Текст книги "Академия Зеркал (СИ)"

Автор книги: Астерия Ярц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 42 страниц)

Глава 4. «Новый день, новая я»

− …Ещё ты дремлешь, друг прелестный – пора, красавица, проснись: открой сомкнуты негой взоры навстречу северной Авроры, звездою севера явись! Подъём, засоня, кому говорю! Я всё вижу!

По комнате разнёсся громкий юношеский голос, весёлый и от того жутко раздражающий. Это оказался необычный будильник соседки. Элина, не разлепляя глаз, села. Голова, как чугунная, была совершенно тяжёлой и пустой, но кто виноват? Легла бы раньше. Решившись чуть приоткрыть глаза, она тут же зажмурилась снова. Солнце! Адское орудие пыток!

− А ты ещё кто такая? – раздалось сверху отнюдь не радостное.

Вот что заставило проснуться быстрее ушата с водой. Элина подскочила, попыталась встать, но запуталась в одеяле и свалилась на пол, прямо под ноги ничего не понимающей соседке. А это точно была она, которая проснувшись, столкнулась с нежданным пополнением. Какой же стыд! Прекрасное первое впечатление, ничего не скажешь! К счастью, та сейчас тоже находилась не в лучшем состоянии. Белоснежные волосы слежались, спутались колтуном с одной стороны, на кофейной коже остались полосы от подушки, яркие тени и помада размазались, а шикарное, насыщенно синее, индиговое платье измялось. Вечерок выдался явно весёлым.

− Привет, я-я Элина. Новенькая вроде как. Меня ночью заселили, – невообразимым образом удалось связать пару слов и кое-как выпрямиться.

Девушка ничего не ответила, лишь нахмурилась, пристально разглядывая с ног до головы. Вот только почти сразу же пожалела, болезненно морщась, и стала агрессивно массировать виски. Она отошла к двери и вдруг начала стучать: сначала справа, затем два раза слева и посередине. Как будто использовала тайный шифр или азбуку Морзе. А может, так и было? Ведь в тот же миг прямо в протянутую ладонь приземлился уже знакомый бархатный конверт. Элина вскинула голову, ожидая увидеть в потолке дыру или хоть что-то, откуда мог появиться конверт. Но, конечно же, там ничего не было. Пора привыкать! Соседка вот ничуть не удивилась и сразу же принялась вчитываться в размашистый подчерк. Элина не понимала, ей ждать или идти собираться? Как вообще воспринимать это полное безразличие? Но всякие мысли мгновенно вылетели из головы, стоило на глаза попасться знакомому блестящему грифу.

На её половине комнаты стояли в ряд десятки коробок. Сверху на них лежали тетрадки и книжки, подписанные пластинки и альбомы, а рядом, как вишенка на торте – гитара, её Сириус. Элина тут же подскочила и невесомо коснулась пальцами. Кто-то и вправду побывал в их доме и принёс всё! Это пугало, но с другой стороны даже радовало – не нужно ломать голову, где взять простые ручки и тетрадки или переживать об оставленной коллекции золотой классики. Вдруг мама опять решилась бы сжечь? Ах, да…

Гитара сама собой перекочевала в руки, и, не задумываясь, Элина наиграла любимый риф. «Freaks». Соседка тут же отвлеклась от тяжёлых дум и по-настоящему обратила внимание, бросив конверт на стол.

− Нашла время. За стенкой тебе спасибо не скажут, − и, не дожидаясь извинений, поторопила. – Собирайся уже. С меня ведь спросят, если опоздаешь. Считай, теперь моя обуза.

− Твоя?

− А кого ж ещё, − она кисло усмехнулась, − Я как бы староста второго класса. Твоего класса.

Вот так удачное соседство. Хотя, похоже, обрадовалась этому одна лишь Элина. Гитару пришлось оставить и напомнить себе, что то не увеселительная поездка в детский лагерь. Всё серьёзно.

− Аделина Княжнина, − представилась та и зачем-то протянула ладонь, хотя видно было, до чего же ей не хотелось даже касаться. – Будем знакомы.

Пожав сухую, изящную руку, Элина быстро собрала вещи, вторя действиям соседки, и последовала в умывальню. Между делом успела спросить мысленно, убедиться в реальности:

«Яромир, ты здесь?»

«Да. Ужели мог куда деться?»

В коридоре было многолюдно, даже слишком. Все сновали туда-сюда потерянные и заспанные, в пижамах и халатах. Не сравнится с ночной пустотой. Но ещё хуже оказалось внутри. Пришлось отстоять долгую очередь, чтобы просто плеснуть холодной водой в лицо и почистить зубы. И то, без помощи Аделины не пробиться бы ей и во веки вечные, ведь каждый норовил влёзть вперёд «зайцем».

В комнату вернулись в спешке и переоделись в «обязательную форму». Элина то и дело одёргивала пышную юбку – не питала никогда к ним особой любви. Хотя и, стоило признать, выглядело даже красиво. Жаль было портить всё своими складками, растяжками и толстым телом. Форма её имела три цвета: золотой, белый и красный. Сначала шло лёгкое белое платье с кружевным подолом. Затем бархатный пиджак багрового оттенка с расширяющимися рукавами и вышивкой по краям, но такой приталенный, что и дышать трудно. А в довершение накидка того же цвета, доходящая до колен, увитая как плющом золотым узором перьев. Всё это было таким ярким и выделяющимся, абсолютно ей не подходящим. Тут же захотелось переодеться, да хотя бы в такое же чёрное, как у Аделины.

Та была в похожей форме, только других цветов: серебряном, чёрном и синем. Но помимо этого юбке недоставало пары сантиметров, а на подоле мерцали самодельные звёзды. За это время Аделина успела собрать волосы в высокий хвост и «слегка» накраситься: голубые тени легли в уголки глаз, переливчатый блеск на губы и две точки-капельки на правую щёку. «Настоящая красотка», − с возрастающей завистью думала Элина и не стала даже смотреться в зеркало перед выходом. Зачем расстраиваться? Такой же крутой никогда не быть.

Но прежде чем выйти наружу, Аделина учительским тоном наставила:

− Не спеши. Сразу видно ничего в наших делах не смыслишь. На каждое утро у нас есть маленький ритуал. Его нельзя пропускать. Всё что нужно – встать у зеркала и минуту или две нахваливать себя, обязательно вслух и обязательно смотря прямо в глаза. Поняла? Тогда за дело.

− А что именно говорить-то?

Задача показалась совсем не такой легкой, какой расписывали.

− Что-нибудь приятное?.. О Боги, ладно, сейчас.

С мукой на лице, скривив губы, Аделина стала рыться в бумажной горе, именуемой письменным столом. Всё, не прошедшее отбор, летело на пол. Элина успела пожалеть, что спросила – ничего бы не случилось, говори первое пришедшее в голову. Спустя сотни листочков и изрядно возросшей горе мусора, Аделина нашла-таки истертую бледно-розовую брошюрку.

− На. И быстрее, быстрее. Мы итак уже опаздываем!

Пробежав взглядом по мелким буковкам, Элина встала напротив зеркала и, стараясь не запинаться, начала:

− «Я принимаю и люблю себя такой, какая я есть», «Я могу достичь всего, чего захочу», «Я могу преодолеть все проблемы, с которыми сталкиваюсь», «Моя жизнь имеет значение»…

Чем больше говорила, тем глупее себя чувствовала. Какой же бред. Как будто слова могут что-то решить и исправить. Аделина, кажется, думала точно так же, с неохотой буровя отражение взглядом.

Когда они покинули общежитие, солнце успело высоко подняться над горизонтом. В мягком утреннем свете окрестности академии приобрели совсем иной вид: из них ушло всякое таинство и интимная причастность. Теперь это место окончательно превратилось в типовой загородный кампус со спешащими учениками и глупым правилом не ступать на газон, о котором вспоминали разве что старосты.

− Мой тебе совет, ходи везде по дорожкам. Зайдёшь чуть дальше и нарвёшься на барьер, а он по мозгам сильно проходится. Так и доведёт до комнаты, а тебе на уроки надо, например. Вот и отработка у Эстрин.

– Вон тот? – вдалеке за зданиями у самой кромки леса мерцала перламутром полупрозрачная стена, уходящая куполом к небу. – Не далековато ли, чтобы просто так забрести?

– Иногда по глупости попадаешь. Не углядела, задумалась – и всё. Но и просто любопытных хватает, это точно. К нечистым мечтают угодить на блюдечке, сразу им на обед. Такой вот естественный отбор. Ты ведь знаешь, что мы сейчас, считай, на полунощных землях находимся?

– Не сложно догадаться.

– Хоть что-то, – явно многого и не ожидала. – Чтобы воздействия на нас совсем не было или, по крайне мере, оно не ощущалось так сильно, создали этот барьер и обереги, – Аделина показала тоненькое колечко, красующееся на указательном пальце, – они-то и спасают от Скарядия. Полунощные земли быстро съедают разум. Одни лишь Хранители Пути научились каким-то образом обходиться сами, и теперь за этим их секретом гоняются все три Ордена в придачу с Императором. Не нравится оставаться позади. Поэтому если разрушится барьер, все мы здесь умрём, рано или поздно. Так рьяно за ним и приглядывают, лишь бы ничего не случилось. Смотритель вон каждую ночь, как коршун бродит, не продохнуть.

Элина зарубила себе: «Не подходить к барьеру и не снимать оберег».

– Кстати, всё спросить хотела. Что это у тебя за, – она указала на глаз, – порез? Поторопись, могли бы и залечить легко. А сейчас уже шрам останется.

О «подарке» от призрака успела позабыть. Рана обросла тонкой корочкой. Неуверенно пожав плечами, Элина ответила:

– Да я не знала просто.

Никто ей не предлагал. Откуда могла знать? Вдруг исцеление это что-то дорогостоящее или предназначенное лишь для значимых персон. Таких как Севир.

От общежития они прошли по дорожке прямо, а затем свернули направо. Обернувшись, можно было заметить два точно таких же здания, одинаковых до малейшей чёрточки, до каждого кирпичика и листочка плюща. Единственное, что отличало друг от друга – поскрипывающие на крышах флюгели. Каждый в форме птицы, но у всех разной: у первого здания, из которого они вышли, со снегирём, у второго с синицей, а у третьего со свиристелем.

– Общежития наши, – заметив, куда она смотрит, Аделина махнула рукой. – В каждом по три класса живут. Кажется, что одинаковые, да? Но самое крутое всё равно у старших. Представь, они в комнатах по одному селятся, как в отдельной квартире! И никаких очередей в умывальню. И никакая Сипуха не дышит в спину, за каждым шагом не следит! Везунчики, согласись?

Элина кивнула. А потом поняла, что до того, как её так бесстыдно подселили, Аделина ведь жила совсем одна. Везунчики… Кто не расстроился бы и не возненавидел? От беспокойства тут же свело живот. Лишь бы уйти от темы, спросила, хотя и так догадывалась, о ком шла речь:

– Сипуха это?..

– Именно. Наша надзирательница. Ты её видела? Вылитая сипуха! – рассказывая об этом, та вдруг оживилась. – Это ещё до нас пошло. Кто знает, сколько ей на самом деле лет! Папа частенько вспоминал, как в их год один из Зарницких окрестил сначала Паучихой, а уже затем там целые конкурсы с голосованиями устраивались! Так что мы просто пожинаем их наследие. С тех пор каждый учитель обзавёлся прозвищем. Причём птичьим! Почему – ещё одна загадка! Вот кого ты видела, кто тебя привёл?

– Эм, Севир…Севир Илларионович.

Аделина резко остановилась, едва не споткнувшись, и уставилась широко раскрытыми глазами.

– Что?

– Поверь мне, но он никогда не отправлялся за потерянными сам! Серьёзно! Весь такой якобы занятой, да и, мягко говоря, недолюбливает эти вечные разбирательства с неключами. Боится не сдержаться. За тысячу лет явно успел многого насмотреться. Да даже мы для него не лучше муравьёв, глупые и скучные. Вот если бы я была бессмертна, то на его месте ни за что бы не!..

– Погоди, то есть он реально бессмертный?

Ещё вчера Элина думала, что ослышалась или поняла как всегда не верно. Глупость ведь, не может человек жить вечно. А сегодня уже ничему не удивлялась, смирившись, понимая, что законы прошлого мира здесь не работали.

– А как, по-твоему? Он и директриса, – та быстро взяла себя в руки и вновь стала проводником нового и непонятного. – Они жили ещё во времена Богов, знали их лично, да что знали!.. Севир Илларионович – младший брат Белобога, а Сильвия Львовна – дочь Дажьбога! Представляешь? Так что смело можешь звать своими бабушкой и дедушкой, ты ведь из их «светлой» братии.

– Но…

– Они Присные Тали. Что-то вроде смотрителей или охранников. Следят за тем, чтобы не повторилась вторая Вечная Ночь. Потому и не могут умереть. Вот и всё.

И как уложить это в голове? Как воспринимать и общаться с Севиром как раньше? Ясно, почему в его глазах не более чем неразумный ребёнок.

Чуть погодя они влились в кипучую толпу, неуклонно разрастающуюся и готовую покорять столовские просторы. Задев Элину плечом, мимо пробежали две девчонки в точно такой же форме как у неё. Даже как-то дышать сразу стало легче. Значит, не будет гадким утёнком на потеху остальным.

– Так и какое всё-таки у него прозвище?

– К сожалению, самое очевидное и банальное. Ворон. Не только из-за его пристрастия ко всему чёрному, – Аделина взмахнула руками, изображая не то крылья, не то чьи-то очень длинные рукава. – Поговаривают, что он перевертень, воролак. И якобы если выглянуть ночью со стеклянной крыши, можно заметить его облетающим академию. Но я в это не верю.

А вот Элина не сомневалась. Она вспомнила того ворона, до смерти напугавшего, первого предвестника будущих бед. Кто же ещё это мог быть?

Столовая совсем не выглядела как столовая. Что обычно всплывало в памяти? Квадратная коробка с облезшей краской и штукатуркой, пережиток прошлого, не рассчитанный даже на полсотни учеников. А здесь? Она возвышалась, как римский Колизей, такая белая колона с винтовой лестницей и парапетом. Вверх уходило целых пять этажей и, по словам Аделины, именно на самом последнем находилась та самая стеклянная крыша. Главным достижением любого ученика значилось пробраться туда ночью и полюбоваться на звёзды.

Внутри же наоборот показалось даже слишком просторно. Народ быстро разошёлся по разным этажам и столикам, оставляя после себя гулкое эхо.

– Нам сюда, – Аделина указала на несколько деревянных столов с фисташково-зелёными скатертями. У других в цветах остались серый и сиреневый. – На первом этаже завтракают младшие классы, иногда некоторые учителя, но и то редко. Кстати, ещё есть дежурства: скатерти там накрыть, тарелки выставить или поварам помочь. Не знаю, успели ли тебя вписать. Можешь глянуть в списке вон на той доске. Или потом в Зеркалке. Оно будет там же где и расписание.

Аделина целенаправленно шла к одному из столиков, самому дальнему, у приоткрытого окошка. Элина семенила следом. Там уже сидела троица парней, показавшихся смутно знакомыми.

Прежде чем подошли достаточно близко, Аделина предупредила:

– Давай только не позорь меня, ладно? И без тебя хватает проблем. Если чего не знаешь, лучше держи язык за зубами.

Стало вдвойне неловко. Роль обузы её саму не радовала, но что могла поделать, если без этой помощи хуже слепого котёнка тыкалась бы носом по углам и терялась. Это всего на один день, а завтра уже точно не будет мешать, не будет путаться под ногами.

Завидев Аделину, парни тут же оживились. Один из них в голубых очках и того же цвета форме, чуть приподнявшись, сходу заговорил:

– Дорогая Княгиня! Как это Вы смогли почтить нас своим присутствием? После вчерашнего мы-то уже думали, все уроки пропустишь. Касьян щепки горазд крутить.

– Что точно, то точно. Да только мне тут, к сожалению, успели подкинуть работёнки, – и, ничуть не стесняясь, указала пальцем прямо на Элину.

Этим навлекла три любопытствующих взгляда.

– Кто это?

– Новенькая в наш класс. И теперь моя соседка.

Парни так и уставились в ожидании чего-то, каждый по-своему оценивал. Элина же, наконец, вспомнила – это ведь те самые ночные нарушители! В свете дня их было не узнать, хоть и внешне ни капли не изменились.

– Привет, эм, – до неё дошло, чего все ждали и, пытаясь звучать уверено или хотя бы просто не запутаться в собственном имени, она представилась: – меня зовут Элина, Элина Левицкая.

Наверно, прозвучало всё-таки тихо и жалко, ведь на подмогу тут же пришёл один из парней, усиленно греющий руки о чайную чашку. Он тоже носил красно-золотую форму и единственный выглядел хоть сколько-то дружелюбно. Посланник самой судьбы, не иначе.

– Приятно познакомиться. Я Аврелий Гранин, заместитель нашей дорогой старосты и руководитель драмкружка, а эти двое…

Не давая договорить, его перебили. Подведённые карандашом глаза прищурились хищно, и, протянув Элине руку, парень в цветных очках представился сам:

– Измагард Истомин к вашим услугам. Лучший из лучших.

Элина потянулась, чтобы ответить на рукопожатие, но в последний момент от неё отпрыгнули как от чумы и заливисто рассмеялись:

− Но-но! Не по правилам!

Она нахмурилась. Никто объяснять в чём дело не спешил.

И вот остался последний из них. Тот, на кого Элина продолжала посматривать украдкой. Опять те же чувства: странные и абсолютно незнакомые. Неприятные. Словно она забыла что-то, а ей обязательно надо вспомнить.

Так она провалилась в ледяную прорубь.

Он тоже что-то искал. Взгляд вспарывал кожу, изучал, пытался докопаться до сути. Холодный и напористый. Вчера было иначе. От весёлых искорок и мягкости не осталось и следа.

Обычно Элина не смотрела людям в глаза. Ни прохожим, ни учителям, ни даже родителям. А иногда и самой себе в отражении. Она ненавидела это.

Говорят: «глаза – зеркало души». Так и есть. Она видела слишком многое, понимала: этот лжёт, а этот хочет поскорее сбежать. Да и сама не умела ничего скрывать: «Всё написано на лице».

Но именно сейчас, именно с ним всё было по-другому.

Ей нравилось.

Борьба взглядов, где она откуда-то знала, что выйдет победителем. Так ведь?

– Дорогие мои, я, конечно, всё понимаю: искра, буря, любовь с первого взгляда, но постыдились бы, пожалели наши бедные души, чистые и невинные, не готовые к таким представлениям…

Только когда Измагард вдруг разразился ехидной речью, Элина осознала, до чего должно быть странно они уставились друг на друга. Ребята смеялись. Боже… Она сейчас умрёт со стыда.

– Что за извращённые у тебя фантазии? Не болтай попусту, – отмахнулся с завидной лёгкостью и, проведя по волосам ладонью, всё-таки представился: – Севериан Доманский.

На него подколка, похоже, никак не повлияла. Только развеселила, вместе с остальными.

– Потомок самого Чернобога, страшного и могучего, – вклинился вновь Измагард. – Второй лучший из лучших, сразу после меня.

– Разве вчера мы не оба были на первом месте?

Севериан толкнул его локтём в бок, за что тут же получил в ответ. Ненадолго между ними завязалась шуточная потасовка.

– Дети малые, – любовно упрекнула Аделина, помогая дежурившим расставлять тарелки на стол.

– А вы тогда родители!

– Не дайте Боги. Ни жену такую, ни детей, – Аврелий закрылся учебником, не желая даже слушать.

За столом, не смолкая, звучали шутки, понятные только им, смех и ругань. Друзья. Самые настоящие друзья. И только одна она ничего не понимала, мешала, была лишней. Чего вообще ожидала?

– Так у нас значится ещё одна потерянная? – спросил вдруг Измагард, чуть приспустив очки. Оказывается, глаза у него такие же голубые.

– Потерянных? – так к ней уже обращались. – Что это значит?

Зачем столько непонятных слов и терминов? Ей-богу, такими темпами ей придётся взять словарь и заучивать от а до я.

– Точно из этих! Как мёдом вам намазано!

И вот опять. Вместо разъяснений просто всплеснул руками и пристал уже к девушкам за соседним столиком, раздражённый их громким смехом. Элина несдержанно вздохнула. Вроде бы ничего такого не успел сделать, а уже вывел её из себя. Как она таких не любила! Слишком они природой разные: две полярности, тихоня и болтун.

Со стороны может Измагард и вызывал в ней зависть и уважение: весь такой открытый, безрассудный, не вписывающийся в рамки закостенелого общества. Он красился, носил корсет, нос был проколот, а на надетые побрякушки с лёгкостью слетелись бы сороки. Это было смело: его самобытность и самовыражение. Но в общении… Сквозило в нём какое-то высокомерие и полное отсутствие такта. Не хватало только пресловутого вопроса: «А ты всегда такая тихая?».

Хотя возможно это затаённая беспомощность. Элина просто понимала – такой же ей никогда не стать.

– Потерянными называют ведающих, живших или живущих в мире неключей и ничего не знающих ни о своей силе, ни о нашем мире, – к её удивлению за пояснение взялся Севериан, но с таким до боли скучающим видом, что становилось понятно, говорит о прописных истинах. – Когда-то давно они ушли к неключам и стали подобны им. Они предали доверие Богов, и потому потомки стали забывать, что такое сила, где настоящая родина. Поэтому и называют их потерянными – чужие для нашего мира, забывшие своё место, но с проявившейся силой, как последним шансом вернуться.

– А если они не хотят пользоваться этим шансом? Не хотят возвращаться?

Светлая бровь изогнулась. Лица ребят отчего-то посуровели.

– Израдцы. Изменники. Стоит только ступить обратно, они сгорают. А их пепел остаётся пылью на полунощных землях.

Элина старалась ничем не выдать испуга, вспыхнувшей вдруг злости. Разве Севир не говорил, что в любой момент её могут вернуть домой? Разве не поэтому она согласилась, ведь думала, что всегда есть путь отступления, план Б, где жизнь возвращалась на круги своя?

Он солгал.

Конечно же, солгал. Чтобы меньше возиться с ничего не понимающей дурочкой, наивной и доверчивой. Чтобы поскорее избавиться от неё, не слушать раздражающего нытья и бесконечных вопросов.

А чему теперь вообще можно верить? Что из сказанного им было правдой?

Ничего?

– Так им и надо, – запальчиво воскликнул Измагард, хотя казалось, вначале даже не хотел слушать, – Сначала бежали как крысы, а потом их почему-то должны принять с распростёртыми объятиями. Крысы всегда останутся крысами. Предадут оба мира ради лёгкой наживы. Таким и второго шанса нельзя давать. Сразу подносить Богам как требу.

Появилось глупое желание приосаниться, лишь бы уйти с «линии огня». Конечно, он не говорил об Элине. Но в то же время…Кто знает. Она ведь потерянная, так?

– Успокойся, радикал наш, не пугай людей, – Аделина хлопнула Элю по плечу, пытаясь казаться участливой.

– Всё в порядке, – натянуто улыбнулась.

С улицы раздался перезвон колоколов, слышимый должно быть на всей территории. Если кто-то и хотел поспать, такой будильник точно не пропустишь. Это и мертвого разбудит!

Из за учительского стола собственной персоной поднялся Севир. До этого Элина его не замечала, но оно и к лучшему. Горькое разочарование никуда не делось.

– С началом ещё одной учебной недели Вас, дорогие ученики. Прежде чем я пожелаю приятного аппетита, и мы все вместе начнём нашу трапезу, хотелось бы напомнить о скором празднестве. Академия будет встречать Осенины неизменно традициям в ночь на двадцать первое число. Смею заверить, ничего не помешает провести его должным образом. Костры будут гореть ярко, а песни петься громко. Но тех, чьи семьи посчитают необходимым провести это время дома, попрошу подойти в Учебный отдел или лично к Артемию Трофимовичу и написать заявление.

Снова. Снова Элина не понимала, о чём говорят. Казалось бы, дело пяти минут, спроси у ребят, учителей, прочти, в конце концов. Но само то, что она единственная здесь ничего не знает, угнетало и усиливало и так застрявшее костью в горле чувство одиночества.

– На этом я, пожалуй, закончу своё скучное объявление и, наконец, приглашу Вас побеждать голод вкуснейшими блинчикам.

На столе уже всё было накрыто: запеченная картошка, грибной суп, овсяная каша, фрукты, чай и те пресловутые блинчики с малиной. Дежурившие ученики и дамы в белых передниках постарались и успели расставить всё к звонку. Только вот Элина даже не притронулась к еде. Поковырялась и отодвинула. Если съест что-то, её точно вывернет наружу. Не такое должно быть первое впечатление. Поэтому, подперев щёку, она просто сидела и ждала ребят.

Когда те почти закончили, к их столу вдруг подскочила незнакомая девушка и на глазах у всех обняла Севериана и тут же звонко поцеловала в щеку.

– И почему ты ко мне не подошёл? Я ждала хотя бы «с добрым утром», – с ходу начала жаловаться она, по-детски дуя губы и строя печальные глаза.

Внешность соответствовала поведению. Девушка была миниатюрной и даже какой-то кукольной. Милое личико обрамляли светлые завитые локоны, глаза навыкате специально подведены так, чтобы казаться ещё больше. Форма её тоже была красно-золотой, но вместо одной юбки имелось как будто десять, из-за чего она напоминала балерину в пачке. Ужасно приторно. И ужасно фальшиво.

– С добрым утром. Ты же видишь, что я с ребятами. Не обижайся только, Лиль, – Севериан может и пытался звучать помягче, но всё равно понятно, что делал для проформы, лишь бы поскорее отстали.

– С ребятами, с ребятами…Ты постоянно с ними, а я же как? – она огляделась и тогда же, конечно, заметила Элину, – Хм? А это ещё кто?

По тону становилось понятно – ей не рады.

– Я Элина, новенькая, – скоро язык отвалится это повторять.

Но слушать её не захотели и тут же перебили.

– Почему она за вашим столом? Мне нельзя, а ей можно? Почему? – не хватало только топнуть ножкой.

– Аделина за ней присматривает. Как староста.

– Да, да, конечно. Для этого не обязательно садить её к вам, – подаренный взгляд иначе как угрожающим и злым не назовёшь, но затем Лилиана быстро улыбнулась и переключилась на саму Аделину. – Почему тебя вчера не было у Зарницких? Они ждали, они уже готовы помочь с рекомендациями, но никому так и не сказали, чего потребуют взамен. Держат при себе.

– Много дел скопилось. Зайду к ним после занятий, – та явно не горела энтузиазмом.

С завтраком было покончено, и все встали из-за стола. Измагард зацепился с Аврелием на тему декораций к какой-то пьесе, спорили: оставить каменный замок как есть или перерисовывать заново. Лиля продолжала наседать на Аделину, а Севериан пытался её остановить, абсолютно безуспешно. Элина же столкнулась с неожиданной проблемой. Её обступили одноклассники. До этого лишь наблюдавшие с соседних столов, теперь они смогли подойти и с любопытством осматривали, оценивали, как диковинную зверушку.

– Так у нас новенькая? А разве посреди года принимают? Или?..

– Да она из потерянных, наверно. Их девать некуда, вот и к нам сразу, – хихикнул какой-то парень с ярко-розовыми волосами.

Спрашивается, зачем подходили? Могли обсудить всё это и без неё, прямо за спиной, и так получалось просто замечательно! Элина хмуро наблюдала за ними. Никто не любил новеньких, особенно, таких как она – отличающихся. Но понимание не ограждало от подбирающегося раздражения. Этот день должен был пройти явно не так! Помимо прочих, она заметила Севериана, наблюдавшего с каким-то ехидством, ожиданием чего-то интересного. Как будто Элина не собиралась просто молчать.

– Хотя обычно таким грешат в первых классах. Но чтобы к нам на второй!..

– Они вообще там не думаю. Как будто кто-то будет по десять раз объяснять темы для таких. А мы слушать, пф!..

Их смешки прервала Аделина, вырвавшаяся, наконец, из кукольных ручек.

– Вы, может, начнёте вести себя прилично? Устроили балаган. О себе бы сначала позаботились. На уроки идите.

Сработал её авторитет старосты, а может и испорченное настроение, не прибавившее дружелюбия. Все в мгновение ока разбежались, бубня теперь себе под нос.

– Спасибо, – пробормотала Элина.

Та отмахнулась, и они двинулись следом за толпой. Вот-вот прозвенит звонок.

– Кто-то явно сегодня не в духе, – приметил Измагард и протянул Аделине пачку сигарет.

– А кто-то хочет нарваться на отработку? – она отказалась, кивком головы указав на учителей, идущих впереди.

Измагард наоборот рассмеялся и замахал руками. Аврелий, закатив глаза, щёлкнул для него пальцами. Загорелась искорка. С кончика сигареты сорвался дым, и Измагард затянулся. Они свернули на какие-то задворки, тропинки уводили ближе к лесу, но каким-то магическим образом, вскоре прямо перед ними появились несколько трёхэтажных зданий, крамольно белых и острых. Они разрастались вширь своими башнями, колоннами и окнами. На одном из них среди шпилей даже виднелся отражающий солнце зимний сад, а у другого в самом центре отстукивал своё циферблат. Аделина добавила лично для неё, шепнула, что здесь проводятся только теоретические занятия, а для всей практики и владения силой есть другие места: «зелёные поля, багряный лес и пустые скалы». Элина желала бы получить карту, и пусть там будет, наверно, меньше квартала, зато она не терялась бы в трёх соснах.

Внутри всё превратилось вдруг в обычную школу с длинными коридорами, приоткрытыми кабинетами, деревянными партами, толкотнёй, шумом и гамом. С витражей за ней опять наблюдали противные белокурые девушки и, одарив их в ответ таким же взглядом, Элина пообещала себе не поддаваться на провокации. Денег для покрытия ущерба у неё теперь не имелось. Их класс остался на первом этаже у самого дальнего кабинета. Солнечные лучи нещадно припекали – высокие окна не были ничем прикрыты, сентябрьское утро выдалось непривычно жарким. Плевав на это, Измагард залетел на подоконник и затащил к себе Севериана. Там они стали шептаться о чём-то секретном-секретном, вжавшись друг в друга, лишь бы никто не услышал. Лиля крутилась рядом, пытаясь добиться внимания или хотя бы подслушать, но на неё то и дело шикали. Из под накидки Измагарда что-то блеснуло, но он тут же спрятал это обратно. Севериан заметил любопытный взгляд Элины, и раздражённо мотнул головой мол «Что-то не так?», с намёком, чтобы в их дела никто не лез. Она отвернулась, закусив губу. Первое впечатление не обманчиво. Ледяной принц.

– Если я ещё раз увижу синусы и косинусы, я умру, клянусь. Дай списать, а? – уловила краем уха разговор двух одноклассниц и буквально впала в ступор.

Не говорите, что здесь есть математика, только не это! Это разве не школа магии, где все должны забыть о скучных предметах и учиться делать только что-то крутое? Почему же получалось, что теперь это стало элитной школой для одарённых детей, в их случае скорее мутантов со сверхъспособностями? Элина решилась тихонько отвлечь Аделину:

– Здесь правда есть математика?

Получилось даже как-то жалко, и та удостоила её утешительным хлопком по плечу.

– Конечно есть, дурочка. И математика, и биология, и даже физика. На силе ведь мир не кончается. Мы получаем и обычные аттестаты, помимо академического табеля, и если захотим, можем уйти учиться или работать к неключам. Об этом позаботилась Сильвия Львовна, когда вступила на должность. Далось ей такое крайне тяжело, к слову. Император наш, наслушавшись консерваторов, и знать не хотел о «прямом пути к вымиранию ведающих». После кризиса и войны, как мне рассказывал дед, тот быстро переобулся и спелся с правящей верхушкой неключей.

– А чем это отличается от потерянных?

– Потерянные отрекаются от Богов, никогда больше не используют силы. А мы просто работаем.

– Но, а какие-то… – попыталась Элина вернуть разговор обратно.

– Преобразование энергии, искусство самовыражения, любовь к себе. Они основа для нашего класса. Успеет ещё наскучить, так что не волнуйся ты так. Сейчас как раз «Существа и сущности» будут. Хотя весёлого там мало…