Текст книги "Академия Зеркал (СИ)"

Автор книги: Астерия Ярц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 42 страниц)

– Зачем водишь меня по их страхам?

– А это вот часть разгадки. Ежели догадаешься, ко всему подберёшь ответы.

В следующей комнате не было тех до блеска натёртых зеркал, искажающих отражения, как и не было двухстороннего стекла из детективных фильмов. Кажется, спектакль начался без их участия, но и для них в запасе остались роли.

Элина вышла в небольшую, но богато обставленную гостиную. Вроде бы такой стиль называли борокко? Хотя в этой комнате он невольно перешёл в китч. Ни мебель с золотыми ножками и ручками, ни лепнина, ни тяжёлые тюлевые шторы и вазоны с живыми цветами не смогли перекрыть кричащие оттенки и нагромождение всяких предметов роскоши: картин и статуэток. Словно хозяева решили выставить в одной комнате всё, что у них было ценного, похвастаться и потешить самолюбие.

В этой гостиной видимо собралась вся семья: отец, мать и трое сыновей. Элина сразу признала Измагарда, вытесненного в центр.

– Это всё твоё дурное влияние! Поганая кровь она и есть поганая кровь, сколько не разбавляй!

– Не смей говорить такого о моей семье!

Мужчина наотмашь ударил женщину по лицу, так что она осела на пол.

– Мама! – к ней подлетел Измагард и закрыл собственным телом, с ненавистью смотря на отца.

Но та поднялась сама и оттолкнула его, причитая:

– Уйди от меня, уйди! О чём ты думал, позорник?! За какие грехи меня наказывают?

– Мама…

– Да лучше б ты умер тогда, чем превратился в это! Стыд, какой стыд!

Не видя и не слыша больше ничего, женщина выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью. Тревога осела на коже. В один миг Элина забыла как дышать. Кривое зеркало? Она словно видела себя и свою семью со стороны. До чего знакомы были реплики и персонажи – знала наизусть. Только в их случае здесь всё и заканчивалось, а для Измагарда же начиналось.

– Приведите его в порядок, – бросил отец старшим сыновьям.

Те казались одинаковыми, как близнецы, отличаясь разве что носами и ростом. Один был низким и курносым, а другой высоким с «орлиным клювом». Лица сморщили в одинаковом призрении и схватили Измагарда под руки. Ни шанса выбраться. Они были старше и сильнее.

– На колени, – тут же поставили подножку и навалились следом, когда начал брыкаться. – Запомни, где твоё место. Я преподам тебе урок, как позорить имя Историных.

Отец схватил ножницы со стола.

Только теперь Элина догадалась, в чём «проблема». Измагард…накрасился. Завил волосы. Надел розовый пиджак. Должно быть это воспоминания его детских дней. Первая попытка показать себя настоящего.

И чем всё обернулось?

– Нет, нет!..

Чик-чик.

На пол упала первая чёрная прядь.

Чик-чик.

Ещё одна, и ещё. До тех пор пока от густой шевелюры не остались клочья и плеши. До тех пор пока слёзы не смыли тушь и блёски.

Но этого ему показалось недостаточно. И схватив со стола вазу, наполненную розами, он хлёстким движением выплеснул воду Измагарду прямо в лицо. Красные лепестки посыпались на пол. Так кровоточило чужое сердце.

– Повторишь ещё раз, так просто не отделаешься, – подобрав один из шипастых стеблей, отец наотмашь ударил. – Мой сын не может быть бракованным.

Братья отпустили Измагарда, и тот поднялся под их пристальными взглядами. Вместо желанного послушания он пылал решимостью.

– Знаешь!..

И как будто Элине на зло, всё опять оборвалось, погрузилось во тьму, не позволяя оставаться и наблюдать больше.

В чём же смысл?

– Ещё не догадалась? – словно прочитал мысли. – Может, последний кандидат натолкнёт на верный ответ?

В темноте появилось пятно света. Элина устремилась к нему.

– Мне не нравится лезть в личное без всякого спросу. Тебе бы тоже стоило обрести совесть.

– Зачем, ежели оно только мешает?

Промолчала. От усталости ноги подкашивались, и она буквально ввалилась в следующую комнату.

Остался один. Демьян. Собственное сердце барахлило так, словно это ей сейчас предстояло сражаться со страхами и призраками прошлого.

Элина словно попала в психиатрическую лечебницу. Всё здесь от стен до потолка было стерильно белым и, что хуже, мягким. Из-за этого комната казалась бесконечной и бездонной, словно образовалась «белая» дыра и поглощала всякий свет, всё живое. По центру возвышалось кресло. Такие она видела только в фильмах: с кучей ремешков и проволок, лишь бы удержать смирно. Обычно так проводили операции на мозг, лоботомия или…пытки.

Именно на этом кресле сидел Демьян. Его голова была низко опущена, а глаза закрыты. Он будто бы спал. Ремешки туго впились в кожу. Элине нестерпимо захотелось помочь, освободить от оков, но как и до этого её словно не существовало здесь – настоящий призрак. Другой такой же шептал ей на ухо:

– Любопытно, что же такого прячет? Хочешь поспорим? Уверен там очередная скукота и нытьё?

– Отстань.

Демьян застонал и открыл глаза. С непониманием он осмотрелся по сторонам, а, заметив ремни, попытался вырваться. От усилий на лбу проступила испарина.

– Эй! – выкрикнул в надежде дозваться до кого бы то ни было.

Всё тщетно. А может и нет? Стена напротив вдруг отъехала в сторону, открывая вид на кустистый тёмный лес, ярко контрастировавший с белой комнатой. Там эхом раздавались крики и голоса. Демьян побледнел и резко смолк, не решаясь даже шелохнуться.

Что-то не так.

Элина нахмурилась, вглядываясь и прислушиваясь. Но ещё прежде чем успела о чём-либо догадаться, на обозрение к ним выбежали трое. Кажется, и её сердце ухнуло в пятки. Она не хотела этого видеть! Это не могло быть оно, нет!

Перед ними стоял Терций. Терций вместе с братом и тем самым его другом.

– Нет, – прошептал Демьян, а затем закричал, изо всех сил пытаясь раскачаться и вырваться: – выпустите меня!

Теперь всё стало ясно. Никакой там не лес, а до ужаса ставшие знакомыми полунощные земли. А сцена перед ними – тот проклятый день, когда Терций навсегда забудет о счастье.

Здесь, прямо у них на глазах, происходило то, о чём могли только слышать и ни за что, никогда не хотели бы увидеть.

На крохотную поляну вывалились Железные стражи, один за другим, как настоящая армия. Трое тут же растеряли улыбки и смех. Исполненные ужасом и паникой они попытались спрятаться, но было уже поздно. Завязалась драка.

– Я не дам этому снова случиться! Хватит, хватит!

Элина впервые видела такое отчаяние в нём, такой страх. Ей самой стало тошно от беспомощности и, вместо того, чтобы вытерпеть всё стойко, закрыла лицо ладонями.

– Прошу, прошу…

Его обезумевший шёпот резал по живому. Как могла она бояться и прятаться, когда Дёма так страдал? Из-за кого он здесь? Чья вина во всех их страданиях? Так возьми себя в руки и прими неизбежное.

За стеной разразилась уже совсем другая картина – новая сцена бесконечной пьесы. Мороз от восторга стал хлопать в ладоши. А Демьян…совсем потерял себя.

Вместо полунощных земель и леса взору теперь открылся смутно знакомый зал. В такой момент Элина вряд ли признала бы даже собственный дом, но откуда-то словно знала – это стеклянная комната пятого этажа. Ход туда закрыли, и с самой осени ни один ученик не мог похвастаться новыми приключениями. Видение отражало полное запустение и разруху: пол усыпали кирпичи и осколки потолка, мебель хаотично разбросана, а по центру возложен как алтарь круг из дымящихся сухих трав.

– Ты не посмеешь! Нет! Уйди, уйди!

От разъярённого вскрика Элина вздрогнула, но это не спасло от шока. Где-то там, среди обломков и пыли, она нашла себя. Не смотри всю жизнь в зеркало, Элина и не признала бы. Надломанное тельце тряпичной куклой распласталось по полу, а в бессвязных потугах пошевелиться сквозили жалость и безысходность. Смерть.

– Я ведь поклялся! Я пообещал, чтобы это никогда не случилось! И это никогда не случится! Слышишь!?

Как бушующий шторм он рвал и метал, со всей натугой прикладываясь к ремням на груди. Демьян весь взмок и дышать стал тяжело и загнанно. Казалось ещё вот-вот и с корнем вырвет само кресло. Но прежде чем это могло произойти, путы сами опали вниз, даря свободу. Демьян тут же рванул вперёд, переступая оправу белых стен и с разбега падая на колени перед «Элиной».

– Я рядом, всё будет хорошо, – склонился, прислоняясь лбом к её лбу, и крепко обнял, не обращая внимания на сильнее растекающуюся лужу крови. Шёпот долетал эхом. – Я исправлюсь. Обещаю. Мы…

Стена встала на место, ограждая их от душещипательной сцены. В белой комнате осталась лишь тишина – хуже криков приводящая к безумию. Элина словно очнулась ото сна – кто она, где? Что сейчас было? Она вновь чувствовала себя такой беспомощной.

– Что мне сделать, чтобы освободить их? Что ты хочешь?

Мороз не появился.

– Твоя сила это страх. Но и наказание тоже, так ведь? Неужели ты хочешь освободиться? После всего того что было?

– Вот уж нет, – словно бы оскорблённый он появился лишь наполовину, свесившись с потолка, – Свобода мне ни к чему. Толком и не знав её, смысл начинать? Собаки привыкают к цепи, вот и я будку свою полюбил. Страх для меня скорее источник, средство.

– Я не понимаю…

– Чтобы воплотить в жизнь матушкин обряд мне нужен источник особой силы, такой, что затмить может весь свет.

Элина замотала головой, вдруг осознавая, к чему тот клонит. Мороза это позабавило и с превеликой радостью выдохнул прямо в лицо:

– Ты.

Вот значит что. Им не нужна была ни её сила, ни её голос, ни смерть. Только страх и ненависть.

– Вот так ирония, верно. Спасение – это гибель. Любовь – это ненависть. А у тебя почему-то есть шанс выбирать – кому жить, а кому умирать. Твой страх даёт силу мне, нашему миру мечты, и нельзя чтобы он ослабевал. Белый Бог и есть ключ к скарядию, а страх им наречённых и есть наша жизнь.

«Что за чушь он несёт?» – как чувствуя, что говорят о нём, объявился Яромир. Как же он всегда так удачно объявляется? Ему ведь надо было восстановиться, а не следить.

– Странные у вас способы переманить на свою сторону, – Элина почувствовала на губах улыбку. Словно и не свою вовсе. – Не подумал, что протыкая меня насквозь, мог бы запросто лишиться так горячо любимого «источника силы»?

– Но ты ведь живая, – ребячески пожал плечами, – к тому же, думаешь, не лучше было бы одарить скарядием? Навсегда связать тебя с нашим миром.

«А, конечно же, хворь что Оковы», – крайне саркастично высказал Яромир. Элина старалась не отвлекаться.

– Значит, если я пойду с тобой, если займу их место в комнате страха, ты обещаешь отпустить всех?

Недолго думая, Мороз протянул ладонь и, смотря прямо в глаза, убедил:

– Обещаю.

Глава 31.

Элина знала свой ответ. Ещё тогда, когда к ней пришли на подмогу так безвозмездно, храбро и даже немного глупо. Привычно полагаясь на одну себя, она не замечала подставленных плеч и рук, готовых подхватить в случае падения.

Но именно эта самоотверженность и наткнула на осознание. Они справятся без неё. Как когда-то Яромир остался один, так и для них не было нужды в двух «избранных». Столько раз вися на волоске, Элина перестала переживать о пресловутом мире и долге. Если здесь и сейчас всё, что она могла – ответить храбростью на храбрость, спасти ребят, ставших такими важными и близкими, – значит так тому и быть.

– Ещё сомневаешься? – шептал дьявольский голос, запрятанный в детском тельце. – Больно не будет.

Блеснули знакомо цепи, и в чужих руках оказались Оковы. Значит ли это, что Севир действительно?..

Нет.

Элина закрыла глаза, боясь думать. Холодный пот катился по спине. Прими же уготованную судьбу, смирись. Подобно узнице она протянула ладони, но в тот момент когда металл навис над кожей, раздался оглушительный взрыв.

Ударной волной её отбросило назад. Каким-то чудом удалось избежать осколков – зеркала лопнули от натуги. Не успела Элина осознать произошедшее, как уже оказалась в чужих руках, крепко подхваченная.

– Мы спешили, как могли, – судорожно выдохнул Демьян, – и всё равно чуть не…

К ним подскочили Севериан и Измагард, выставившие орудья наизготовку. Вокруг царил хаос. Всё было разрушено, разбито. От стен не осталось ничего, кроме града осколков, хрустевших под ногами. А в самом центре, беснуясь как загнанное в ловушку животное, стоял Мороз, безумно оскалившийся. Оковы упали на землю.

– Як змеи просочились, сообразили что к чему. Так думаете справитесь? Правила свои уготовили? На моей земле?

Подуло стужей – его любимой заступницей. Вот только ребята не испугались и не отступили. Переглянувшись, они не стали размениваться на слова. Севериан вступил с Морозом в схватку пока Измагард и Дёма осматривались. Элина думала у них не было плана, но, Слава Богам, ошибалась.

Севериан легко разбивал ледяные стены, отражал стрелы и колючки, и вскоре стал теснить Мороза. От могущественного и хитрого призрака словно и не осталось ничего, так слабы были удары и попытки. И это он-то раскидал целый отряд во главе с бессмертным? А когда к сражению присоединился Измагард сам понял, что и шанса нет выйти победителем. Он стремительно развернулся и помчал мимо рухнувших зеркал.

– За ним!

Севериан рванул вперёд, полный решимости и подозрительного энтузиазма. Он стремительно скрылся в остатках Зазеркалья. Измагард выругался. Элина же поняла, что мешает им, замедляет и обратилась к Демьяну:

– Отпусти, я могу и сама идти. Тебе же тяжело.

Но замечание осталось незамеченным, потонуло в сковавшем напряжении. Они медленно продрались сквозь руины и вернулись в лабиринт из зеркал. Ориентировались на звуки – возгласы и крики, эхом отскакивающие от «стен». И конечно же, ко всему опоздали. В десятый раз выбирая поворот, они наткнулись на Измагарда и Севериана, смотрящих куда-то вдаль.

– Зачем вы погнались за ним? – начал было Дёма. – Нам надо убираться отсюда.

Но стоило поравняться и ответ уже не потребовался. Там, как ещё недавно до этого были заперты они, сидел Мороз. От гнева и ярости его тряслась земля, и, казалось, стеклянные стены должны были рухнуть. Мутной рябью зеркала отражали лица мужчины и женщины. Элина знала их. После всех картинок из прошлого сложно не догадаться. Морена и Далемир.

– Израдцы, израдцы!

И прежде чем Морозова вотчина рухнула бы, они рванули прочь, как можно дальше от всех ужасов и кошмаров. Позади остались и зеркала, и белые комнаты, и чужие взгляды. Только когда их поглотил серый лес, шаг замедлился, и каждый смог выдохнуть. Пронесло. Выжили. Выбрались.

Одну Элину же продолжало больше волновать другое:

– Ну всё, поставишь меня наконец? Выдохся ведь давно.

– Ты серьёзно? Не заметила даже, сколько сил он из тебя вытянул?

Разглядев откровенное непонимание и сомнение, он нарочно отпустил её и позволил ногам коснуться земли. А Элину вдруг накрыло осознанием – если бы не крепкая рука, поддерживающая сейчас, она давно рухнула бы.

– Каким бы он не хотел казаться могущественным, на деле ведь простой паразит, (назв.). Только зацикленный почему-то именно на тебе. Ему нужен был страх, но мы легко справились. Стало понятно, что цель – кто-то другой.

Элина слышала его, но словно сквозь мутную пелену. Сбежав от опасности, ей не стало легче. На самом деле, только хуже. Она успела смириться, успела попрощаться и принять этот единственно верный исход. Разве всё вело не к нему? Разве не заслужила она уйти благородно, жертвуя собой? Только проблемы создаёт. Почему бы им просто не оставить её одну?

– Мало того едва не сама кинулась к нему в объятья, – подал голос Севериан, недовольно скрестив руки. – Неудивительно, что вцепился в самое слабое звено. А теперь и нам обуза. Выскочи кто, далеко не убежим.

Он прав. Зачем вообще сунулись за ней? Зачем рисковали, подставлялись? Ей оно не нужно было, не хотела она чувствовать себя до конца жизни обязанной, слабой, жалкой…

– Ну что, доволен, придурок? – резко и грубо выдал Демьян. – Довёл до слёз.

Что? Нет, она не…Проведя по щекам, Элина почувствовала влагу.

Он помог ей устроиться под одним из деревьев. Мягкая листва стала подушкой. Три растерянных взгляда продолжали наблюдать за ней. Элина и правда задыхалась в рыданиях, невысказанной усталости, боли и страхе. Опять за это стало стыдно. Кто ж посчитает сильной и смелой, если от каждого тычка текут слёзы?

– Простите, я сейчас успокоюсь, – с трудом выдавила улыбку, дрожащую и ни капли не убедительную. – Дайте мне пару минут. Всё будет в порядке. Пару минут наедине.

– Устроим ненадолго привал, – тихо отозвался Демьян.

Стараясь побороть истерику и собрать себя обратно в хоть какое-то подобие человека, Элина не замечала ни странных переругиваний жестами, ни откровенных угроз между ними. До тех пор пока дыхание не выровнялось, а окружавшую тишину не нарушили очередные претензии.

– Может вы забыли, где мы находимся? Здесь каждая минута на счету. А она сколько провела? Сколько Скверны успела впитать? Ни один оберег не выдержит.

Севериан подошёл к ней и помог подняться. После слёз стало тянуть в сон и чтобы ни на секунду не поддаться, Элина принялась щипаться себя за руки. Это не сильно помогло.

– Только вот выхода не видать, – Измагард взмахнул посохом, указывая на тёмные дали. – Мы потерялись, смысл теперь спешить?

Все помрачнели. Что им теперь делать? Такой простой и одновременно сложный вопрос. А в голове, как назло, пустота – точь-в-точь черная дыра. Но должен быть выход. Если им удавалось спасаться до этого, то и сейчас удастся. Правда?

Севериан, ввергший их в уныние, не казался подавленным или загруженным. Чужие пальцы крепко впились в её запястья, подальше от шрамов и ран. Элина сама не заметила, как навалилась на него, прижалась, ища опоры и защиты. Попыталась тут же отстраниться, и ведь почти успешно. Если бы Севериан не решил иначе, бесцветно высказав:

– Стой ты уже смирно. Я хоть осмотрю тебя.

– Зачем?

Посмотрел излюблено, как на нерадивую ученицу: «всё ведь очевидно», и не стал отвечать. Вместо этого вытянул её ладони, повернул спиной, убрал волосы с шеи. Что пытался отыскать? Какие такие метки оставляло Скарядие?

– Щекотно, – не выдержав хихикнула, отстраняясь от порхающих по коже пальцев.

– Терпи, – сказал, как отрезал, – меньше попадать в неприятности будешь.

– Я тут не причём. Оно само.

Хотелось хоть как-то отшутиться от его излишней серьёзности. Элина помнила, каким он мог быть, как в тот праздничный вечер: робким и искренним. Сейчас же словно опять всё вернулось на круги своя – ледяной принц ледяного королевства. Старая маска, из-под которой проглядывал настоящий он. Их договор до сих пор в силе? С боем курантов карета превращается в тыкву, а золушка навсегда стирает из памяти прекрасного принца?

– Что это?

Элина так задумалась, засмотрелась, что не сразу поняла, чего хотел Измагард. Но когда яркий свет пробился во тьме, вспомнила вдруг о прячущемся в кармане спасении. Маяк! Ангел не иначе как был провидцем. Хотя скорее просто предусмотрительным, ведь вероятность снова вляпаться в неприятности у них давно приравнялась к ста процентам.

– Они близко! Хоть что-то идёт как надо.

– Неужели ты его украла? – опять чем-то недовольный высказал Севериан.

– Такого ты обо мне мнения? – от подначек голос куда-то сорвался, и пришлось стиснуть зубы. – Мне его дали. Ангел дал.

– На него не похоже, – подхватил Измагард, улыбаясь, – неужели ума прибавилось?

Узнать могли бы и сами, ведь точно такой же свет горел далеко впереди. Они спасены. Они на полпути к дому.

***

Мрачный кабинет встретил затаённой тишиной. Когда Элина бывала здесь в последний раз? Вечность назад, в свои первые дни в Академии? Всё тогда казалось проще, восторга не убавить, надежды не прибавить. А сейчас она стоит посреди комнаты, и боится людей больше чем нечистых.

– Вы рассказываете мне какие-то сказки! Как я могу в это верить? Дети любят приукрашивать и не хотят говорить прямо!

Почему? Почему им так хотелось сделать её виноватой? С таким трудом вернувшись, выжив, она не должна была оправдываться перед ними. Вместо лазарета или своей комнаты почему первым, что увидела – презрительное недовольство директрисы? Полное недоверие от главы Безмолвных воинов. Откровенную насмешку советника императора. А Досифей лишь подливал масла в огонь: задавал вопросы, на которые не было ответов, и молчал о том, что видел собственными глазами.

– Чего вообще вы от меня хотите? Какой смысл мне врать?

– Покрасоваться и выставить себя героем, – без всякой совести высказал старик в вычурной мантии. – Молодёжь ведь не заботят ни правила, ни запреты. Вот и поплатились.

– Вашими утверждениями какой-то древний заложный убил бессмертного. Само по себе звучит глупо, согласитесь? – сурового вида женщина отвернулась к Сильвии Львовне. – Не вижу ничего стоящего поднимать такой шум. Лукерий, может, и остался где-то на той стороне, но давно сам выбрал этот путь. А разборки с нерадивыми учениками, кажется, ваша работа. Потому разрешите откланяться, здесь мне делать нечего.

Так глава Домена Безмолвных воинов споро удалилась, подстегнув и имперского советника высказать без опаски все свои мысли.

– Я готов поверить, что вы слишком впечатлительны. Ослушались и пробрались на полунощные земли, только не подумали, чем это может грозить. А увидев спасителя, и того не мыслили здраво, вот и выдумали небылицу. Послушайте. Если мы поверим вам, значит, один из Дващи денница мёртв. Вы, раз потерянная, может и не знали, иначе не стали бы столь нагло врать, но он мог умереть при одном лишь условии – появлении Белобога. А это предрекает всем нам адские муки и конец света. Такого будущего хотите?

Элина сжала кулаки и отвела взгляд от разноцветных пуговиц на его шляпе. Мухомор самый настоящий. Сам ведь догадался, сам на свой вопрос ответил.

– Если я скажу, что это правда?

Ненависть вспыхнула спичкой, вздулись вены на морщинистом лбу. Не будь здесь свидетелей, точно набросился бы и выбил всякую «ересь».

– Придумки ваши не стоят того, чтобы здесь оставаться. Император будет поставлен в известность о творящемся в его академии. Но не думайте, что так просто сойдёт всё с рук.

Не бросив на прощания и словечком больше, советник удалился за дверь, судорожно сжимая сниж-юза и готовясь к прыжку.

Так в кабинете остались трое.

– Столько шума из-за одной девчонки, – тяжело выдохнула директриса, усаживаясь в кресло. – Знала бы сколько будет проблем от потерянных, давно закрыла бы им ход. А то: «они такие же как мы!», «им надо помогать»… Ну-ну, что бы сказала сейчас?

Слышала бы Авелин эти слова – поклонение кумиру быстро бы закончилось.

Элина молча ждала вердикта. Хоть чего-то. Просто отпустите её уже! Но Сильвия Львовна намерено тянула время, не давая ни ей, ни Досифею расслабиться. В конце концов даже он не выдержал затянувшейся паузы и высказал:

– Если всё решено, я тоже пойду. Буду своих школяров отчитывать.

– В добрый путь, – отмахнулась та.

Дважды повторять не нужно. Тут уже Элина встрепенулась и тоже открыла рот, да только и пискнуть не успела.

– Что он тебе сказал?

Значит, всё-таки она ей верила? Но вместо радости по спине отчего-то пополз холодок.

– Ничего особенного.

И тут Элина вспомнила про запрятанный в кармане кулон. Острый уголок продолжал впиваться в бедро, но за гневом и сотней мыслей она совсем-совсем перестала что-либо чувствовать. Хотел ли Севир?..

– Он отдал мне это, – решилась всё-таки, вопреки недоверию и опаске. – Сказал, вы поймёте сами.

Сильвия Львовна и в самом деле поменялась в лице. Глаза заблестели лихорадочно, горячие пальцы выхватили кулон и сжали, словно желая сломать. Образ молодой женщины пошёл трещиной, оголив морщины и старческую немощность. Она откинулась в кресле.

– Ускользнул-таки, паршивец. Ни в чём нельзя положиться на него, – заговорила сама с собой.

– Разве он не выполнил то, чего вы просили?

Элине нестерпимо захотелось проверить, знала ли она. Её ли рук все загадки и испытания. Лживые советы и предостережения. Ответ не заставил себя долго ждать. Кинув кулон на стол, директриса наклонилась вперёд и одним взглядом припечатала к месту.

– Может и выполнил. Да только стоило оно того? Мир всё равно не изменится.

Коротко и ёмко. Как же та ещё не взяла под конвой и не заперла, не посадила на цепь рядом с Оком? Несмотря на вселенскую усталость, Элина чувствовала и угрозу, и сквозящее в движениях предупреждение.

– Я могу идти?

Выскользнув за дверь, она не помня себя добралась до коробки-общежития. Ноги онемели, промокли в снегу. Пустяк по сравнению с тем, что довелось пережить. Успев до смерти замёрзнув, Элина осознала, что до сих пор гуляла в одной майке. Холод полунощных земель не колол так сильно, щадил и слушался. Настоящий же сразу показал кто здесь главный.

– Смотри сколько снега занесла! Мне теперь убирать прикажешь?! И что за вид такой? Совсем мозги молодые отбились?!

Даже причитания Сипухи стали усладой для ушей. Элина готова была хоть десятки, хоть тысячи раз выносить диалоги тет-а-тет в её совином логове. Лишь бы забыть навсегда о бесконечных ночах и древних обрядах. Лишь бы не помнить о крови на руках.

Пролёт, ступеньки, длинный коридор и белая дверь – спасительный маяк, её тихая гавань. По хорошему, надо было наведаться в Житник. Синяк под глазом беспокоил не сильно, а вот ожоги на запястьях… Как будто мало ей шрамов. Мороз точно знал, куда целиться, что она ненавидит больше всего. Но, честно, сейчас уже стало всё равно. Душ и мягкая кровать – вот главные цели.

Так она думала, пока не отворила дверь. На неё уставилось несколько пар глаз. Повисшая пауза грозилась перерасти в гробовую тишину.

– Что вы?..

– Эля!

К ней подскочили Десма и Каллист. Вместо объяснений и ответов они накинулись с жаркими объятиями. В прямом смысле. От прикосновений было больно.

– Совсем ледяная, что же ты!.. – воскликнула Десма, и Элина едва успела заметить, как та неосторожно утёрла слёзы. – Так долго держали и не могли даже свитер дать?

– Зачем вы все здесь?..

Её опять перебили. Каллист втянул в комнату и захлопнул дверь.

– Ещё спрашиваешь! Чуть в могилу не свела, исчезла так внезапно! Мы места себе не находили!

Она неуверенно, как-то недоверчиво всматривалась в лица. Терций вскочил наравне с братом и сестрой, но так и не решился подойти ближе и продолжал стоять на расстоянии вытянутой руки. Аврелий растянулся на стянутом на пол матрасе и усилено делал вид, что читает. Аделина стояла у окна, кривилась недовольно и казалась какой-то серой и бледной без привычных макияжа и укладки.

Неужели и правда переживали? Правда?

После всех скитаний и видений чувство одиночества срослось с желанием просто кому-то довериться, открыться. Она думала, что больше никогда их не увидит. Попрощалась навсегда. Но вместо радости и криков, поцелуев и объятий, Элина даже не смогла найти слов.

– Дайте ей прийти в себя, – буркнул недовольно Аврелий.

Аделина поддакнула:

– Иди умойся хотя бы. Выглядишь ужасно.

Элина и без того собиралась. Под их пристальными взглядами было неловко. Как бы ни старались они разговаривать об уроках и прочей отвлечённой чепухе, внимание всё равно перетягивала она, и темы то и дело обрывались на полуслове. Когда уже собрала всякие пожитки и хотела выскользнуть за дверь, Десма заметила:

– Ты в Житнике была?

Покачала головой.

– Мы долго разговаривали с директрисой. И всеми, кто ещё заявился, – заметив хмурые взгляды, Элина тут же постаралась заверить. – Да ничего страшного. На ногах же стою.

Кажется, от такого опрометчивого заявления они сделались ещё злее.

– Иди уже, ради Богов. Потом посмотрю, что можно сделать, – отмахнулась Аделина.

Долго думать не стала, хотя в памяти всплыли картинки одной далёкой ночи, когда она помогала Севериану. Может, не стоило так опрометчиво доверять рукам Аделины? А впрочем, кому другому смогла бы довериться?

Коридор оставался пуст и глух, намекая на поздний час и завтрашний ранний подъём. До чего будет странно возвращаться к ним: этим глупым мыслям и страхам. Но похоже такова судьба, вся её жизнь – делать вид, что ничего не случилось, что всё в порядке, и подстраиваться под ожидания других.

Что-то с громким звоном упало на пол. Только наклонившись и подобрав маленький ключ с биркой, Элина удивилась: когда Аделина успела подсунуть его? Ванная для старост. Верно не хотела, чтобы, встретив её в ночи, кто до смерти перепугался.

Кафельная комната отличалась белизной и стерильностью. Лишь красные носки на батарее нарушали этот мирской баланс и шептали: «Это не сумасшедший дом». Хотя стоило отвернуться, и рябой красный в уголках глаз превращался в разводы крови.

Избавившись от грязной одежды, чей путь определить было не сложно – мусорка, Элина упёрлась в зеркало. Оно больше не пугало её. Пусть отражение и очень пыталось. На скуле расцвёл кровоподтёк. Десяток мелких ссадин и синяков расползлись по коже как витраж, составляя причудливые фигуры пережитого. Но хуже всего шрамы, белые, рубцовые – на запястьях, груди, лице. Мороз не зря заправлял «комнатой страха». Он знал, что она ненавидит больше всего.

Горячая вода быстро привела в чувство. Кипяток. Лишь бы вновь жизнь потекла по венам. Как оказывается мало надо было для счастья. Возвращаясь назад в мягкой пижаме, с чистыми волосами и мокрыми пятками Элина впервые признала значимость таких бытовых мелочей.

Жаль только как бы ни старалась отвлечься, где-то на подкорке сознания оставалась мысль: «Рассказать им всё? Как? А надо ли?». С каждым шагом её охватывал мандраж. А упёршись в дверь, Элина и вовсе остановилась.

– Я говорил им, что после всего тебе вряд ли захочется устраивать ночёвки.

Из темноты выплыл силуэт Севериана. На плечи накинутое полотенце намекало, что он тоже недавно выбрался из душа. Не до конца застёгнутая рубашка и мешковатые штаны оттенков небесно-голубого точно использовались для сна – выйди он так в люди, подумали б, что спятил. На открытых теперь предплечьях расползлось несколько синяков.

Не только ей, всем им досталось.

– Не знаю, что хуже сейчас: остаться в одиночестве или в толпе людей, – и, прежде чем успела обдумать, предупредила: – Я собираюсь всё им рассказать.

– Всё?

– Да. О нас, о Богах. О конце света.

Всякая расслабленность исчезла. Его лицо сделалось холодным и непроницаемым вновь. Резко схватив её за руку, Севериан утянул подальше от других. Они затаились у окна на лестничном пролёте. Серебристая луна одарила их фигуры потусторонним светом.

– О чём ты думаешь? Объясни. Я совсем не понимаю.

– Добро пожаловать в клуб, – криво усмехнулась, вспоминая, как сама умоляла его научиться говорить мысли вслух. Но долго притворяться не смогла. – Если бы я хоть что-то знала и понимала…Просто надоело разбираться со всем одной.

– И ты выбрала их?

– А кого ещё? Императора, директрису? Они давным-давно в курсе, но ведут свою игру. Не нужен им новый мир без Скарядия. Без власти.

– Сама придумала?

До этого избегая его взгляда, смотря куда угодно: в окно, под ноги, сейчас она вскинула голову. Вместо ожидаемой насмешки, любимых им ненависти и неодобрения, разглядела тревогу. Пусть не признаваемую и прячущуюся, но тревогу.