Текст книги "Древнекитайская философия. Эпоха Хань"
Автор книги: авторов Коллектив
сообщить о нарушении
Текущая страница: 29 (всего у книги 33 страниц)
Звезды всех четырех сторон небосвода, движутся ли они или сохраняют неизменное положение, обязательно находятся на постоянных позициях широты и долготы; даже в случаях раннего или позднего восхождения звезда все равно не преступает установленного ей положения. Кроме того, имеются ряды звезд, выполняющих роль посланцев: четыре звезды Лао-цзы, звезды Чжоу-бо, Ван Фэн, Цзо Жуй, которые вперемежку находятся среди пяти планет; у них нет определенных сроков появления, в их движении нет постоянных координат; действительно, это странные тела среди постоянных звезд.
Когда вникнешь и разберешься со всем рассказанным, то полностью раскрываются пути счастья и беды, и можно до конца во всех подробностях понять [законы неба].
Тайпин цзин. Юй Цзи
«Тайпин цзин» («Книга Великого спокойствия») представляет собой одну из канонических книг религиозного даосизма. Традиция приписывает авторство этой книги даосскому мудрецу Юй Цзи (ок. 110-200 гг.), который, согласно легенде, получил ее непосредственно с неба. Фактически «Тайпин цзин» является плодом коллективного творчества даосских мудрецов эпохи Хань.
Проблематика этой книги весьма разнообразна. В ней излагаются догмы даосской религии, теория взаимодействия сил инь и ян, гадательная практика, рассказы о даосских святых и небожителях и т. п. В ряде мест «Тайпин цзин» отражает существовавшие в древней китайской философии элементы стихийного материализма и диалектики. Затрагиваются в ней также социальные теории ханьского даосизма. Все это делает «Тайпин цзин» важным источником для изучения философской мысли в древнем Китае. «Тайпин цзин» сохранился не полностью.
Для перевода на русский язык взяты отрывки из «Тайпин цзин», помещенные в хрестоматии «Избранные материалы по истории китайской философии (период двух Хань)» (т. 2. Пекин, 1960).
Е. П. Синицын
Как достичь гармонии трех начал и возвысить императоров и царей (отрывок)
...Праведник[1105]1105
Правильный человек в даосской философии – тот, кто постиг истину в результате упорных стараний и обучения.
[Закрыть] спросил святого человека[1106]1106
Святой человек – приблизившийся к абсолюту путем внезапного сверхъестественного озарения.
[Закрыть]: «Я хочу сделать так, чтобы императоры и государи сразу же установили Великое спокойствие[1107]1107
Великое спокойствие – состояние, когда государство находится в полном благополучии.
[Закрыть]. Можно ли послушать, [как это сделать]?». Святой человек ответил: «Нужно только во всем следовать Небу и Земле, не отступая ни на волос, и сразу же установится Великое спокойствие, и в соответствующее время появятся счастливые предзнаменования. Существуют три первоначала – великая сила ян, великая сила инь и то, что образовалось в середине[1108]1108
То, что образовалось в середине, – человек, образовавшийся в результате слияния сил инь и ян.
[Закрыть] от их слияния. Существуют три оформленных тела – Небо, Земля, Человек. На Небе существуют три вида вещей – солнце, луна, звезды, в центре которых Полярная звезда. На Земле имеются три вида вещей – горы, реки, ровная поверхность. Среди людей имеются три категории – отцы, матери, дети. В управлении имеются три категории – государь, чиновники, простой народ. Чтобы добиться Великого спокойствия, эти три категории людей должны быть близки между собой, не отступая ни на волос, жить едиными заботами, слиться в одну семью, и тотчас же будет установлено Великое спокойствие, которое, бесспорно, будет длиться долгие годы»...
Секрет шести преступлений и десяти исправлений
...Люди совершают шесть крупных преступлений, которые нельзя искупить и за которые поплатятся либо они сами, либо их потомки. Если правильный человек учится, но не видит этих совершенно очевидных преступлений, то разве такое учение не всего лишь сплошная глупость? Глупец пренебрегает ими и не страдает из-за них. Пока ты пренебрегаешь ими, простые люди подвергаются несправедливым обвинениям и гибнут. Это все от полного неведения, и только когда приходит смерть, наступает понимание. С самого сотворения Неба и Земли все люди сначала неразумны и лишь потом просвещаются, так зачем же осуждать такой порядок? Хочу услышать обо всем этом.
Так, человек, который в наивысшей мере овладел Путем, но не желает обучать людей, просвещать неразумных, призывать учеников, совершает преступление, которое нельзя искупить и за которое поплатятся либо он сам, либо его потомки. Это потому, что тем самым Небу препятствуют порождать Путь, вступают во вражду с Небом.
Человек, который в наивысшей мере овладел добродетелью, но не желает приложить силы, чтобы научить людей сохранять свою добродетель и воспитывать свою природу, совершает преступление, которое нельзя искупить и за которое поплатятся либо он сам, либо его потомки. Это потому, что тем самым Земле препятствуют воспитывать добродетель, вступают во вражду с Землей, совершают тяжкую вину перед людьми.
Если кто-то накопил огромные богатства, но не желает помогать бедствующим и выручать нуждающихся, дает людям умирать от голода и холода, [он] совершает преступление, которое нельзя искупить и за которое поплатятся либо он сам, либо его потомки. Это потому, что богатство находится в середине [между инь и ян]. Небо и Земля с его помощью осуществляют человеколюбие, распространяют повсеместный всеобщий достаток, не давая людям бедствовать. Ныне же оно, напротив, собирается, ему препятствуют [распространяться], делают так, что его нет повсеместно, а это враждебно гармонии жизненных начал Неба и Земли. За это либо расплачиваются лично, либо это достается потомкам. [Богатство] нельзя долго держать собранным, оно должно передаваться от одного к другому.
Небо породило людей и побуждает их овладевать знаниями, любить хорошее и ненавидеть дурное. Тот, кому выпало счастье овладеть знаниями и кто познал Путь Неба, но вопреки этому пренебрегает Путем и не прилагает усилий, чтобы упорно учиться, чтобы помочь себе, либо тот, кто достиг долголетия и кому Небо ниспослало внешний облик его предков, но он, напротив, ведет себя легкомысленно, не желает учиться, а ждет смерти и при внезапном приближении смерти чувствует себя напрасно обиженным, тот совершает преступление, которого нельзя искупить и за которое поплатятся либо он сам, либо его потомки. Он и в грядущей жизни не познает ничего, будет во вражде с Небом. Это потому, что если слушаться Неба и старательно следовать Пути, то всегда будешь счастлив, а если сойдешь с Пути – придешь к несчастьям и смерти. Хотя [Небо] любит людей, оно хочет, чтобы [люди] следовали доброму, сделали бы Путь присущим себе. Люди, которые сами не прилагают усилий, чтобы следовать Пути, называются беспутными, и у Неба нет причины побуждать их обрести Путь и прожить долгую жизнь. Тем самым Путь Неба пресекается и они вступают во вражду с Небом.
Человек, который от рождения знает, что добродетель хороша, но не прилагает усилий, чтобы учиться поступать добродетельно, а, напротив, легкомысленно относится к добродетели и презирает воспитание, с легкостью поступает не по правде, совершает преступление, которого нельзя искупить и за которое поплатятся либо он сам, либо его потомки. Его поступки противоречат Земле. Земля любит добродетель и воспитывает ее, и если этот человек пренебрегает таким делом, не наслаждается любовью к добродетели, не любит праха своих предков, то это тяжкая вина перед Землей.
Небо породило людей и, к счастью, сделало так, что все люди обладают силой мускулов и могут сами заботиться об одежде и пище. Если же кто-то не прилагает усилий в их добывании, а, напротив, терпит голод и холод, обманывает прах своих предков, легкомысленно отлынивает от труда, не добывает одежду и пищу своим трудом, но, напротив, только разглагольствует о голоде и холоде, все время поднимая взор к богатым семьям, ожидая их пожертвования и этим живет, то он совершает преступление, которое невозможно искупить и за которое поплатятся либо он сам, либо его потомки.
Это потому так, что Небо и Земля порождают людей, а богатство может служить для обеспечения их существования, и оно должно накапливаться каждым по его силам. Нужно стремиться к достатку и не пребывать в нужде. И тот, кто отлынивает от труда и легкомысленно бездельничает, и тот, кто требует того, что ему не принадлежит, оба насильно захватывают имущество других, вступают во вражду с тем, что в середине. Ясно, что это преступление заслуживает смерти.
Тех, кто совершает эти шесть крупных преступлений, Небо ненавидит, и их преступления невозможно искупить...
[Название утеряно] (отрывок)
...Небо – это великая сила ян, Земля – это великая сила инь. Человек находится в центре, как и все сущее. Небо непрерывно обращено книзу, его жизненные начала истекают вниз. Земля непрерывно получает от верха, ее жизненные начала сливаются с верхом[1109]1109
Древняя китайская космология возникла на основе древних земледельческих культов. Под стихией Неба имелся в виду дождь, который ниспадает сверху и воспринимается внизу Землей. Влага дает возможность существовать растениям и животным, т. е. всему сущему.
[Закрыть]. Оба начала соединяются в центре, поэтому Человеку удобно находиться посередине. Оба начала постоянно соединяются и взаимодействуют, сливаясь в центре, они сообща порождают все сущее. Все сущее воспринимает эти два начала, отчего образуются формы, путем их слияния создаются его свойства. А если нет этих двух начал, то живое не может образоваться. Поэтому судьбы всего живущего связаны с этими двумя началами, и два начала соединяются внутри форм. Поэтому, если делать хорошее, то Небо и Земля узнают об этом; если делать дурное, то Небо и Земля узнают и об этом. Поэтому в древности людям, преисполненным блага и добродетели, достаточно было только знать душой замыслы Неба, и благодаря этому они всегда творили добро...
Как гармонируют инь и ян (отрывок)
...Раз есть небо, то есть и земля; раз есть солнце, то есть и луна; раз есть сила инь, то есть и сила ян; раз есть весна, то есть и осень; раз есть лето, то есть и зима; раз есть день, то есть и ночь; раз есть левое, то есть и правое; раз есть наружность, то есть и внутренность; раз есть белое, то есть и черное; раз есть свет, то есть и мрак; раз есть твердое, то есть и мягкое; раз есть мужчины, то есть и женщины; раз есть предыдущее, то есть и последующее; раз есть верх, то есть и низ; раз есть государь, то есть и подданные; раз есть А, то есть и Б; раз есть во-первых, то есть и во-вторых; раз есть пятерка, то есть и шестерка; раз есть деревья, то есть и трава; раз есть самки, то есть и самцы; раз есть петухи, то есть и курицы; раз есть горы, то есть и равнины – в этом корень Пути, [а также] сущность силы инь и силы ян, воля живых и мертвых...
Как побудить людей жить долго, а страну – наслаждаться покоем
...Три первоначала сливаются в одно, в этом – корень жизни. Первое – это эссенция, второе – это дух, третье – это телесное [эфир][1110]1110
Человек воспринимался как единство телесных частиц (присущих всем телам), одухотворенности (присущей живым существам) и духа (присущего только человеку).
[Закрыть]. Они составляют одно целое и исходят из начал Неба, Земли и Человека. Дух происходит от Неба, эссенция – от Земли, телесное происходит от того, что в середине; вместе они сливаются и образуют единый Путь. Поэтому дух примыкает к телесному и идет вместе с ним, а эссенция находится в середине. Все три помогают друг другу вести дела. Поэтому человек, желающий жить долго, должен любить свое тело, чтить свой дух и охранять свою эссенцию[1111]1111
В оригинале – [телесные] частицы.
[Закрыть]...
Тайный замысел совершенномудрого государя
...Человек в основе своей рождается из первозданной ци. Ци порождает эссенцию, эссенция порождает дух, дух порождает просветленность, а основа всего – в ци сил инь и ян. Ци переходит в эссенцию, эссенция переходит в дух, дух переходит в просветленность.
Цяньфу лунь. Ван Фу
Ван Фу (76-157) – китайский философ, живший в период правления Восточно-ханьской или позднеханьской династии (25-220). Это было время дальнейшего обострения социальных противоречий в стране, роста влияния всесильной бюрократии и богатых домов и ухудшения положения народа, в первую очередь крестьян.
В основном труде философа «Цяньфу лунь» («Суждения затворника») нашла отражение идейно-политическая обстановка, которая сложилась в Китае во II в. н. э. В ряде мест Ван Фу критикует и социальную несправедливость, царящую в обществе, основы господствующей морали.
В философских воззрениях Ван Фу заметна эклектичность. Он приемлет основные этические категории конфуцианства, часто обращается к авторитету Конфуция, но в то же время выступает против расточительства знати, в частности против роскошных похорон, ратует за необходимость проявлять больше заботы о народе, за развитие земледелия, в чем повторяет идеи Мо-цзы. Его критические выступления во многом созвучны взглядам Ван Чуна. В учении о всеобъемлющей и всепроникающей субстанции ци, дуализме природных сил инь-ян и их взаимодействии Ван Фу придерживается концепций китайских натурфилософов.
До наших дней сохранилось 10 глав его труда «Цяньфу лунь», разбитых, в свою очередь, на 36 подглав. Они обычно издаются с комментариями цинского ученого Ван Цзипэя. В настоящий сборник включен перевод четырех подглав его труда, который сделан по текстам, опубликованным в хрестоматии «Избранные материалы по истории китайской философии (период двух Хань)» (т. 2. Пекин, 1960).
П. М. Устин, Линь Лин
Подглава «Хвала учению»
То, что ценно для Неба и Земли, – это человек; то, перед чем преклоняются совершенномудрые, – это долг. Добродетель и долг постигаются разумом; то, к чему стремятся просвещенные и мудрые, – это знания. Хотя и есть многомудрые – не от рождения они [все] знают, хотя и есть талантливые – не от рождения они [все] умеют. Не зря в древних книгах говорится, что Хуан-ди учился у Фэн Хоу[1112]1112
Фэн Хоу – учитель Хуан-ди.
[Закрыть], Чжуань-сюй – у Лао Пэна[1113]1113
Чжуан-сюй – см. примеч. 3 к книге одиннадцатой, главе первой «Лунь хэна». Лао Пэн – учитель Чжуан-сюя.
[Закрыть], Ди-ку – у Чжу Жуна[1114]1114
Ди-ку – см. примеч. 66 к книге двадцать шестой, главе первой «Лунь хэна». Чжу Жун – учитель Ди-ку.
[Закрыть], Яо – у У Чэна[1115]1115
У Чэн – учитель Яо.
[Закрыть], Шунь – у Цзи Хоу[1116]1116
Цзи Хоу – учитель Шуня.
[Закрыть]. Юй-у Мо Жу[1117]1117
Мо Жу – учитель Юя.
[Закрыть], Тан – у И Иня[1118]1118
Тан – Чэн Тан; И Инь – см. примеч. 55 к главе первой «Хуайнань-цзы».
[Закрыть], Вэнь и У[1119]1119
Вэнь – Вэнь-ван. У – У-ван.
[Закрыть] учились у Цзян Шана[1120]1120
Цзян Шан – учитель Вэнь-вана и У-вана.
[Закрыть], Чжоу-гун учился у Шу Сю, Конфуций – у Лао Даня[1121]1121
Шу Сю – учитель Чжоу-гуна. Лао Дань – Лао-цзы.
[Закрыть]. Если сказанное заслуживает доверия, значит, человеку не учиться нельзя. [Если] эти одиннадцать благородных мужей, будучи высокомудрыми, пополняли знания, совершенствовали добродетели только благодаря учебе, что тогда говорить об обыкновенных людях! Поэтому-то «мастер, желающий хорошо сделать свое дело, должен прежде всего наточить свои инструменты»[1122]1122
Изречение Конфуция из «Лунь юя». – Древнекитайская философия. Т. 1. М., 1972, с. 167.
[Закрыть], благородный муж, намеренный проповедовать чувство долга, должен прежде всего выучиться. В «И цзине» говорится: «Благородный муж накапливает добродетели, изучая речи и поступки древних»[1123]1123
И цзин, гексаграмма «да-чу».
[Закрыть]. Вот почему человеку необходимы знания, как предмету – обработка. Известная в эпоху Ся яшма в форме полумесяца и яшмовый диск Бянь Хэ из Чу[1124]1124
Бянь Хэ жил в княжестве Чу в эпоху Чжоу. Он подарил Ли-вану найденную им яшму. Ли-ван посчитал яшму простым камнем и приказал отрубить Бянь Хэ левую ногу. Потом Бянь Хэ подарил эту же яшму У-вану, который принял ее за фальшивую и приказал отрубить обманщику правую ногу. Только Вэнь-ван оценил подарок и велел отшлифовать яшму.
[Закрыть], обладая изумительными качествами, остались бы простыми камнями, не пройди [они] обработку и полировку. Первоначальным материалом для [ритуальных] сосудов фу и гуй, для парадных одежд, в которые облачались во время аудиенций и жертвоприношений, служили обычные деревья с гор и равнин, нить коконов шелкопряда. [Но] после того как искусный Чуй[1125]1125
Чуй – искусный мастер, живший при Яо.
[Закрыть], разметив бревно плотницким шнуром, обтесывал его топором, а ткачиха, окрасив [шелковые нити] в пять цветов[1126]1126
Пять цветов – синий, желтый, красный, белый, черный.
[Закрыть], пускала их в ткацкий станок, [изделия мастера] превращались в ритуальные сосуды для храма предков, [изделия ткачихи] – в парадные одеяния, достойные подношения духам и князьям. Тем более не замедлят появиться результаты, если благородному мужу, обладающему честным, чистым нравом, прозорливым, острым умом, дать доброго друга, мудрого учителя для наставлений, научить [его] ритуалу, музыке, передать [ему] мысли, [заложенные] в «Ши цзине» и «Шу цзине», обогатить [его] знанием чжоуской «И цзин», просветить с помощью «Чунь цю». [Недаром] в «Ши цзине» говорится:
Поэтому благородный муж с утра до вечера должен воспитывать [в себе] добродетель и совершенствовать знания не только ради [расширения] кругозора, но и для продолжения славы предков и возвеличения родителей.
Конфуций говорил: «Я часто целые дни не ем и целые ночи не сплю, все думаю. Но от этого пользы нет. Лучше учиться!»[1128]1128
Древнекитайская философия. Т. 1, с. 168.
[Закрыть] И далее: «Когда работаешь на пашне, тебя подстерегает голод; когда занимаешься учением, тебя ждет довольство. Благородный муж беспокоится о правильном Пути и не беспокоится о бедности»[1129]1129
Там же.
[Закрыть]. Цзи-цзы[1130]1130
Цзи-цзы – см. примеч. 72 к «Янь те луню».
[Закрыть] [в свое время] изложил шесть [несчастливых] крайностей, а в песне о «Северных воротах» из «Нравов царств»[1131]1131
«Нравы царств» («Го фэн») – часть «Ши цзина». В переводе А. А. Штукина песня называется «Вышел я из Северных ворот» (Шицзин, с. 53).
[Закрыть] тоже поется о нищете. Но разве [мы проповедуем] любовь к бедности, [когда говорим], что не следует беспокоиться о бедности? Мы говорим [так потому], что волю следует сосредоточить на чем-то таком, что является более важным, [чем бедность]. Поэтому благородный муж стремится к богатству не ради изысканных яств, красивых нарядов, чудесной музыки, изящных женщин, а [для того, чтобы] овладеть правильным путем и приумножить добродетели. А этот путь постигается учебой и скрыт в книгах. Учение продвигается быстро, когда есть состояние, и заходит в тупик, если состояния нет. То, что Дун Чжуншу за всю жизнь не поинтересовался, как идут дела у него в доме, а Цзин Цзюньмин[1132]1132
Цзин Цзюньмин, – знаток «И цзина», астролог, живший в период правления династии Хань.
[Закрыть] годами не покидал [своего] двора, что позволило [им обоим] целиком отдаться учебе и достичь [в этом] выдающихся результатов, объясняется именно [их] богатством. Такие богатые, а сумели проявить настоящее прилежание – это присуще людям талантливым. Ни Куань кормился на улицах столицы тяжким трудом, Куан Хэн[1133]1133
Ни Куань, Куан Хэн – сановники эпохи Хань.
[Закрыть] подавал вино в харчевне – настолько бедными они были. Такие бедные, а сумели достичь многого в учении – это присуще людям совершенным. В ту пору посвятивших себя учебе в [столичных] школах насчитывалось более десяти тысяч, а завершивших учебу оказалось несколько десятков. Почему так случилось? Потому, что совершенствованию богатых помешало [их] богатство, бедные же изменили [свои] намерения из-за нищеты; были и такие, кто из-за смут пропустил время, – все эти люди не добились поставленной цели, утратили то, чего уже достигли, и остались недостаточно просвещенными. Вот почему наверняка лишь немногие, не обладающие талантом Дуна и Цзина, волей Ни и Куана, способны, превозмогая себя, забросить домашние дела и на длительное время пойти в ученики.
Хотя эти четверо владели чутким слухом, острым зрением, [хотя они] проявили честность, верность, бескорыстие, смелость, едва ли будет справедливым [допустить], что не было больше никого, кто мог бы сравниться с ними по достоинствам. Тем более есть причина тому, что именно эти четверо стали знаменитыми, свершили славные дела и молва об их добродетелях пройдет через века. В чем же причина этого? Они сумели опереться на истины прежних мудрецов, разумом проникли в заветы Учителя[1134]1134
Учитель – Конфуций.
[Закрыть]. Ведь лучше самому управлять повозкой и проехать тысячу ли, чем полагаться на возницу Цзао-фу[1135]1135
Цзао-фу – см. примеч. 55 к главе первой «Хуайнань-цзы».
[Закрыть], который может вихрем промчаться сто шагов, после чего повозка у него сразу же развалится. Ведь лучше самому сесть за весла и проплыть Янцзы и Хуанхэ, чем полагаться на лодочника, у которого лодка пойдет ко дну, как только отдадут чалку.
Благородный муж отнюдь не от рождения наделен небывалыми качествами, [просто] он умеет пользоваться предметами. По природным данным люди отличаются [друг от друга] во сто крат, однако [их] прозорливость и мудрость впоследствии могут различаться в десять тысяч раз, но [это произойдет] не вследствие врожденного таланта, а в результате какого-то воздействия на него. Благородный муж отнюдь не рождается понимающим все: только после того, как он примется за учебу, перестанут существовать преграды для его чуткого слуха и острого взгляда и [ничто] не помешает проявлению мудрости его разума. Он будет в состоянии восстановить деяния императоров и князей в прошлом и предугадать ход развития ста поколений в будущем. Это [ему удастся сделать] потому, что существует правильный Путь, которым благородный муж себя осеняет.
Вот почему правильный Путь служит разуму так же, как свет – человеческому глазу. Когда попадаешь в подземелье либо в темную комнату, [тебя] окутывает мрак и [ты] не в силах ничего разглядеть, но, когда зажгут яркие свечи, [из тьмы] выступят все предметы. Это [происходит] благодаря свету, источаемому огнем, и не является результатом зоркости глаз – ведь глаза делаются зрячими благодаря свету. Путь Неба и Земли, деяния духов незримы, но, изучив каноны мудрецов, постигнув тонкости правильного Пути, [можно] все узреть – в этом сила правильного Пути, а не разума. Опираясь на правильный Путь, человек делает себя знающим. Для того, кто ищет вещи в темной комнате, нет ничего лучше огня, для того, кто ищет правильный Путь, нет ничего лучше классических книг. Классические книги – это каноны, они созданы прежними мудрецами. Постигнув до тонкостей правильный Путь, мудрецы испытали его на себе, а потом захотели научить [других] направлять усилия на то, чтобы встать на правильный Путь. [Именно] для этого прежние мудрецы создали каноны и оставили [их] в наследство следующему поколению достойных мужей, точно так, как это сделал мастер Чуй, создав циркуль и угломер, отвес и плотницкий шнур и передав [их] в наследство последующим мастерам. Ведь сам Чуй был настолько искусен, что мог на глаз установить [правильность] окружности и квадрата, разумом определить [идеальную] поверхность и прямую линию, но он все равно создал циркуль и отвес, угломер и плотницкий шнур, чтобы таким путем передать знания потомкам. Даже если бы таким мастерам, как Си Чжун и Гун Бань[1136]1136
Си Чжун – легендарный мастер-колесничий. См. также примеч. 16 к главе первой «Синь юя». Гун Бань – см. примеч. 53 к «Янь те луню».
[Закрыть], довелось работать, как это делал Чуй, без этих четырех мерных инструментов, они определенно не справились бы с задачей; [теперь же] простые мастеровые, отмеряя циркулем, выправляя угломером, выравнивая отвесом, отмечая плотницким шнуром, приближаются к искусству Чуя. Чуй своим разумом создал циркуль и угломер, а мастера [после него] с помощью циркуля и угломера стали делать [такое], что под стать замыслам самого Чуя. Поэтому последующие мастера с помощью мерных инструментов становятся похожими на Чуя.
Мудрость прежних мудрецов была такова, что разумом они постигали духов, их природа соответствовала нормам морали. Они создали канонические книги, чтобы оставить [их] потомкам. Если достойный, благородный муж забросит учебу и станет поступать в соответствии со своей сущностью, [он] определенно ничего не достигнет; но если он станет учиться у наставника и поступать в соответствии с канонами, по мудрости и просвещенности, по добродетелям и долгу [он] приблизится к [мудрецам]. Прежние мудрецы своим разумом создали каноны [для того, чтобы] потомки, пользуясь этими канонами, поступали в соответствии с разумом мудрецов. Вот почему достойные люди, изучающие каноны, по своим добродетелям близки к мудрецам. В «Ши цзине» говорится:
И далее:
Поэтому для тех, кто грезит подвигами, мечтает о прославлении добродетели, нет ничего лучше, чем учение.
