранялась, но ее едва хватило бы на вдох и выдох, и ни на что более. Так как же он смог бы причинить ущерб людям?
Люди и животные могут наносить повреждения человеку потому, что [люди] могут держать в руках острые мечи, а животные могут [пускать в ход] крепкие когти и острые зубы. После смерти руки человека разлагаются и не в состоянии снова взяться за меч, а когти и зубы [животного] выпадают и не в силах больше терзать [жертву]; как же они могут наносить вред людям?
У ребенка, который только что родился, руки и ноги полностью сформированы, но руки [пока еще] не могут ничего взять, а ноги не могут ступать, ибо хотя жизненная энергия уже сгустилась и сформировалась, но она еще не окрепла. Отсюда следует, что жизненная энергия не может сразу войти в полную силу. Жизненная энергия образует тело, но, пока тело мало и слабо, оно еще не в состоянии наносить вред людям. И тем более это [будет так в случае] смерти, когда жизненная энергия покидает [тело человека] и его жизненный дух исчезает. Если то, что мало и слабо, не в состоянии причинить вред людям, то можно ли утверждать, что холодные кости в состоянии повредить человеку? Разве же жизненная энергия умершего человека не исчезла? Как же сможет он повредить людям?
Невысиженное куриное яйцо представляет собой скопление в скорлупе неоформленной жидкообразности; если ее вылить и посмотреть, как она выглядит, то по внешнему виду она напоминает воду. И только тогда, когда наседка сядет высиживать яйцо, начинает формироваться тело [цыпленка], и лишь после того, как оно сформировалось, [цыпленок] может клеваться и пинаться. Когда человек умирает, наступает состояние неоформленности, как же может вредить людям бесформенная жизненная энергия?
Человек становится смелым и храбрым и может вредить людям потому, что ест и пьет, а когда он ест и пьет до полного насыщения, то сила и отвага в нем достигают предела. Став же безудержно смелым и храбрым, он уже становится способен чинить вред людям. Когда же человек заболевает и оказывается не в состоянии ни пить, ни есть, то тело его дряхлеет и слабеет, а когда дряхлость и слабость достигают предела, тогда наступает смерть.
Если во время недуга и упадка сил враг будет находиться совсем рядом [с заболевшим человеком], то он не будет в состоянии даже прикрикнуть [на обидчика], если [в это время] кто-то будет красть его вещи, [он] не сможет воспрепятствовать и отнять их [у вора] – причина этого в его истощенности и изнуренности.
Смерть же – предел истощенности и изнуренности; как же может [мертвый человек] вредить людям?
[Хозяин], у которого кто-то украдет курицу или собаку, даже если он робкий и слабосильный человек, не может не рассердиться; и если гнев его достигнет предела, то дело может дойти до взаимного убийства. В смутные времена [из-за голода] одни люди поедают других. Если бы души [людей], умерших таким образом, обладали сознанием, они должны были бы причинить вред людям, [съевшим их]. Свое тело дороже, чем курица или собака, и собственная смерть несравненно более важное событие, чем воровство. То обстоятельство, что люди выходят из себя по поводу курицы или собаки, но не проявляют злобы к тем, кто съел их самих, доказывает, что [мертвые] не в состоянии вредить людям.
Пока цикада не сбросила свою кожицу, она остается куколкой. Когда же она сбросит свою кожицу, она выходит из состояния куколки и принимает вид цикады. Не правомерно ли сравнить то, как цикада выходит из состояния куколки, с тем, как жизненный дух покидает тело умершего человека? Но то, что стало цикадой, не может повредить тому, что было куколкой. Если же цикада не может повредить куколке, тогда как же может наносить повреждения телу живых людей жизненный дух умершего человека?
Природа сна неясна. Одни считают, что, когда [человек] спит, его жизненный дух остается в его теле и вызывает приятные и неприятные видения. Другие полагают, что жизненный дух уходит [из тела во время сна] и общается с другими людьми и существами. Так вот, если он, [жизненный дух], на самом деле остается в теле [спящего человека], тогда и с жизненным духом мертвеца дело должно обстоять так же. Если же он, [жизненный дух], действительно может удаляться [из тела], то тогда во сне человек может убить или ранить кого-то из людей, а коль скоро он сам может [во сне] ранить или убить другого человека, то, в свою очередь, подобным же образом и его самого может [во сне] убить кто-то. Однако, [проснувшись] на другой день, если бы он осмотрел тело этого другого, так же как и свое собственное, он не обнаружил бы и следов ран, нанесенных мечом.
Сновидения вызываются жизненным духом, и этот жизненный дух [спящего человека] одинаков с жизненным духом умершего. Жизненный дух спящего [человека] не может вредить людям, как же сможет причинять такой вред жизненный дух умершего?
Пылает огонь – кипит котел, прекращается кипение – исчезает пар – все это зависит от огня. Только в том случае, когда жизненный дух бурлит, он может повредить людям, но когда он не возбужден, то не может причинить людям вреда.
Когда огонь пылает ярким пламенем в печи, [вода] бушует в котле и пар клубится. Когда жизненная энергия клокочет в груди, силы растут и тело горит.
Когда же человек находится при смерти, тело его охлаждается и зябнет, охлаждение это и замерзание все увеличивается и увеличивается, достигая высшего предела, за которым следует гибель. В то время, когда [человек] умирает, [его] жизненный дух не в состоянии войти в силу, после смерти тела он подобен кипятку, выплеснутому из котла, как же может он чинить вред людям?
Человек может заболеть от другого существа и стать бесноватым, но если распознать то, что вызвало болезнь, и воздействовать на это, то тогда можно излечить болезнь. Пока это существо не окончило свой век, его жизненный дух имеет опору в теле и поэтому может видоизменяться и вступать во взаимосвязь с человеком. Но после смерти тело разлагается, жизненный дух рассеивается; потеряв то, на что можно было бы опереться (т. е. тело), он не способен более ни на какие изменения.
Жизненный дух человека подобен жизненному духу другого существа. При жизни другого существа его «жизненный дух» может поразить болезнь, после же смерти его жизненный дух уничтожается.
Люди и другие существа не отличаются друг от друга [в этом отношении] – после смерти жизненный дух их равно уничтожается; как может он [кому-то] нанести вред?
Если же [кто-либо] будет утверждать, что человек представляет наибольшую ценность [в мире будто бы именно потому, что] его жизненный дух совершенно особый, то [для опровержения этого] достаточно сослаться на то, что другие существа могут видоизменяться и испытывать превращения, а люди не могут. Значит, наоборот, жизненный дух человека несравним с другими существами [потому, что] их жизненный дух превосходит человеческий[994]994
Настаивая на тождественности сущности животных существ и человека, Ван Чун всячески подчеркивает особое место человека в природе, как самого ценного из всех существ, и объясняет это тем, что человек способен мыслить и познавать – единственный из существ природного мира. Так, в кн. 24 гл. 2 он пишет: «Из тридцати шести [видов] голых тварей (до чунь) человек стоит на первом месте, человек – это существо (у). Среди тьмы существ [вещей, у] он единственный из всех обладает разумом» (Чжуцзы цзичэн, кн. 7, Луньхэн, с. 239).
Однако Ван Чун решительно критикует тех, кто ставит человека выше всех живых существ потому, что признает у человека особый, сверхъестественный жизненный дух, обеспечивающий ему посмертную жизнь. Против этого взгляда Ван Чун выступает, в частности, в гл. 2, кн. 14 («О холоде и тепле»), где протестует против жестокого обращения с животными тех, кто ставит человека выше всех существ. Там он заявляет: «...казнить человека и убивать животное (цинь) – это (в моральном отношении) одна и та же жестокость... [Ведь] человек и животное [существо] – оба являются [живыми] существами (у). Все относятся к [категории] десяти тысяч вещей (у)». (Чжуцзы цзичэн, т. 7, Лунь хэн, с. 141). И здесь Ван Чун выступает против тех, кто признает у человека бессмертную душу и тем самым выделяет его из природного мира как высшее существо. Применяя как полемический прием доказательство от противного, Ван Чун высказывает мысль, что в некоторых отношениях человек даже менее жизнеспособен, чем животные существа, и в этом смысле животных можно даже поставить выше человека, как более приспособленных к жизни; многие животные быстрее бегают, зорче видят, лучше могут постоять за себя в борьбе за существование, но, кроме того, животные существа могут видоизменяться. Что Ван Чун имеет в виду – вытекает из нижеследующего текста его главы «Необоснованные утверждения» (кн. 2, гл. 3), где читаем: «В этом мире человек по природе выше всех [существ]... его тело не видоизменяется, ни на какое время мужчина не может стать женщиной, а женщина – мужчиной. Шелковичный червь... вырастая, становится коконом, а кокон превращается в бабочку, она имеет два крыла и по виду совершенно отлична от шелковичного червя. Только человек не видоизменяется... Со дня рождения и до самой смерти [человек] не претерпевает видоизменений, ибо такова его естественная природа. То, что по природе невидоизменяемо, не может видоизмениться, а то, что по природе видоизменяемо, не может не видоизмениться» (Чжуцзы цзичэн, т. 7, Лунь хэн, с. 14).
[Закрыть].
[Общеизвестно, что] вода топит, а огонь сжигает. Вообще все то, что может повредить человеку, относится к вещам пяти первоэлементов: металл ранит человека, дерево ударяет его. земля придавливает человека, вода топит человека, огонь сжигает его. Если же человек умирает, то относится ли [разве тогда] его жизненный дух к вещам пяти первоэлементов? Может ли вредить [он] людям, не являясь [вещью, относящейся к пяти первоэлементам]? Нет, он не может вредить людям.
[Поскольку жизненный дух человека] не принадлежит к вещам [пяти первоэлементов], значит, он есть жизненная энергия[995]995
В подавляющем большинстве случаев Ван Чун употребляет категорию ци в значении изначальной материальной субстанции, первоосновы вещей, но вместе с тем понятие ци выступает в «Лунь хэне» и как «жизненная сила», «жизненный дух», нечто подобное душе, присущей только живым организмам и покидающей тело человека после смерти, неотделимой от тела и вне его не существующей. Видимо, здесь цзин шэнь – дух, душа – выступает как форма бытия ци после смерти человека. Вместе с тем жизненный дух выступает здесь одновременно и как материальное понятие, не отличающееся по сути от мировой субстанции ци.
[Закрыть]. Из тех видов жизненной энергии, которые вредят людям, наиболее губительной является жизненная энергия солнца (тай ян). После смерти человека обладает ли пагубной силой его жизненная энергия? Вредит ли [она] людям или нет? Нет, [она] не в состоянии причинять вред людям.
Итак, [я] заключаю, что мертвые не становятся духами, не обладают сознанием и не могут вредить [живым] людям. Отсюда ясно, что привидения, которых [люди] видят, не являются [воплощением] жизненной энергии умерших людей и этой жизненной энергией человеку не может быть причинен какой бы то ни было вред.
Книга двадцать шестая. Глава первая. О действительном знании
Конфуцианцы, рассуждая о людях совершенномудрых, полагают, что они знают о прошлом, отстоящем от нас на тысячу лет, и знают о будущем на десять тысяч поколений вперед; что благодаря прозорливости своего зрения и проницательности своего слуха они постигают [суть вещей] при первом же их появлении, что они познают само собой, не изучая, и понимают само собой, не спрашивая. Поэтому [люди] их называют совершенномудрыми, [а совершенномудрых] считают святыми. Подобно тысячелистнику и черепахе[996]996
Широко распространенными видами гадания в древнем Китае были гадания по тысячелистнику и черепахе.
[Закрыть], они предсказывают счастье и несчастье. Тысячелистник считается священным растением, а черепаха – чудотворным животным.
Что же касается мудрецов, то [их способности] не достигают таких талантов. Их знания недостаточны, и они не обладают даром предвидения, поэтому и называют их мудрецами, [а не совершенномудрыми]. Если названия неодинаковы, то и существо различно, если же сущность одна и та же, то и наименования совпадают. Когда назвали совершенномудрых [особым] наименованием, то знали, что совершенномудрые люди – это сверхвыдающиеся, отличающиеся от мудрецов.
Перед кончиной Конфуций завещал нам книгу пророчеств[997]997
«Чань шу» («Книга пророчеств») – приписывалась Конфуцию (551-479 гг. до н. э.); о ней Ван Чун упоминает и в главе «Ци гуай» («О чудесах»), кн. 3, гл. 6.
[Закрыть], в которой предрекал: «Какой-то неизвестный мужлан назовет себя Цинь Ши-хуаном[998]998
См. примеч. 26 к главе седьмой «Хуайнань-цзы». Цинь Ши-хуан – первый император Цинь, основатель империи Цинь (221-202 гг. до н. э.).
[Закрыть], войдет в мой дом, усядется на корточках на моей постели и вывернет наизнанку мое платье. Прибыв к Шацю[999]999
Шацю – городское местечко на стыке современных провинций Хэбэй и Шаньдун, где действительно внезапно скончался Цинь Ши-хуанди в 210 г. до н. э. – почти через 280 лет после смерти Конфуция.
[Закрыть], он умрет». Со временем циньский царь захватил всю Поднебесную и провозгласил себя Ши-хуаном[1000]1000
Циньский царь – имеется в виду Ин Чжэн (246-210 гг. до н. э.), будущий Первый император Цинь (Цинь Ши-хуан).
[Закрыть] (Первым императором). Совершая ритуал объезда страны, он прибыл в Лу[1001]1001
Лу – древнекитайское царство, родина Конфуция; располагалось на территории современной провинции Шаньдун.
[Закрыть] и посетил жилище Конфуция. Затем он направился в Шацю, но по дороге заболел и скончался.
Еще [в «Книге пророчеств»] говорилось: «Дун Чжуншу[1002]1002
Дун Чжуншу – ученый конфуцианец (ок. 179-104 гг. до н. э.); по сведениям Сыма Цяня, придворный жрец и заклинатель дождя, создатель ортодоксальной конфуцианской доктрины, заложившей основы конфуцианской теологии. См. также вступительные замечания к «Чунь цю фань-лу» и «Янь те луню».
[Закрыть] приведет в порядок[1003]1003
Приведет в порядок – луань. По поводу знака «луань», который использован в данном тексте, Ван Чун проводит специальное исследование в кн. 29, гл. 1 («Критические рассуждения по поводу разных книг»). Данный иероглиф мог использоваться в прямо противоположных смыслах: «приводить в порядок» и «приводить в беспорядок», что, естественно, коренным образом меняло как оценку анонимным автором «Чань шу» труда Дун Чжуншу, так и его отношение к наследию Конфуция. Рядом логических умозаключений Ван Чун пытался примирить обе концепции и доказать, что в любом случае речь шла не об отрицательной оценке Конфуцием будущего толкователя его учения, а о предвидении, что его учение будет понято полностью (и, таким образом, как бы окончательно сформулировано) именно Дун Чжуншу. Однако допустимо и иное толкование этого места «Чань шу», согласно которому Дун Чжуншу мог обвиняться в искажении и еретическом толковании конфуцианского канона, поскольку для ханьского конфуцианства характерна борьба между различными толками конфуцианского вероучения.
[Закрыть] мои писания». Впоследствии цзяндуский первый советник[1004]1004
Первый император династии Хань Лю Бан выделил своим боевым соратникам в управление территории, самые крупные из которых по старинке именовались го, т. е. «царства», и сначала действительно были полунезависимыми владениями. Родственники императора, пожалованные крупнейшими владениями, получили при этом наивысший титул знатности ван, ранее имевший значение «государь, правитель». Советником при одном из таких ванов, получивших во владение область Цзянду (на территории современной провинции Цзянсу), и был Дун Чжуншу.
[Закрыть] Дун Чжуншу произвел исследование «Чунь цю»[1005]1005
Имеется в виду сочинение Дун Чжуншу «Чунь цю фань-лу» – см. вступительные заметки к переводу из «Чунь цю фань-лу».
[Закрыть] и написал свои толкования к ней.
В «Книге [пророчеств»] предрекалось также: «Цинь[1006]1006
Имеется в виду империя Цинь, созданная Цинь Ши-хуанди.
[Закрыть] будет уничтожена [при] Ху[1007]1007
Ху – Ху Хай, младший сын Цинь Ши-хуанди, добился казни по обвинению в государственной измене своего старшего брата, наследного принца Фу Су, и стал, таким образом, главным претендентом на императорский трон.
[Закрыть]». Впоследствии Второй император Ху Хай[1008]1008
Ху Хай вступил на императорский престол после смерти Цинь Ши-хуанди в 210 г. до н. э., приняв титул Эр Ши-хуана – Второго императора. «На третьем году его правления (207 г. до н. э.) владетельные правители совместно поднялись и восстали против Цинь» (Сыма Цянь. Ши цзи, гл. 5). Вскоре движение приняло широкий характер, и династия Цинь была свергнута.
[Закрыть] действительно кончил тем, что потерял Поднебесную [империю].
[Эти] три примера используются для того, чтобы доказать, будто совершенномудрые люди знают будущее на десять тысяч поколений вперед.
Конфуций от рождения не знал, кто был его отец, [потому что] собственная мать скрывала это [от него]. Но во время его игры на флейте ему само собой открылось, что он происходит от иньского рода Цзы и является отпрыском сунского сановника [Вэй-цзы][1009]1009
По традиции, предком Конфуция называли родственника последнего правителя династии Шан-Инь Вэй-цзы (Цзы считалось ее фамильным именем). После падения династии Вэй-цзы был назначен правителем во владение Сун.
[Закрыть]. Не обращаясь к документам и книгам, не слушая ничьих рассказов, он [благодаря] игре на флейте и проникновенности мысли сам установил свое происхождение. Этот [факт приводят как] доказательство того, что совершенномудрые люди проникают в глубь прошлого на тысячу лет.
Я же говорил: «Все это заблуждения».
Сверхъестественные истории, зафиксированные в записях пророчеств, повторяют россказни о таинственных карте [духа Реки-Хуанхэ] и письменах [духа Реки Ло]. [Пророчество]: «Цинь будет уничтожена [при] Ху» – того же рода, что и начертания на карте [духа] Реки (Хуанхэ)[1010]1010
Имеется в виду предание (зафиксированное в «И цзине», «Шу цзине», «Ли цзи», «Лунь юе» и др.), повествующее, что Фу-си увидел на спине вышедшей из вод Реки (т. е. Хуанхэ) священной черепахи таинственные начертания, которые будто бы послужили Фу-си основой для создания китайских иероглифов.
[Закрыть]. Наставления Конфуция дополнялись и толковались, с тем чтобы подтвердить [существование] чудес и сверхъестественных [явлений], или записи [вышеизложенных историй] подделывались в более позднее время для обоснования достоверности [предзнаменований].
Когда Гао-хуанди[1011]1011
Гао-цзу, он же Гао-хуанди, Лю Бан, – см. примеч. 30 к «Янь те луню».
[Закрыть] пожаловал владение вану У [по имени Лю Пи], то, отправляя его [в жалованные земли][1012]1012
Владение вана У – земли по нижнему течению р. Янцзы (на территории современной провинции Цзянсу), бывшие владения царства У; были выделены племяннику Лю Бана – Лю Пи (213-154 гг. до н. э.), который стал с тех пор ваном У.
[Закрыть], похлопал его по спине и сказал: «Через пяток десятков лет после воцарения Хань на юго-востоке объявится бунтарь. Уж не ты ли им будешь?» При [императоре] Цзин-ди[1013]1013
Цзин-ди – император династии Хань (156-141 гг. до н. э.).
[Закрыть] [уский правитель] [Лю] Пи замыслил мятеж против династии Хань, вступив в сговор [ванов] семи владений[1014]1014
Мятеж семи ванов во главе с Лю Пи произошел в 154 г. до н. э.
[Закрыть]. Те, кто, случалось, высказывал подобные предположения, возможно, учитывали время и обстоятельства и потому предвидели мятеж, но они не знали имени главаря. Гао-цзу же, наблюдая дерзостную отвагу [Лю] Пи, посчитал, что это будет именно он.
Если исходя из [вышеизложенных] соображений судить о предвидении Конфуция по поводу Ши-хуанди и [Дун] Чжуншу, то возможно, что он как-то раз и сказал, что, мол, «в будущем кто-нибудь заглянет в мое жилище», «[кто-нибудь] приведет в порядок мои писания». Впоследствии же люди, зная, что Ши-хуан побывал в его жилище, а [Дун] Чжуншу проштудировал его писания, перетолковали его слова и присочинили эти имена.
Если бы Конфуций был наделен сверхъестественной силой и мог предвидеть существование Ши-хуана и [Дун] Чжуншу, то тогда он должен был бы с самого начала знать о том, что является сам потомком дома Инь и отпрыском [Вэй] Цзы, и ему не надо было бы играть на флейте для того, чтобы самому установить это. Но до тех пор, пока Конфуций не стал играть на флейте, он не в состоянии был определить своего происхождения. Что касается его предсказания о Ши-хуане и замечания насчет [Дун] Чжуншу, то и они того же толка, что и игра на флейте.
Согласно сведениям о деяниях Ши-хуана, он не бывал [на территории] Лу. Как же он мог тогда посетить дом Конфуция, сесть на постель Конфуция и вывернуть наизнанку платье Конфуция?
В день гуй-чоу десятой луны на тридцать седьмом году своего правления Ши-хуан отправился в поездку [по стране]. [Он] прибыл в Юньмэн[1015]1015
Юньмэн – место в современной провинции Хубэй. Следующее далее описание путешествия Цинь Ши-хуана, вплоть до его смерти в Шацю, почти полностью совпадает в Цинь бэнь цзи» («Основными записями [о деяниях] первого императора Цинь») в «Ши цзи» Сыма Цяня. См.: Сыма Цянь. Исторические записки (Ши цзи). Т. 2. М., 1975, с. 82-86.
[Закрыть], где принес заочную жертву юйскому Шуню[1016]1016
Жертвоприношение Шуню совершалось в горах Цзюи (Девять вершин), где, по преданию, он был захоронен (на юге современной провинции Хунань).
[Закрыть], погребенному в [горах] Цзюи. Он спустился вниз по Реке (Янцзы), осмотрел Цзигэ; [затем] он переправился через поток у Мэйчжу, проследовал через Даньян и прибыл в [город] Цяньтан[1017]1017
Цзигэ – в числе древнекитайских географических названий не упоминается нигде; возможно, название какой-то достопримечательности. Мэйчжу – место на стыке современных провинций Аньхой и Цзянсу. Даньян – древний округ на территории современной провинции Цзянсу. Цяньтан – город на территории современной провинции Чжэцзян, идентичен современному Ханчжоу.
[Закрыть]. [Когда он] достиг [реки] Чжэцзян, то поднялись огромные волны, и тогда [он] проехал сто двадцать ли в направлении на запад и там [в узком месте] переправился на другой берег.
[После этого] он поднялся на [гору] Гуйцзи[1018]1018
Гуйцзи – гора близ современного города Шаосина в провинции Чжэцзян.
[Закрыть], где совершил жертвоприношение Великому Юю и воздвиг [памятный] камень с хвалебной надписью.
На обратном пути он принес жертвы Южному морю. Следуя из Цзянчэна на север вдоль морского побережья, он добрался до Ланъе. Из Ланъе направился на север и дошел до гор Лао и Чэн, [затем] проследовал к горе Чжифу. Оттуда, держась берега моря, отправился на запад и достиг брода Пинюань, где его свалила болезнь. На террасе Пин в Шацю[1019]1019
Цзянчэн – в современной провинции Шаньдун. Ланъе – город на южном побережье полуострова Шаньдун. Лао – Лаошань, горная цепь севернее Ланъе в Шаньдуне. Чэн – Чэншань, горная цепь севернее Ланъе, на побережье Шаньдуна, рядом с горной грядой Лаошань. Чжифу – гора в Шаньдуне. Пинюань – населенный пункт в Шаньдуне близ переправы через р. Хуанхэ, ее русло в те времена проходило на 100 км севернее, чем сейчас. Шацю – см. примеч. 4.
[Закрыть] [он] скончался.
Поскольку он не побывал [на территории] Лу, то непонятно, что имели в виду записи пророчеств, предрекая посещение Ши-хуаном [территории] Лу? Коль скоро [его] пребывание в Лу невозможно установить, то заявление Конфуция, [начинающееся] словами: «Какой-то неизвестный мужлан...», не может внушать [доверия]. А поскольку сентенция о том, что «какой-то неизвестный мужлан...», не может внушать доверия, то и фраза: «Дун Чжуншу приведет в порядок мои писания», в свою очередь, оказывается недостоверной.
Записи о знаменитых деяниях не есть писания, созданные Небом и Землей, [а суть отражение того], что говорили и о чем слышали простые люди из народа. Все они описывают прошлые события, исходя из сведений, на которые можно положиться. Не видя и не слыша, нельзя составить представления [об окружающем]. Всякий раз, предвидя счастье и несчастье, совершенномудрые люди [опираются на] наблюдения фактов и выводят заключения по подобию вещей, обращаясь к началу, они предугадывают конец [явления]. По тому, что творится за околицей и в переулках, [они] могут судить о том, что происходит во дворцах и хоромах. Исходя из того, что [обнаруживается с] полной ясностью, они определяют то, что скрыто во тьме [неизвестности].
Книги пророчеств и сокровенные тексты задолго предвидят то, что еще не произошло, то, что призрачно, неявно и скрыто от глаз, заранее узнают будущее; мгновенно проникают в то, что необыкновенно и удивительно, непостижимо и недоступно пониманию обычных людей.
Предугадать бедствия, рассуждая с помощью сравнения сходных между собой вещей, или предсказывать будущие события, проникая в их истоки и изучая прошлое, – это доступно не только совершенномудрым людям, но и мудрецам.
Когда Чжоу-гун[1020]1020
Чжоу-гун, он же Дань, в традиционной историографии известен как регент при малолетнем наследнике престола, сыне основателя дома Чжоу У-вана – Чэн-ване. В конфуцианском пантеоне предков выступает как образец благочестивейшего и мудрейшего помощника и советника Сына Неба.
[Закрыть] управлял в Лу[1021]1021
По преданию, чжоуский правитель У-ван после завоевания иньцев побаловал своему младшему брату Чжоу-гуну владение в Цюйфу на территории Шаньдуна, названное Лу.
[Закрыть], то Тай-гун [наперед] знал, что его потомки будут поражены слабостью и бессилием. Когда Тай-гун управлял в Ци[1022]1022
Тай-гун – см. выше, примеч. 12 к книге первой, главе первой «Фэн юя», а также примеч. 25 к главе первой «Синь юя».
[Закрыть], то Чжоу-гун предвидел, что его отпрыски станут жертвой разбоя и мятежа. Наблюдая результаты их методов [управления], [они смогли] обнаружить предвестников будущих бедствий и возмущений.
Когда Чжоу-синь [приказал] изготовить палочки для еды из слоновой кости, то достопочтенный Цзи[1023]1023
Цзи – Цзи-цзы – см. примеч. 72 к «Янь те луню».
[Закрыть] осудил его [за излишество][1024]1024
«Лунь юй». В главе («О драконах») (кн. 6, гл. 3) Ван Чун уточняет: Цзи-цзы считал, что палочки для еды из слоновой кости свидетельствуют о пристрастии правителя к роскоши, неизбежным следствием чего будут беспорядки и смута.
[Закрыть]. Конфуций сожалел, что в царстве Лу вместе с умершими сопогребали фигурки людей[1025]1025
В главе о похоронной обрядности (кн. 23, гл. 2) Ван Чун снова обращается к этому сюжету, связывая его с человеческими жертвоприношениями, которые все еще практиковались в царстве Лу во времена Конфуция. Ван Чун отвергает мнение, будто сожаление Конфуция о захоронении кукол вызвано опасением, что этот обычай спровоцирует сопогребение с покойником живых людей, ибо такое объяснение противоречит преклонению Конфуция перед культом предков и его же заявлению, что упразднение похоронных обрядов станет источником беззакония и непочтительности сыновей. Полагая, что «сожаление» Конфуция означало лишь его страх перед нанесением обиды покойникам, Ван Чун завершает свой экскурс выпадом против Конфуция, который своим пиететом к похоронной обрядности наносил вред интересам государства.
В литературе существует мнение, что «сожаление» Конфуция означало его сочувственное отношение к уходящему в прошлое обряду сопогребения с умершими живых людей.
[Закрыть]. Причиной этого было опасение, что [употребление] палочек для еды из слоновой кости вызовет у Чжоу-синя желание вкусить печень дракона, а захоронение фигурок людей обернется злом для погребенных. Тай-гун и Чжоу-гун провидели то, что еще не произошло, а достопочтенный Цзи и Конфуций распознавали то, чего пока не случилось. [Таким образом], в том, что касается предвидения будущего, мудрецы не отличаются от совершенномудрых людей.
Когда луский правитель совсем состарился, а его наследник оказался немощным, то его дочь от второй жены, прислонившись к колонне, разразилась горестными стонами, ибо она видела в таких обстоятельствах, как старость [одного] и немощность [другого], предвестие будущего упадка и смуты. Женщина и та могла благодаря своему разумению делать заключения, исходя из подобия вещей, и предугадывать будущее. Тем более это относится к совершенномудрым людям и благородным мужам с их высокими дарованиями и проницательным умом!
В десятом году правления Первого циньского императора[1026]1026
В десятом году правления Ши-хуана (Первого императора Цинь) – в 237 г. до н. э., поскольку Ин Чжэн стал царем царства Цинь в 246 г. до н. э. Однако, судя по дальнейшему тексту, данный сличай произошел не в 237 г. до н. э., а в 240 г. до н. э.
[Закрыть] мать [циньского] Чжуан-сян-вана[1027]1027
Чжуан-сян-ван – правитель царства Цинь (249-247 гг. до н. э.), отец Цинь Ши-хуанди.
[Закрыть], вдовствующая государыня Ся[1028]1028
Ся – Ся-тайхоу (ум. в 240 г. до н. э.), мать Чжуан-сян-вана, которая родила его, будучи наложницей его отца Сяо-вэнь-вана (250-249 гг. до н. э.), и он был усыновлен бездетной супругой Сяо-вэнь-вана по имени Хуаян (ум. в 230 г. до н. э.). Сяо-вэнь-ван царствовал всего три дня, после его смерти Чжуан-сян-ван провозгласил свою настоящую мать Вдовствующей государыней из рода Ся – Ся-тайхоу, которая пережила его, скончавшись в 240 г. до н. э. Видимо, накануне кончины она и видела вещий сон, о котором идет речь ниже.
[Закрыть], увидела во сне супругу Сяо-вэнь-вана[1029]1029
Имеется в виду Хуаян, приемная мать Чжуан-сян-вана, см. примеч. 33.
[Закрыть], [которая] сказала: «Государыня Хуаян вместе со [своим супругом] [Сяо]-вэнь-ваном должна быть похоронена в Шоулине. Сын вдовствующей царицы Ся, Чжуан-сян-ван, похоронен в Фаньлине. Поэтому вдовствующая царица Ся [должна быть] отдельно похоронена в Дулине[1030]1030
Дулин – место, находившееся восточнее столицы царства Цинь г. Сяньяна (близ современного города Сиань в провинции Шэньси).
Описанный выше эпизод не мог произойти в 237 г. до н. э., но мог произойти в 240 г. до н. э. – в год смерти Вдовствующей государыни Ся; к этому времени уже не было в живых ее сына Чжуан-сян-вана, но была еще жива вдовствующая государыня Хуаян – приемная мать Чжуана-сян-вана.
[Закрыть], чтобы я могла сказать: «Я вижу моего [приемного] сына на востоке, а на западе вижу своего супруга. Через сто лет рядом [с моей могилой] окажется город с населением в десять тысяч семей»». По истечении времени эти слова оправдались. Если тех, кто, выводя заключения из подобия вещей, предвидят будущее, считать совершенномудрыми людьми, то в таком случае совершенномудрыми людьми являлись дочь от второй жены луского правителя и вдовствующая государыня Ся.
На десятом году [правления] циньского Чжао[-сян-]вана[1031]1031
Чжао[-сян]-ван – правитель царства Цинь Чжао-сян-ван (306-251 гг. до н. э.).
[Закрыть] достопочтенный Шули[1032]1032
Достопочтенный Шули – Шули-цзы, он же Шули-цзи, он же Янь-цзюнь Цзи, – младший сводный брат циньского правителя Хуэй-вэнь-вана (337-311 гг. до н. э.), крупный военачальник. По Ван Чуну, он умер в десятом году правления Чжао-сян-вана, т. е. в 297 г. до н. э., однако Сыма Цянь в главе «Цинь бэнь цзи» («Основные записи [о деяниях дома] Цинь») отмечает это событие седьмым годом правления Чжао-сян-вана, т. е. 300 г. до н. э.
[Закрыть] умер и был похоронен к востоку от террасы Чжан, находящейся к югу от реки Вэй. [В свое время] он сказал: «Через сотню лет дворцы Сына Неба окружат мою могилу». [Действительно], когда к власти пришел дом Хань[1033]1033
Дом Хань – династия Хань.
[Закрыть], к востоку от нее (могилы Шули) был сооружен дворец Чанлэ, к западу – дворец Вэйян, как раз напротив нее – императорский арсенал. Вышло все точно так, как он сказал.
Это считается доказательством [его дара] предвидения и предсказания будущего. Если подобные [качества] считать присущими совершенномудрым людям, то тогда достопочтенный Шули был совершенномудрым человеком. Если же [он] не являлся совершенномудрым человеком, то, значит, способностей предвидения и предсказания будущего недостаточно для того, чтобы признать человека совершенномудрым.
В таком случае предвидение достопочтенным Шули того, что его могила окажется в окружении дворцов Сына Неба, можно уподобить заявлению Синь Ю[1034]1034
Синь Ю – сановник чжоуского правителя Пин-вана (770-720 гг. до н. э.), при котором чжоуская столица была перенесена в Лои (современный Лоян) из-за угрозы нападений племен жунов с северо-запада.
[Закрыть] о том, что Ичуань[1035]1035
Ичуань – название местности на территории современной провинции Хэнань.
[Закрыть] в будущем станет территорией [варваров]-жунов[1036]1036
Жуны – обобщающее наименование северных и северо-западных племен в древнекитайских источниках, синоним «варваров» в представлении жителей «срединных царств» древнего Китая.
[Закрыть]. В давние времена, когда Синь Ю проходил через Ичуань, то увидел там людей, которые с распущенными волосами совершали жертвоприношения, и предрек: «Не пройдет и сотни лет, как эти места станут землей [варваров]-жунов». Через сто лет после этого [царство] Цзинь[1037]1037
Цзинь – древнекитайское царство на территории Центрального Китая, одно из сильнейших в VII-V вв. до н. э., занимало значительную часть современных провинций Шаньси и Хубэй и часть Хэнани и Шэньси.
[Закрыть] переселило [варваров]-жунов из Лухуни[1038]1038
Лухунь – местность на территории современной провинции Ганьсу (по другим сведениям – Хэнани); из источников известны лухуньские жуны.
[Закрыть] в Ичуань, [и, таким образом], в конце концов так и случилось, [как предсказал Синь Ю][1039]1039
Летопись «Цзо чжуань» передает, что на двадцать втором году правления луского правителя Си-гуна (638 г. до н. э.), т. е. через сто с лишним лет после предсказания Синь Ю, жуны переселились в Ичуань.
[Закрыть]. Синь Ю сделал вывод о будущем местонахождении [варваров]-жунов, исходя из такого признака, как распущенные волосы [обитателей Ичуани]. Достопочтенный Шули предвидел, что его могила будет зажата между [дворцами Сына] Неба, глядя на обширную равнину вокруг.
Когда Хань Синь[1040]1040
Хань Синь – знаменитый соратник Лю Бана, прославленный военачальник; по подозрению в государственной измене был казнен в 196 г. до н. э.
[Закрыть] хоронил свою мать, то устроил [ее могилу] на высоком открытом пространстве, предполагая, что рядом сможет расселиться десяток тысяч семей. Действительно, впоследствии рядом с этой могилой расположилось поселение в десять тысяч семей. То, что достопочтенный Шули, глядя на обширную равнину, предугадал там сооружение дворцов, подобно тому, как Хань Синь предвидел [будущий] город с населением в десять тысяч семей на плоскогорье.
Предсказание будущих событий не требует от человека такой исключительной сверхпроницательности, которая бы отличалась всепроникающим зрением и слухом. [Для этого требуется лишь] обращать сугубое внимание на предвещающие признаки, принимать в расчет возможные последствия и делать выводы на основании сравнения сходных обстоятельств.
В эпоху Чуньцю, когда вельможи и сановники собирались на торжественные встречи, они настороженно приглядывались [ко всякого рода] странным поступкам и внимательно прислушивались [ко всякого рода] лукавствам в речах. Если их определяли как благоприятные [знаки], то это воспринималось как доброе предзнаменование счастливых событий; если же как неблагоприятные, то это рассматривалось как недобрая примета несчастных событий. Когда предугадывали счастливый или несчастливый исход событий и загодя принимали в расчет то, что еще не произошло, [то делали это] не потому, [что обладали] сверхъестественными знаниями, а потому, что исходили из подобия вещей, принимая во внимание настоящее.
Ныне можно сказать: то, что [легко] познаваемо, можно постичь посредством размышления, а то, что [трудно] познаваемо, нельзя познать, не изучая и не спрашивая.
Познавать само собой, не изучая, приходить к пониманию само собой, не спрашивая, – такого еще не было ни в древности, ни в нынешнее время.
То, что [легко] познаваемо, при тщательном размышлении постичь нетрудно, даже если [речь идет] о серьезном [деле]. То, что [трудно] познаваемо, даже глубоко изучая и спрашивая, нелегко постичь, хотя бы это было пустячное дело. Поэтому даже ученые мужи, обладающие талантами и проницательным умом, неспособны достичь успеха, не изучая, и познавать, не спрашивая.
В опровержение этого говорят:
«Когда Сян То[1041]1041
Сян Го – предполагаемый учитель Конфуция, о нем есть сведения в «Хуайнань-цзы» (гл. 19), а также в «Ши цзи» Сыма Цяня (гл. 71).
[Закрыть] было семь лет, он обучал Конфуция. В свои семь лет он не мог еще посещать начальную школу, однако уже учил Конфуция, ибо обладал знанием от рождения. Конфуций сказал: "Обладающие знанием от рождения стоят выше всех. За ними идут те, кто овладевает знаниями благодаря изучению[1042]1042
Эти слова Конфуция взяты из «Лунь юя», 16, 9.
[Закрыть]". Говоря о тех, кто от рождения обладает знаниями и кому не нужно изучать и спрашивать, [Конфуций] имел в виду людей, подобных Сян То.
Во времена Ван Мана[1043]1043
Ван Ман – см. вступительные заметки к «Фа яню».
[Закрыть] жил некий Инь Фан родом из Бохая[1044]1044
Бохай – название населенного пункта в Шаньдуне.
[Закрыть]. Не имея ни учителя, ни [сведущего] друга, но обладая глубоким и проницательным природным умом, в двадцать один год он в совершенстве постиг все шесть искусств[1045]1045
Шесть видов искусств – в древнем Китае в их число входили знание обрядов, музыки, стрельба из лука, управление колесницей, письмо и счет. В данном случае имеется в виду высшая степень образованности вообще.
[Закрыть]. Управитель [города] Вэйду[1046]1046
Вэйду – букв. «столица Вэй». По предположению Форке, возможно, имеется в виду бывшая столица царства Вэй – Далян (современный Кайфын). См.: A. Forke. Т. 2, с. 120, примеч. 2.
[Закрыть] по имени Чунь Юйцан представил императору доклад, [где сообщал]: «[Инь] Фан [хотя и] не учился, но достиг образованности; может читать [книги] и рассуждать об их содержании; толковать тексты из Пяти классических книг и на основе их судить о делах и проникать в замыслы людей». Император призвал к себе [Инь] Фана и предложил ему тему о летающих насекомых, которую тот выполнил блестяще; не было ничего, чего бы он не знал. Все в Поднебесной считали его совершенномудрым. Ведь тот, кто без помощи учителя или [сведущего] друга овладел всеми шестью искусствами, кто без постижения книжной премудрости достиг образованности и был в состоянии все прочесть, является совершенномудрым человеком. Разве не святой тот, кто, не прибегая к учению, в состоянии сам все постичь, кто, не прибегая к помощи учителя, доходит до всего сам?»
На это я отвечу:
«Можно и без учителя и без [сведущего] друга, спрашивая, приобрести [знания]. Можно, не постигая книжной премудрости, самостоятельно управляться с кистью и тушью. Когда ребенок только что родился и только-только начал видеть и слышать, то разве он может обладать какими-либо знаниями, будь он даже от природы совершенномудрым [человеком]? Сян То было семь лет, когда он обучал Конфуция, но он до того, будучи в возрасте трех или четырех лет, был в состоянии воспринимать то, что говорили окружающие. Инь Фану шел двадцать первый год, [когда он постиг все шесть искусств], а он уже четырнадцати-пятнадцати лет мог многое увидеть и услышать.
Когда человек высокой природной одаренности и выдающихся талантов целиком погружен в мысли, которые не имеют под собой основания, и не обращает внимания на признаки и предзнаменования, не исходит из встречающегося в жизни подобия вещей, он может вообразить, что через сто поколений лошадь сможет родить корову, а корова – осла, что на персиковом дереве могут вырасти сливы, а на сливовом дереве – вишни. Может ли так думать совершенномудрый человек?
Есть такие подданные, которые убивают своих господ, есть такие сыновья, которые убивают своих отцов, но есть и такие добросердечные, как Янь Юань[1047]1047
Янь Юань – см. выше, примеч. 15 к книге второй, главе второй «Мин и»).
[Закрыть], и такие почтительные сыновья, как Цзэн-цзы[1048]1048
Цзэн-цзы – см. примеч. 27 к главе седьмой «Хуайнань-цзы».
[Закрыть], и такие отважные герои, как [Мэн] Бэнь и [Ся] Юй[1049]1049
[Мэн] Бэнь и [Ся] Юй – см. выше, примеч. 28 к книге двадцатой, главе третьей.
[Закрыть], и такие красноречивые ораторы, как Сы и Юй[1050]1050
Сы [Цзы-гун] – см. примеч. 7 к главе девятой «Хуайнань-цзы». Юй, он же Цзай Во, Цзы Во, Цзай Юй, – ученик Конфуция, отличавшийся лишь умением разглагольствовать.
[Закрыть], но в состоянии ли совершенномудрый человек [заранее] распознать их?
