Текст книги "Академия Зеркал (СИ)"

Автор книги: Астерия Ярц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 42 страниц)

– Элина, верно?

Зная, что голос подведёт, лишь кивнула.

– Замечательно. Знаешь, у меня есть к тебе маленькое предложение. Я заметила, что сегодняшнее задание вызвало небольшое затруднение…

Вот и оно. Очередной антирекорд: первое занятие, а уже выволочка. И не по какому-то сложному предмету с кучей формул или дат, нет – просто опять сыграла её неуверенность, этот страх показать себя и опозориться, не оправдать ожиданий.

Может, что-то отразилось на лице, но Агния на мгновение запнулась.

– Яна и Фёдор Васильевич упоминали, что во втором классе есть те, кому будет сложно открываться у всех на глазах, – она стала излишне тщательно подбирать слова. – И я подумала, нам не помешало бы поговорить, узнать друг друга получше, ты так не думаешь? После обеда я всегда свободна, к тому же месячный отчёт уже сдан – всё так и располагает в тишине и спокойствии выпить чаю.

Элина глупо уставилась, часто моргая.

– Я не настаиваю. Но говорю, что если понадобится совет или помощь, тебе всегда есть куда обратиться. Хорошо?

– Да.

– Тогда не задерживаю больше. Кажется, тебя ждут.

Нахмурившись, Элина обернулась. Одноклассники давно ушли. Но в дверях и правда остался стоять и подпирать косяк Измагард. Что удивительно без друзей или затесавшихся поклонниц – совершенно один. Опять намечалась буря?

Попрощавшись с преподавательницей, Элина накинула платок и попыталась состроить абсолютно безэмоциональное отрешённое лицо, словно её здесь и сейчас не существовало. Получалось с трудом, но деваться некуда. Она уже догадывалась, о чём пойдёт разговор.

– Уже секретничаете с Агнией?

– Конечно. Всем косточки перемывали, а в особенности тебе.

Он широко улыбнулся и одобрительно взглянул поверх очков.

– Неужели я свидетель как принцесса начала язвить?

Элина вздрогнула, не ожидая услышать опять это прозвище. Теперь оно веяло лишь горечью и упущенными возможностями.

– В который раз скажу – ты слишком много общаешься с Каллистом. Никаких принцесс! И да, я не пай-девочка. Запомни уже.

Они пошли на улицу. По пятницам даже старшие классы жалели, и не ставили им по пятому и шестому уроку.

– Чем докажешь?

– Зачем мне что-то доказывать? Тем более тебе? – устало махнула рукой. – Так о чём хотел поговорить? Даже не пытайся начинать своё: «Я что просто подойти не могу?», потому что нет, не можешь, и это правда.

– Я бы поспорил, – он достал сигарету и закурил, неуклюже зажимая ту варежкой. – Но радуйся, что занят по горло, и времени совсем нет. Хотя что-то подсказывает мне, всё-то ты поняла. Осталась неделя до моего праздника…

– Петь «happy birthday» не буду, не надейся даже.

– Не зарекайся, ещё успеется! Всё в силе, ты приглашена. Если что Аделина в курсе и поможет, где надо. У нас будет блескучий дресс-код! Но да, это не то, о чём я хотел поговорить. Вы с Севером так и ходите вокруг да около! Шугаетесь друг друга, и я знаю, что ни ты, ни он первый шаг сделать не хотите!

Так и было. Даже возможная «награда» не могла придать решительности. Стоило только пересечься взглядами с Северианом, и внутри всё горело от ненависти, от обиды и гнева. Она боялась не совладать с собой, боялась показать слишком многое: то уязвимое и никому не важное.

– Я обещал, да? Первого никуда не сбежите, даже не думайте. Надо будет – к батарее привяжу! Вам самим не надоело?

– Ничего ведь не изменится. Мы вполне спокойно существуем и так…

– Нет, нет, и ещё раз нет, принцесса. Даже не думай, – схватил за руку и заставил остановиться лишь для того, чтобы сказать, глядя прямо в глаза. – Ты пообещала.

– И что, я могу просто…

– Пообещала, – легонько хлопнул её по губам. – Что такого сложного, не пойму? Просто покричите там друг на друга, выскажите всё как есть. А надо будет – разойдётесь и забудете навсегда. В чём я, конечно, сомневаюсь. И года не прошло, а между вами уже такие страсти кипят.

Элина недовольно выдохнула. Бесполезно ему что-то доказывать пока не выключил этот свой режим «добейся или умри».

– Зачем оно тебе? До этого вроде всё устраивало, а сейчас и проходу не даёшь.

Общежития уже маячили перед носом, а вместе с тем и гурьба учеников, обкидывавшихся снежками и горячими кристаллами, будто только в этом и заключалось счастье. Среди них легко оказалось заметить неполный квартет. Те стояли в стороне, ближе к лесной опушке, и о чём-то важно шептались. Не сложно догадаться, что касалась тема отсутствующего именинника. Сюрприз готовят?

– Потому что чувствую свою вину, это раз. Да, да, можешь сколько угодно говорить, что причина в другом, но мне плевать. Я просто знаю, и это уже не даёт спокойно спать. Считай, пунктик такой: не исправлю, не успокоюсь, – ответ не убедил. Элина сложила руки на груди. – А два: ради Севериана. Он молчит, как всегда, но меня-то не обманешь, я-то вижу, как его гложут сомнения. И так многое свалилось, я должен помочь хотя бы в чём-то.

– Ага, и помощь эта – неприятнейший разговор со мной.

– Именно. Устрой взбучку, растормоши! Надоели заунывные ваши лица!

До того Измагард сам выглядел взбудораженным и растрепанным, готовым на отчаянные меры, что Элина невольно поддалась живой энергии, таящейся в одном крошечном человеке. Даже в преддверии самого важного дня в году он, не переставая, думал о друзьях и о близких. Это не могло не вызывать уважения, а ещё – чувство родства. Она хотела бы делать так же, хотела бы не думать и не бояться лишний раз, когда на кону стоит счастье дорогих и любимых.

– Хорошо, но, – добавила поспешно, видя спичкой вспыхнувшую радость в чужих глазах, – только в честь дня рождения. Нельзя расстраивать именинника.

Глава 25. «»

Казалось, неведомым образом все девять классов вызнали о предстоящем празднестве – вот что значило душа компании, в каждой бочке затычка. Непонятно, как новость не добралась до учителей, а может и добралась, да те были подкуплены самым нечестным способом и великодушно закрывали на всё глаза. Иначе говоря, вечеринку ждали не меньше, чем новогодний бал. Думали мол, если тот праздник не удался, значит, на сегодняшнем кровь из носу надо отыграться по полной. Страшно представить, какими встретят рассветное солнце.

– Ты серьёзно так собралась идти?

Аделина придирчиво осмотрела со всех сторон. Ничего удивительного: «парадный» костюм состоял из чёрных штанов и непримечательной толстовки. Элина не нашла в себе ни сил, ни желания наряжаться, краситься, делать вид, что ей весело и интересно. В чём вообще смысл? Ничего из этого не скроет её настоящую. Поэтому в ответ только пожала плечами:

– Почему нет?

Кажется, продолжи так дальше, Аделина не выдержала бы и взорвалась. Та воспринимала присказку: «встречают по одёжке…» излишне буквально. Чего только стоили каждодневные подъёмы в шесть утра да извечно переполненный вещами шкаф.

– Потому что я так сказала! Развейся, веселись сегодня! Хватит ходить с этим кислым лицом, словно кто-то умер прямо под нашей дверью!

– А это-то тут при чём? – оставалось лишь закатить глаза. Как будто можно по щелчку пальцев и чужому желанию стать счастливой.

– А при том, что куча народа соберётся вместе! Нужно привлечь к себе внимание, на обозрение выставить всё лучшее. Может, того гляди, и клюнет кто. Тебе, я знаю, это важно. Не всё же по Северу страдать. И Сереброву.

Почему каждый так и норовил подколоть, вставить своё неимоверно важное мнение? Только хуже делали этими извечными напоминаниями, какая она неудачница, сама всё испортившая.

– Мне это не интересно, – хотелось на мгновение стать Скопой, грозным взглядом спроваживающей любого. – Да и разве такое не будет ложью? После двенадцати Золушка вдруг превратиться в тыкву.

– Не говори глупостей. Макияж – не обман. Мы просто подчёркиваем свои достоинства…

– Да, да.

– Измагард же не простит, если явишься так. Его никто, конечно, не затмит сегодня, но нужно ведь соответствовать. Дресс-код! Хотя бы дай соберу образ и чуть подводки добавлю.

– Ой, да делай, что хочешь, – махнула рукой. Такими темпами придут они за полночь. – Всё равно я не собираюсь сидеть долго.

Аделина, очевидно, этому не поверила. Она принялась искать самые яркие вещи в её гардеробе, и быстро разочаровалась. Втиснувшись в джинсы и любимые кеды, Элина даже откопала красную джинсовку, но Аделине всё было не то и не так. Из собственных запасов достала она блестящую розовым майку, на Элине превратившуюся в узенький топ. Несмотря на обещание одной подводки, не обошлось тут и без теней-блёсток. Казалось, взмахом ресниц возможно будет пускать солнечных зайчиков. Элина боялась забыться и начать тереть глаза.

– Намного же лучше!

Едва накинув платки и накидки, они добежали до второго общежития – именно там было установлено место встречи. Примечательно, на входе даже никакое подобие Сипухи не сидело. Лишь из каморки под лестницей пробивался свет. Свобода, как она есть, без этих вечных причитаний и выговоров.

В холле уже собралось несколько группок: кто-то танцевал, хотя музыки не слышал, кто-то крутился у зеркала, а кто-то вовсю заводил знакомства, путешествуя от угла к углу. Аделина успела помахать каждому рукой и повела вглубь коридора. Чтобы заплутать, тут надо было постараться как следует – всё-таки общежития типовые.

Общая гостиная разделилась на танцпол и бар, но даже от этого можно было спрятаться, ведь другую половину комнаты занимали раскиданные подушки и покрывала. Получалась какая-то ядреная смесь из ночёвки и ночного клуба. Благо музыка не долбила по ушам так громко, и чтобы расслышать слова, не приходилось вжиматься друг в друга. Да только всё равно от количества людей хотелось слиться со стеной и не отсвечивать. Но никто, конечно, ей такого не позволил. Как она вообще завела дружбу со столь открытыми и излишне общительными людьми? Это ведь противоречило самой её сути!

– Пойдём пока к Кассиану, – тот организовал целую стойку и возглавил небольшой отряд барменов. – Измагард ещё прихорашивается. Выход, конечно же, будет эпатажным: он не он без этого. Но почему-то, знаешь, сказал сразу же привести тебя. И подарки отложить, и поздравления…Что же такого случилось у вас? Стали вдруг общаться – ещё чуть-чуть и лучшими подружками станете.

Аделина то ли заревновала вдруг, то ли разозлилась, что у других могут быть от неё секреты.

– Ничего такого. Я и сама не в курсе, – нагло соврала и пожала плечами.

Кажется, не сработало. У Аделины явно был какой-то собачий нюх на обман. Она прищурилась и посмотрела прямо в глаза – проверка на прочность. Элина не отвела взгляда. Аделине этого хватило, но ненадолго. В ускоренном порядке они пробрались к Кассиану. Огибая тела, успевшие уйти в нирвану от музыки и алкоголя, Элина старалась ни в кого не влететь.

И это только начало…

Наибольшей популярностью, конечно же, пользовался бар, и народа там собралось – не протолкнуться. Вместо настоящей стойки приспособили несколько столов и табуретов. Коктейли здесь наливали за доплату, поэтому большинство довольствовалось бесплатной трёхградусной шипучкой. Та высилась огромными рядами ящиков, едва не подпиравшими потолок. Измагарду пришлось раскошелиться. Хотя для него такое копейки, вспоминая торговую империю отца.

Элина, оробевши, наблюдала за толпой и не знала с какой стороны подойти. Из оцепенения вывела Аделина, без всякого сомнения схватившая вдруг за руку и, толкаясь локтями и громко ругаясь, пробившая им путь. В какой уже раз надо благодарить Богов, за то, что она есть?

– Нам вне очереди! Вне очереди! – самым наглым образом Аделина встала самой первой. – Одну шипучку. И два Рубина, будь любезен.

– Для таких прекрасных девушек всё что угодно! – Кассиан отогнал своего помощника и сам решил их обслужить. – Как дела с аудиенцией? Готовишься?

– Ой, не напоминай. Уже не могу ждать. Надеюсь, сегодня мы оторвёмся как надо, и проснусь я только в воскресенье.

Кассиан громко засмеялся.

– Для такого могу посоветовать лишь Щепки. Двойную порцию. Рюмок десять сразу.

– Ага, чтобы к Богам в услужение сразу.

Он достал из ящика стеклянную бутылку, чем-то напомнившую уличную шипучку – ярко голубого цвета с позолоченной этикеткой. А может, так и было? Аделина щипнула Элину, тонко намекая, и только тогда до неё дошло, для кого это предназначалось.

– Черничка тоже решила повеселиться? – настойчиво Кассиан протянул бутылку.

– Вроде того, – неловко улыбнулась, понимая, что сегодня ложь въестся под кожу.

– Правильно! Нужно догонять после каникул в лазарете-то.

На край стола он поставил два продолговатых стакана. В шейкер, казалось, полетело всё, что под руку попадалось. Ему бы ещё чугунный котелок и остроконечную шляпу, и напевать: «Пламя, прядай, клокочи! Зелье, прей! Котел, урчи!» В итоге получилось нечто кроваво-красное, исходящее паром, почти бурлящее. Один этот вид не внушал доверия.

– Поторопи там Измагарда. Начинать уж давно пора.

– Постараюсь. Но ты сам его знаешь. Сегодня ещё и такой повод!

Подхватив стаканы, Аделина с тем же напором протиснулась обратно. Обведя взглядом каждое лицо в толпе и не найдя нужное, она громко выругалась и потянула Элину обратно в коридор.

– Пойдём проверим. Он у Каллиста. Надеюсь, ни в чём им не помешаем, – усмехнулась и отпила немного Рубина. – Ты тоже пей. Это считай газировка, можно даже за объемами не следить.

Бутылка в руках давно нагрелась, но всё ещё вызывала большие сомнения. Элина не пила алкоголь. Единственный раз был на новый год, и едва ли ей понравился. Горько и невкусно. С детства наблюдая застолья и праздники, всё это казалось до ужаса мерзким. А сейчас она сама собиралась стать такой?

Аделина не позволила уйти так просто. Покачав головой, она поставила стаканы на ближайший подоконник, выхватила бутылку и открыла железную крышечку.

– Давай. В честь именинника.

Наверно, Элина сдалась слишком быстро. Предстоящий разговор с Северианом накрепко лишил её сна, а сейчас нервы и вовсе скрутили живот. Может, пара глотков хоть ненадолго спасёт, даст выдохнуть легко и свободно?

Шипучка на вкус оказалась приторно-сладкой, как тутти-фрути или жвачка баблгам, и как настоящая газировка быстро ударила в нос кучей пузырьков. Зато уже после первого глотка на языке осталась взрывная карамель, весело шипя и хлопая. Не так ужасно, как боялась. Даже наоборот –вкусно. Подозрительно вкусно. Поэтому-то всем так нравилось?

– Ну, как?

– Ты права. Неплохо.

Состроив «я же говорила» на лице, Аделина подхватила стаканы и повела дальше. Со всех сторон их встречали знакомые двери с золотыми табличками. Единственное, чем отличались, множеством рисунков и надписей: «кто тронет – умрёт», «проклято», «Зёма, уйди!!» и остальным забавным и не очень. Сипуха за такое съела бы и не подавилась! Бу-бу-бу, порча школьного имущества! Правило номер семь из устава!

Комната Каллиста оказалась самой дальней, угловой. На ручке двери висела ярко-красная табличка «не беспокоить», а прямо по центу, под двумя именами на скотч приклеена бумажка: «Бескевич в 212! Читать научитесь!»

Аделина постучалась мыском сапога. Но врываться не спешила, а крикнула предупреждающе:

– Так, я даю вам минуту, чтобы привести себя в порядок! Потом мы не в ответе за то, что увидим!

С той стороны послышался громкий смех. Элина почувствовала в груди тяжесть, до дрожи изводящую тревогу. Назад дороги нет? Отведённой минуты не потребовалось – Измагард тут же отворил дверь и встретил их искренней предвкушающей улыбкой.

– Это что за намёки, дорогая?

Увидев его, стало понятно, что отняло столько времени. Кудрявые волосы сегодня были выпрямлены и зачёсаны назад. Макияж и вовсе кропотливый и сумасшедший: глаза стали крыльями бабочки, лёгкими и прозрачными. Без очков Измагард выглядел до неприличия беззащитно и даже как-то искренне. А наряд… настоящее произведение искусства. Весь небесно-голубой от широких брюк до пиджака с полупрозрачными рукавами, тот переливался на свету миллиардом серебристых искорок. Образ получился до того воздушным, каким-то нежным и ранимым, что совсем не вязался с самим Измагардом – его характером и желанием привлекать внимание не красотой, а провокацией.

– Какой сам, такие и намёки, – отмахнулась Аделина, совсем не заботясь о чужих чувствах. – Тебя уже заждались все. Кассиану не терпится, устал стоять за стойкой.

– Я его не держу.

Измагард принял второй принесённый стакан, отпил пару глотков и тут же передал Каллисту. Тот быстро осушил до дна и стал выгонять всех из комнаты:

– Идём уже. Хватит паясничать.

Едва ли это подействовало. Измагард наклонился ближе и, тесно прижавшись, затараторил что-то ему на ухо. Каллист уставился в одну точку, пытаясь уловить суть. Элина уже догадывалась, о чём идёт речь. Вернее, о ком. Не прикрытые взгляды в её сторону то от одного, то другого явственно намекали на пресловутую «помощь».

– Эля, останешься здесь? Нужна ещё одна деталька, без тебя никак…

Аделина нахмурилась и скрестила руки на груди.

– Что вы задумали?

– Скоро узнаешь.

Дразнил как специально. Элина понадеялась, что не ей выпадет участь слушать долгие нотации: «А как же я? Я ваша староста! Подруга!»

Так она осталась одна в чужой комнате. Ожидание играло злую шутку – всё внутри с ног на голову переворачивалось, и с каждой минутой напряжение только росло.

«Я ведь уже решила. Знаю всё. Что за глупые страхи?»

Как заведённая она ходила из угла в угол, пока не запнулась о ножку стула. Места для манёвров было категорически мало. Или Измагард, или Каллист, или вовсе сожитель разбросали вещи, книги, какие-то непонятные картонки. Тьму разгонял лишь одинокий ночник да мерцающая гирлянда, сложенная на стене во фразу «гори, но не сжигай – гори, чтобы светить». Элина оценила чужой музыкальный вкус.

И вот в глухой тишине раздались голоса. Чем ближе они становились, тем быстрее заходилось сердце. Нужно вести себя непринуждённо! Вид сделать, что ничего это не значит, что ей плевать.

– Я тебя знаю. Говори давай, что…

Дверь распахнулась, и Севериан резко замолчал, увидев её. Застыл на месте с непонятным выражением на лице, а затем и вовсе отступил на пару шагов, оборачиваясь к Измагарду.

– Нет, нет, нет. Даже не думай, хороший мой, – вместо помощи получил толчок в спину и щелчок дверного замка. – Вам нужно поговорить! Через десять минут выпущу!

Севериан выругался и со злости ударил кулаком по дереву. Элина, не сдержавшись, спросила:

– Так сильно видеть не хочешь?

Тот выпрямился и, наконец, посмотрел на неё прямо.

– И о чём же нам нужно поговорить? Я весь внимание.

Вот наглость! Как будто ей больше других надо! Даже не найдя сил выдавить светскую улыбку, она махнула рукой и предложила, плюя на договорённости:

– Можем просто помолчать. Всё это инициатива Измагарда. Его, видишь ли, сильно заботит состояние лучшего друга. Думает ты такой из-за меня.

Севериан не ответил, лишь сильнее сжал губы. Элина приняла это за согласие и отвернулась – главное не смотреть на него. Непонятно за какие такие грехи, но образ ему сегодня явно подбирал сам Измагард. Волосы растрёпаны, голубые тени на веках убивали всякую серьёзность, а костюм пусть из тёмной, но блестящей как диско-шар ткани, вместе с майкой в сетку – настоящая катастрофа.

До чего же всё-таки глупая была идея! Но обещания есть обещания, а сделки – сделки. Их нельзя нарушать. Хотя какие могут быть к ней претензии? Вот она здесь, стоит в метре от Севериана, и, считай, первый шаг навстречу сделала.

– Нет, мне всё же интересно, – после минутной заминки он не выдержал и сдался, – на что вы надеялись? Ты своим избеганием наглядно дала понять, что думаешь. Неужели есть повод сомневаться?

– А ты будто лучше был, – смешок получился нервным и задушенным. – Как после всего, что произошло, можно оставаться спокойным? Жить как раньше?

– Вот значит как? Я такой великий злодей, самолично наверно убил родного отца!

Элина глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться и не переходить черту.

– Разве не о том у вас с Далемиром сделка была? Он помогает тебе, а ты ему? Этого ведь ты хотел больше всего – свободы, спасения для брата. Любыми методами. Ты и на бал пригласил меня, лишь бы отца выманить? Ведь иначе он бы ни за что не явился. А тут такой вот повод.

Севериан опешил. Думал, она не догадается? Всё лежало на поверхности.

– Знаешь что!? Не все из нас святые и безгрешные! Не все готовы стоять и смотреть, как самый близкий человек медленно умирает и мучается. Да, я замарал руки кровью, да, я буду жить с этим, но здесь не было другого выбора.

– Поэтому ты убил его?

– Он убил бы моего брата!

– Но зачем с такой жестокостью? Зачем было втягивать Диму, Мороза, всех нас втягивать, меня втягивать?

– Это тебя волнует, да? Испорченный бал, какой-то один потерянный, сам полезший куда не надо?

– Я вообще-то тоже потерянная! И Дима какой-никакой, но мой друг! По-твоему, он случайно ушёл за братом? Просто так решил вдруг напасть на твоего отца? Это всё твоя вина!

Как ни старалась, слова вырвались сами собой. Севериан до последнего держался хладнокровно, но, кажется, что он, что она проиграли в этой войне. Опасно его глаза потемнели, а блики от гирлянды как специально загорелись красным. Очевидно задетый, он не заметил даже как нарушил собою же установленную дистанцию и, смотря уже сверху вниз, прямо в лицо спросил:

– Моя? То есть, ты правда решила ещё и чужие решения лично мне приписать? Удобно…

Как бы ни пытался давить и стращать, силой своей пугать и ростом, Элина отчего-то была уверена, что ничего он ей не сделает. Его главное и любимое оружие – острый язык, режущий по больному.

– Да, твоя! Твоя и Далемир! Опять провернули что-то подлое и плохое. Если бы не появился Денис, Дима ни за что бы не пошёл следом! Никто бы не пострадал. Не умер! Ведь это вы вместе добрались даже до мёртвых, использовали их души, уничтожили!

– Что за бред несёшь? Зачем, по-твоему, нам это надо?

– Я правду говорю. Не строй такое лицо, будто ничего не знаешь и не понимаешь. Ты был там, все мы были и видели. Наши умершие родные появились и…стали прощаться. Женя мне всё рассказал! Их использовали для создания какого-то нового мира!

– Тот самый твой лучший друг? Неключ? А не кажется, что ему ничего не ведомом о нашем мире? Обряды, традиции, силы – откуда знать? Как ты можешь доверять ему?

– Он никогда не предавал меня. Он заслуживает доверия больше, чем любой из вас.

Севериан усмехнулся довольно, словно загнал мышь в идеально расставленную ловушку.

– Прежде чем обвинять, найди доказательства, а не строй пустые россказни. Потому что Далемира со мной уже нет. В этом и был наш уговор – в свободе. Ничего больше.

И такое возможно? Пару месяцев назад она может и засомневалась бы, но сейчас, когда её голова – проходной двор для Богов и нечистых, вполне.

– Ты так в этом уверен? Для чего тогда весь погром, зачем Мороз и Тени? В чём смысл маленькой победы, если проиграна целая война? В чём смысл спасать жизнь брата, если миру скоро придёт конец?

– Да почему ты так уверена в уничтожении мира? Боги, это ведь никому не нужно, кроме тебя!

Выпад не задел. Элина не собиралась отступать – говори, говори, говори!

– Да посмотри же дальше своего носа! – ещё немного и от злости правда накинется на него с кулаками. – Если мы с тобой ничего не сделаем, весь мир превратиться в полунощные земли! Не об этом ли нас предупреждали на озере? Ты согласен на Дващи Денницу? Согласен убить меня?

– Ты не знаешь, о чём говоришь…

– Так расскажи! Раз нашёл какой-то выход, просто скажи! Если судить по тому, что известно мне, также как ты спокойно, я бы себя вести не смогла! На кону миллионы жизней, наши жизни, весь мир, так почему?..

– Заладила – мир, мир, мир. Прекрати цепляться за всеобщее благо и «я должна, кто кроме меня»! Пойми, наконец, чего хочешь именно ты.

– А это здесь вообще причём?

– А притом, что на самом деле мир наш тебе не нужен. Поубиваем друг друга, переселимся на Луну – всё равно. Думаешь по-настоящему ты только о тех, других: неключах, что едва ли переживут не то что восстание Морены, а банальное потепление атмосферы. Потому что каким-то образом ты до сих пор считаешь себя одной из них. Но это не так! Открой, наконец, глаза, и прими правду! Назад пути нет. Выбора нет. Ты уже не сможешь, как предки сбежать и забыть обо всех обещаниях и присягах! Поэтому начинай вливаться и привыкать, хоть немного разбирайся в наших обычаях и законах. Может сразу ум появится, и поймёшь хоть что-то! – он давно сорвался на крик. – И прекращай думать, что я в чём-то обязан перед тобой. Что за всё это время сделала ты сама? Ни-че-го. Так почему я здесь самый плохой, почему я должен меняться?!

Снова. Его настоящие мысли и чувства вырвались наружу, ничем не сдерживаемые. Вместо слёз и обид хотелось громко смеяться. Так некстати вспомнились убежденные речи Измагарда и Аделины, повторявшие друг за другом: «К тебе он относится иначе». Ага, конечно, потому что не боится ранить, сделать больно. Не дай Боги кому-то такого расположения!

«Говори, говори, говори» –_– продолжало бить набатом, нескончаемой мантрой в голове, хотя Яромира рядом не было.

Верно.

Он что думает, она не ответит? Проглотит обиду, примет, и пойдёт дальше. Нет. Не сегодня.

Хватит.

– А разве после таких слов ты не плохой? Как можешь говорить такое, совершенно не зная меня? Этот мир не принёс мне ничего хорошего! Там было плохо, но здесь – ещё хуже. Я потеряла родителей, я заперта здесь без выхода, я причина, по которой Кирилл умер, а Женя больше никогда не вернётся! Как могу просто закрыть глаза на всё это и радоваться жизни? Как смеешь ты указывать мне, что делать, что любить и ненавидеть? Начни, пожалуйста, с себя. Всё чего я хотела – простой человеческой помощи. Чтобы показали, где правильно, а где нет, чтобы убедили: а вот наш мир самый добрый и прекрасный. Но первым же делом, вам, конечно, захотелось разбить розовые очки! Показать дурочке какова настоящая жизнь!

Севериан молчал, не перебивал даже. Может, наконец, по-настоящему услышал её? Он не сводил взгляда, и это только подстёгивало, распаляло ещё сильнее.

– И ведь у вас получилось, знаешь? Лишь успела переступить порог, как мне нашли прекрасную роль – спасительница человечества. Словно сразу знали, что не откажусь, что не смогу. А единственным проводником, хоть каким-то гласом разума, был Яромир, – пальцами коснулась висков. – Пусть он и пугал в начале, зато говорил со мной, учил, заботился по-своему. На самом деле стал первым, кто не лгал и не утаивал ничего. Но теперь и его нет, лишь этот мерзкий мертвец. Поэтому прими уже – не смогу я поверить в твою эту необоснованную веру в светлое и лучшее! Открой, наконец, глаза! Хватит быть придурком!

Наверно, всё самодовольство и взволнованность отразились на лице. Да какое же облегчение – всё высказать! Измагард хоть в чём-то оказался прав. Элина едва могла понять улыбалась она или только сдерживала безумный оскал. Но найти ответ быстро помог Севериан: он вдруг с силой притянул к себе за плечи, сдавил до синяков и едва ли не потряс как тряпичную куклу. Вперившись в неё раздражённым взглядом, крепко сжав челюсть, он выпалил, шумно дыша:

– Как же ты мне надоела. Терпеть уже не могу. Ненавижу.

Элина думала, что готова ко всему, что никаким словам уже не достать её. Но ошиблась.

Вовремя ли, в устоявшейся тишине, как молот о наковальню, раздались три поворота ключа. Дверь со скрипом приоткрылась, и в маленькой щёлке показался чужой любопытный нос. Осознав, что остаться незамеченным не получилось, Измагард не стал больше строить из себя горе

– Что-то подсказывает мне, всё прошло совсем не так, как я рассчитывал, да?

Его несерьёзный настрой лишь сильнее взбесил Севериана и, схватив друга под локоть, тот ничуть не ласково потащил прочь из комнаты. Кого-то ждёт заслуженная взбучка.

Элина осталась одна. Медленно приходило осознание всех сказанных слов. Хватит сожалений. Она поступила правильно.

***

За тот короткий промежуток, что её не было, в холле сделалось ещё невыносимее. Куча подростков, собравшихся в одном месте, это уже особо опасно, «не подходи – убьёт». Но куча подростков, запертых безвылазно друг с другом, а сегодня дорвавшихся до алкоголя и музыки – и вовсе ядрёная смесь.

Продираясь сквозь толпу, Элина заглянула в гостиную. Хотела предупредить Аделину, что уходит. В конце концов, та столько сделала, лишь бы уговорить выбраться и повеселиться. Лучше сразу покаяться. Только бы Севериана не было рядом.

Но похоже момент Элина выбрала самый неподходящий. Измагард стоял на столе в центре комнаты и, размахивая руками, говорил очередную проникновенную речь. Все запрокинули головы и поддерживали смехом и улюлюканьем, некоторые подняли вверх бутылки с шипучкой, принимая как тост. Музыка играла незаметным фоном, и ещё отчётливее слышались слова, полные искренней признательности:

– Этот день я, а может и вы, надеюсь, запомним надолго! Главное ни за что не пейте Щепок! Я тебя предупредил, Кас, никому не наливай! – Кассиан, смеясь, выкрикнул: «Ещё посмотрим». – Честно, не ожидал, что здесь соберётся добрая половина академии. Хочу думать, хотя бы большинство из вас знают, как меня зовут. Год назад вечеринка была совсем маленькой и тихой. Ещё раз спасибо! Конечно, если спросите меня, то эти две цифры – целых шестнадцать лет! – едва ли что-то меняют, но взрослые вдруг начинают думать, что с боем курантов мы из глупой тыквы превращаемся в им подобных, ответственных и скучных! Так пошлём же их подальше! Выпьем не только за меня, но и за вас всех – ещё на шаг ближе к свободе!

Толпа поддержала громким кличем и аплодисментами, чоканьем бокалов и бутылок. Сделав реверанс во все стороны, Измагард ловко спрыгнул и быстро затерялся среди обступивших гостей, с подарками и поздравлениями. Элина, наблюдавшая за этим, лишь поморщилась, представив себя на его месте. Нет, такие дни рождения точно не для неё. Если и обычно, когда все знакомые вдруг вспоминали о её существовании и пытались наговорить напутствий на год вперёд, хотелось ляпнуть зло: «Где вы раньше были?». А здесь одно и то же выслушивать весь вечер, улыбаться фальшиво, в благодарностях рассыпаться… И, как Измагард верно подметил, едва ли его тут знали по имени. Нет уж. Лучше делать вид, что такого дня не существует.

Сомневаясь теперь, не стоит ли уже просто уйти, Элина встала на цыпочки. Не мог же Квартет оставить именинника один на один? Просто невозможно. Вот только вместо них в опасной близости от себя заметила другую четвёрку, на сегодня ставшей тройкой. Демьян активно подталкивал Каллиста, как-то нервно вертевшего в руках небольшую коробочку, перевязанную красной лентой. А Терций, наоборот, стопорил и что-то нашёптывал на ухо. Все они сегодня поддержали дресс-код и буквально искрились в неоновом цвете. Даже Демьян, боготворящий чёрный цвет. Элина поняла, что неприлично долго пялится и, прежде чем её бы заметили, попятилась назад.