Текст книги "Учитель Истории (СИ)"

Автор книги: Артур Гафуров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 34 страниц)

Глава XVI: Возвращение

Тем не менее, свою последнюю догадку я от Веры утаил. Насчет истинного вора. Как бы там ни отреагировал Женя на мои слова, прямым текстом он их не подтвердил. А значит, у меня появилась возможность умолчать об этом и в разговоре с Верой. Конечно, это не совсем честно, но я был обижен на нее за сцену в машине, да и по возвращении в общежитие мне еще досталось… Короче, такая вот вышла маленькая месть.

История об украденной коллекции, о бесовской субботе и о сокрытом в пещерах убежище громобоев заняла весь остаток субботнего вечера. Выслушав меня, Вера уместила свой ответ в два коротких предложения:

– Все это безумно интересно, честно. Но ровным счетом ничего не меняет.

Выходные мы провели вместе, но не в романтических прогулках, как можно было бы надеяться, а в койке. То бишь, в койке был один я. Сразу после возвращения от Сизова у меня снова подскочила температура, пришлось вызывать дежурного терапевта. Тот засунул мне подмышку термометр, послушал легкие и, заявив, что воспаления нет, прописал каких-то новых таблеток. На прощание бросил обнадеживающе, что, мол, «если станет совсем хреново, вызывайте скорую».

В болезни ведь главное – это настроить себя на скорое выздоровление, верно?

К счастью, «совсем хреново» мне не стало, однако воскресный день прошел в четырех стенах. Данное времяпрепровождение могло бы даже стать в какой-то степени приятным, если бы к Вере вернулась хотя бы толика ее хорошего настроения. Но она была неумолима, и все мои попытки свести вчерашнюю ссору к шутке разбивались, как шлюпки с терпящего крушение парусника о прибрежные скалы. Да, именно так все и было: трудишься, стараешься, надеешься на спасение, а потом вдруг одно-единственное неосторожно брошенное слово, и хлоп! – всё идет ко дну вместе с захлебывающимися в соленой воде матросами. А мне после этого только и остается, что трагически вздыхать и начинать сначала. Осторожно спускаем шлюпку на воду…

По состоянию на вечер воскресенья Вера успела утопить небольшую флотилию, но благодушнее отнюдь не стала. Потому я с трудом сдержал вздох облегчения, когда она поднялась к с кресла и достала из сумки ключи от своей машины.

– Уже уезжаешь?

Это были первые слова произнесенные за два прошедших часа. Забив на тонущих матросов, я включил плеер и погрузился в мир музыки. Жена все это время сидела на стуле и с кем-то переписывалась в телефоне. Может, с любовником?

– Да, – ответила она, убирая аппарат в карман. – Надо ехать, чтобы совсем поздно не было. Агат ждет.

– Ладно тогда…

Вера подошла к шкафу, долго стояла перед ним, словно выбирая, какое именно пальто из огромного выбора в количестве одной штуки ей надеть. Наконец она глубоко вздохнула и, так и не взяв с вешалки одежду, повернулась ко мне.

– Я видела, что ты хочешь помириться. Но и ты пойми: я очень зла на тебя. Ты обманщик. Я не думала, что такое вообще возможно. Это очень обидно.

– Прости, – я сел на кровати, свесив босые пятки на пол. – Мне вправду стыдно. Но я не хотел, чтобы ты волновалась.

– Зато теперь я буду и волноваться, и подозревать тебя в нечестности. Так лучше получилось?

– Нет, – сконфуженно признал я.

– Подумай об этом на недельке. И очень тебя прошу, не лезь в эту дрянь. Не стоит оно того. Хотя… Ты же все равно полезешь, если попросят?

– Скорее всего, – вынужден был согласиться я после недолгого раздумья.

– Тогда чего я тут распинаюсь?! – она вдруг взорвалась, но затем также быстро успокоилась. – Нет, тише, Вера, тише… На него все равно бессмысленно кричать, он лучше, чем наша собака умеет имитировать раскаянье. Вот и сейчас… Нет, любимый, я поступлю иначе. Я просто прослежу, чтобы все было в порядке. САМА прослежу.

Истинный смысл ее последней фразы я понял лишь на следующий день, когда после обеда ко мне заявилась хмурая Яна.

– Привет, – с порога бросила она, проходя в комнату. – Говняный день понедельник, правда? Я, кстати, пришла следить за тобой.

– Чего? – я чуть не выронил на пол только что сделанный бутерброд с паштетом. – Кто тебя вообще сюда пустил?

– Я эту комендантшу знаю, – метким броском она зашвырнула свою сумку в шкаф, попав аккурат в отсутствующую дверь. – Жрать охота.

Не дожидаясь моего приглашения, она схватила с тарелки один из бутеров.

– Угощайся, – запоздало разрешил я, спешно осматривая себя на предмет степени запущенности гардероба. – Так что там насчет слежки?

– А ничего. Мама сказала, что ты болеешь и тебе нельзя ходить по улице. Только до библиотеки, но она недалеко. И видеться с нашим историком тоже нельзя. Почему-то. И вообще, у тебя в среду суд, поэтому ты должен готовиться к суду. А на завтра тебе перенесли наш факультатив. На два часа. Так что сиди и готовься заодно к нему. А я буду следить.

– Ни фига себе… – вот так и узнаешь, что где-то, куда тебя не позвали, решается твоя судьба. – А с какого перепугу твоей маме вдруг стало важно, куда я хо… Ааа… Я, кажется, понял.

– Маме позвонил дядя Паша из Москвы, а дяде Паше – твоя жена. Ты, похоже, сильно накосячил, так? А причем здесь наш Шизик? Почему тебе нельзя с ним видеться? Он что, заразный?

– Шизик, то есть Евгений Валерьевич здесь совершенно ни при чем, – я спешно схватил последний бутерброд, заметив, как подозрительно косится на него юная шпионка. – Ты можешь быть свободна.

– Вот еще, – ничуть не смутившись, парировала Яна. – Я буду уроки делать. Здесь. Кстати, как у тебя с геометрией?

– Никак.

– А с биологией?

– Чуть получше.

– Насколько получше?

– Вот на столечко, – между моими большим и указательным пальцами не пролез бы даже муравей.

– Двоечник. И как тебе еще детей доверили учить.

– Эй, девочка, ты бы выбирала выражения…

Я начал ощущать, что внутри меня медленно, но уверенно просыпается холодная клокочущая ярость. Ну, Вера! Ну, заботливая супруга! Подослала ко мне соглядатая… Я тебе это еще припомню!

– Ладно, простите, Филипп Анатольевич, – язвительным тоном извинилась Яна, так и не заметив, что стоит рядом с кипящим паровым котлом. – Тогда я пойду куплю чего-нибудь поесть и вернусь. Раз ты такой жадный, что ребенка голодом моришь. Никуда не уходи.

– Подожди! – остановил я ее. – Что тебе обещали за работу?

– За работу? – не поняла она. – Да ничего не обещали. Ремня пригрозили дать, если ослушаюсь и пойду к подружке. Кстати, я должна каждые два часа отзваниваться маме, рассказывать, что здесь как. Мне на это дело даже денег на телефон кинули.

– Здорово. То есть, если я не ошибаюсь, твоя верность стоит недорого?

– Смотря, какая верность, – осторожно ответила Яна. – Верность – она разная бывает.

За ее спиной что-то тихонько бумкнуло об пол: это вывалилась из шкафа закинутая туда сумка.

– Как насчет верности материнским заветам? – продолжил я. – То бишь, я плачу тебе денежку, а ты обеспечиваешь мне алиби.

– Сколько? – тут же уточнила она.

Хваткая особа, ничего не скажешь. Такая не пропадет.

– Пятьсот рублей. В сутки.

– Две тысячи.

– Обалдела?! – опешил я. – Да я сам в день меньше получаю!

– Ты сам предложил, – хмыкнула Яна. – Это моя цена.

– Семьсот, – надо торговаться, иначе она меня разорит.

– Одна тысяча восемьсот.

– Тысяча.

– Полторы.

– Тысяча двести… Последняя цена!

– По рукам.

Так я стал обладателем сомнительного контракта, за который с меня содрали в два с половиной раза больше, чем я рассчитывал изначально. Не то, чтобы я хотел снова с головой нырнуть в увлекательный омут изыскания истины, но… Да, признаюсь честно, я сделал это назло Вере. Если бы не ее недоВЕРчивость (прошу прощения за каламбур), я, скорее всего, действительно больше внимания уделял бы работе и меньше – всему остальному. А теперь же… Теперь я хотел действовать. Не дожидаясь, пока поправится Сизов.

– Отлично. Даю тебе час на еду и уроки, после чего сразу выдвигаемся.

– Может, сразу? – с надеждой в голосе спросила Яна. – Я могу даже с обедом потерпеть. Поем дома.

– Нет уж, – отрезал я. – Не хватало еще, чтобы ты задним числом свалила на меня вину за свою неуспеваемость. В магазин, можешь не ходить, я тебя покормлю… В счет аванса.

– Ну ты и гад, – восхитилась она, уже забыв, что только что развела меня на лишние семь сотен.

– Юристы мы, – скромно ответил я, стараясь не думать о том же.

– Вам чего? – заспанный Еремицкий приоткрыл дверь своего кабинета и зыркнул недобрым глазом. – Сколько можно ходить? То с одной бабой, то с другой… Просто так пришел или с девочкой что? Ей, наверное, еще в детскую поликлинику… Ты где такую молодую нашел?

– Иди ты к проктологу, дядя маммолог, – ласковым голосом ответила Яна и отошла в сторону. Я почувствовал, что краснею, как вареный рак.

– Я насчет одного твоего пациента поговорить хотел… Бабушкин, кажется, его фамилия. Артем.

– А, стреляный-то? – Лев, широко зевнул, обнажив крупные ровные зубы. – Он не мой, вообще-то. Я маммолог, как тебе только что напомнили, вообще-то. А у него не сиська прострелена была, а нога. Вообще-то.

– Да, точно, извини, – что ж за день сегодня такой… – Ты можешь узнать, что с ним сталось?

– Могу, конечно. Только не буду. Я и так знаю, что его выписали позавчера. А тебе-то зачем? Думаешь, раз не слег пластом, в отличие от Женьки, можно и дальше жалом водить по сторонам? Думаешь, сейчас ты в дамках? Так они тебе жало мигом оторвут, а потом обратно вставят. Острием.

– Да в курсе я, в курсе… Ты мне его адрес скажешь?

И чего все так озаботились моей безопасностью? Ладно жена, но этому-то какое дело?

– Адреса я не знаю, сам ищи. И вообще ты, конечно, заботливый друг: хоть бы узнал, как там Женька поживает.

– Прости, – запоздало спохватился я. – Как он?

– А я тебе не скажу, – сварливо отозвался Лев. – Сам приходи и спрашивай. И вообще, больше ты от меня ничего не услышишь. И… Ой, все, мне пора.

Дверь торопливо захлопнулась прямо перед моим носом. В коридоре послышались шаги. Я подумал, что это Яна куда-то намылилась, но нет. К нам приближалась неулыбчивая медсестра Наташа, ассистентка Еремицкого.

– Добрый день, – поздоровался я.

Она лишь кивнула в ответ и тут же скрылась за дверью кабинета.

Минус один.

– А здесь-то мы что забыли? Я, если ты не заметил, не очень хорошо одета для прогулки по лесу.

– Не канючь. Тут не лес, а так. Одно название.

– Я могу заболеть, ты не подумал?

– Ну, твоя мама же не подумала об этом, направляя тебя следить за больным человеком. За бесплатно. А я тебе плачу. Так что терпи.

– Ты злой.

– Немного. Зато честный. И вообще, веди себя потише.

– С чего бы это?

– Ты же не хочешь, чтобы нас услышали посторонние?

– Мне пофигу.

– А вот мне нет. Где-то здесь, выражаясь языком блатной романтики, «малина» ваших громобоев.

– Да ну! Ты шутишь? Тогда какого хрена мы вообще здесь делаем?

Девочка встала, как вкопанная, скрестила на груди руки и твердо заявила, что дальше не сделает и шагу. Но я упорно чапал вперед, не обращая на ее выкрутасы ни малейшего внимания, и бунт был подавлен в зародыше: испугавшись остаться в одиночестве, Яна скоро снова присоединилась ко мне. Мною же двигал жгучий интерес. Ох уж это любопытство: только оно могло заставить меня забыть о холоде, болезни и прочих гадостях, коими так изобиловал окружающий мир. Только вперед, только туда, где можно увидеть новое, узнать новое, понять новое. И найти разгадку.

– Вот здесь все и произошло.

– Что произошло?

– Не важно. Мысли вслух.

– Раз не важно, думай молча. И быстро. Я уже пальцев ног не чувствую.

Мы стояли на краю того самого оврага, у подножия которого я едва не сложил голову два дня тому. При дневном свете обрыв казался не таким уж крутым и высоким, каким виделся ночью при свете фонариков, однако я все равно не сразу смог поверить, что сумел на него забраться. Без помощи Жени наверняка ничего бы не вышло.

Образованная взрывом полынья уже успела затянуться свежим льдом, однако очертания ее до сих пор были хорошо различимы сверху. Мда, судя по размерам дырки, шарахнуло неслабо. Никаких следов взрывчатки сверху не заметно, а спускаться вниз… Нет, спасибо, как-нибудь в другой раз. Зато брошенная мною лыжная палка так и осталась висеть, запутавшись в переплетениях корней. Кто теперь ее оттуда достанет…

– Чужих следов, вроде бы, не видно… – пробормотал я себе под нос, осмотревшись по сторонам. – Значит, никого здесь не было. Хотя, они могли подойти с того берега… Да и снег ночью шел…

– Там люди! – отошедшая было в сторону Яна, так быстро снова оказалась рядом, что ответный вопрос я задал уже шепотом ей на ухо:

– Где?

– Вон там, на взгорке.

Проследив за ее пальцем, я ничего не увидел.

– Где же?

– Ушли… – она опустила руку, растерянно посмотрев на меня. – Но они только что были там… Ты мне веришь?

– Верю, – ответил я. – Идем.

– Сдурел? – она вцепилась мне в руку так сильно, словно я рисковал сорваться с обрыва в пропасть. – Мы пришли как раз с той стороны! А если нас подкараулят?

– И что они нам сделают? Мы тут гуляем. И у меня пистолет есть, если что.

– Ты точно из дурки сбежал, – девочка в ужасе схватилась за голову. – Да если это громобои, они утопят нас обоих в этой самой речке и никому не скажут. И не важно, есть тут у них убежище или нет. Достаточно будет, что ты просто покажешься им подозрительным. А ты, блин, даже мне кажешься подозрительным! Чего уж тогда говорить про них?!

– Ты права, назад нельзя, – резюмировал я. – Тогда давай вниз.

– Вниз? Туда, на лед? Но я не хочу сама…

– Прыгай, живо… – прошипел я сквозь зубы, ибо всего в сотне метров от нас из-за припорошенных снежком елочек…

– Эй, вы! Кто такие? Ну-ка стоять!

Яна молча сиганула вниз. Я – следом. На склонах скопилось много снега (в тех местах, где мы с Женей не успели его сбить), так что посадка выдалась достаточной мягкой. В десятке шагов от нас отливал чернотой тонкий лед свежезатянувшейся полыньи. Туда нельзя. Остается только в другую сторону.

– Бежим!

– И зачем я тебя послушалась, – причитала девочка, пока мы бодро улепетывали в сторону Волги. – Знала же, что этим всё и закончится…

И тут я запоздало вспомнил, что бежим мы по льду, а не по земле. Запоздало – потому что в тот момент нога моя уже поехала в сторону, а секунду спустя я всей массой рухнул на твердую шероховатую поверхность. Испуганно вспорхнули потревоженные снежинки.

– Ой! – обернувшись посмотреть, что произошло, Яна также не удержала равновесие и бухнулась рядом.

– Ты как, не ушиблась?

– Ой… – лишь повторила она, глядя куда-то вверх.

– Добегались, голубчики?

Прямо нашими головами из кустов выглянули две человеческих головы. В фуражках.

Даже не знаю, радоваться или нет…

Глава XVII: Люди в синих мундирах

– Бегство от полиции – вообще-то уголовно наказуемое деяние, – внушал нам оперуполномоченный Младовского ОВД старший лейтенант Канин, провожая до машины.

– Административное, – машинально поправил я.

– Чего?

– Административная ответственность за это предусмотрена. Не уголовная.

– И вообще, откуда мы знали, что вы полицейские? – добавила Яна. – Издалека не видно, а мигалок у вас на фуражках нет.

– Кстати, да, – согласился я.

– Какие все умные стали, – поморщился Канин. – Мы в форме, разве этого мало? Серый, берем их?

– Да, в отделение, – ответил второй оперуполномоченный, с капитанскими погонами. – Там побеседуем. А то здесь холодновато.

– Надеюсь, побеседуем в рамках правового поля, – уточнил я. – А то вы так не представились.

– Не бойтесь, – хмыкнул он так, что мне стало не по себе. – Ничего с вами не случится. Капитал Лоенко меня зовут, если уж вам так важны формальности.

– У меня здесь машина. Вы меня потом вернете сюда?

– А мне домой надо позвонить, – вставила Яна.

– Звони, никто не запрещает, – разрешил Лоенко и отстал, видимо, заинтересовавшись торчащей в нескольких шагах от тропинки трухлявой корягой.

Мой вопрос про машину он проигнорировал.

– Я не могу звонить, – обиженно заявила Яна. – Я же на улице. А должна быть дома. В помещении.

– Вот как, – заинтересовался старший лейтенант Канин. – А почему ты не дома? Это он тебя привез?

– Конечно, он, – кивнула девочка. – Не сама же я сюда притопала.

– Насильно привез?

– Нет. Он обещал заплатить.

– Ух ты! И сколько?

– Тысячу двести.

– Ничего себе, щедрый дяденька! А за какие услуги, солнце моё?

Я громко хлопнул себя по лбу: что за люди меня окружают?!

– Не слушайте ее, товарищ старший лейтенант. Она слегка не в себе. Как и все.

– А кого нам слушать? – обратился ко мне старлей. – Не тебя же? Я пока что даже твоих документов не видел.

– Еще не вечер: увидите.

Я злобно зыркнул на Яну, та виновато втянула голову в плечи: поняла, что ляпнула немного не то.

– Давайте по порядку, – нас нагнал Лоенко. – Кто такие, откуда, куда шли?

Поняв, что рядом с этими ребятами лучше не строить из себя шибко умного (ну, не любят они такое обращение!), я решил закосить под простачка.

– Из Младова мы. Это дочка моей… Моей начальницы. Мы здесь просто гуляли. Слышали про взрыв и решили посмотреть.

– Я ничего не слы… – начала было Яна, но вовремя спохватилась, увидев выражение моего лица.

– Откуда слышали? – деловито спросил Канин.

– Да все говорят… – я неопределенно махнул рукой.

– Кто – все?

– Да все…

– Ну, кто же? – настаивал старлей. – Кого из местных жителей вы знаете? Из Злобино? Из Мальцево? Или, может, из Ковынево?

– Я знаю мальчика из Мальцево, – снова влезла Яна. – Гриша Антипенко. Он мой одноклассник бывший, мы с ним… Ой, нет, он из другого Мальцево. То Мальцево дальше, в Зубцовском районе… Извините, я запуталась.

«Похоже, за машиной придется возвращаться отдельным рейсом, – грустно подумал я. – И не факт, что сегодня».

Пришлось ехать вместе с сотрудниками правопорядка в город, в отделение. Там нас деликатно досмотрели, изъяли документы, телефоны и мой пистолет. Затем, разместившись в тесной прокуренной каморке (в похожей я проходил практику на втором курсе, еще в бытность моей учебы в Питере), следователи начали допрос. Точнее, пока что опрос.

– Без протокола? – удивился я.

– Не выделывайся, – Лоенко положил передо мной лист бумаги и ручку. – Если то, что, вы расскажете, не покажется мне интересным, никакого протокола не понадобится. Просто побеседуем, может, кое-что запишем. Сереж, пробей их по базе.

– Без проблем. Документы их у тебя?

«Ну почему почти всех полицейских зовут Сергеями? Мало мне было одного Лопарева? А эти вон сразу оба Сергеи».

– Да, держи, – мой паспорт и Янин ученический билет перекочевали за соседний стол. – Итак, Филипп Анатольевич, двадцать восемь лет, женат, детей нет, постоянно проживает в городе Москве – начнем с вас. С чем связано ваше появление на берегу реки Гороховец двадцать четвертого января сего года?

– То бишь, сегодня?

– Да, сегодня. Сегодня ведь двадцать четвертое января.

– Да, – согласился я. – Двадцать четвертое. Понедельник.

– Слушай, друг, не надо паясничать, – Лоенко нервно забарабанил пальцами по столу. – Не думай, что раз ты заканчивал юридический вуз, тебе все сойдет с рук. Здесь не столица, а я – не твой дружок по факультету. И церемониться с тобой не стану. А потому отвечай прямо на поставленные вопросы.

Второй раз в его голосе послышалась скрытая угроза, и я предпочел не шутить.

– Мы пришли посмотреть место взрыва. Из любопытства.

– Откуда вы узнали про взрыв?

– Услышали.

– Откуда?

– Не могу сказать.

– А я думаю, что можешь.

Ну и взгляд! Как канцелярское шило. И глазом моргнуть не успеешь – проткнет насквозь. Может, их и вправду учат оказывать психологическое давление на подозреваемых? Охотно верю. Но, как бы не было тяжело под его взглядом, правды говорить нельзя. Не оценят они искренности.

– Я был там впервые в жизни.

– Это не ответ на вопрос.

– В интернете прочитал.

– Ладно, допустим, – неожиданно смягчился Лоенко и вдруг резко сменил тему. – А что вы можете сказать относительно беспорядков пятнадцатого января?

– Если вы насчет бесовской субботы, то скрывать это причин не вижу: я там присутствовал.

– То есть, причины скрывать информацию относительно вашего пребывания у Гороховца вы видите?

– Я этого не говорил, – максимально равнодушным голосом ответил я, мысленно откусывая свой дурацкий язык. – Я лишь хотел сказать, что присутствовал на беспорядках.

– В какой роли?

– В роли случайного свидетеля.

– Не пострадали?

– Нет.

– Вам повезло, – заметил Лоенко. – Многие мужчины были избиты и сильно. У вас вот оружие… Вы пускали его в ход?

– Не понимаю вопроса, – я не выдержал и отвел взгляд. – Пускал ли я его в ход вообще или конкретно в день беспорядков?

– Меня интересует лишь, стреляли ли вы из него за время вашего пребывания в Младове. Учтите, у нас есть несколько образцов пуль, извлеченных из тел раненых. В том числе несколько травматических.

– Ну… Ладно, хорошо, – скрываться больше не имело смысла. – Я стрелял из него. Один раз. В парня в маске, который приставал к девушке. Да, я знаю, что должен был сообщить об этом в органы, но не стал.

– Вот оно что, – несмотря на попытку выглядеть невозмутимым, капитан нервно притопнул ногой под столом. – Попали?

– Да, попал. В ногу.

– Вот так так… Это нужно проверить.

– Проверяйте, я не против.

– Еще бы вы были против.

– Серый, ты зацени, – зарождающуюся перепалку прервал удивленный голос Канина. – Я тут прогнал информацию о Лазареве: пассажир-то нам достался непростой!

– Что ты имеешь в виду? – Лоенко отвлекся от сверления меня взглядом и повернулся к коллеге, стараясь сбоку рассмотреть буквы на экране его монитора.

– Да то, что, если верить базе данных, его дважды пытались замести… То есть, привлечь к ответственности… И оба раза дело закрывали на ровном месте. Смотри. Октябрь одиннадцатого: в отношении Лазарева Ф.А. возбуждено дело о нападении на сотрудников полиции Лопарева и Рощина, Псковская область. Объявлен в розыск. Дело закрыто два месяца спустя за отсутствием состава в действиях подозреваемого преступления. А Лопарева и Рощина, кстати, осудили за… Ох, ничего себе! Одиннадцать эпизодов… Да тут на целую ОПГ материала хватит! Ладно, дальше. Июль тринадцатого: в отношении Лазарева Ф.А. возбуждено дело о похищении некоего Всеволода Новикова – гражданина Германии, между прочим. А также: совершение разбойного нападения на частный жилой дом в Воскресенском районе Московской области… Причинение тяжкого вреда здоровью в отношении двух или более лиц… И, до кучи, поджог другого частного дома. Все дела закрыты… За отсутствием в действиях подозреваемого состава преступления! Эй, Лазарев Ф.А., ты что за Фантомас такой на нашу голову свалился?

– Обычный такой Фантомас, – пожал я плечами, стараясь не смотреть в сторону потерявшей дар речи Яны.

Лоенко поднялся с места, подошел к компьютеру, замер перед монитором. Читал он долго, вдумчиво, возможно, не один раз перечитывая заинтересовавшие его моменты. Надо же, а я и не знал, что в анналах Министерства внутренних дел на меня собрано такое объемное досье. Ладно, бог с ним. Зато теперь они трижды подумают, прежде чем что-то мне сделать. Дурная слава – тоже слава, что ни говори.

Я оказался прав, но лишь отчасти. Когда капитан вернулся на свой стол и продолжил беседу, тон его заметно изменился от пренебрежительно-самоуверенного к напряженно-осторожному. Так-то дядя. Хотя, какой он дядя: мне ровесник. Ну, может, на пару лет старше. Это я по старой памяти себя к двадцатилетним отношу. Пора уже взрослеть.

Однако возвращение с небес на землю состоялось гораздо раньше, чем я хотел бы надеяться.

– Ну, что же, Филипп Анатольевич, – Лоенко смял лежавший перед ним чистый лист и швырнул его в урну. – Вижу, что без протокола с вами разговаривать бесполезно. Значит, пока что придется вас отпустить. И вашу подружку тоже.

– Это радует, – степенно ответил я, пока еще не чувствуя подвоха.

– Тем не менее, у меня есть основания подозревать, что из вашего пистолета был ранен один из пострадавших во время беспорядков пятнадцатого января. Оружие я заберу. На экспертизу.

– Я бы не хотел с ним расставаться…

Еще как не хотел бы: с таким населением, как здесь, впору покупать пулемет.

– Лицензия на ношение у вас с собой?

– Эмм… Она осталось в машине.

– То есть, лицензия в машине, а пистолет здесь, с вами?

– Вы сами забрали меня! – возмутился я. – Я сюда ехать не собирался.

– Допустим, – смягчился капитан. – Но в любом случае, до выяснения обстоятельств произошедшего вы не имеете права носить оружие с собой.

– Допустим, – повторил я, признавая его правоту. – Но что, если вы найдете человека, который был ранен из данного пистолета?

– В таком случае мне придется вас задержать. До выяснения обстоятельств. Но не сейчас, а позже.

– Этого бы мне тоже не хотелось. Ни сейчас, ни позже.

– Тогда думайте, Филипп Анатольевич. Думайте, что для вас приоритетнее: свобода или любопытство.

Капитан снова пристально посмотрел мне в глаза. В них я прочитал угрозу и… Сочувствие? Он не хотел задерживать меня, ибо понимал, что если до громобоев дойдет, кто стрелял в их кореша, я могу заказывать себе заупокойную. Но и отпускать нас просто так, без информации, Лоенко также не желал. Что же тогда? И тут до меня дошло! Он хочет сделку! Сведения в обмен на его покровительство! Обмен справедливый, но… Есть одно «но»… Как всегда. Черт, оно постоянно присутствует, это самое «но». В данном случае все очень просто: у меня нет такой информации, которая могла бы заинтересовать их. Кроме, разве что…

– Что вы хотите узнать? – спросил я напрямую.

– Кто ограбил музей, – также прямо ответил Лоенко.

– И где пропавшие предметы коллекции Юрьевских, – добавил Канин.

Ох, и настрадаюсь же я потом! Но выбора нет, нужно что-то отвечать. Пусть даже ради сиюминутной выгоды я рискую позднее оказаться в западне.

– Я не знаю ни того, ни другого. Но подозреваю, что на берегу Гороховца можно найти ответ. Взрыв на льду это подтверждает. Где-то поблизости находится тайный схрон. Возможно, пропавшая коллекция там.

Опасные это игры – пускать по ложному следу людей, которые понимают в поисковом деле гораздо лучше твоего. Но у меня не оставалось выбора: либо поставить себя, либо Женю… Либо рискнуть. Я рискнул.

Следователи переглянулись.

– Кто рассказал тебе про схрон?

– Один знакомый.

– Сизов?

– Да, – я обомлел от их информированности. – А откуда вы знаете?

– Все ясно, – Лоенко поднялся во второй раз. – Можете быть свободны. Серег, верни им документы и телефоны. Да, и травмат верни. Пока что.

– Вы не ответили на мой вопрос… – начал было я, но капитан лишь коротко дернул головой, и стало ясно: лучше не настаивать.

Выходя из кабинета, я обернулся и увидел, что Канин раздраженно стучит кулаком по столешнице, а его коллега раскуривает сигарету.

– Ну ты вообще… – стоило нам выйти на улицу, Яну буквально прорвало. – Я уж думала… Они нас… Всмятку… По стенке размажут… В цугундер, к бомжам… А ты такой спокойный… А он как прочитал… А ты как ответил… А он такой в шоке… И Шизика нашего знают… А это все правда?

– Что правда? – отозвался я, оглядываясь по сторонам в поисках машины, после чего досадливо сплюнул: вспомнил, что та осталась в лесу.

– Что тебя два раза пытались посадить и не смогли.

– Тебя это больше всего удивило? – я скептически покачал головой и натянул на уши капюшон. – Я вот не могу понять другого: ты сама говорила мне, что в Младове вся полиция повязана с теми же людьми, что крышуют ваших громобоев. Но эти, судя по всему, ведут настоящее расследование и действительно хотят найти зачинщиков беспорядков перед монастырем. И похитителей коллекции.

– Может, им забыли сказать, что искать не надо? – предположила Яна. – Я бы так подумала. А они ничего, кстати. Особенно старший. Мужественный такой.

– Не знаю, не знаю… Я невольно дал им наводку на Бабушкина. Хотя, как невольно: выбора другого не оставалось. Ладно, посмотрим, что будет. А вот история про схрон их, кажется, совсем не впечатлила.

– Меня, кстати, тоже, – девочка поежилась. – Куда мы теперь? Ух ты, времени уже пятый час! Надо маме позвонить!

– И не только маме… – я тоже потянулся за телефоном.