Текст книги "Древнекитайская философия. Эпоха Хань"

Автор книги: авторов Коллектив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 33 страниц)

Небо рождает народ [согласно единому] великому правилу, поэтому и суждения [о его] природе не должны быть различными. Однако одни утверждают, что природа [человека] уже достигла доброты, другие же считают, что она еще не достигла доброты. [Это происходит оттого, что спорящие] вкладывают различный смысл в то, что они называют добром. Природа человека обладает началом добра. Так, ребенок любит своих родителей. Если называть добротой ту доброту, которая свойственна и диким зверям, то это – доброта и в понимании Мэн-цзы. Если же следовать трем основам и пяти отношениям, постичь нормы [всех этих] восьми основных качеств[468]468
  Три основы – отношения между государем и подданным, отцом и сыном, мужем и женой. Вероятно, под пятью отношениями Дун Чжуншу имел в виду упомянутые выше отношения между отцом и детьми, между братьями, родственниками, учителем и учеником и между друзьями. Восемь основных качеств – по-видимому, сумма этих отношений.


[Закрыть], быть верным и преданным, но и широким в симпатиях, быть радушным и щедрым, но и любить ритуал, то именно это можно назвать добром. И это будет доброта [в понимании] совершенномудрого человека. Поэтому Конфуций и говорил: «Мне не удавалось встретить доброго человека. Встретить бы постоянного человека, и это уже хорошо!»[469]469
  Цитата из приписываемого Конфуцию произведения «Лунь юй». См.: Ян Боцзюнь. Лунь юй и чжу, с. 78.


[Закрыть] Отсюда можно видеть, что то, что называл добротой совершенный мудрец, было достижимо отнюдь не легко и что он не называл добротой ту доброту, которая присуща и диким зверям. Если бы начала доброты, присущие и диким зверям, можно было назвать добротой, то неужели же тогда [Конфуций] не встретил бы доброго человека? Но доброта, присущая диким зверям, не стала еще добротой, подобно тому как знание трав и деревьев не заслуживает еще имени «знание». [Если же мы утверждаем, что] доброта природы простого народа присуща и диким зверям и не заслуживает имени доброты, то [мы тем самым в понимании] имени доброты следуем за совершенным мудрецом.

Употребление имен совершенными мудрецами [вся] Поднебесная считает правильным. [Подобно тому как] при установлении утра и вечера наблюдают за Полярной звездой, так и при разрешении сомнений смотрят на совершенномудрого. Совершенный мудрец полагал, что в период отсутствия [мудрых] государей не получивший поучения народ не может стать добрым. Если стать добрым так трудно, [как это казалось Конфуцию], то считать природу простолюдинов способной [самостоятельно] сделаться доброй – ошибка.

Если за основу брать природу диких зверей, то тогда природу простого народа можно счесть доброй. Но если за основу брать доброту Пути человека, то природа простого народа [ее] не достигает. Позволительно считать, что природа простого народа добра [лишь] по сравнению с дикими зверями, но непозволительно считать, [что она такова по сравнению с тем, что] называет добром совершенномудрый. То, на чем я основываюсь, характеризуя природу [человека], отличается [от того, на чем основывался] Мэн-цзы[470]470
  Мэн-цзы считал, что наклонность человеческой природы к добру подобна стремлению воды вниз (см.: Быков Ф. С. Зарождение политической и философской мысли в Китае. М., 1966, с. 151).


[Закрыть]. Мэн-цзы брал за основу нижний [предел], то, как ведут себя дикие звери. [Поэтому он и] утверждал, что природа [простого народа] уже добра. Я же основываюсь на верхнем [пределе], на [том, что] совершенный мудрец считал добротой. Поэтому [я и] утверждаю, что природа [простого народа] еще не достигла доброты. Доброта превосходит природу [человека подобно тому, как] совершенная мудрость превосходит доброту.

Поэтому великое начало летописи «Чунь цю» – в тщательном соблюдении правильного употребления имен. [Не постигнув того, откуда] началось имя, как можно рассуждать [о природе народа] – добра она уже или еще нет?

Смысл пяти элементов

Небо обладает пятью элементами.

Первый называется дерево, второй – огонь, третий – земля, четвертый – металл, пятый – вода[471]471
  «Смысл пяти элементов» – гл. 42 трактата. В «Чунь цю фань-лу» этой теме посвящено несколько глав. Поиск закономерностей в многообразии природы и в ее изменениях очень рано привел китайских философов, подобно философам других народов древности, к выделению в природе первоэлементов, определяющих якобы весь ход изменений в природе. У китайцев эта концепция содержится уже в «Шу цзине», составление которого традиция приписывает Конфуцию.
  По всей вероятности, Дун Чжуншу можно считать одним из новаторов в вопросе о расположении пяти элементов. Он сменил «космогоническую» последовательность «Шу цзина» (гл. «Хун фань», «Великий план»), согласно которой элементы располагались следующим образом: вода, огонь, дерево, металл, земля, на «порождающую» последовательность – дерево, огонь, земля, металл, вода, – которая лучше соответствовала его целям – уподобить этические взаимоотношения процессу развития всего живого в годовом цикле.


[Закрыть]. Дерево – начало пяти элементов, вода – конец пяти элементов. Земля – центр пяти элементов. Таков их порядок, определенный Небом. Дерево порождает огонь, огонь порождает землю, земля порождает металл, металл порождает воду, вода порождает дерево. Это [их отношения, подобные отношениям] отца и сына. Дерево расположено слева, металл – справа, огонь расположен спереди, вода – сзади, земля расположена в центре. Так распространяется их последовательность отношений «отец – сын». Поэтому дерево получает воду, а огонь получает дерево, земля получает огонь, металл получает землю, а вода получает металл. [Те элементы, которые] отдают, – это отцы, а которые принимают – это сыновья. [Те элементы, которые занимают позицию отцов], в силу своего положения понуждают [элементы, занимающие позицию сыновей]. Это – Путь Неба. Поэтому когда дерево растет, то огонь питает его. Когда металл умирает, то вода хранит его. Огонь доставляет радость дереву, питая его с помощью светлого начала, вода побеждает металл, но соблюдает по нему траур с помощью темного начала. Земля же, [так же как сын или подданный], служит Небу, исчерпывая всю свою верность. Таким образом, пять элементов – это пять положений почтительных сыновей и верных подданных. [Но то, что] называется пятью элементами (у син), не является ли [в то же время и] пятью поступками (у син)?[472]472
  О роли фонетической сходности слов см. «Глубокое исследование смысла имен и званий».


[Закрыть] Оттого они и получили такое название.

Совершенный мудрец постиг [характер взаимодействия пяти элементов]. Поэтому он большее [внимание уделяет] любви и меньшее – строгости, поэтому он щедр при питании [и взращивании] живого и осторожен при проводах скончавшегося. [Тем самым он] выполняет предписания Неба. [Если некто], будучи сыном, заботится [о своих родителях] должным образом и питает [их], то он уподобляется огню, который доставляет радость дереву. [Если некто должным образом] носит траур по отцу, то он уподобляется воде, победившей металл. [Если некто должным образом] служит государю, то он уподобляется земле, почитающей Небо. Таких людей можно назвать [согласованными с] движением [пяти элементов].

При движении каждый из пяти элементов строго следует своему порядку, при действии каждый из пяти элементов раскрывает свои способности.

Поэтому дерево, которое расположено на востоке, порождает дыхание весны, огонь, который расположен на юге, порождает дыхание лета, металл, который расположен на западе, порождает дыхание осени и вода, которая расположена на севере, порождает дыхание зимы. Поэтому дерево главенствует над рождением, а металл – над смертью. Огонь главенствует над теплом, а вода – над холодом. Пусть же и люди неизменно следуют своему порядку, а занятые на службе неизменно раскрывают свои способности. [Это соответствовало бы] расчетам Неба.

Земля занимает центральное положение. Ее можно назвать [все рождающей] «сыростью» Неба[473]473
  Ср. русское выражение «мать – сыра земля», где сырость также выступает главным атрибутом земли.


[Закрыть]. Земля – помощник Неба, его руки и ноги. [Благая и порождающая] сила ее – полна и изобильна. Землю нельзя соотнести с делами какого-либо одного сезона, но она объединяет в себе все пять элементов и все четыре времени года. Металл, дерево, вода и огонь хотя и имеют свои функции, но не могут их выполнить независимо от Земли, подобно тому как кислое, соленое, острое и горькое не могут вне зависимости от сладкого образовать [настоящий] вкус. [Иными словами, подобно тому как] сладкое является основой среди пяти вкусов, земля является главной среди пяти элементов. Дыхание земли – главного среди пяти элементов – подобно сладкому [жирному] среди пяти вкусов, оно совершенно необходимо для образования [дыханий всех остальных элементов]. По этой причине среди поступков совершенномудрого нет ничего более ценимого, чем верность. [Ибо здесь проявляется] благая сила (дэ) земли.

[Исходя из сказанного, можно прийти к следующему выводу]. Наивысшую из человеческих обязанностей нельзя назвать [просто] службой. Таков удел первого министра. Наивысшую из небесных обязанностей нельзя назвать [просто] главенством[474]474
  Перевод сделан с учетом предлагаемой комментаторами замены знака шэн (жизнь) на знак чжу (глава, владыка).


[Закрыть]. Таков удел Земли.

Хань шу. Бань Гу

В период правления династии Хань в ходу были разные способы пополнения кадров бюрократии – и по принципу происхождения (из сыновей и младших родственников сановников), и с учетом имущественного ценза, и путем продажи должностей (и рангов знатности) богатым людям, и путем рекомендации кандидатов центральными и местными органами власти. Именно последний путь означал подбор кадров по личным достоинствам, для выявления которых иногда устраивали нечто вроде экзаменов. В частности, с 165 г. до н. э. практиковался способ, в соответствии с которым высшие чиновники в центре и в округах, а также удельные правители со своими помощниками в уделах после издания соответствующего императорского эдикта рекомендовали «достойных и хороших, прямых и честных (или просто „достойных и хороших“. – Ю. К.) людей» и «знатоков писаний» для прохождения испытаний в столице, где те составляли письменные ответы на вопросы императора, поставленные в особом «эдикте» или «декрете». В зависимости от результатов экзаменов император давал ученым должности или отказывался их использовать.

В первые десятилетия правления У-ди (Сяо-у, 140-87 гг. до н. э.) Дун Чжуншу (179?-104? гг. до н. э.) довелось трижды отвечать на вопросы императора в качестве «достойного и хорошего человека»: первый раз (предположительно) в 134 (или 136) г. до н.э., второй и третий – примерно в 125 г. до н. э. Тексты вопросов и ответов полностью включены в его биографию, а тексты первого и третьего ответов частично вошли в один из трактатов «Хань шу» (гл. 22), так что китайская традиция придавала им большое значение. Действительно, ответы ярко отражают суть той части взглядов философа, которая посвящена учению о мироустроении, или о «пути истинного царя (вана)».

Две наиболее общие темы, проходящие через ответы Дун Чжуншу, связаны друг с другом: это взаимоотношения Неба и человека и принцип единства. Дун Чжуншу, собственно, и мыслил мироустроение как приведение мира к единству совершенномудрым царем, действующим по велению Неба, обладающим для этого устроительной способностью дэ и подражающим Небу в своем отношении ко всем в духе единства. У этого царя – своя функция в космосе, сравнимая с функциями двух других космических сил – Неба и Земли: он упорядочивает мир, в частности завершает то, что рождают Небо и Земля, – человеческую природу – с помощью «наставления и духовного преображения» и умеряет желания людей посредством норм и установлений. Небо предстает в рассуждениях Дун Чжуншу как постоянный объект подражания, копирования со стороны царя. Оно начинает год с весны, а он – свое правление с «исправления»; оно высоко ценит начало ян и низко – начало инь, а он в устроительной деятельности полагается на благодеяния, исходящие от силы дэ, а не на наказания; оно «все покрывает» и не выделяет никого из живых существ в своем благом к ним отношении, а он ведет себя, подражая Небу: всех любит и не имеет личных пристрастий, распространяет на людей милости, исходящие от его силы и свое человеколюбие, руководит людьми с помощью справедливости и норм поведения (или обрядов). Периоду рождения – весне – в поведении государя соответствует человеколюбие, поре взращивания – лету – сила дэ, несущему смерть инею – наказания. Небо наделяет представителей царства животных только одним органом нападения и защиты – или рогами, или клыками, – дает им для передвижения что-нибудь одно – либо крылья, либо четыре ноги; копируя это, мудрец определяет каждому человеку только один источник дохода.

Кроме того, Небо отвечает на хорошее поведение правителя – следование по «истинному пути» мироустроения – благими знамениями, а на дурное поведение – отход от «истинного пути» – дурными знамениями, которыми предостерегает его. При этом Небо бережно, с любовью относится к правителю, давая ему возможность вернуться на «истинный путь», а не обрекает его на гибель; все зависит от стараний самого правителя.

Приведение мира к единству (и) начинается с того «одного» человека, который находится на престоле и является «корнем» «тьмы существ»; «исправление» начинается с его сердца и постепенно распространяется все шире: на государев двор, чиновничество, народ, жителей уделов, которые все приходят к единству, а это вызывает благой отклик космоса, появление добрых знамений. Высший преображает низших по единому образцу – своему образу и подобию.

Принцип единства проявляется в разных сферах – от социальной до идеологической. Так, в распределении доходов между социальными группами господствует принцип Неба: «кто получил великое, не имеет возможности взять малое» (см. с. 152), по которому одна социальная группа, посвятившая себя одному занятию, имеет право только на один источник дохода, и чиновники должны жить на одно жалованье, не получая доходов от земледелия, ремесла и торговли и не гоняясь за прибылью, как простолюдины. Принцип единства должен соблюдаться и при подборе кадров, который следует производить только по личным достоинствам; за этим стоит мысль, что царь-устроитель нуждается в помощи достойных, обладающих силой дэ того же рода, что и царская; для обеспечения потребности в таких людях годятся только способы «выращивания» достойных в специальном училище да рекомендации двору достойных из числа простолюдинов и подчиненных мелких чиновников удельными правителями и крупными чиновниками на местах. В сфере идеологии принцип единства требует запрещения неконфуцианских учений, чтобы дорога была открыта только конфуцианству.

Приведение к единству повторяется в разные периоды истории, «это постоянное и неизменное правило Неба и Земли, общий принцип древности и современности». «Путь» мироустроителя один, источник его – в Небе, «Небо не меняется, и путь тоже не меняется», «система» этого «пути» «одна и та же» «у божественных властителей и царей» (ди и ванов) прошлого. Тем не менее одни из них тяжко трудились для осуществления пути (дао), а другие – нет, и принципы их наставлений иногда отличались друг от друга. И то и другое зависело от обстоятельств времени, которые заставал тот или иной правитель. Если он наследовал веку порядка, то бездействовал и просто следовал пути предшественника, если веку смуты, то тяжко трудился и менял путь. Путь менялся только в той мере, в какой была необходимость приспособить его к условиям времени.

Каждый царь-устроитель (начиная с основателя династии Ся) выдвигал особый принцип наставления народа; эти принципы шли в истории в определенной последовательности, образуя повторяющийся цикл. Речь идет о воспитании в народе того или иного положительного свойства («искренности», «почтительности» и «утонченной формы, или культуры»), которое служило противоядием против недостатка, распространившегося в пору упадка при предшественнике устроителя. Но воспитание этого положительного свойства, в свою очередь, давало развиться в «низких людях» другому недостатку: «искренность» – дикости, средством против чего служит «почтительность» (принцип наставления, выдвинутый основателем династии Инь); «почтительность» – суеверному поклонению духам, средством против чего служит «утонченная форма», или «культура» (принцип, выдвинутый основателем династии Чжоу); «утонченная форма» – неискренности, средством против чего служит «искренность» (принцип, выдвинутый основателем династии Ся, который, по мнению Дун Чжуншу, следует использовать и династии Хань). В древности (в отличие от современности) успешно осуществлялось духовное преображение народа и было достигнуто великое устроение; поэтому – полагал Дун Чжуншу – нельзя не использовать образцы древности, достойно осуждения изменение ее устоев.

Перевод осуществлен по тексту биографии Дун Чжуншу в «Хань шу» («История Хань») Бань Гу, изданной с дополнительными комментариями Ван Сяньцяня в серии «Го-сюэ цзи-бэнь цун-шу» («Хань шу бу чжу»). Пекин, 1959.

Ю. Л. Кроль

Глава пятьдесят шестая (отрывок)

[Первый декрет У-ди с вопросами к экзаменующимся ученым – «достойным и хорошим людям» и «знатокам писаний»]

«Государев декрет гласит: "Мы получили в наследство самое почетное положение и прекрасную силу дэ, чтобы [в Нашем доме] передавали их бесконечно и распространяли их влияние беспредельно. Велико бремя Нашей ответственности, и тяжелы Наши обязанности. По этой причине с раннего утра и до поздней ночи у Нас нет свободного времени для наслаждений и отдыха, Мы постоянно думаем о руководстве тьмой дел и все же боимся, что имеем изъяны. Поэтому Мы отовсюду пригласили выдающихся людей, живущих по четырем сторонам, достойных и хороших, занимающихся самоусовершенствованием и чистых, широко образованных ученых, которых беспристрастно отобрали правители округов, цари (ваны) удельных государств и князья (хоу). Мы хотим узнать от них о сути великого пути, о высшем, что есть в совершенных рассуждениях. Ныне вы, сановники, будучи незаурядными, стали первыми из рекомендованных [достойных и хороших людей]; Мы очень рады этому. Вы, сановники, сосредоточьте ум и дайте волю мыслям, а Мы изволим выслушать и расспросить вас.

Ведь Мы слыхали, что путь "пяти божественных властителей" и "трех царей"[475]475
  В китайском тексте у ди сань ван – пять «императоров» («божественных властителей»), обожествленных мифических первопредков, и три правителя («царя»). «Божественными властителями» (ди) называли пятерых мифических правителей древности: по одной из версий, Хуан-ди, Чжуань-сюя, Ку, Яо и Шуня, по другой – Фу-си, Шэнь-нуна, Хуан-ди, Шаохао, Чжуань-сюя. «Царями» (ван) называли правителей «трех династий» – легендарной Ся и исторических Шан (Инь) и Чжоу, основанных соответственно сяским Юем, шанским Чэн Таном и чжоуским Вэнь-ваном.


[Закрыть] заключался в изменении установлений и создании музыки и что благодаря этому Поднебесная была в согласии и гармонии; все остальные цари поступали так же, как и они. При юйском Шуне не было музыки, считавшейся лучше, чем «Шао», при династии Чжоу не было музыки, считавшейся лучше, чем «Чжо»[476]476
  Шао – название музыкального произведения (песни), приписывавшегося мифическому «божественному властителю» древности Шуню. Слово шао означает «продолжать»; название это толковалось как «продолжение» пути «божественного властителя» Яо, которому, по преданию, наследовал и по «пути» которого шел Шунь. Чжо – название музыкального произведения (песни), приписывавшегося знаменитому государственному деятелю древности Чжоу-гуну. Слово чжо значит «черпать», а название это толковалось «способен почерпнуть (оттуда) путь предков».


[Закрыть]. После того как совершенномудрые цари уже скончались, звуки металлических колоколов и барабанов, флейт и струнных инструментов все еще не ослабли, но великий путь умалялся и подтачивался изъянами, клонился к упадку, пока не дошло до такого поведения на престоле, как у злодеев Цзе и Чжоу. Путь истинного царя был чрезвычайно сильно расстроен. А ведь за период в пятьсот лет было очень много государей, блюдущих писаные законы [основателя династии], и ученых, занимающих видное место у кормила правления, которые хотели подражать образцам прежних царей, чтобы помочь своему поколению. Однако они все же оказались не в состоянии вернуться на истинный путь, день ото дня шли к смерти и гибели, и только при последующих царях упадок прекратился. Разве то, чего они придерживались, было неправильно и ошибочно и они утратили свое [полученное от прежних царей] наследие [истинного пути]? Или же действительно Небо ниспосылало повеление, так что им нельзя было вернуться снова на истинный путь, неотвратимо доводило их до великого упадка, который лишь потом прекращался? Увы! Неужели все, что называют неустанной деятельностью, «вставанием рано утром и укладыванием спать поздно ночью», усердным подражанием глубокой древности, также окажется бесполезным?

"Три династии" получили повеление Неба; где благие знамения, удостоверяющие это? Вслед за чем возникают такие перемены к худшему, как стихийные бедствия и необычайные явления?

Человеческая природа и повеление Неба в действительности [бывают различны: в зависимости от повеления Неба] одни умирают рано, другие живут долго; [в зависимости от своей природы] одни человеколюбивы, другие низки. Мы привыкли слышать их названия, но Нам еще не разъяснили связанных с ними принципов.

Мы хотим только распространения Нашего, подобного ветру, воздействия и осуществления Наших приказов, чтобы наказания были легкими, а мошенничества исправлялись, чтобы сто кланов[477]477
  Сто кланов, или сто фамилий, – см. примеч. 8 к «Янь те луню».


[Закрыть] пребывали в гармонии и радости, а в дела правления была внесена ясность. В чем же совершенствоваться, что приводить в порядок, чтобы выпала благотворная роса, чтобы поспели все хлеба, чтобы милости, исходящие от Нашей силы дэ, увлажнили страну между четырех морей, а благодеяния этой силы достигли даже трав и деревьев, чтобы три светила – солнце, луна и звезды – оставались в целости, не омрачаясь затмениями, чтобы стужа и жара были в гармонии, а Мы получали благодать с Неба и наслаждались благословением духов, чтобы благодеяния, исходящие от Нашей силы дэ, разлились и распространились за пределами четырех сторон Поднебесной и простерлись на все живое?

Сановники, вы сведущи в делах прежних совершенных мудрецов, искушены в переменах в сфере обычаев и духовного преображения народа, в порядке [изменения вещей], которое кончается и начинается снова, вы уже долгие дни, исследуя и внимая [другим, познаете] высокую справедливость; сделайте ее ясной и сообщите Нам! Разделите статьи своих писаний по разрядам, не валите в кучу, не объединяйте того с этим; когда принимаете что-то, предлагаемое [каким-нибудь] методом, будьте осмотрительны в отношении планов, которые он выдвигает; а если кто не праведен, не прям, не предан, не гож, кривит душою, заправляя государственными делами, – пишите об этом, не преуменьшая и начиная с Нас лично, не опасайтесь, что впоследствии за это вам будет причинен вред. Вы, сановники, напрягите все свои мысли, ничего не скрывайте, Мы лично станем читать это"».

[Первый ответ Дун Чжуншу]

Дун Чжуншу ответил:

«Ваше Величество произнесли слова обладателя силы дэ, издали мудрый эдикт, доискиваетесь, что такое повеление Неба и что такое чувства и природа человека; это все – не то, с чем в состоянии справиться Ваш глупый слуга.

Ваш слуга тщательно исследовал содержание "Чунь цю", рассматривал уже свершившиеся дела прежних веков, чтобы наблюдать область взаимосвязи Неба и человека; о, до какой степени она заслуживает благоговейного страха! Когда главу государства и правящего дома вот-вот постигнет гибель из-за потери истинного пути, то Небо сначала посылает стихийные и тому подобные бедствия, чтобы выказать ему осуждение. Если он не сумеет вникнуть в самого себя [и осознать свои ошибки], оно, кроме того, посылает удивительные и необычайные явления, чтобы предостеречь и устрашить его. Если он все еще не сумеет измениться к лучшему, тогда придут порча и разрушение. Из этого видно, что сердце Неба любит и оберегает повелителя людей и хочет прекратить смуту, в которую он впал; если это не век великого несоответствия [поступков правителя] истинному пути, Небо изо всех сил хочет, спасая и поддерживая его, сохранить его в целости и безопасности: дело заключается только в его усердии и старании – и все. Если он усердствует и старается, учась и расспрашивая, то осведомленность его будет обширна, а знания станут более ясны; если он усердствует и старается, осуществляя истинный путь, то его сила дэ день ото дня будет возрастать и у нее будут великие свершения. Можно сделать так, что все это будет достигнуто очень быстро и немедленно принесет плоды. В "Ши цзине" сказано: "С раннего утра до поздней ночи не ленится"[478]478
  Ши цзин, II. III. II, 4. Ср. стихотворный пер.: Шицзин. Издание подготовили А. А. Штукин и Н. Т. Федоренко. М., 1957, с. 380.


[Закрыть], а в «Шу цзине» говорится: «Будем стараться! Будем стараться!»[479]479
  Ср. Шу цзин, II. III. IV, 6. Речь идет об усердии в делах правления.


[Закрыть]. И то и другое сказано об усердии и старании.

Истинный путь – это дорога, по которой идут к устроению государства, а человеколюбие, справедливость, нормы поведения и музыка – все суть его орудия. Поэтому, "после того как совершенномудрые цари уже скончались", их сыновья и внуки долго еще [находились на престолах], пребывали в мире и покое несколько столетий. Все это действие норм поведения, музыки, наставления и духовного преображения людей[480]480
  Считалось, что китайский монарх воздействует на своих подданных путем «наставления и духовного преображения», которые, воспитывая подданных этически, превращают людей разного рода в людей того же рода, что и государь. Конфуций говорил: «Когда есть наставление, то не бывает [разных] родов [людей]» (Лунь юй, 15.39; ср. иной пер.: Древнекитайская философия. Собрание текстов в двух томах. Т. 1. М., 1972, с. 168). Таким образом, «наставление и духовное преображение» призваны были установить духовное единство всех людей как людей этических, духовно унифицировать их по образу и подобию «одного человека» – государя. В установлении такого единства видели важнейший момент мироустроения.


[Закрыть]. Пока царь еще не создал собственной музыки, он использует музыку прежних царей, подходящую ко времени, и с ее помощью глубоко внедряет в народ наставление и духовное преображение. Если бы принцип наставления и духовного преображения не был найден, то музыка «Од» и «Гимнов»[481]481
  Названия разделов «Ши цзина» и поэтических жанров.


[Закрыть] не была бы завершена. Поэтому царь создает музыку, лишь когда его славные труды совершены, ибо он радуется[482]482
  Игра иероглифов: слова «музыка» и «радуется» читаются по-разному, но пишутся одним и тем же знаком.


[Закрыть] своей силе дэ. Музыка – то, чем изменяют нравы народа, то, чем преобразуют обычаи народа; она изменяет народ с легкостью, она преображает людей с очевидностью. Поэтому ее звуки издаются гармоническими ["дыханиями ци"] и основываются на чувствах людей, соприкасаются с кожей и таятся в костном мозгу. Оттого-то, хотя «путь истинного царя умалялся и подтачивался изъянами», «звуки флейт и струнных инструментов все еще не ослабли». Ведь государь юйский Шунь уже давно не занимается правлением, однако подобное ветру воздействие од, исполняемых под музыку, которое он оставил в наследство, еще существует; поэтому Кун-цзы мог слушать музыку «Шао» в княжестве Ци.

Как известно, все без исключения повелители людей хотят безопасности и сохранения и ненавидят опасность и гибель; однако случаев, когда правление пришло в беспорядок и государство оказалось в опасности, очень много, ибо назначали на службу не тех людей и следовали не по тому пути; по этой причине "правление день ото дня шло к смерти и гибели". Ведь путь дома Чжоу пришел в упадок при Ю-ване и Ли-ване не потому, что истинный путь отсутствовал, а потому, что Ю-ван и Ли-ван не следовали по нему. Когда же настала пора Сюань-вана, он стал помышлять о силе дэ прежних царей старинных времен, возродил то, что было заброшено, устранил изъяны, явил подвиги и славные труды Вэнь-вана и У-вана, и путь дома Чжоу вновь возвысился во всем блеске. Стихотворец создал [стихи о Сюань-ване], восхваляя его: "Горнее Небо помогало ему, породило для него достойных помощников"[483]483
  Стихотворец – один из авторов стихов «Ши цзина». Таких строк в современном тексте «Ши цзина» нет, но есть близкие по смыслу.


[Закрыть], а последующие поколения хвалят и воспевают его до сих пор, не прекращая. Это было достигнуто тем, что он «с раннего утра до поздней ночи не ленился» и делал добро. Кун-цзы сказал: «Человек в состоянии распространить вширь истинный путь, но истинный путь не в состоянии придать широту человеку»[484]484
  Лунь юй, 15.28. Ср. несколько иной пер.: Древнекитайская философия. Т. 1, с. 168.


[Закрыть]. Поэтому устроение и смута, сохранение и гибель зависят от самих людей, а не от того, что «Небо ниспосылало повеление, так что им нельзя было суметь вернуться на истинный путь»; ибо «то, чего они придерживались, было неправильно и ошибочно, и они утратили свое [полученное от прежних царей] наследие [истинного пути]».

Я, Ваш слуга, слыхал: кого Небо чтит, кому оно дает Поднебесную и приказывает быть царем, с тем непременно бывает что-то, что не может быть вызвано человеческими силами и что появляется само собой; это благие знамения, удостоверяющие, что он получил повеление Неба. Жители Поднебесной единодушно приходят к нему, как приходят к отцу и матери. Поэтому благие знамения, ниспосланные Небом, появляются в ответ на его искренность. В "Шу цзине" сказано: "Белая рыба прыгнула в лодку царя, огонь накрыл дом царя и превратился в ворона"[485]485
  Обе фразы отсутствуют в современном тексте «Шу цзина», но содержатся в «Ши цзи», гл. 4. Ср. несколько иной пер.: Сыма Цянь. Исторические записки (Ши цзи). Пер. с кит. и коммент. Вяткина Р. В. и Таскина В. С. Т. 1. М., 1972, с. 184.


[Закрыть]. Это, собственно говоря, благие знамения, удостоверяющие получение повеления Неба. Чжоу-гун сказал: «Благой отклик Неба! Благой отклик Неба!»[486]486
  Слова содержатся в одном из комментариев к «Шу цзину».


[Закрыть] Кун-цзы сказал: «Обладатель силы дэ не бывает одинок, у него непременно есть соседи – помощники того же рода, что и он»[487]487
  Лунь юй, 4.25. Ср. несколько иной пер.: Древнекитайская философия. Т. 1, с. 150.


[Закрыть]. Все это результаты накопления добра и умножения силы дэ.

Когда же настали последующие поколения, государи предались необузданности желаний и праздности, докатились до упадка и слабости, более не в состоянии были в качестве главных упорядочивать все живое. Удельные правители повернулись к ним спиной и взбунтовались против них, стали злодействовать и разбойничать по отношению к хорошему люду в борьбе за земли. Они отринули наставления при помощи силы дэ и положились на наказания. Когда наказания не соответствуют преступлениям, они рождают ненормальные, вредные "дыхания". Когда ненормальные, вредные "дыхания" скапливаются внизу, то негодование и ненависть собираются наверху; если высший и низшие больше не находятся в гармонии, то темное и светлое начала (инь и ян) противодействуют друг другу, отчего происходят дурные знамения. Вот «вслед за чем возникают стихийные бедствия и необычайные явления».

Я, Ваш слуга, слыхал, что "повеление" – это приказ Неба, "человеческая природа" – это врожденная сущность, "чувства" – это желания человека. "[В зависимости от повеления Неба] одни умирают рано, другие живут долго; [в зависимости от своей природы] одни человеколюбивы, другие низки", их завершают, как изготовляют глиняную посуду и плавят металл, они не могут быть безупречно прекрасны, в них бывает порожденное и устроением и смутой, поэтому '[подданные разных государей] не равны [по срокам жизни и свойствам]. Кун-цзы сказал: "Сила дэ благородного мужа – это ветер, сила дэ маленьких людей – это трава, когда ветер веет над травой, она непременно клонится под ним"[488]488
  Лунь юй, 12.19. Ср. несколько иной пер.: Древнекитайская философия. Т. 1, с. 161.


[Закрыть]. Поэтому, когда Яо и Шунь творили добро, исходившее из их силы дэ, то простолюдины были человеколюбивы и жили долго; когда Цзе и Чжоу чинили жестокости, то простолюдины были низки и умирали рано. Высший духовно преображает низших, а низшие послушны высшему, как глина на гончарном круге, которая формуется гончаром, как металл в литейной форме, который отливается плавильщиком.

[О мудреце и его подданных говорится:] "Когда он дает им спокойствие, то они приходят к нему; когда он заставляет их трудиться на отбывании повинности, то они пребывают в согласии"[489]489
  Лунь юй, 12.25.


[Закрыть]. Вот о чем это сказано.

Я, Ваш слуга, тщательно исследовал текст "Чунь цю" ["Весна, первый месяц царя"][490]490
  Чунь цю, 1-й год Инь-гуна.


[Закрыть], искал начало пути истинного царя и обрел его в слове «чжэн», [означающем как «первый», так и «исправлять»]. Слово «первый» (чжэн) следует за словом «царь», слово «царь» следует за словом «весна»[491]491
  По-китайски определение стоит перед определяемым, т. е. текст выглядит дословно так: «Весна, царя первый месяц».


[Закрыть]. Весна – то, что делает Небо, исправление (чжэн) – то, что делает царь. Смысл этого таков: сверху царь почтительно принимает то, что делает Небо, а внизу в соответствии с этим исправляет (чжэн) то, что он делает сам; исправление (чжэн) – это начало пути истинного царя![492]492
  Дун Чжуншу дает псевдо-филологическое и одновременно философское истолкование части первых слов летописи «Чунь цю»: «Начальный год [правления князя Инь-гуна]. Весна, первый месяц царя», а именно слов «весна, царя первый». Истолковав «весна» как «то, что делает Небо», которое, по китайским понятиям, порождает «четыре сезона», а «первый» (с помощью игры слов) как «исправлять», он выводит формулу «весна, царь исправляет» и поясняет ее: как весна – то, что делает Небо, так исправление – то, что делает царь. По древнекитайской теории, разделявшейся Дун Чжуншу, царь – Сын Неба – должен почтительно следовать ему и в своем поведении символически копировать Небо, сообразоваться с его «деятельностью», т. е. с жизнью природы, космоса. Небо начинает год с весны; царь, подражая ему, начинает свою мироустроительную деятельность с исправления сначала самого себя, а затем постепенно и всех жителей Поднебесной – сперва живущих близко, а потом – живущих далеко от царского местопребывания – центра мира.


[Закрыть] А если так, то, когда царь хочет что-нибудь сделать, он должен искать начало этого на Небе.

Важнейшее в пути Неба – темное и светлое начала. Светлое начало – это сила дэ, темное начало – это наказания. Наказания ведают смертью, сила дэ ведает жизнью. По этой причине светлое начало постоянно пребывает в разгаре лета и занимается рождением, произведением на свет, вскармливанием и взращиванием; темное начало постоянно пребывает в разгаре зимы, скапливается в пустых и бесполезных местах. Из этого видно, что Небо полагается на силу дэ и не полагается на наказания.

Небо заставляет светлое начало выходить наружу, раздавать даяния наверху и ведать трудом года; заставляет темное начало входить внутрь, скрываться внизу и в определенное время выходить наружу и помогать светлому началу. Если светлое начало не получит помощи от темного начала, одно оно также не в состоянии завершить труд года, но в конце концов именно светлое начало создает себе репутацию "того, кто завершает год", это отвечает намерению Неба. Истинный царь почтительно принимает намерение Неба и в соответствии с ним делает дела; поэтому он полагается на наставления при помощи силы дэ и не полагается на наказания. На наказания нельзя полагаться в том, чтобы устроить мир, как на темное начало нельзя полагаться в том, чтобы завершить год. Занимаясь правлением, полагаться на наказания, означает не следовать воле Неба. Поэтому прежние цари не соглашались этого делать.

Ныне скажу: упразднить казенные учреждения, ведающие наставлениями прежних царей, которые использовали при этом свою силу дэ, и осуществлять устроение простолюдинов, полагаясь только на чиновников, исполняющих законы, – разве в этом нет намерения полагаться на наказания? Кун-цзы сказал: "Казнить, не наставив, – это называют жестокостью"[493]493
  Лунь юй, 20.2. Ср.: Древнекитайская философия. Т. 1, с. 175.


[Закрыть]. Когда правление, основанное на жестокости, применяется по отношению к низшим, тому, кто хочет, чтобы наставления при помощи силы дэ распространились на страну между четырех морей, трудно этого достигнуть.