Текст книги "Запрет на любовь (СИ)"
Автор книги: Анна Джолос
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 24 страниц)
Глава 27
Тата
Я – эпилептик.
Полное осознание произошедшего приходит по мере того, как со мной начинают работать врачи.
– Доброе утро, Тата, – улыбается Елена Анатольевна.
Я бы не назвала его добрым, увы.
– Сегодня у нас по плану электроэнцефалография.
– Это что? – уточняю, нахмурившись.
– Обязательное исследование при подозрении на эпилепсию. ЭЭГ покажет нам аномальные паттерны, характерные для эпилептических приступов.
– Как это будет происходить?
– При проведении ЭЭГ пациенту надевают специальные электроды на кожу головы. Эти электроды будут регистрировать изменения электрической активности мозга и передавать полученные данные на прибор для записи.
– Поняла.
– Если возникнет необходимость, проведём также МРТ. Это дополнительное исследование, которое может помочь обнаружить структурные изменения в мозге.
– Ясно. Будет что-то ещё? – устало интересуюсь.
Больница мне надоела до чёртиков. Уже очень хочется домой, если честно.
– Думаю, не помешает генетическое тестирование. Учитывая, что имеется наследственный фактор.
– Наследственный фактор? – переспрашиваю озадаченно.
– Да. Алиса Андреевна сказала, что ваша мама – эпилептик, – разъясняет она осторожно.
Прекрасно! Так вот кого мне нужно благодарить?
– Я вернусь за вами, – вскидывает запястье и смотрит на часы, – минут через сорок, хорошо?
Киваю.
– Пока принимайте посетителей. И, Тата, пожалуйста, прошу вас позавтракать. Вы плохо питаетесь, – недовольно смотрит на нетронутый поднос с едой. – Мы понимаем, да? Чем быстрее придём к нормальному физическому состоянию, тем скорее попадём домой.
– Я вас услышала.
– Замечательно, – её губы снова растягиваются в раздражающей улыбке.
Уходит.
Я же продолжаю неподвижно пялиться на одеяло и это длится до тех пор, пока в палату не входит бабушка.
– Тата, милая моя, ну как ты? – Алиса Андреевна тут же оказывается рядом. Садится на стул, стоящий возле моей кровати. Берёт меня за руку.
– Почему ты не сказала, что у матери тоже были приступы? – выдаю вместо приветствия.
– Тебе врач об этом сообщила?
– Да, но я бы предпочла узнать это не от неё.
– Извини. Мы просто не думали, что у тебя обнаружат такое же заболевание как у Насти, – виновато опускает глаза.
– Меня интересует частота этих приступов. Можно ли их как-то предотвратить?
– Тата… Я, к сожалению, не могу ответить на эти вопросы. Не совсем владею информацией.
Хороша же мать!
Еле сдерживаюсь, чтобы не произнести эту фразу вслух.
– Самый первый приступ. Когда он у неё случился? В каком возрасте?
Бабушка вздыхает.
– Ну? – нетерпеливо поджимаю губы.
Чего она медлит?
– Это случилось тогда, в бункере.
– Прямо там? – сглатываю, однако в горле будто ком шершавый.
– Да. Настя сказала, что сильно перенервничала. Боялась темноты, да и вообще, вся эта ситуация с похищением…
– Значит, приступ тоже случился на фоне стресса.
– Получается, что так.
Какое-то время мы с ней просто молчим.
– Она… Одна была в тот момент?
– Нет, с младшим Климовым.
– Понятно.
Ничего не хочу слышать про этого человека.
– А потом? Эти припадки повторялись?
– При мне лишь единожды. Незадолго до свадьбы. Настя…
– Говори, как есть, – вижу, что мнётся, не желая делиться подробностями.
– Настя с Эдуардом поскандалили.
– На тему? Ба, только давай честно, ладно?
– Она не хотела выходить замуж, – признаётся нехотя.
– Так если не хотела, зачем вы выдали её за отца?
– Тата… – качает головой. – Понимаешь, мама была не в себе. Она пережила похищение и пребывание в том ужасном подземелье. Её психическое здоровье пошатнулось, да ещё и этот Данила… Они ведь дружили в детстве. Столько потрясений свалилось на мою бедную девочку!
– Так может, нужно было дать ей время? На то, чтобы прийти в себя.
– Нам казалось, что будет лучше, если она переключит своё внимание на грядущую свадьбу. Психолог сказала…
– Кстати, об этом. Не нужно больше подсылать ко мне подобных специалистов. Со мной всё нормально. Я просто пытаюсь смириться с тем, что мать наградила меня таким «подарком».
– Почему ты отказалась пообщаться с психологом?
– Ты меня не слышишь? – выдёргиваю свою ладонь из её. – Я не хочу. В этом нет необходимости!
– Я поняла тебя, Тата. Успокойся.
– Вернёмся к нашему разговору. Что там с приступами? Они повторялись? Часто?
Вытирает платочком пот со лба.
– Не знаю. Настя уехала с Амираном в Грузию. Потом они переехали в Москву.
– Вы с матерью общались или нет?
Она молчит.
– Нет, значит?
– Очень редко. Я… пыталась наладить с ней связь после трагической смерти ребёнка, но у нас не получилось.
– В психушку она попала из-за этого?
Разительно меняется в лице.
– Отец рассказал тебе?
– Конечно, да! Я всё знаю. И про грязный роман с этим русским. И про то, что… Климов, – выжимаю из себя ненавистную фамилию, – вместе с бандитами заявился в Тбилиси годом позже.
Бабушка Алиса выглядит растерянной и потрясённой.
– А чему ты так удивлена? – выгибаю бровь. – У нас с отцом нет друг от друга секретов.
– Просто ты… ребёнок. Я не понимаю, зачем…
– Зачем мне знать правду? Считаешь, что не должна? Не имею права? – начинаю заводиться.
– Я не это имела ввиду, – объясняется тихо.
– Когда мне было тринадцать, мы сели и по-взрослому поговорили.
– Ты поэтому отказалась от дальнейших встреч с матерью?
– Да какая она мать?! – усмехаясь, давлюсь горечью.
– Какая бы не была, но мать.
– Ладно, хватит, достаточно, – раздражённо отмахиваюсь. – Не надо читать мне лекции. Где дед? – перевожу нашу беседу в иное русло.
– В Гороно или как там это сейчас называется.
– Зачем он туда поехал?
– Скандалить и жаловаться на вашу директрису.
– И ты отпустила? – возмущённо повышаю голос.
– Его было не остановить.
Качаю головой.
– Он сейчас создаст большие проблемы Шац. Она-то ни в чём не виновата!
– Получается, что виновата, раз недоглядела за тобой. Как ты оказалась в реке?
– Поскользнулась и упала. Немедленно звони ему, пусть угомонится. Со мной ведь всё в порядке.
– Ты так считаешь?
– Звони!
– Я попробую, но ничего не обещаю.
– И верните мне мой телефон.
– Но Елена Анатольевна сказала, что тебе нужен покой…
Сжимаю челюсти. Протягиваю ладонь и жду.
Уже среда, и я в свете последних событий совершенно выпала из жизни.
*********
Поздний вечер. Врачи и бабушка, наконец, оставляют меня в покое.
Беру в руки отвоёванный телефон и захожу на свою страничку во Френд-апе.
Первое, что бросается в глаза, сообщения и эмоджи от одноклассников, отправленные в понедельник на стену.
«Выздоравливай, Тата!»
Запустила цепочку неугомонная Филатова. Подхватили эстафету остальные: Мозгалин, Вепренцева, Котов, Петров, Родионова, Свободный, Горький, Вебер.
Кто-то из них поставил смайлик, кто-то прислал картинку.
Вроде и плевать на отношение ко мне нового школьного коллектива, однако солгу, если скажу, что увиденное не заставило меня улыбнуться.
Леван Горозия: «Ты заболела?
Леван Горозия: «Всё в порядке?»
Леван Горозия: «Почему опять не отвечаешь на мои сообщения и звонки?
«Я в порядке, не переживай. Пришлось лечь в больницу на несколько дней. Наберу тебя, как выпишут и всё расскажу»
Отправляю.
Тирлям.
Наверху всплывает окошко со свежим входящим от Полины.
Захожу в чат.
Поля Филатова: «Наконец-то ты в сети!»
Она мне писала. Непрочитанными висят верхние десять сообщений.
Поля Филатова: «Как ты себя чувствуешь?»
Печатаю ответ.
«Привет, нормально»
Поля Филатова: «Ты всё ещё в больнице?»
«Пока да»
Поля Филатова: «:(»
«Надоело тут находиться жуть!»
Поля Филатова: «Ты там надолго?»
«В пятницу выписывают»
Поля Филатова: «Ура!:)»
«Что там в школе?»
Поля Филатова: «Все обсуждают случившееся. Слухи распространяются быстро, сама понимаешь…»
Это она про что? Про мой приступ?
«Что конкретно обсуждают?»
Поля Филатова: «То, что тебя толкнула со скалы Ковалёва»
Выдыхаю.
Поля Филатова: «Её, кстати, тоже в школе нет. Сидит дома по заявлению родителей. И кто из нас мышь))?»
Хмыкаю.
Поля Филатова: «Весь класс опрашивали во вторник. Я рассказала всё как есть. Вот она теперь и трясётся за свою ж»
Тирлям.
Входящее от Mаrsеl Abrаmоv. К трём непрочитанным добавляется ещё два.
Чуть не выронив телефон, быстро выхожу из сети.
Дрожащими пальцами ставлю авиарежим.
Понимаю, что это как-то по детски глупо, но ничего не могу с собой поделать.
Повернувшись на бок, подкладываю под щёку ладонь и таращусь в окно, пытаясь восстановить отчего-то сбившееся дыхание.
Все эти дни я постоянно думала о кучерявом хулигане. Размышляла о его безбашенном поступке. Вспоминала, как он звал меня.
Как решительно и отчаянно боролся с течением.
Как смотрел и держал мою ладонь в своей уже на берегу, когда я очнулась после приступа.
Как нёс на руках в лагерь и до скорой.
Мне бы в тот момент стоило возмутиться, воспротивиться, но я чувствовала себя такой слабой и потерянной, что не могла вымолвить ни слова.
То и дело проваливалась в беспокойный сон, однако всякий раз, возвращаясь к смутной реальности, ловила странное спокойствие, всё ещё ощущая под собой твёрдое, напряжённое тело: широкую грудь, плечи и сильные руки.
У Абрамова очень горячая кожа.
Это чувствовалось даже через влажную футболку, но когда я случайно коснулась носом его шеи, и вовсе показалось, что парень прямо-таки пылает.
А ещё…
Он как-то по-особенному пахнет. Очень волнующе и приятно.
Господи, о чём я вообще думаю? Видно, нормально головой о камень приложилась!
Переворачиваюсь на спину и раздражённо выдыхаю, уставившись в потолок.
Стыдно признаться, но там, в машине скорой, мне не хотелось разрывать физический контакт и терять то ощущение безопасной зоны, которое я почему-то испытывала рядом с ним.
Снова на бок переворачиваюсь.
Собственные реакции на этого парня очень пугают. И да… Сейчас я абсолютно не понимаю, как мне с ним выстраивать общение. Совершенно точно, я не имею права на то, чтобы игнорировать его как раньше. Да и противостояние… Разве оно теперь возможно? Марсель, рискуя собой, спас мне жизнь. Это ведь автоматически стирает всё, что было до. Обнуляет.
Относиться к этому парню как прежде, в силу обстоятельств, уже не получится. Понимаю, что обязательно должна поблагодарить его, ведь с того дня прошло уже много времени, но…
Телефон останется выключенным до самой пятницы. Потому что мне однозначно нужно собраться с мыслями.
*********
Не думала, что буду так радоваться, когда снова окажусь в доме деда…
Даже ненавистная комната матери не вызывает отторжения.
Ну правда. Уж лучше находиться здесь, чем в стенах городской больницы.
Дед уезжает в Сочи подписывать очередной договор о строительстве нового ЖК, а бабушка, к счастью, сильно меня не тревожит. Нет-нет, да зайдёт проведать и спросить о самочувствии, но в целом, могу сказать, что ведёт она себя осторожно-ненавязчиво. И, знаете, я очень ценю это её стремление уважать моё личное пространство.
– Спасибо за ужин, – благодарю, потянувшись за салфеткой.
– На здоровье. Не забудешь выпить таблетки?
– Не забуду, – поднимаюсь из-за стола.
– Уже уходишь к себе? – спрашивает бабушка Алиса, заметно сникнув.
– Да. Собираюсь позаниматься. Много пропустила. Не хотелось бы в понедельник выглядеть на уроках глупо.
Она кивает.
– Можешь дать мне тот большой фотоальбом? И свадебный, если есть, – прошу, задвигая стул.
– Конечно, – оживляется, удивившись.
Сама не знаю, чем продиктовано моё внезапное желание посмотреть снимки, но пару часов спустя я сижу в своей комнате на кровати, одетая в шёлковую пижаму, и медленно листаю вышеупомянутый фотоальбом, на страницах которого отражены детство и юность моей матери, Анастасии Зарецкой.
Сразу становится понятно, почему она стала одной из лучших в балетном деле. С самых ранних лет купальник, пачка и пуанты были её лучшими друзьями, если судить по фотографиям.
Вот она, совсем кроха, сидит, раскинув ноги в поперечном шпагате.
Вот в детском саду на новогоднем утреннике стоит у ёлки в костюме балерины.
На следующей странице у станка маленькая Настя, сосредоточенно кусая губы, выполняет упражнение.
А дальше, уже на сцене, улыбаясь, увлечённо крутит фуэтэ.
Балет красной нитью проходит через всю её жизнь.
В альбоме есть, конечно, и другие фотографии. Обычные: из заграничных поездок, школьные. Но на них, она, увы, не горит, а будто бы просто терпит объектив.
Вот разве что на снимках с этим своим другом детства выглядит счастливой. Их я нахожу случайно. Спрятанными за групповыми детскими фото.
Смотрю на них десятилетних, смотрю…
С досадой отмечаю и то, как сияют глаза матери. И то, как смущённо улыбается темноволосый мальчишка, которого она робко обнимает со спины.
Дико больно вдруг за отца становится.
Хочется изорвать эти кадры, но я не имею на это права, поэтому просто со злостью запихиваю снимки обратно.
Чуть успокоившись, пододвигаю ближе к себе изысканный свадебный фотоальбом. Открываю и восторженно замираю, жадно рассматривая самую первую фотографию.
Какие же они тут невероятные!
На снимке молодые стоят на фоне махровых, зелёных гор и одеты они в нашу национальную грузинскую одежду.
Отец в чоху[16]16
Чоха – национальное кавказское верхнее одеяние
[Закрыть].
Белая рубашка. Богато украшенный плащ с атласным подбоем, поясное украшение, кинжал, брюки и сапоги из кожи.
Мать, как подобает настоящей грузинской невесте, обряжена, согласно установленным традициям, в красивый двухсоставной наряд.
Нижняя деталь этого свадебного наряда представляет собой рубашку с воротом, которая является символом скромности и непорочности невесты. Поверх рубахи красивое, расшитое золотыми нитями платье белого цвета, длинные, разрезные рукава которого спадают вниз.
На голове невесты традиционный головной убор, совмещённый с фатой. Волосы заплетены в косу. На шее ожерелье. Взгляд направлен вниз.
Не могу удержаться, будучи под большим впечатлением от увиденного, беру телефон. Фоткаю и зачем-то сохраняю этот снимок в галерею.
Листаю дальше.
Несколько разворотов посвящены всё той же фотосессии в национальных нарядах, где ярко отражены традиции грузинской свадьбы.
Улыбку вызывает кадр, на котором красавец-папа танцует.
Хорош!
С середины альбома появляются фотки, сделанные явно в Красоморске.
Здесь уже всё по-другому. Мама одета в пышное белое платье с корсетом. Отец – в дорогой, строгий костюм с галстуком. Гости, преимущественно на грузин не похожи.
Наконец, попадается совместный снимок родителей невесты и жениха.
На лице бабушки Этери самая настоящая скорбь, да и мать моя как-то совсем не кажется в этот знаменательный день счастливой.
Юная, очаровательная, хрупкая, невероятно красивая невеста на всех кадрах выглядит одинаково печальной и подавленной, а уж на снимке, где под руку к жениху её ведёт дед, замечаю в глазах и вовсе слёзы.
«Она не хотела выходить замуж»
Вспоминаются слова бабушки.
Вздохнув, вытаскиваю диск, вставленный в специальный кармашек переплёта. Покручиваю его в нерешительности пальцами.
С одной стороны, очень хочу увидеть свадьбу своих молодых родителей. С другой, испытываю странное и крайне тревожное чувство: я будто бы чего-то неосознанно боюсь…
От размышлений, стоит или не стоит смотреть запись прямо сейчас, отвлекает какой-то шорох, доносящийся снаружи.
Опять соседские коты?
Возвращаю диск на место и захлопываю фотоальбом.
Снова что-то слышу.
Нахмурившись, поднимаюсь с постели и подхожу к приоткрытой балконной двери.
В то же самое время из темноты неожиданно появляется человек и я, тихо вскрикнув от испуга, прижимаю ладонь ко рту.
Тук-тук-тук.
Сердце остервенело стучит под рёбрами.
– Охренеть, Джугели, как тебя сложно найти в этом грёбаном замке, – произносит Абрамов, бесцеремонно вторгаясь в мою спальню.
– Ты что здесь делаешь? – растерянно моргая, смотрю на Кучерявого и букет нежно-розовых тюльпанов, который он держит в левой руке.
Глава 28
Марсель
Джугели смотрит на меня вот точно также, как смотрела в первую нашу встречу, когда я поймал её в лесу. Сперва абсолютно растерянно, потом уже зло.
– Навестить пришёл, – поясняю цель своего визита, а заодно оцениваю беглым взглядом состояние девчонки.
Выглядит хорошо. Очень даже.
Не накрашена. Чистая кожа. Естественный румянец. Волосы распущены и спадают вниз по плечам мягкими волнами.
Она сегодня без этой своей опции «полный парад» по-особенному красивая.
А пижама-то какая! У-у-у… Закачаешься!
Тонкий шёлковый топ на бретелях. Короткие шортики, во всей красе демонстрирующие длинные, стройные ножки.
Звездец мне. Сегодня ночью точно не усну.
– Чё, как ты? – внаглую её разглядываю. Почти не моргаю. Запоминаю, отпечатывая образ девчонки на сетчатке.
– Нормальные люди через дверь заходят, – недовольно ворчит, сдёрнув со стула серебристый шёлковый халат.
– В нормальных семьях через эти самые двери в дом впускают, – пожёвывая жвачку, наблюдаю за тем, как она, чёрт возьми, одевается.
– Что это значит? – хмурит брови, завязывая пояс.
– Меня развернули на вашем КПП.
– И ты не придумал ничего лучше, чем перелезть через забор?
Самодовольно ухмыляюсь.
Это было реально сложно. Помог Ромасенко, отвлёкший охрану своей дебильной выходкой, и дерево, удачно растущее вдоль стены. Высоченной, мать её, стены, ограждающей особняк бывшего губера от простых смертных.
– Мне надо было тебя увидеть.
Цена? Содрал бочину до мяса. Чуть не поломал хребет и копыта. Всего-то.
– Увидел? – интересуется сердито.
– А ты «гостеприимная», – усмехнувшись, вкладываю ей в руки многострадальные тюльпаны и вытираю вспотевшие ладони о шорты.
Думал, букет рассыпется на фиг и не выдержит полёта на балкон, но нет, по итогу, он остался целым и смотрится вполне себе сносно.
– Симпатично у тебя тут, – изучаю принцесскину спальню.
Пастельные тона. Высокая кровать с балдахином. Абажуры. Лепнина на стенах. Картины. На одной из которых изображена известная мне балерина.
Что-то подобное я и представлял.
– Цветы зачем принёс? – осведомляется она холодно.
– Не с пустыми же руками идти тебя проведывать, – бросаю в ответ без эмоций.
А что? По-моему, нормальное объяснение. Опустим сопливое признание о том, что впервые захотелось подарить девушке цветы.
Сёстры и мать ваще не в счёт. Это всё-таки другое.
– Я не могу их взять.
Покончив с визуальным обследованием комнаты, фокусирую взгляд на девчонке.
– Это ещё почему? – засовываю руки в карманы и, склонив голову набок, прищуриваюсь.
– Может, потому что у меня есть жених?
– И где же он?
– В Москве.
– Напомни, это который Тигр в леопарде?
Не, ну реально, тот его пиджак – кринж[17]17
Кринж – чувство стыда за чьи-либо действия
[Закрыть] лютый.
– Его. Зовут. Леван, – чеканит по слогам.
– Да мне без разницы, Джугели. Леван, Тигран… Грузин твой где-то там, а я здесь. Преимущество налицо, сечёшь?
– Нет у тебя никакого преимущества, Абрамов, – в её голосе звучит сталь. – Я ЕГО невеста.
– Была ею, пока мы с тобой не встретились, – заявляю уверенно.
– Ты… – её щёки мило и красочно вспыхивают. – Хватит, знаешь. Это уже ни в какие ворота!
– Ну так по факту.
Раздражённо вздыхает, закатывая глаза.
– Вот что… Уходи.
Уходи?
– Охренеть, блин. Джульетта Ромео вон не выставляла.
– Марсель…
– Сообщения в лом было прочитать, динамо?
– Я их не видела, – врёт и краснеет ещё сильнее.
– Брехня. Ты была в сети. И отвечала Филатовой.
– Только ей и написала. Потом сразу вышла.
– Ты торчишь мне свидание, не забыла?
– Это была просто игра в вышибалу!
– Я заеду за тобой завтра вечером, – не обращаю внимания на её попытки слиться.
– Послушай, это уже несмешно! Нельзя быть таким… навязчивым.
– Ты хотела сказать настойчивым? – поправляю невозмутимо.
– Я сказала то, что сказала, – звучит ядовито в ответ. – И ещё раз, Абрамов. Я – чужая невеста. У меня, к твоему сведению, свадьба на июль запланирована.
– Джугели, – качаю головой. – Загоняешь мне какую-то дичь про жениха и невесту…
– Это не дичь!
– Тебе семнадцать, хэй! О какой свадьбе вообще идёт речь? Кто выходит замуж так рано?
– Вам, русским, не понять, – цокает языком.
– Стопэ-стопэ. Это чё за дискриминэйшн?
Тук-тук.
Стук в дверь прерывает наш увлекательный диалог.
Девчонка, широко распахнув глаза, испуганно замирает.
Но это длится от силы лишь пару секунд.
– Немедленно прячься в шкаф! – приказывает, бросаясь ко мне.
– Ещё чего… – презрительно фыркаю.
Даже рук из карманов не достаю.
– Ну же, давай!
Жёстко суетится. Стиснув зубы, пытается сдвинуть меня с места, да только ни черта у неё не получается.
Я скала, воу.
– Прошу тебя, Марсель!!!
Мне кажется или это нотки мольбы?
– Что мне за это будет? Поцелуешь? – подмигиваю.
– Нет! Совсем обалдел в край? – шепчет и тянет за футболку.
– С-с-с… – непроизвольно морщусь, когда ткань задевает саднящую кожу.
– Тата, ты уже… спишь?
Заглянувшая в комнату женщина выглядит, мягко говоря удивлённой.
– Доброй ночи, – здороваюсь спокойно, в то время как Джугели, похоже, переживает самый настоящий шок из-за того, что бабушка застукала меня в её спальне.
Повисает пауза.
Долгая и такая красноречивая.
– Мы… – Тата, разжав кулак, отпускает мою футболку. – Я, он…
Забавно наблюдать за тем, как она теряется. Это ж нашей ледяной королеве совсем несвойственно.
– Ты не так поняла всё, ба…
Разволновавшись, сжимает мой букет до побелевших костяшек пальцев.
– Да я пока вообще ничего не понимаю, – шире открывая дверь, изумлённо признаётся та в ответ.
– Кхм. Алиса Андреевна, моя бабушка, – прочистив горло, представляет её Тата. – А это – Марсель Абрамов, мой одноклассник.
– Тот самый хулиган из кабинета директора, – озадаченно продолжает за внучку женщина.
– Он вытащил меня из реки и отнёс в лагерь.
Надо же. Вспомнила, наконец.
– Пришёл проведать по поручению Матильды Германовны, – выдавая ложь, поясняет торопливо. – Цветы вот от класса принёс, – отодвигая от груди, показывает тюльпаны.
Чего-чего? От класса?
– Это МОИ цветы, Джугели. Я лично их для тебя выбирал.
– Ты не переживай. Марсель уже уходит, – делает вид, что меня не слышит.
– Уходит также, как пришёл? Через окно? – проницательно уточняет Алиса Андреевна, глядя на нас.
– Ваши орки меня к ней не пропустили, – говорю в свою защиту.
– Орков, полагаю, стоит уволить? Ведь вы, молодой человек, всё же здесь…
– Всегда добиваюсь того, чего хочу, – киваю и краем глаза вижу, как Тата недовольно поджимает губы, услышав от меня этот комментарий.
– Ба…
– Вот что, дети, – Зарецкая приосанивается, – спускайтесь-ка вниз. У меня там как раз чайник закипел.
*********
– Значит, именно вас мне стоит благодарить за спасение внучки?
– Так получилось.
– Очень интересно получилось, не находите?
– Вы про наше с Татой знакомство? – сразу считываю намёк.
– Да.
– Жизнь – непредсказуемая штука.
– Совершенно непредсказуемая! За что досталось тому парню на пляже? – интересуется вдруг.
Соврать? Или сказать правду? Да по фиг.
– Он обидел мою сестру, – честно выпаливаю.
– Этим вы оправдываете свою агрессию?
– Я себя не оправдываю. Поступил так, как должен был поступить брат. Для меня семья – это самое важное.
Она задерживает на моём лице внимательный взгляд.
– Присаживайтесь.
– Шикарный у вас дом, кстати, – отодвигаю не просто стул, а целое произведение искусства.
– Спасибо.
– Его Величество Барокко во всей красе.
Алиса Андреевна вопросительно приподнимает бровь.
– Пространство, размеры. Лепнина, роспись, резной орнамент. Обилие пышных декоративных украшений, искажение классических пропорций, асимметрия.
– А вы, молодой человек, полагаю, увлекаетесь архитектурой? – спрашивает, явно удивившись.
– Упаси Боже. Хватит нам в семье одного чертилы.
– Чертилы?
– В смысле архитектора.
– Отец? – догадавшись, кивает, соглашаясь с самой собой. – Его лицо показалось мне очень знакомым.
– Батю многие знают. Он у меня крутой. Его постоянно зовут то в Сочи, то в столицу, то заграницу. На днях вон в Эмираты улетает. Какому-то шейху проектировать дворец.
– А мама чем занимается? – разливает ароматный чай по чашкам.
– Волейболом. Она раньше играла за московский клуб «Динамо». Теперь тренирует нашу местную девчачью команду. К чемпионату России их щас готовит.
– Прекрасно. Ну а вы к чему больше тяготеете? К искусству или спорту?
Вот так вопрос.
В поле моего зрения попадает Тата. Пока мы беседовали с её бабушкой, она успела переодеться в белый спортивный костюм.
– Честно? Не знаю, что вам ответить, – невесело усмехаюсь. – Я с самого детства занимался самбо. Потом так случилось, что тренер выгнал меня из секции.
– За что?
– Да уж ясно за что, – хмыкнув, подаёт голос девчонка.
– За драку вне ринга? – предполагает Алиса Андреевна.
Моя очередь кивать.
Не люблю вспоминать то время.
Я понимал, что накосячил, но всё равно было чертовски обидно узнать о том, что никакие соревнования мне больше не светят.
– Если ваш отец – архитектор, то вы, должно быть, тоже хорошо рисуете?
Пхах.
– Отвратительно. В детском саду мои рисунки пугали воспитательницу и никогда не участвовали в выставках.
Бабушка Джугели поджимает уголки губ, едва сдерживая улыбку.
– Предкам часто говорили, что у меня нет никаких особенных талантов.
– Это же неправда, – снова вмешивается в наш разговор Тата. – Он играет на гитаре и неплохо поёт, – поясняет бабушке, не глядя в мою сторону.
Неплохо поёт.
Заценила, значит.
– Оу. Зарецкий тоже по молодости бренчал. И гитара у нас имеется. Висит на стене. Пылится который год. Может, сыграешь что-нибудь?
– Да легко, – соглашаюсь, пожимая плечом.
– Я сейчас принесу, – оживляется Алиса Андреевна и вскоре исчезает за широкими, расписными дверьми.
– Любитель устраивать концерты, – недовольно произносит девчонка, поднимая чашку.
– Так на фига ты сама мои таланты начала нахваливать?
– Ничего я не нахваливала, – ожидаемо, уходит в отрицание.
– Что там с моим свиданием, Джугели? Приеду завтра, выйдешь?
– Нет.
– Я тебя насильно вытащу.
– Ну вперёд.
– А чё так уверенно?
– Да потому что завтра я даже не дома. Мы едем на день рождения к родственнице.
– Тогда в понедельник вечером.
Ответить она не успевает. В гостиную возвращается Алиса Андреевна, и глаза её горят нездоровым энтузиазмом.
– А вот и наша семиструнная. Держи, – отдаёт мне гитару.
– Хорошая, – принимаю и рассматриваю вверенный мне музыкальный инструмент.
– Как же давно я её не слышала! – бабушка Таты искренне радуется, когда слышит первые аккорды.
– Чё поём/играем?
Приподнимаю гитару чуть повыше. Давит на содранный бок.
– Можно прямо заказывать песню?
– Давайте попробуем.
– Барыкина знаешь?
– Ба, да ну откуда? – Джугели фыркает.
– Знаю. Вот эту…
Начинаю играть и завожу:
Бабушка Марьяна тоже любительница послушать такое. Специально для неё пару тройку старых хитов выучил.
– А что-нибудь Розенбаума? – воодушевлённо просит женщина.
Пока мне везёт. Усатого любит мой дед.
Алиса Андреевна улыбается, пытается подпевать и в эти секунды как будто бы даже моложе становится.
– Что-нибудь ещё сыграй, пожалуйста!
Бабушка Таты хлопает в ладоши, и взгляд её словно ещё теплее становится.
– А эту знаете? Мой дядя от неё тащится. Тоже старая тема.
– Ну-ка, ну-ка…
– Привет, сегодня дождь и скверно
А мы не виделись, наверно, сто лет
– Знаю-знаю!
Тебе в метро, скажи на милость
А ты совсем не изменилась, нет-нет, – подхватывает.
– Привет, а жить ты будешь долго
Я вспоминал тебя вот только в обед
Прости, конечно же, нелепо
Кричать тебе на весь троллейбус «привет» [20]20
Текст песни группы Секрет «Привет»
[Закрыть]
– Ну, удивил, вот честно! Не думала, что нынешнее поколение знает хиты моей юности и молодости.
– Знает.
– Скажи, Марсель, а есть какая-нибудь песня, из старых, которую ты сам любишь петь?
Да, не показалось. На «ты» перешла. Хороший знак.
– Их несколько. Мне нравятся песни «Кино» и «Наутилуса».
– Давай! – активно подбадривает.
Тата закатывает глаза и тянется к печенькам, вопреки диете, о которой рассказывала как-то Филатовой.
– Ты говоришь, что у тебя по географии трояк,
А мне на это просто наплевать.
Ты говоришь, из-за тебя там кто-то получил синяк,
Многозначительно молчу, и дальше мы идём гулять.
У-у, восьмиклассница,
У-у, восьмиклассница [21]21
Текст песни группы Кино «Восьмиклассница»
[Закрыть]
Завершаю свой перфомэнс любимой песней «Наутилуса»
– Когда умолкнут все песни
Которых я не знаю
В терпком воздухе крикнет
Последний мой бумажный пароход
Гудбай Америка – о где я не был никогда
Прощай навсегда
Возьми банджо сыграй мне на прощанье [22]22
Текст песни группы Наутилус Помпилиус «Последнее письмо»
[Закрыть]
Пальцы отбивают последний аккорд.
– Чай остыл, – Алиса Андреевна платком вытирает уголки глаз и подозрительно шмыгает носом.
– Нормально. Я холодный пью, – опускаю гитару.
– Ох! Что же это? – бабушка Таты прижимает ладони ко рту и смотрит на футболку.
Едрид…
Пропиталась.
– Что там?
– Сердце, по ходу, кровоточит, – отшучиваюсь.
– Несмешно, – хмурится Джугели.
– Да не парьтесь. Тесанулся о забор.
– Дай-ка посмотреть, – Алиса Андреевна встаёт со стула и подходит ко мне.
– Нормально там всё.
– Где ж нормально?
Пытаюсь убедить их в том, что помощь не нужна, но Зарецкая, не обращая на мои слова внимания, всё-таки поднимает футболку.
– Батюшки!
У неё звонит телефон.
– Эдик, – растерянно смотрит на экран. – Отвечу. Вы молчите, время-то уже позднее, – оглядывается на часы, висящие на стене.
– Пошли со мной, – вставая из-за стола, командует Джугели.
– Куда?
– В ванную куда, там есть аптечка, – направляясь к двери, бросает через плечо.
