Текст книги "Академия Зеркал (СИ)"

Автор книги: Астерия Ярц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 42 страниц)

Глава 27.

(Элина открыла глаза. И тут же закрыла. О Боги, почему так ярко? Попыталась пошевелиться, но не смогла. Тот, кто придумал утро, явно хотел всеобщих мучений и страданий. В горле было ужасно сухо, хотелось провалиться обратно в сон, но головная боль как нарочно усиливалась едва удавалось задремать.

Она как будто умерла и вернулась к жизни. Абсолютно точно зря.

Второй раз приоткрыв глаза, Элина поняла, что лежала прямо напротив окна. Настоящее самоубийство. Зато солнце пригревало. И, похоже, не только солнце.

Щёки пылали так, что вместо человека превратилась в один сочный помидор.

Её придавили с двух сторон. Одинаково не верящим взглядом она металась от одного лица к другому. Как, скажите на милость, это произошло? Что вчера вообще было?

Слева, уткнувшись ей в плечо, спал Демьян. Чужое дыхание ласково щекотало шею, но в этом была лишь половина беды. Рукой обхватывал поперёк живота, а ноги запутались где-то в её собственных. Он лежал так близко, что легко стало разглядеть маленькую родинку под глазом.

Справа же ничуть не лучше лежал Севериан. Даже во сне держался чуть на расстоянии, но это не мешало его ладони мягко сжимать её, а левой руке и вовсе послужить подушкой. Он будто так и продолжал смотреть на неё, хотя грудь вздымалась ровно, а глаза закрыты. Элина не помнила, когда так беспрепятственно могла разглядывать его, умиротворённого и абсолютно перед ней беззащитного. Теперь точно знала, как много веснушек пряталось на прекрасном лице.

Вечность она могла наслаждаться этим моментом. Это казалось таким правильным, нужным ей, что стало физически больно. Внутри всё дрожало, разрывалось от невысказанного, от сдерживаемого так долго. Постаралась не дать слезам воли.

Но Элина точно не помнила, как оказалась в таком компрометирующем положении.

Помнила только, как танцевали, как после десятка песен гудели ноги, и они завалились на подушки, наблюдать за вялотекущей игрой.

Помнила, как Дёма чуть не разбил гитару со злости на Давида. И как она потом сыграла «» только для них двоих – Севериана и Демьяна.

Помнила: «Это впервые чтобы мне нравилось всё, абсолютно всё в тебе… Я хочу, чтобы говорила со мной больше и больше, постоянно. Как навязчивая мелодия. Я всегда хочу слышать твой голос. Есть что-то такое в тебе, что привлекает меня… Я словно схожу с ума, попал в ловушку и никогда не смогу выбраться»

И другое: «Если не справлюсь, если потеряю тебя – умру сам. Ты изменила меня, перевернула всю жизнь. Я должен спасти тебя тоже… Не верь мне, не верь, ты слишком сильно веришь в меня. Я боюсь того будущего, что…»

Голова разболелась с тройной силой. Ясный намёк, что не стоило напрягать извилины, когда даже дышать не получалось с трудом. Лишь бы не скрежетать зубами, Элина прильнула к плечу Севериана и попыталась очистить голову методиками Фёдора Васильевича. Не помогало.

«Фу! Мерзость, мерзость!» – вскричал противный голос в голове.

Вернулся…

Вернулся и всё испортил!

Элина постаралась сделать вид, что ничего не слышала. Досада разрасталась усиливающимся эхом, рябью.

«Не духовно, не церковно! Или сестрица-таки оставить мир решила ради них? Фу!»

Не мог что ли ещё пару часов поболтаться где-то? Именно сейчас надо было объявиться?

«Не мог!» – противно засмеялся, – «Столько дел было, столько дел! А вот решил навестить, и мне не рады? Не соскучились?»

«Век бы не слышала»

«Иначе заговорила б, ежели узнала, зачем пришёл!»

«И зачем? Скучно стало?» – но по правде на душе заскребли кошки, тревога подступила к горлу.

Точно ничего хорошего.

«Нет, там у нас весело, продыху не бывает. Скорее скука тут, у живых. Никаких смертей, боёв, хотя бы войн. Мерзость!»

«Говори уже»

«Дня два у тебя осталось» – всё ребячество испарилось как по щелчку.

«Ты говорил, время ещё есть!»

«Я соврал»

Огромных усилий стоило продолжать лежать спокойно. Она и не верила ему, но думала, что желание мести-таки заставит совершить ошибку. Так или иначе, что-то изменилось за это его отсутствие. Но она всё ещё была нужна ему.

«Ты просто поехавший! Как, по-твоему, за два дня мне попасть в Сожжённое Королевство?»

«Я всегда могу показать путь»

Сговорчивость пугала больше всяких издёвок.

«Неужели всё настолько плохо?»

«Ежели хочешь застать человечишку, то поторопишься. Наш дом не любит живых. И так больно долго сопротивляется – рыбья кость в моём горле»

«А Яромир?..»

«Я помогу тебе, но с условием» – пропустил мимо ушей её вопрос. – «Коли пойдёшь не одна, а возьмёшь и его с собою»

Севериана. Но если Морозу так нужно, зачем просить об этом её? Разве не должен был подчиняться Далемиру? Просить его? Что же не так, что не так?

«Что ты задумал?»

«Узнаешь, ежели не побоишься»

– О чём задумалась с таким печальным лицом?

Её едва не подбросило. Шёпот принадлежал Севериану, словно почувствовавшему, что говорили о нём. Внимательный взгляд цеплялся за каждое движение.

– Да так, – хотела уйти от ответа, но затем поняла, что иного шанса и не будет узнать. – Ты, эм, до сих пор слышишь его? Разговариваешь? Далемира. Я о нём.

Элина буквально прочитала по глазам: «Серьёзно? В такое утро хочешь говорить про все эти Божественные штучки?» Но не могла дать заднюю, отступить.

Севериан лёг на спину и, морщась, убрал руки.

– Слышу. Но намного реже.

– И когда в последний раз?

– Недели две назад, – и прищурившись, с подозрением спросил: – И зачем тебе это?

– Просто, – пожала плечом. – Мне надо найти Измагарда.

Севериан глупо уставился на неё, как и она пытаясь анализировать, когда голова ничего не соображала. Потом грубым тоном заключил:

– Даже если удастся найти среди этих тел, сначала придётся избавиться от него.

Дёма продолжал умиротворённо спать, не зная, как всё успело перемениться за минуты. Его ладони, такие горячие и сильные, не отпускали. Отчего-то доверительно Элина сообщила:

– Я ни черта не помню. А особенно как мы оказались вот так.

– Теперь знаешь, что не стоит доверять Измагарду? И тем более пить с ним.

– Кто бы говорил, – хихикнула.

Севериан покраснел и прикрыл глаза ладонью.

– Вообще-то я самый трезвый обычно. Но с тобою это невозможно.

– А я тут при чём?

– Выводишь меня из себя.

Ткнула его в бок, за что тут же получила в ответ. Меж ними началась маленькая потасовка со смехом и щекоткой. Элина быстро запыхалась. Из-за их возни проснулся Демьян и стал что-то бубнить, с трудом разлепляя глаза.

– Если я узнаю, что ещё и десяти утра нету…

– Прости, но это он первый начал, – протянула Элина, чувствуя, как донельзя глупо улыбается. Разве время сейчас на все эти шалости?

– Я?! Вообще-то!..

– А давайте просто ляжем обратно спать? – и, перевалившись через Элину, схватил Севериана и потянул к ним.

Они вроде бы легли обратно. Но тишина продлилась недолго.

– За ложь раньше могли отсечь язык.

– Тебе бы тогда не поздоровилось, да? Радуйся, что в нашем веке существует безнасильственный суд. И детектор лжи.

– Этот детектор врёт чаще тебя.

– А вот если бы посадили тебя, то…

Демьян обречённо вздохнул и повернулся к ним с убийственным взглядом. Только едва ли угрозы могли сработали, когда выглядел так растрёпано и мило со сна.

– Надо вот вам именно сейчас болтать? Не говорите, что я проклят двумя жаворонками?

– Наоборот? – заключила неуверенно.

Как выяснилось, на самом деле уже подходил обед, и всем им надо было разбредаться как-то менее очевидно. Впрочем, только ленивый не разболтал о вчерашней вечеринке. Элина договорилась встретиться в столовой, хоть и от мысли о съестном начинало подташнивать. Зато Севериан пообещал привести Измагарда, раз тот так ей был нужен. Оставалось надеяться, что уговор всё ещё в силе.

Аделина распласталась на кровати и наотрез отказывалась вставать. Элина не собиралась её беспокоить. Наблюдая из окна за беззаботным солнечным днём, она увидела нечто новое и неимоверно прекрасное. Жизнь. Почему начинаешь ценить что-то только в самый последний момент? Мысли о глупой авантюре, «приключении в один конец» приводили в уныние. Хотелось глупо забиться под одеяло, крикнуть: «я в домике» и бросить всё. Но Элина не была бы Элиной, если бы ценила себя больше других. Тем более на кону жизни её друзей.

Проходя мимо комнаты Авелин, она притормозила. Обещала ведь, что вдвоём пойдут на это. Столько планов у них было. Но теперь нельзя ввязывать её. Опасно.

В столовой до странного оказалось малолюдно. Наверно, из-за выходных дней. К тому же скорее время располагало к полднику, чем к полноценному обеду. Элина подсела к Аврелию, единственному знакомому лицу. Тот лишь на мгновение оторвал взгляд от блокнота.

– Сценарий? – спросила, зная, что на носу премьера спектакля.

– Расстановка декораций. Что-то опять не так.

– Ты просто накручиваешь себя, – вздохнув, она распласталась на столе. – После стольких прогонов уже тошнить должно от всего этого.

– Надо чтобы было идеально, – припечатал её строгим взглядом. – Если Комитет увидит во мне талант!..

– Помню, помню. Получишь мировую известность и славу. Ты один в один Аделина.

– В амбициях нет ничего плохого, – сравнение явно пришлось не по душе.

– В здоровой нервной системе тоже.

– Да кто бы говорил.

– Туше, mon ami.

Элина махнула рукой и перестала отвлекать его. Сама же уставилась на дверь. Впору начинать считать минуты.

У неё ведь даже плана нет настоящего. Попасть на полунощные земли это одно. А вот выбраться оттуда? Не говоря уже о том, как спасать Яромира и Диму. А жив ли Дима вообще? Мороз не отпустит их так просто. С чего бы ему вообще отпускать их? Что же задумал? Как бы залезть ему в голову? Почему только её должна быть проходимым двором?

От беспомощности хотелось плакать. Ещё пару часов назад она была счастлива. А теперь за любым из поворотов могла поджидать смерть. Выбрать только: долгая и мучительная или быстрая и болезненная. Она ведь ничего не умела. Беспомощная. На что надеется, на что?..

И тут ставни хлопнули, принося холодный воздух и знакомый смех. Увидав буйные кудри Измагада, Элина словно лишилась пола под ногами. Неотвратимость. Он стал вдруг олицетворением страха и смерти, её судьбы, и даже сердце уже готово было остановиться. Элина приказала себе: «Дыши, дыши, дыши», но не слышала ничего вокруг. Да что же это такое? Приложила ладонь к груди. Ещё бьётся. Ещё живая. Живая.

Надолго ли?

– Эля?

Чужие пальцы впились в плечо. Она тут же вскинула голову и утонула в льдистых глазах, холодных и отрезвляющих.

Что она делает на полу?

– Всё в порядке? Тебе плохо?

Севериан помог подняться, а ей же стыдно было смотреть хоть на кого-то. Что за детское поведение? Возьми себя в руки.

– Да всё нормально. Наверно, голова закружилась после вчерашнего, – выдавила улыбку, ни на что не годную.

– Уверена?

– Конечно!

Он не поверил, глядя всё с тем же сомнением и неприкрытой тревогой. Ладонями гладил спину, не желая отпускать, даже когда она села обратно.

Так же резко накатили звуки. Элина и не поняла, как сильно сконцентрировалась на Севериане, что буквально весь мир поставила на паузу.

– …теперь я словно знаменитость хожу. Всем надо срочно поболтать и сказать: «ты замечательный, лучший, просто класс!». Ещё пара таких прилипал, и я за себя не ручаюсь – буду отбиваться веником. Мало мне невесток было?

Измагард был всё таким же громким и неуёмным. В отличие от остальных. Поэтому взгляды, которыми они одаривали его, едва ли можно назвать дружелюбными. Откуда в этом человеке столько энергии?

– И да, я ничего не забыл, – спустя ещё несколько монологов о «нелёгкой судьбинушке», он похоже, наконец, вспомнил зачем пришёл и обратил внимание на Элину. – Уговор есть уговор. Но всё же любопытно, для чего он тебе нужен? Куда собралась-то?

– Всё-то тебе расскажи.

В любом случае правды никому и ни за что лучше не знать. Иначе за одной ложью потянется другая и вот уже в руках окажется весь клубок ниток с обрядом и явлением Богов.

Измагард вытащил из кармана Сниж-юзу. Стеклянный шарик поблёскивал на солнце, так что хотелось поскорее спрятать от чужих глаз. Элина потянула руки, но прежде чем заполучить его, пришлось вытерпеть игры Измагарда: «А вот и нет! А вот и да? А вот и нет» Иногда казалось пятилетки серьёзней него.

Севериан и Аврелий переглянулись. Спрятав шар в сумке, Элине стало во стократ спокойнее. Теперь она уже могла вытерпеть всякие подозрения, любопытство и догадки.

– Вы что спорили? – Аврелий даже отложил блокнот.

– Не совсем, – Измагард отчего-то замялся, боясь очевидно реакции Севериана.

Элина была с ним солидарна. Только её участь виделась ещё хуже и безнадёжнее.

– Это за то, что я поговорила с Северианом. Только, в общем-то, вместо перемирия, мы разругались ещё сильнее.

– Но сейчас всё хорошо. Значит, план мой сработал!

Решила пожалеть его и не расстраивать. Не стоило знать, что скоро всё вернётся на круги своя. Не иначе как и правда тянущиеся из прошлого заветы. Нельзя быть вместе, но и раздельно тоже.

Севериан молчал, и это нервировало куда больше. Но выбора у неё не было. Поднявшись, Элина со всей решительностью спросила:

– Могу я тебе кое-что сказать?

Конечно, это прозвучало двусмысленно. Измагард и Аврелий сразу понимающе заулыбались, так ехидно и лукаво, что хотелось закрыть уши и поскорее сбежать.

– Да мы вам мешать не будем, чего же?

– Все свои, – поддакнул Аврелий. Вот от кого она никак не ожидала. – Любовные признания вообще наш конёк. Поможем подобрать слова.

– О, прекраснейший Севериан! – сразу подхватил Измагард, картинно заламывая руки. – Позволь сказать о своей любви, долгой и неразделённой. Прекрати муки мои, ответь правдой. И да сольются в страстном поцелую наши уста, да…

Но тут с громким скрипом отъехал стул.

– Прекращайте. Сколько раз говорил?

Севериан головой указал на выход и сам пошёл вперёд, на ходу одеваясь. Намёк понятен. Быстро попрощавшись, Элина поспешила за ним. Резко изменившимся поведением лишь подтверждал, что догадался, куда повернёт разговор – очередной непростой и надоевший.

Только когда вышли на улицу, под негреющее солнце и морозный воздух, он остановился. Осенью на этой поляне устраивали пикники, а под берёзами искали тени. Теперь же увязнув в снегу, Элине нужно было испортить магию этого места.

– Прости, что так вышло. Но я просто не знаю, к кому ещё можно обратиться. Да и что делать, тоже не знаю.

Севериан просто ждал, не перебивая. Для неё же мукой было одновременно и смотреть, и не смотреть на него. От того взгляд метался из стороны в сторону.

– Понимаю, что обещала не втягивать и не тревожить о своём. Разными путями идём и всё такое. Никто никому ничего не должен, – саму взбесило это оттягивание неизбежного, и потому на одном дыхании выпалила. – Мне нужно в Сожжённое Княжество.

Севериан не выглядел удивлённым, только губы сжал добела и заморгал часто. Скрестил руки на груди. Элина, и не надеясь дождаться ответа, открыла было рот, но тут же услышала.

– И на что я рассчитывал? Меньшего и быть не могло.

– Знаю, – улыбнулась, стараясь храбриться, – от меня одни беды, полная катастрофа. Если бы могла, и тебя ни за что не стала бы трогать. Но это касается наших любимых Богов. Я не слышу Яромира уже месяц. Сразу после того бала. Может, это и твоих рук дело, но…

– Серьёзно? Нет, конечно.

Сколько угодно пусть обижается, но она уже столько вариантов успела придумать, что тот вечер заиграл совсем иначе. Что-то тогда произошло. А вот кто именно поучаствовал – уже совсем другой вопрос.

– Хотелось бы верить. Теперь вместо Яромира у меня в голове поселился Мороз. Самолично. И он просто невыносим!

Наконец-то Севериан осознал масштабы трагедии.

– Мороз?

– Ага, – отзеркалила его.

– Но это невозможно.

– Как будто Боги звучали разумнее? Но это ещё ладно. Он притворялся Яромиром, а я заметила только спустя пару дней! Пусть появляется редко, но этого хватит, чтобы сойти с ума. Мороз сказал, что Яромир с ним, держит его где-то там, в своём логове.

– И почему до сих пор не убил? – теперь звучит с подозрением. Не верит ей?

– Если бы я знала. Может, Далемира ждёт? – затараторила быстрее, понимая, что начинает теряться и сбивается в главном. – Поэтому мне нужен был способ попасть на полунощные земли. У нас уже давно с Димой и Авелин был план спасения Дениса. Потом оно превратилось в спасение самого Димы, но я мало в это верила. Сниж-юза был единственным шансом. Мороз говорил, время есть до Масленицы. А сегодня после недельной тишины объявился вдруг и, забавляясь, дал два дня.

– Не говори, что…

– Это ещё не всё. Его условием стало, чтобы ты пошёл со мной. Туда. Иначе не станет помогать, не покажет путь до туда.

– Понимаешь ведь, что это всё настоящее самоубийство?

– Понимаю. Но что мне остаётся?

– Не идти? Забыть об этой очевидной ловушке и спокойно жить?

– Да ты сам бы смог? – отвернулась, теребя ленты на сумке. – Даже если забыть о новом квартиранте. Я не могу бросить Яромира. Без него всё напрасно. А Авелин я пообещала вернуть Диму живым…

– Да почему ты не можешь о себе подумать в первую очередь! – повысил голос, так что она невольно вздрогнула. – Это их проблемы, им с ними и разбираться. Пострадаешь, кому лучше станет?

Но Элина уже давно приняла парадигму, в которой она – неважный элемент системы, чьё отсутствие никак не повлияет на жизни других.

Исчезнет, будет ли кому дело?

Умрёт, станет ли кто-то плакать?

– Ты не понимаешь. Если…

– Всё я понимаю! Опять ты со своим ненужным героизмом фанатично мечтаешь возложить на алтарь собственную жизнь.

– Может и так, – улыбнулась ему искренне, но грустно. – Я не хочу сейчас спорить. Мне нужна твоя помощь, но если откажешься, так будет даже лучше. Спокойнее. Чтобы ты рисковал по моей прихоти…Но я всё решила в любом случае. Иного выхода нет.

Севериан очевидно сдерживался, лишь бы не наговорить ещё кучу лишнего. В иной раз он мог бы вечность смаковать её глупость, нелогичность, порывистость. Сейчас же пожалел и оставил до лучших времён.

– Надо сказать Сереброву.

Элина нахмурилась. Как вообще связанно?

– Что? Зачем? Не надо втягивать его в это.

Но её уже не слушали. Севериан схватил за руку и потянул прямиком в сторону общежитий.

– Нет, ты же не серьёзно. Как об этом вообще можно кому-то сказать, тем более ему? Посвятить во всё?

В ответ лишь молчание. Решил игнорировать? Но ведь нельзя играться их тайной так просто. Тем более подвергать Дёму опасности! А если не говорить?.. Или соврать?

– Не знаю, что задумал, но я категорически против! Так нельзя!

– Да успокойся ты, почти пришли. О, а вон и он, как всегда вовремя. Даже будто спешит.

Севериан оказался прав. Не успели они выйти с площади, как на дорожке показалась тёмная фигура, стремительно приближающаяся. Шапка опять налезла на глаза, а накидка едва была запахнута. Демьян следил за ними, прищурившись с подозрением, словно заранее зная, что что-то случилось.

– Назад идёте?

– Нужно поговорить.

День обещал быть долгим.

***)

Глава 27.

– Эля!..

Голова гудела. Чей-то голос до боли знакомый звал издалека.

– Элина, ты меня совсем не слушаешь!

Распахнув глаза, она едва не ослепла от яркого солнца. Над головой пели птицы. Ветви деревьев колыхались от тёплого ветра, и жёлтые листья падали прямо под ноги.

Где она?

Но разглядев своих спутников, Элина навсегда попрощалась с рассудком. Перед ней стояли отец и мать. Живые. Невредимые. Такие, какими запомнила в тот злополучный день. Мама недовольно скрестила руки, то и дело отвлекаясь, чтобы поправить причёску и макияж. Отец поглядывал на часы и скучающе пинал камни на асфальте.

Это невозможно.

Не может быть. Ложь. Сон. Что угодно.

Это невозможно.

– Мы так опоздаем.

– Вот именно! – мама схватила её за руку и потащила вперёд.

Касание, тепло. Ладони не прошли мимо, осязаемые, видимые. Настоящие.

Это ложь.

– Кто вы такие?

Элина отскочила на пару шагов, готовясь защищаться. Она заметила, что вчерашняя одежда пропала – теперь на ней неудобное белое платье.

– Родители твои! Если сейчас же не прекратишь своё вопиющее поведение, никакой школы и уж тем более выступлений не увидишь!

О чём она?..

Только теперь Элина узнала эту крохотную аллейку. Школа. Пробежали мимо дети с белыми бантами и букетами цветов. Отголоски «учат в школе, учат в школе, учат в школе» со двора. Помнила ли этот день? Первое сентября.

Но как же Академия Зеркал? Как же зима? Как же магия?

Её друзья?

– Согласились на эту дешёвую программу посмотреть, с работы отпросились, а она вот такой благодарностью сыпет! – завела своё мама. С непривычки хотелось закрыть уши руками и не вставать с колен. – Что глазами хлопаешь? Пошли!

Это морок. Не могло ведь быть так, что она выдумала всё себе? Она не сумасшедшая. Ущипнула себя, но ничего не изменилось. Должен быть способ. Элина заозиралась по сторонам. Но чем больше смотрела, тем сильнее росло сомнение. Если это происки нечистых, Замятника, кого угодно – как всё настолько реально? Ветер, воздух, солнце, трава, люди.

Родители отошли к учителям. Элина пыталась отыскать свой класс, но не помнила уже ни лиц, ни имён. Всё чужое. Она – чужая.

Сон? Просто очень реалистичный сон? Осознанный?

Её не должно быть здесь. Нет. Но сорваться и убежать не получилось – вышел директор и объявил уверенно:

– Теперь же позвольте представить выступление нашей главной гордости! Элина Левицкая с песней «»!

Она не двинулась, и тогда со всех сторон обхватили руки – они вытолкнули её в центр, вновь и вновь повторяя имя. Кто-то сунул в руки гитару. Гриф был поцарапан, а струны перетянуты. Ей поставили стул и микрофон. Десятки пар глаз жадно смотрели, ожидая представления. Элина металась от лица к лицу. Нашла родителей, и те не сводили взгляда, застыв на месте. Почему им не плевать? Почему они вообще здесь? Нашла лицемерные глаза учителей, готовых хвалить, даже если получится ужасно.

Беги.

Надо бежать.

Но вместо этого взялась за струны и наиграла бой с басовым аккордом. В ушах что-то постоянно жужжало, будто рой мух, не отогнать и не спрятаться. С каждым новым ударом он становился всё сильнее. Элина вскинула голову.

В толпе прямо напротив неё стояла расплывчатая фигура. Призрак. Женя. Пустые глазницы смотрели прямо в душу. Иссохшимися синими губами он повторял одно и то же слово, раз за разом, не сбиваясь.

«Проснись»

Верно. Это нереально. Она в ловушке. Ей нужно вернуться обратно. Туда, где отныне её настоящий дом.

Элина поднялась, отставила гитару. Выдохнула.

– Простите…

Но директор тут же схватил за руку, сжал до синяков и не собирался отпускать. Его лицо дёргалось, голова качалась из стороны в сторону.

«Беги»

Все смотрели на неё. Но не так как раньше. Свернув шеи, они впились пустым, стеклянным взглядом. Как куклы, как марионетки. Не было среди них живых людей.

Элина вырвалась и бросилась наутёк. Сердце стучало в висках, дорога смазалась. Не оборачивалась, но за спиной слышала скрежет и крики. Страшные, полные злобы и боли.

Её убьют. Раздерут на куски. Не отпустят.

Она оказалась в коридоре школы. От здешнего холода немели пальцы. Бежала вперёд и вперёд, один пролёт за другим, пока не упёрлась в глухую стену. Третий этаж. Не раздумывая, Элина ввалилась в единственную комнату в поле зрения и едва успела запереть дверь, как ту уже попытались выломать – пинали, толкали, стучали. Долго не продержится.

Она не знала, что делать. Всё вокруг казалось до того реальным и простым, никак не связанным с силами, магией, чем угодно. Где найти ключ? Как? Не мог же выход прятаться в стопке книжек, под партой или на потолке.

Найти то, не знаю что, там, не знаю где.

В общем безумии вдруг отчётливо заскрипел мел. На зелёной доске появлялись буквы: неказистые и угловатые.

«Поверь в себя»

Её пробило на смех, да такой, что заболели щёки.

Выхода нет.

Зря старалась. Зря боролась и спасалась. Всё напрасно.

Дверь жалобно затрещала. Элина не стала смотреть. Вместо этого заползла под учительский стол и спряталась, уткнувшись лбом в колени.

Лишь бы смерть была быстрой.

Вспомнила вдруг Дёму и Севериана. О, они убьют её, это точно. Все мечты и надежды умрут вместе с ней, но Боги, как же хотелось вернуться во вчерашний вечер и сказать им правду. Признаться. Но даже всей смелости на земле не хватило бы ей, чтобы измениться.

Она хотела жить. Почему же она так хотела жить?

Ещё хоть бы разок услышать, как поёт Дёма. Потанцевать с Северианом, не заботясь о Богах и конце света. Почувствовать тепло их рук и глупую заботу. Посидеть в «Лю шарм» и угостить каждого черничным пирогом от Кассиана.

Увидеть Аделину во главе Канцелярии. Посмотреть пьесу Аврелия. Спасти Каллиста и Десму от традиций и долга. Измагарда от ожиданий семьи. Познакомиться с братом Севериана, ради которого тот продал этот мир.

Избавить от Скверны Терция. Освободить Яромира.

Она больше не хотела исчезнуть. Она хотела будущего. Любви. Счастья.

У неё появились люди, которые принимали такой, какая есть. Со всеми шрамами, изъянами, трещинами. Им не нужна была идеальная Элина. Они поверили в неё настоящую.

Может, в этом ответ?

Даже такие бракованные люди как она имели смысл.

Даже такие бракованные люди как она кому-то были нужны.

Послушайте! Ведь если…

Дверь слетела с петель, с грохотом падая на пол. Щепки разлетелись в разные стороны. Элина закрыла голову руками, сильнее вдавливаясь в колени. Это конец. Шаги приближались, стремительно и неизбежно. Один, два, три…

Поздно прятаться.

Дерись.

Верь.

Элина выскочила, выставляя руки вперёд. В них была сила. Бурлила и переливалась всполохами пламени. Пусть всё сгорит дотла. Это место, эти люди – призраки её прошлого, порождения страхов и ненависти. Она больше не в их власти.

Она свободна.

Огонь растёкся по полу, по партам и шторам. Вопли смешались с болью и ужасом. Красные языки пожирали чужую кожу, обнажая пустое нутро, плавили железный каркас, обрезали нити кукловода.

Всё объяло пламя.

***

Первым пришёл запах. Болотная тина, влажное(спёртое) сено и кровь. Хвоя и сырость.

Вторым проснулись звуки. Шелест листьев, кваканье лягушек, сверчки. Монотонное капанье. Скрежет металла о металл. Раз. И ещё раз.

Третьим заныло тело, замёрзшее, наверно, до синевы. Руки и ноги затекли. Верёвка натёрла запястья. Всё от кончиков пальцев до самой шеи горело и щипало, воспалённое.

Элина открыла глаза и поначалу обрадовалась – это не школа и не пепелище. Значит, она жива. Значит, нашла выход из кошмара. Но также быстро пришёл страх. Что происходит? Где она?

Стояла ночь. В чёрном небе тускло мерцали звёзды, а луна скрывалась в тучах. Темнота. Лишь макушки деревьев, качающихся вместе с ветром, намекали на место – лес. Явно не Багряная роща или любая другая аллея в академии. Хотя бы потому что не было ни грамма снега.

– Это правда ты? Неужели удалось, неужели смогла выбраться?

Услышав до боли знакомый голос, Элина едва не расплакалась, такими сильными казались радость и облегченье. Как будто тысячи лет прошло. Дёрнулась, но оплетающие руки верёвки натянулись и быстро вернули на место.

– Яромир! Я боялась никогда больше не услышать тебя!

– Тш-ш-ш, – зашипел почти напугано. – Он ещё не знает, что всё сорвалось.

– Мороз? Это его рук дело?

– Да. Я недооценил его. И думаю, Далемир тоже. Мальчишка ведёт свою игру и не собирается кому-либо подчиняться.

– Почему я здесь? И как?

– Думаю, ему удалось подчинить себе твой разум. Дальше всё просто: обвёл барьер и дошёл до логова своего.

Элина тут же вспомнила Эмиля и слова из книги: «». Вечеринка. Алкоголь ослабил её бдительность. Видимо тогда Мороз и воспользовался шансом. Неужели специально молчал и выжидал? Знал, что рано или поздно допустит ошибку? Поверит в спокойную жизнь.

Яромир продолжил:

– Он начал обряд, руками того глупца, последовавшего за мертвецами. Ведь нечистые не могут обращаться к Богам, не могут вмешиваться в материи. Зато науськать и подчинить кого другого, живого – легко. Морок стал частью того обряда. Ты не должна была выбраться. Навсегда осталась бы там. На самом деле, мне мало известно. Мальчишке больше по нраву смеяться и издеваться, чем планами делиться. Но, кажется, он всерьёз решил убить Богов. Всех и каждого. Окромя Морены. Даже Далемира, и оно не даёт мне покоя. Почему?

– Да разве смогу я ему помешать? – разозлилась, понимая, во что втянута. – На блюдечке тут лежу, как зажаренная свинья с яблоком во рту.

– Ты уже помешала. Выбралась из забытья. И сейчас должна выбраться. Без тебя он не сможет добраться и до меня. Я бесплотен, пуст. Ты моё тело и мой дух.

– Забыл? Я уже пыталась с ним драться. Кончилось всё вот этим! Ещё большим провалом!

– Что тогда, а что сейчас…

Вдруг из лесной чащи наплыла плеяда светлячков, а вслед за ними две тусклые фигуры. Не нужно было гадать, кто идёт. Лишь один вопрос: а где Дима?

– Думай! Они ещё не знают!

Элина вновь подёргала руками, нервно и раздражённо. Кто же научил такие узлы вязать? Запястья зажгло, хотя даже выбраться серьёзно не пыталась. Холодный камень, заменявший ей постель, был ровным. Ни выбоин, ни острых засечек, ни хоть чего-то намекавшего на путь к свободе. Да она даже сесть не могла, точно гвоздями прибитая.

А может, поджёчь? Только что получалось знатно. Всяко будет лучше выбраться, чем волноваться об ожогах.

Светлячки всё приближались, очерчивая тусклым светом проторенную тропинку и рубленные, искаженные тени – не то остатки строений, не то обманутых, встретивших свою гибель людей.

А времени оставалось меньше и меньше.

Элина закрыла глаза и сосредоточилась. Легко колдовать импульсивно и бездумно, рушить всё подчистую. А когда же дело доходит до точечного аккуратного процесса одной лишней мыслью можно испортить и усугубить, обратить силу против самой себя.

Давай, очисть голову.

Всё получится.

Иначе…

Осознание успеха пришло вместе с невыносимой раздирающей болью. Так плавилась её кожа. Верёвка загорелась, да только поддавалась всё с той же неохотой. Прекрасная, лучшая идея! Пламя словно подпитывалось горючим и расползалось дальше. Стали видны вбитые в землю колья и полукруг из деревянных идолов, старых и блёклых.

Элина направила огонь в одну точку: на стыке, где натяжение было самым сильным.

Кровь собралась во рту. Даже и не заметила, как прокусила губу. Так старалась сдерживаться, да только в чём смысл? Яркое пламя и без того привлекло внимание её похитителей – уже долетали отдалённые ругательства.

И когда почти уверовала, что всё напрасно, что зря рискнула, левая рука освободилась. Лишь остаток тлеющей верёвки болтался на запястье. Кажется, даже не так и плохо. У страха глаза велики. И у боли. Элина соскользнула с камня и с большей силой налегла на оставшуюся верёвку. Та, благо, не сопротивлялась долго.

Свобода. Только радости мало. Обернувшись, Элина смогла отчётливо разглядеть двоих заложных мертвецов – разделяло их всего-то пара метров и этот гробовой алтарь. Разгневанные лица нагнетали жути, абсолютно серьёзные в своих намерениях.