Текст книги "Академия Зеркал (СИ)"

Автор книги: Астерия Ярц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 42 страниц)

– Времени осталось мало. А я запуталась. Полностью. Всё, что было до этого – ложь. Директрисой созданные декорации, лишь бы избавиться от нас, – быстро исправилась, – нет, даже не так. Пока что мы должны жить, должны вновь воссоздать Тысячелетнее солнце. А там уже всё равно.

– Ты сходишь с ума. Не знаешь, что говоришь.

– Так и есть! – до тошноты устала от его упёртости. – А сейчас хочу просто хоть кого-то посвятить в эту тайну и перестать влачить ношу одной.

Ловить с него нечего. Сколько уже было ссор, выяснений кто прав, кто виноват? Каждый оставался при своём. Сам мир сулил им, намекал идти разными дорогами.

– Но ты не одна, – когда уже собиралась уходить, раздалось вдруг тихое и спокойное над ухом. – У тебя есть хотя бы я.

Элине хотелось смеяться – что за ужасная шутка, не достойная даже помидор и тухлых яиц? Но настойчивые руки, остановившие её, пытались доказать что-то априори фантастическое. Что-то наравне с Дедом Морозом и новогодними чудесами.

– И о чём мы здесь шушукаемся?

От неожиданности подскочили, так что едва не столкнулись лбами. На второй этаж поднялся Демьян, наспех запахнутый в массивную парку. С улицы раскрасневшийся он грел мочки ушей пальцами.

– А ты, как всегда, крадёшься? Не боишься получить в глаз?

Демьян поравнялся с ними, не впечатлённый угрозами. Окинув взглядом с ног до головы, задержавшись на синяке у неё под глазом, он просто схватил обоих за руки и потянул в комнату.

– Давайте всем свои секретики расскажите, – и под нос буркнул: – С мокрой головой под самым сквозняком! Страх совсем потеряли.

Элину пробило на улыбку, до того глупыми показались эти слова, эта забота. После похода на полунощные земли и нескольких дней в беспросветном мраке и холоде, какой смысл уже бояться?

Комната встретила теплом, запахом корицы и пряностей. Не ошиблись ли они случаем дверью и не попали в индийскую лавку? Куча гирлянд и фонарей разгоняли тьму. Во-первых, когда они успели их достать, а во-вторых, откуда? Точно за это время кого-то ограбили.

– Мы уже заждались!

Едва порог переступили, как тут же получили по кружке чего-то горячего и терпкого. Элина присела куда-то меж подушек, раскиданных по полу, и постаралась не замечать все вскользь или открыто кидаемые на неё взгляды.

– Что это? – спросила, лишь бы прервать неприятную тишину.

Янтарная жидкость в стакане мерцала и переливалась, белёсый пар витал над чашкой.

– Глинтвейн, – поднял бокал на манер тоста Измагард, а потом, отхлебнув прилично, добавил: – та ещё бурда получилась.

– Его ведь Аделина готовила, – поддакнула Десма.

Та пробурчала что-то в ответ, но пусть и маленькая, эта шутка разогнала мрачную атмосферу. Элине было странно видеть их всех вместе, с таким рвением поддерживающих мир и спокойствие. Но ещё страннее оказалось увидеть не в той привычной форме или одетых по писку здешней моды, а в уютных и растянутых пижамах. К ночевке никто очевидно не готовился заранее – спонтанность идеи прощупывалась в неловких переглядываниях и сонных лицах, в ассорти из чужих одеял и кружек.

Они собрались ради неё, ради них четверых. Потому что переживали, боялись? Так сложно было вновь оказаться на виду, в шумной компании пусть и близких, пусть и знакомых, но непредсказуемых людей. Что в их головах? Элина перестала понимать.

Одно знала точно – ей придётся всё разрушить.

Ей придётся сказать. Но для этого нужен ещё один человек.

– Я сейчас приду.

Элина резко подскочила, не обращая внимания на недоумённые взгляды и летящие в спину вопросы. Нужная дверь находилась совсем рядом, пройди два шага и вот. Стараясь стучать тихо и одновременно с этим настойчиво, Элина выдохнула. Ладошки вспотели. Серьёзно? После всего пережитого продолжает нервничать по таким пустякам?

Из тёмной щели выглянули злые-злые глаза. Шкала стыда стремительно заполнялась, и пока не стало совсем невмоготу, Элина выпалила:

– Можно увидеть Авелин?

Соседка проскрипела нечто нецензурное и уплыла обратно. Прошла минута. Две. На этот раз дверь распахнулась широко, а на пороге объявилась та, что была ей так нужна.

– Я…Мне…В общем…

Где же все заготовленные речи? Стоило увидеть, и язык онемел. Авелин же словно призрака увидела: схватила за плечо и крепко стиснула, желая удостовериться в её материальности.

– Ты жива?

Такой категоричный, полный недоверия вопрос и вовсе выбил Элину из колеи. Вспомнив о старых привычках, она растянула губы в притворной оборонительной улыбке.

– Пока что вроде да. А ты не рада? – но не позволила себе скатиться в глупые обиды. – Мне надо многое рассказать. Ребята собрались у нас в комнате, и я хочу, чтобы ты тоже услышала всё.

Авелин отстранилась и сложила руки на груди. Всем видом давала понять: затея ей не нравилась. Но всякие желания не были сейчас важны. Куда важнее оставались Дима и Денис.

– Ладно.

Легко согласившись, Авелин продолжала искать пути отступления и, завернувшись в халат, шагала намерено медленно. К общему сожалению, тянуть вечно было невозможно.

– Всё будет хорошо, – не понятно кого успокаивала: себя или её.

Стоило зайти и их окружила тишина. Элина глубоко вдохнула, ища силы расхлебать заваренную кашу. Авелин пристроилась на её кровать, предварительно согнав бесстыдно развалившегося Измагарда, который от неожиданности даже возмущаться не стал.

– Я хочу рассказать всем вам нечто важное. В такое сложно поверить, да наверно я сама бы не поверила и назвала сумасшедшей. Но, честно, мне надоело хранить эту тайну, если смысла в этом давно нет. Да и никогда не было как будто.

Они смотрели, едва ли не разинув рты, заинтригованные и скептичные – какой такой страшный скелет спрятала в шкафу? Ей-то что скрывать, пай-девочке?

– Начну от противного. Того как попала на полунощные земли, и что там было…

Элина точно не владела ораторским искусством, но сейчас старалась вычленить из головы все важные события, всё, что успело случиться за эти полгода – от пропавшего барьера на Осениннах до маленькой девочки на алтаре. Рассказ занял больше времени, чем могла подумать. Жизнь оказалась бесконечной чередой чужих замыслов, божьих помыслов и предназначений. За всем этим блеском, кто же разглядит суть? Кто разглядит её? И вот когда подвела точку сегодняшним разговором с директрисой, когда избавилась от этой ноши, она сдулась словно шарик. Привалилась к стене и сложила руки, готовясь выслушать всех и каждого: их сомнения, упрёки, насмешки.

– Это шутка, верно?

– Хотела бы я ответь: «да, конечно!», но зачем лгать?

– Почему сразу думаешь, что все такие плохие, никто не захочет помочь или поверить? – Аделина искала практичное решение. – Да если Три Ордена узнают, Канцелярия узнает, они тут же забегают.

– А что если они уже знают?

Та поджала губы. Как могла сомневаться и окрашивать чёрным цветом любимую Канцелярию и Имперский двор, свою мечту и будущее. «Сними, наконец, розовые очки» – черёд Элины упрекать.

– Никому не было до меня дела в том кабинете. То я выдумщица, то ищу внимания. Но хуже когда люди точно знающие обо всём: Досифей, Сильвия Львовна – делали вид, будто ничего не случилось. Новый мир им не нужен. Неизвестность не нужна.

– Может, ты просто чего-то не видишь, не понимаешь? – продолжила настаивать Аделина. – Даже пусть сказанное будет правдой. Сравни себя и Присных Талей, себя и Имперский двор. Им виднее. Раз говорят: нет иного выхода, значит нет. Зачем лезть в их дела?

Элину обдало волной жара. Вот значит как? Этого следовало ожидать: никто не станет верить на слово, верить потерянной, верить в небылицы, ломающие мироздание. Но она-то надеялась, что доверия к ней чуточку больше чем к бюрократической машине и Канцелярии. Видимо ошибалась.

– А потом удивляешься, почему никто не делится с тобой проблемами, – неожиданно подал голос Аврелий, к удивлению, заступившись за Элину. – Может, составлять будешь собственные мнения, а не кумиров и подражателей? Полезно иногда.

– Кто бы говорил, – та точно приняла за оскорбление. – Что-то не слышно от тебя великих речей.

– А зачем рот открывать, когда сказать нечего? Лишь бы сказать?

Тут уже не выдержал Измагард:

– Да что развели-то!

– А ты чего молчишь? Обычно не заткнуть, а тут!..

– Потому что хотя бы дальше своего носа вижу. И на уроках Скопы не сплю, отличнички мои дорогие. Дващи денница не проводилась в одиночку.

Элина старалась избегать всяких упоминаний Севериана и Далемира, но даже глупые маленькие дети догадались бы – где есть Белый Бог, должен быть и Чёрный. Севериан не произнёс ни слова, а теперь и того притворялся прекрасной мраморной статуей. Он так и не дал ей ответ, готов ли, а сейчас и того поздно. Все ждали от него действий.

– Это не так важно… – попыталась вывернуться.

– Правда? А мне кажется ещё как важно. Не хочешь рот открыть, а, Север?

Понять, отчего Измагард так завёлся – легко. Кому понравилось, если бы лучший друг долго и упорно скрывал важную тайну, а, когда она вскрылась, принялся делать вид, что оно не важно. Раньше крепко связанные, сейчас их разделила стена непонимания.

– Всё намного сложнее, чем ты думаешь, – в конце концов сдался Севериан, не выдержав напора чужого взгляда.

– Ага, значит, я-таки прав. И что у тебя? Такой же Бог в голове? И давно? Всю жизнь?

– Я в это ввязываться не собирался! Это вот она решила вам всё рассказать – настоящая слабачка раз не смогла справиться в одиночку! Мне!..

Тут его уже перебила Десма, от недовольства даже подскочившая на месте.

– Конечно, лучше молчать до смерти! А то не дай Боги помогут!..

Завязалась потасовка.

– Я пойду, – встала Авелин, в этом шуме оставшаяся без внимания.

– Погоди!..

Элина постаралась удержать её, но нагнать успела только в коридоре, у самых дверей комнаты. Ругань и споры не прекращались, так и слышались обрывки оскорблений, рикошетившие эхом от стен дальше и дальше. Авелин никак не решалась войти. Крепко обхватив себя руками, она смотрела в одну точку и напряжённо, отчаянно обдумывала что-то.

– Я ничего не смогла сделать, – прошептала Элина. К горлу подступал ком. – Прости. Прости меня.

– Не мели чушь, – оборвала грубо. Лицо оставалось в тени. – Он сам выбрал путь. Боги – судьи.

Но не смотря на все слова и утешенья, Элина видела ненависть, видела перемены, охватившие её. Обещание оказалось пустым звуком. Ложными надеждами. Авелин не захочет больше общаться. Теперь один вид напоминать будет о трагедии, об ушедших друзьях. О слабости.

Элина протянула руку, но так и не решилась коснуться. Хлопнула дверь. Так ставятся точки.

Её вдруг окликнул Каллист, высунувший голову в коридор:

– Ты где потерялась?

– Иду!

Выдохнув и сказав себе потерпеть ещё немного, Элина послушно вернулась. Только здесь успело стать подозрительно тихо, почти спокойно. Лишь Севериан с Измагардом пропали – когда только успели ускользнуть? Остальные сидели как прилежные ученики, едва ли руки не сложили вместе и собирались молиться.

– Я точно что-то пропустила.

– Мы решили, что утро вечера мудренее, – выдала язвительное Аделина, излишне подчёркивая «мы».

– Ничего не случится, – добавила Десма, – если ты ненадолго забудешь обо всём. У нас будет куча времени обсудить. Сейчас же нужен отдых. И лечение.

Элина кивнула. Может, так даже лучше. По крайне мере, её уже не будут терзать сомнения и нервозное ожидание расправы – слова сказаны, назад дороги нет. Им всё известно. И если кто-то захочет уйти, держать насильно не станет.

Стоило примоститься на полу, как в руки всучили очередную кружку – на этот раз точно алкоголь, без всяких ухищрений со специями. С другой стороны подсела Аделина и без зазрения совести задрала ей рукава, обнажая не только покрывшиеся корочкой ожоги, но и старые шрамы. Смотря сейчас на собственную кожу, Элина готова была смеяться: вот во что выливаются всякие попытки стать нормальной.

– А я-то думала это Север самый проблемный, – пробубнила Аделина, так чтобы никто не услышал.

И что на такое ответишь? Белые нити потянулись к ранам. Элина впервые ощущала на себе магическое исцеление. Приятного мало. Её словно оплели осьминожьими щупальцами: холодными, мокрыми и иногда жалящими.

– Не знаю, сколько смогу. Много времени уже прошло…

– Да не страшно, – отмахнулась с радостью. Излишнее внимание к таким, казалось бы, мелочам стало порядком раздражать.

– Левицкая, – Аделина прошипела угрожающе и мысленно приставила ей нож к горлу.

Элина от такого напора даже растерялась. Когда уже определится – переживает о ней или ненавидит? Убить или вылечить хочет? А то от гаданий скоро голова распухнет!

– К шрамам я привыкла, – попыталась вновь. – Одним больше, одним меньше.

Обращалась к Аделине, но услышали все, и на мгновение разговоры стихли. Опять смотрели как на какое-то диковинное существо, жалкое и нуждающееся в обогреве. За эти несколько дней, что успело поменяться? Она? Они? Почему ни один разговор не клеился, почему всякий раз говорила не впопад?

Когда белые нити зашевелились, оплетая запястья шёлком паутины, по кончикам пальцев расползся жар. Как будто руку опустила в кипящий котёл, кожа плавилась и вздувалась. В глазах потемнело, и Элине дорогого стоило удержаться от ругательств.

– Предупреждай хотя бы, – выдохнула резко.

– Будет тебе уроком.

Лечение, кажется, могло продолжаться бесконечно – Аделина рада помучить, лишь бы проучить её.

– Но вы так и не рассказали мне, как оказались на полунощных землях.

Завела разговор. Было много вещей, на которые она не имела ответов, и этот один из них. Вернувшиеся Севериан и Измагард прекратили шушукаться в своём уголку и переглянулись с Демьяном. Что же за великий секрет такой хранят?

Элина поморщилась. Боль прострелила вспышкой. Ребята удивлялись тому, как легко она справлялась. В Житнике постоянно стояли крики, пациентов часто приходилось связывать, чтобы они ни себе, ни другим не причинили вреда. Элина же спокойно общалась, смеялась и даже задавала такие вот каверзные вопросы.

– Это долгая история, – неуверенно протянул Демьян.

– Не длиннее моей?

– Если думаешь, что было нечто героическое и стоящее – ха-ха, – вклинился Измагард, наконец, находя интерес к этому вечеру. – Не окажись меня рядом, эти двое таких дров наломали бы!..

– Не преувеличивай тоже, – Севериан скрестил руки, – как раз из-за тебя нам и влетело.

– Началось всё с того, – тут же поспешил доказать свою правоту, – что эти двое подняли на уши всю округу. Едва успело наступить утро, мне исполниться шестнадцать, а вечеринка перерасти в ночёвку, выясняется, что ты, милая моя, будто под каким-то гипнозом пешочком спокойно ушла на полунощные земли. И ни барьер не смог остановить тебя, ни мы. Я чуть без руки не остался! Был бы сейчас как Терций!

Почти одновременно ему прилетело от Каллиста локтем в бок и от Десмы подушкой по лицу. С трудом пережив нападение, Измагард с ещё большим запалом продолжил историю.

– В общем, мы собрали целый отряд спасения! Снарядились как в поход: еда, одежда, завещания. Сниж мой, который твой, настроили. Думали дело за малым, ага: прошерстить каждый уголочек мёртвой земли и не оказаться съеденными. Отличный план! Но именно в тот момент дёрнуло что-то вернуться за второй теплой мантией. И слышим как Гавран с кем-то переговаривается о тебе, говорит: «Надо спасать, надо идти», а его всячески отговаривают. При чём в духе «погода не лётная», «не всё так однозначно». Он по началу пытался обратное доказать, а потом вдруг смолк. Тут-то мы и поняли, кто нам может помочь. Но не думай, что все карты ему на стол бросили и ныть стали: «ну возьмите нас с собой!», нет…

– Поступили ещё глупее, – услышала ироничный упрёк от Демьяна.

– Решили проследить. По нему видно было, что знал больше нашего и привёл бы куда надо. А мы… несильно разбирались в новомодных приборах. Точнее не работали с ними в такой спешке, где от лишнего градуса координаты могла зависеть целостность конечностей.

– И чего прицепился? – вопрошал уже сам Терция.

– Мы-то не догадывались, – продолжил, притворяясь глухим, – что он в Дом Перехода навострил. Вот нас прямо там и заграбастали за незаконное хранение и использование Снижа. В этом вопросе они ой как щепетильны, главное достижение, не дай Боги кто разработку украдёт…

– Дорогого это бы стоило, – упрекнул Севериан, намекая на одного конкретного виновника, – но, можно сказать, спас нас сам Мастер Нагорный. Когда без его ведома группа Зорина ушла, только мы знали куда и зачем. Почти ультиматумом уговорили взять с собой. А там дальше уже проще: у путевиков свои ритуалы и методы.

Элина, конечно, догадывалась, что им пришлось изрядно попотеть, лишь бы найти её. Но…

– Я и не знала, чего всё стоило.

– И не должна была знать, – твёрдо поставил точку Демьян, точно почуял нарастающее сожаление в голосе.

Стало понятно, что разговор зашёл в тупик, да и к тому же распугал и без того скудное веселье.

Ребята постарались сгладить атмосферу: включили электропроигрыватель и стали подливали игристого. Десма подхватила Дёму с Каллистом и заставила вспоминать танцы 70-х, то ли всерьёз, то ли стараясь рассмешить. Элина удивлялась, как в полтретьего ночи к ним ещё ни Сипуха не заглянула на огонёк, ни нерадивые соседи.

– Set my alarm, turn on my charm, – подскочил Измагард и принялся подпевать. – That's because I'm a good old-fashioned lover boy.

Как успел каждый удостовериться на прошедшем дне рождения, Измагард был ярым поклонником Queen и «старого рока». Что удивительно, он абсолютно не переносил современную музыку: чтобы песня ему понравилась, она, как хорошее вино, должна была настояться лет тридцать. Никто особо и не сопротивлялся. На гитарном соло Терций принялся дёргать воображаемые струны, всячески намекая Демьяну присоединиться.

– Давай потанцуем, – Каллист потянул Элину с насиженного места.

– Нет, нет, я, – стала сопротивляться, – я совсем не умею танцевать. Это будет нелепо, правда. Просто ужасно.

Состроив хитрое лицо, он вдруг обратился ко всем, перекрикивая музыку:

– А ну, ответьте-ка, вы как думаете, наша Эля ужасно и нелепо танцует?

Это было против правил! Теперь всё внимание перетекло к ней и, конечно, им вызовом стало уговорить и доказать обратное.

– Никто ведь не заставляет мастер-класс показывать!

– Как будто кто-то из нас лучше. Посмотри на Аврелия!..

– Эй, я вообще-то на бальные ходил, – притворно возмутился он, – целый месяц!

Один лишь Измагард ткнул как булавкой остротой:

– Может и ужасно, да как судить без наглядного примера?

Каллист стал дёргать её за руки то в одну, то в другую сторону, пытаясь растормошить как маленькую девочку. Элина не сопротивлялась, но никак не могла отделаться от неловкости – руки и ноги превратились в деревянные ходули. Одно дело строгий танец из правил и запретов, совсем другое – полная свобода.

– Прости, – пропищала, когда в очередной раз запнулась и едва не полетела на пол, – сегодня точно не мой день.

– Может просто я не тот партнёр, который тебе нужен?

Она тут же в панике замотала головой.

– Это вряд ли! Думаю, обоим я ужасно надоела. Столько нянчиться. И столько пережить, чтобы просто вернуть обратно.

– Эля-Эля, – выдохнул обречённо, – иногда ты меня поражаешь. Сколько ещё будешь делать вид, что ничего не видишь и не понимаешь? Они же оба пропали. Влюбились по уши.

Что на такое ответишь? Как объяснишь? Докажешь?

– Мы точно об одной и той же Элине говорим? – наигранно хихикнула. – Об этой вечно попадающей в неприятности, говорящей всякие глупости дурочке? Без талантов, без знаний, храбрости, красоты и силы? Прости, но сколько не ищу, не вижу ни одной причины влюбляться. Особенно после всего случившегося…Стоила ли того?

Она резко поняла: не надо быть такой откровенной. Не надо вывалить на Каллиста эти корнями проросшие мысли, не надо давить на жалость. Точно не сейчас, не в эту ночь, может и вовсе никогда. Как оказалось куда легче рассказывать о Божьих замыслах и конце света, чем о собственных чувствах.

– Стоила. И не дай Боги ты будешь сомневаться в этом, – серьёзный тон Каллиста не предвещал ничего хорошего.

Элина воспользовалась этим, чтобы ускользнуть обратно на пол и продолжить уже со стороны любоваться танцующими. Зачем только открыла рот? Почему не могла смолчать, проглотить как всегда эту невозможность быть «нормальной»? Знала ведь на что шла.

Веселись! Ты выжила! Ты не одна! Только отчего-то мягкое ни-че-го, полное забытье продолжало быть пределом мечтаний. Нет, ей просто надо отдохнуть. И всё наладится. Она наладится. Верно?..

Едва ли прошло полчаса, как успели включить музыку, а к ним, наконец, пожаловали долгожданные гости. В дверь стучали с такой силой, что с потолка начала сыпаться побелка.

– Двести двенадцатая! Это что такое!? Немедленно откройте! И выключите уже свою шарманку!

Они все замерли, словно ещё наделись после всего сделать вид, что никого нет дома. Терций наклонился и тихонько выкрутил звук на минимум. Самый смелый из них – конечно же, Измагард – пошёл открывать дверь.

– День добрый, (ИО)! Ночь точнее! Как поживаете?

– Зубы мне не заговаривай, милок, – удивительно, но Сипуха звучала вполне дружелюбно. Что за любовные чары к ней применили? – Я и так поблажку вам сделала. Но не настолько же. Если какая комиссия придёт сейчас с проверкой…

– Конечно, конечно! Больше не повторится. Тихо как мыши будем. Но с нас обязательно причитается! Что насчёт (?)? Такой прекрасной даме как вы точно пойдёт красный.

От наигранности Измагарда они с трудом сдерживали смех, готовые вот-вот взорваться и провалить всю «операцию соблазнения». А если встретятся глазами хоть с кем-то…

– Может быть, может быть, – проскрипела она довольная донельзя. – Заскочишь ко мне вечерком?

– Обязательно, (ИО), вы ещё спрашиваете! – точно должен покрыться испариной, – Тогда удачного ночного дозора вам.

Стоило двери закрыться, а шаркающим шагам затихнуть, как разразился громогласный хохот. Измагард и вовсе стал кататься по полу. Элина утёрла слёзы. Ей точно надо отдышаться. Она ведь представила как!..

– Тебе сразу ямку вырыть? – спросил Севериан. – Или хочешь сначала увидеть Сипухин пеньюар? Роковой красный…

Их опять пробрало, и от смеха заболели щёки.

– А я же говорила! – не сдержалась Элина.

– Ну и что! Зато мы прекрасно потанцевали, и заставили завидовать все классы с первого по третий! Уж в этом-то я точно уверен! Так что чхать на других надо, себе же во благо!

И в подтверждение стал напевать, но скорее кричать:

– Выйди из комнаты, сделай вперед шаг с песнями и улыбкой

И совершай, совершай, совершай, совершай, совершай ошибки!

Знаю, это порой нелегко, но, поверь, мне это знакомо

Выйди из комнаты, выбей ногой дверь!

Время выйти из комнаты!

Всем передался его настрой, и под конец они ободряюще захлопали и засвистели. Тем не менее дальше злить Сипуху и уповать на Божье чудо не стали, и выключили музыку.

– Давайте закругляться, – высказала общую мысль Десма. – Помогите раскидать подушки. И вот это всё убрать.

Уставшие и сонные, то и дело зевавшие, они принялись наводить порядок. Каллист убрал все кружки и бутылки на подоконник. Терций унёс проигрыватель. Аделина на пару с Аврелием стащили подушки и одеяла с кроватей, а потом отправили Измагарда принести ещё парочку уже из их комнаты. И вот, когда царское ложе было готово, они все сгрудились на полу. Элине поначалу всячески предлагали занять кровать, якобы ей больше всех надо, такой бедной, но она успешно отбрыкалась – не нужно поблажек.

– Спасибо, – прошептала Элина, глядя в потолок, окутанная теплотой и заботой. – Спасибо вам.

Она знала – каждый услышал. Столь многое надо было сказать, столько добрых, ласковых слов…