Текст книги "Запрет на любовь (СИ)"
Автор книги: Анна Джолос
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц)
Глава 21
Путём выявления обстоятельств исчезновения Пети удаётся выяснить, что пропал он не просто так.
Зайцева нехотя признаётся в том, что во время приготовления ужина он доставал их с Ковалёвой и они предложили ему поиграть в прятки.
– Этот малахольный реально заколебал нас. Вика не выдержала и сказала, что ему нужно спрятаться. Тихо сидеть и ждать.
– Очень умно, Ковалёва! – хмуро взирает на неё физрук. – И где нам теперь искать его прикажешь?
– Без понятия.
– Без понятия она… Вам башка дана только для того, чтобы волосы красить всеми цветами радуги? Совсем мозгом своим не думаете?
– Ну, может, подождём? – виновато опускает глаза Женя. – Ему надоест сидеть в одиночестве и он объявится.
– Ждать нельзя, – категорически отбрасывает эту затею Шац.
– Естественно, это же Мозгалин. С ним что угодно может случиться.
– Надеюсь, наш грёбаный астматик взял с собой свой чёртов баллончик.
– Так, всё. Поступаем следующим образом: Матильда Германовна, вы с девочками просматриваете все спальные мешки и палатки, – командует Александр Георгиевич. – Парни, мы с вами делимся на три группы. – Абрамов, Горький, Петров, Дроздов, Котов, – прочешите наш маршрут метров на триста вглубь леса.
– Погнали, – кивает Марсель.
– Ромасенко, возьми с собой пару ребят, прошарьте с фонарями все кусты-деревья по периметру.
– Замётано.
– Остальные за мной. Спустимся на пляж. Вдруг он опять пошёл к морю. Чего стоим, барышни? – обращается к нам. – Ищем!
Одноклассницы, взволнованно переговариваясь с Шац, идут к палаткам. Александр Георгиевич берёт фонарь и уводит ребят в сторону спуска к побережью, а я…
Я вдруг вспоминаю одну деталь.
Утро. Поляна. Я стою и рассматриваю маяк, который случайно попадается на глаза.
В тот момент, когда Петросян начинает брызгаться водой, поворачиваюсь. Вижу, что он смеётся и бегает от девчонок.
Замечаю Мозгалина. Зависнув, тупит рядом со мной. Тоже таращится на маяк.
Неужели туда пошёл? – осеняет внезапная мысль.
Осматриваюсь.
У горящего костра, где ещё пять минут назад было не протолкнуться, никого. Все заняты делом.
Пойду сама, даже предупреждать не буду. Шац всё равно не одобрит эту инициативу.
Достаю телефон, включаю фонарь и по-тихому покидаю лагерь, осторожно проскочив мимо рыщущего по кустам отряда.
Если опираться на логику, то нужно тупо спускаться вниз по склону, никуда не сворачивая. Такого маршрута и буду придерживаться.
Иду.
Надо мной возвышаются высокие, мрачные сосны. Яркая луна подсвечивает окружающее пространство. Если бы не она, было бы куда сложнее ориентироваться.
Я всё дальше отхожу от лагеря. Голоса ребят постепенно стихают, а минут пятнадцать спустя я начинаю слышать лишь собственные шаги, да уханье совы.
Резко останавливаюсь.
Подсвечиваю фонариком белоснежную бумажку, лежащую на земле.
Приседаю. Поднимаю её. Разглядываю.
Моя теория подтверждается. Наш любитель оригами точно был здесь и, вполне возможно, этот лебедь – подсказка к тому, где нужно его искать.
Встаю и незамедлительно отправляюсь дальше по заросшей травой тропинке. У подножия холма, внизу, нахожу лягушку, а чуть позже на каменистом пляже кораблик.
Сомнений не остаётся. Петя действительно пошёл туда. Теперь я в этом абсолютно уверена.
Выключив фонарь, иду по направлению к маяку. Честно говоря, в реале находится он гораздо дальше, чем я предполагала. По прямой это километра два с половиной точно, если не больше.
Какого чёрта его туда понесло? Спятил совсем?
Приближаясь к заброшенной постройке, начинаю испытывать странные, противоречивые чувства.
Думаю о своей матери, естественно, ведь двадцать лет назад братья Климовы похитили её и привезли именно сюда.
Ей было восемнадцать. Считай, ровесница. И уж если мне, пришедшей сюда по доброй воле, становится жутковато от представившейся картинки, то могу лишь представить, каково было в ту ночь ей.
Замерев перед высокой обшарпанной конструкцией, слушаю шум моря и вспоминаю кричащие заголовки.
«Похищена дочь губернатора Зарецкого»
«Балерина Анастасия Зарецкая исчезла у ворот Академического театра»
«Похитители требуют выкуп»
«О местонахождении Насти Зарецкой по-прежнему ничего неизвестно»
«Отряд волонтёров отправился на поиски Насти».
«Прошла неделя с момента исчезновении Зарецкой»
«Установлена личность девушки, найденной в лесу. Прибывший на опознание Эдуард Зарецкий заявил, что труп не принадлежит его дочери»
«Ужасная правда! Известную приму-балерину Анастасию Зарецкую удерживали под землёй»
«Шок! Бедная Настя всё это время находилась в бункере»
«Секретное бомбоубежище на маяке. А вы знали?»
Помню, как, будучи подростком, изучала все материалы, которые удавалось найти в интернете.
У меня под кроватью была спрятана целая коробка с вырезками и распечатками страниц газет и журналов. Её потом нашла моя гувернантка. Собственно, после этого и состоялся серьёзный разговор с отцом, в ходе которого я узнала нелицеприятные факты о собственной матери.
Вообще, первый раз мы с ней встретились в родном Тбилиси, когда мне было шесть.
Зарецкая приехала в офис. В тот день они с отцом громко ругались, а потом папа, злой и сердитый, пришёл за мной. Мы с Марьям (его секретарём) сидели в комнате отдыха и смотрели мультфильмы.
– Идём, Тата. Познакомишься со своей недоматерью, – произнёс он сухо.
Я была растеряна, ведь ничего подобного не ожидала.
Встала. Взяла его за руку и мы пошли в кабинет, где я вживую увидела девушку с фотографии. Фотографии, которую хранил у себя отец.
Если коротко, наша встреча запомнилась лишь тем, что она очень сильно плакала, стоя передо мной на коленях.
Объятие вышло неловким и коротким. Папа не позволил нам с ней контактировать долго. Девушка спросила, сколько мне лет и как меня зовут. Погладила по голове, поцеловала в щёку холодными губами.
Я стояла, не двигаясь, будто статуя. Изо всех сил стискивала куклу ладонями и тоже почему-то плакала.
Ждала ли я наших с ней дальнейших встреч?
Да, ждала, и они были.
С позволения отца мы начали видеться. Редко. Пару-тройку раз в год, не чаще. Но на каждый мой день рождения всегда. Стабильно.
Правда длилось это ровно до того момента, как мне исполнилось двенадцать. Взрослая и откровенная беседа с отцом, о которой я упомянула выше, напрочь отбила у меня желание общаться с этой женщиной.
Я заявила ей об этом напрямую.
Она снова плакала и пыталась поговорить со мной, но я наотрез отказалась, всё для себя решив ещё накануне ночью.
Предателей не прощают, а она нас бессовестно предала.
Но давайте о насущном. Мозгалин где-то здесь. И мне нужно его найти.
Включаю фонарик и решительно шагаю к возвышающемуся надо мной маяку.
Поднимаюсь по ступеням. Дёргаю на себя дверь за шершавые, покрытые ржавчиной кольца.
Закрыто, естественно. Однако сверху падает очередной бумажный шедевр. Домик.
Ну, Мозгалин!
Обхожу здание, подсвечивая телефоном стены, покрытые не то мхом, не то чем-то ещё.
Треск за спиной вынуждает обернуться.
Всматриваюсь в темноту леса.
– Петя, это ты? – спрашиваю, сглотнув.
Усилившийся ветер покачивает ветки.
– Если да, выходи. Тебя ищет весь лагерь.
В ответ тишина.
Честное слово, ведёт себя как ребёнок себя!
Вот вроде и понимаю, что он – особенный, а всё равно раздражаюсь.
Устроил невесть что!
Стиснув зубы, делаю ещё один круг вокруг маяка. Только тогда замечаю ещё одну дверь, скрытую порослью дикого винограда.
– Ладно, хочешь, чтобы я туда вошла? Хорошо.
Та ещё авантюра, однако других вариантов нет. Ему ведь было приказано сидеть и ждать. Так и будет делать.
Вздохнув, тяну дверь на себя. Та со скрежетом и скрипом поддаётся.
Вхожу и сразу испуганно застываю. Потому что внезапная тишина сменяется шелестом крыльев. Это летучие мыши, чей покой я нарушила. Они взмывают под самую крышу маяка.
– Твою мать, – прикрываю глаза на пару секунд. Качаю головой. Выдыхаю. – Мозгалин, ты здесь?
Медленно ступаю по бетону, покрытому слоем мусора.
Пахнет затхлостью и сыростью. Повсюду летает пыль.
Добираюсь до центра. Дёргаюсь, когда один из представителей вампирообразных запоздало взмывает ввысь.
– Зараза! – ругаюсь шёпотом.
Сдунув паутину с носа, осматриваюсь.
– Петя! Это несмешно уже, выходи!
Шорохи и завывания ветра накаляют обстановку. Я, конечно, смелая, но сейчас реально становится не по себе.
Одна. Ночью. Фиг знает где. На заброшенном маяке.
Боковым зрением улавливаю какое-то движение справа.
Направляю пучок света туда.
В метре от меня валяется оригами.
Резко запрокидываю голову назад.
На самый верх забрался? Гадёныш! Найду – прибью!
Тр-р-р.
– Спускайся! Я знаю, что ты наверху! Поиграли и хватит. Нам пора возвращаться!
Терпеливо жду. Минуту. Две.
Ну ясно.
– Тебе конец, – ворчу под нос, направляясь к винтовой лестнице.
Почему-то усиливается непонятная тревога. Пульс частит.
Осторожно поднимаюсь по ступенькам, стараясь идти вдоль стены, ибо деревянные поручни в непотребном состоянии, а где-то вообще отсутствуют.
Шаг.
Один.
Второй.
Это приключение всё больше мне не нравится.
Зачем я вообще послушала бабушку? Сидела бы себе сейчас спокойно в комнате.
Моё врождённое любопытство с этим не соглашается, конечно.
Интересно, что стало с теми помещениями, которые находятся под землёй? Туда можно попасть? Я бы хотела, наверное.
– БУ!
Петя выпрыгивает на меня так неожиданно, что я, отпрянув от него, едва не падаю с высоты вниз.
– ЧЁРТ ТЕБЯ ДЕРИ, МОЗГАЛИН! – ору, вцепившись в его клоунскую рубашку.
Сердце по ощущениям стучит где-то в горле. Часто-часто дышу.
Напугал, как же напугал!
– Тата нашла меня! – радуется, как дитё.
– Какого дьявола ты не отзывался! Я же звала тебя! – трясу его.
– Пете сказали сидеть. Пете сказали ждать. Петя ждал.
– Придурок! Идём отсюда скорей! – разворачиваюсь, но не успеваю даже на метр сдвинуться с места. Дверь внизу снова скрипит и хлопает.
Кто-то из ребят?
Тяжёлые шаги эхом разносятся по полуразрушенному помещению.
Чьё-то сиплое дыхание.
Кряхтенье.
Нет. Не похоже.
Спешно выключаю фонарик на телефоне. Прижимаюсь к стене и толкаю к ней же Мозгалина.
– Тсс, – прижимаю палец к губам, глядя в его глаза, кажущиеся огромными за стёклами очков.
Кивает, улыбаясь.
Жду секунд тридцать. Аккуратно выглядываю.
Там внизу стоит внушительная фигура человека в лохмотьях. Кем бы он ни был – знакомиться не горю желанием…
Глава 22
Храп. Разносится эхом по маяку.
Мне кажется, около часа. Именно столько мы с Мозгалиным сидим наверху, у стены на ступеньках. В полутьме.
Слава Богу, Петя молчит и не издаёт никакого шума. Видимо, думает, что это у нас новая игра такая…
Пытаюсь снова включить телефон, но он, в лучших традициях какого-нибудь фильма ужасов, на меня совершенно не реагирует. Сел из-за фонарика. Три процента оставалось ещё там, в лесу.
Петя хлопает меня по плечу.
Поворачиваюсь.
Он протягивает мне маленький фонарик-брелок.
Забираю.
Привстаю, ползу и осторожно выглядываю за порушенные перила.
Свет луны, проникающий сквозь выбитые окна и крышу, помогает увидеть, что человек переместился в угол помещения. Лежит и, судя по звукам, спит.
Бомж? Живёт здесь? Ночует?
Очень на то похоже.
Там внизу валялись какие-то тряпки, бутылки и пакеты.
– Сейчас будем спускаться, – говорю Мозгалину шёпотом. – Делать это нужно очень тихо. Понял?
Кивает.
– Рядом со мной иди, Петь.
Выпрямляюсь во весь рост. Медленно крадусь вдоль стены, подсвечивая битый бетонный пол.
Хрпщ-щ-щ…
Шаг за шагом. Виток за витком. Постепенно подбираемся ближе к выходу.
Крылатые вампиры сидят смирно. Висят головами вниз. И не дай нам Бог, спугнуть хоть одного из них. Худо будет.
Выключаю фонарик, когда оказываемся на нижнем уровне.
– Тс-с-с, – прижимаю палец к губам.
Петя улыбается, явно в полной мере не осознавая, что к чему.
Преодолеваем последнюю ступеньку.
Хрпщ… Хрпщ…
Человек что-то говорит во сне. Поворачивается.
Замираем.
Стоим на месте, пока храп постепенно не возобновляется.
Выдохнув, продолжаем движение.
Случайно задеваю ногой жестяную банку.
Чёрт-чёрт-чёрт!
Смотрю на фигуру, укутанную подранным пледом, и молю всех святых, чтобы не проснулся. Мужчина теперь очень неудачно лежит к нам лицом.
Перемещаемся тихо-тихо, как мыши, и вот, уже почти добравшись до цели, я вдруг понимаю одну вещь: дверь мегаскрипучая. Мы с Петей будем выходить, и этот странный мужчина нас услышит.
Кручу головой по сторонам.
Все окна выше второго этажа.
Как спускаться оттуда? Да ещё и с непредсказуемым Мозгалиным.
Хрпщ… Хрпщ…
Нужно идти через дверь. Открою потихоньку.
– Я подержу, ты быстро побежишь к лесу, – выдаю инструкцию. – Не на побережье. Я догоню. Ты понял? – шепчу едва слышно. – Понял, Петь?
Он точно должен пойти первым.
– Петя понял. Петя побежит.
Побежит в его случае, конечно, очень громко сказано, но уже как будет. Других вариантов всё равно нет.
Кладу пальцы на обшарпанную, деревянную поверхность. Может, если буду делать это медленно и аккуратно, то всё получится?
– Готов?
– Петя готов, – улыбается ещё шире, и в проблесках лунного света это выглядит жутковато.
Ладно…
Напираю плечом на дверь, и она со скрипом поддаётся.
Кошмар какой скрежет.
Ещё сильнее толкаю, чтобы поскорее его заглушить.
– Давай, – указываю на выход кивком головы, и Петя послушно выбирается на улицу.
Отлично.
Жду несколько секунд.
Уже собираюсь покинуть это неприятное место следом за одноклассником, но внезапно кое-что осознаю: храп прекратился. Здесь стало оглушающе тихо.
Поворот головы.
Дыхание резко перехватывает, когда вижу в метре от себя того самого человека.
Тук-тук-тук.
Тарахтит моё сердце.
Разбудили. Мы его разбудили!
Лохматый. Небритый. Заросший, но… его лицо… Оно как будто бы мне знакомо. Как такое возможно? Где я могла его видеть?
Глаза в глаза.
Поговорить?
Думаю, не стоит даже пытаться.
Дёргаюсь в попытке удрать, но этот бомж, вовремя сориентировавшись, прихватывает меня за капюшон спортивной кофты.
Дверь бахает и закрывается, отрезая меня от внешнего мира.
Не удержавшись на ногах, падаю.
Быстро встаю и достаю из кармана баллончик, который по-прежнему таскаю с собой повсюду.
Воспользоваться, к сожалению, не успеваю.
Выбивает ладонью.
Толкает меня к стен за плечи.
– Деньги есть? – хрипло интересуется, ошарашивая первым же вопросом.
– Нет.
– Побрякушки снимай, – наклоняется ближе, задерживая пристальный взгляд на серёжках, цепочке и кольцах.
Морщусь.
Как же неприятно от него пахнет!
– Убери от меня свои руки! Ничего не дам! – заявляю категорично.
Он, ухмыляясь, лезет левой рукой в карман.
Не знаю, что там. И что со мной было бы, если бы вдруг не распахнулась, бахнув о стену дверь.
Дальше события развиваются очень стремительно и абсолютно для меня неожиданно.
В помещение заскакивают четверо. Слепят фонариками.
– Отошёл от неё!
С этими словами на бомжа набрасывается невесть откуда взявшийся Абрамов.
– Пошли, – Горький тянет меня за руку и вытаскивает наружу.
– Цела? – Александр Георгиевич визуально оценивает моё состояние.
– Да.
– К Мозгалину, – командует коротко и, протиснувшись мимо нас, спешит к ребятам.
Бежим с Пашей по гальке.
Петя радостно машет мне рукой издалека.
Остановившись возле него минутой спустя, согнувшись пополам, пытаюсь привести дыхание в норму.
– Петя побежал. Петя встретил друзей.
– Молодец. Как вы нас нашли? – это уже Горькому адресую.
– Всё кусты и деревья вокруг лагеря обшарили. Его не нашли. Ещё и выяснилось, что ты пропала. Марсель предположил, что в одиночку пошла сюда, – рассказывает он мне.
Обеспокоенно смотрю в сторону маяка. К счастью, парни появляются на пляже уже очень скоро.
– Спятила, Джугели? – с ходу наезжает на меня Кучерявый. – Вообще не соображаешь, чё делаешь?
– Тата меня нашла, – произносит Мозгалин в мою защиту.
– Лучше тебе сейчас заткнуться! – предупреждает его Марсель. – Что у тебя с телефоном? – снова обращается ко мне, продолжая отчитывать.
– Сел.
– Почему никому не сказала, что пошла сюда? Бессмертной себя возомнила? Мозг время от времени включать не пробовала?
– Не кричи на меня!
– Это, – показывает перед носом мой баллончик, – вообще не гарантия развития благополучного исхода. Убедилась?
– Хватит читать мне нотации, – начинаю раздражаться.
– Слышь, бесстрашная, – делает шаг ближе ко мне, – у него был нож в кармане. Ты в курсе?
Молчу, поджимая губы.
– Дура, – припечатывает, подытоживая.
– Тата – молодец. Петя – тоже молодец. Пете понравилось.
Абрамов, скрипя зубами, поворачивается к нему. Ещё немного и не выдержит. Втащит.
– Давайте ещё раз играть. Ве-се-ло.
О Господи, молчи!
– Тебе весело? – напирает на него грудаком.
– Эй, прекрати, он же не понимает, – заслоняю Мозгалина собой.
– Весело тебе, чокнутый? – орёт на Петю через плечо. – Весь лагерь на уши поднял!
– Все играли. Мы – команда! – кивает тот в ответ. – Друзья.
– Уберите его от меня, – цедит Абрамов. – Или я за себя не отвечаю.
*********
По дороге в лагерь слушаю лекцию о безответственности ещё и от Александра Георгиевича.
– Разве можно? Одна. Девочка. Ночью. По незнакомой местности! – отчитывает меня он.
– Тата – бесстрашная, – улыбается Мозгалин.
– Это не бесстрашие. Излишняя самоуверенность и глупость в чистом виде, – доносится от Абрамова, идущего за спиной.
Закатываю глаза.
– В этом соглашусь с тобой, Марсель, – кивает физрук. – Нельзя так безрассудно рисковать.
– Ничему жизнь не учит.
– Вы изначально ни одну из групп туда не направили, – отвечаю я учителю, игнорируя колкий комментарий одноклассника.
– Потому что сперва хотели осмотреть ближайшие метров триста-пятьсот.
– Так-то она права, Георгич. Надо было сразу кого-то туда отправить, – встаёт на мою сторону Горький.
– Почему решила пойти к маяку? – нахмурившись, спрашивает у меня физрук.
– Петя заглядывался на него утром.
– А ещё Петя оставил подсказки, – с гордостью добавляет Мозгалин.
– Подсказки?
– Держи назад своё оригами, – достаю из кармана бумажные фигурки и передаю ему.
– Ты разложил их по пути, что ли?
– Да, Паша. Петя молодец. Петя всё продумал и Тата нашла его.
– Нельзя уходить из лагеря, Пётр! – ругает его молодой преподаватель. – Мы с Матильдой Германовной несём за тебя ответственность, понимаешь?
– Девочки сказали, что мы играем.
– Ещё раз повторяю, Мозгалин, самовольно уходить куда-либо без разрешения нельзя! Мало ли, что с тобой могло случиться!
– Петя сожалеет. Извините.
Физрук вздыхает и качает головой.
– Ладно ты до маяка дошла, – поворачивается ко мне, – но зайти в тёмное, заброшенное, полуразрушенное здание как дурости хватило? Неужели не побоялась?
– Нет.
– А тот мужик сильно напугал тебя?
– Немного.
– Она всерьёз думает, что перцовый баллончик – защита от всех бед, – снова влезает в наш диалог Абрамов.
– В случае с тобой помогло, – отзываюсь язвительно.
– Просто повезло. Я на тебя засмотрелся. Был дезориентирован.
Цокаю языком и чувствую, как начинают гореть щёки.
Засмотрелся. Дезориентирован.
Идиот. К чему эти провокации?
Александр Георгиевич старательно сдерживает улыбку. Мозгалин, похрюкивая, смеётся.
– Кто он? Тот человек на маяке, – перевожу тему.
– Без понятия. Бомж, судя по виду.
– Он бывший сиделец.
– С чего ты взял, Марсель?
– У него есть наколки на пальцах, – вспоминаю я вдруг.
– Да. И каждая из них что-то означает.
– Есть такая тема, – поддерживает его теорию Горький.
– Сообщим в полицию, пусть проверят его. Ты, надеюсь, несильно его приложил?
– Как раз полежит, отдохнёт до их приезда.
– Абрамов…
– Жить будет, Александр Георгиевич, не очкуйте. Пульс был.
– Место для ночлега и впрямь выбрано странное…
– Ненавижу темноту, – тихо произносит Ромасенко, до этого момента не принимавший участия в разговоре.
– Как по мне, высота – куда хуже, – выражает своё мнение Горький.
– Ты ж недавно на самолёте летал в Турцию.
– И чё? Летал. Целое испытание. Как задвинул шторку иллюминатора в самом начале полёта, так и не поднимал.
– А я боюсь клоунов, – выдаёт Петя.
– Клоунов?
– Да. Они очень-очень страшные.
– А-а-а-а, стопэ! Так вот почему ты убежал из кинозала два года назад? Мы ж тогда как раз «Оно», снятое по Кингу, смотрели.
– Хоть бы предупредил!
– Драпанул так, что пятки сверкали.
– Александр Георгиевич, а вы чего боитесь?
– Змей боюсь, Ромасенко, – признаётся преподаватель.
– О-о-о-о, тогда Зайцева точно в пролёте. Нет шансов.
– Ага, она у нас та ещё гадюка.
Ребята смеются.
– Какие шансы? Чушь не мелите, она моя ученица, – одёргивает он мальчишек довольно резко.
– Шутка, Георгич, сорян.
– А вы двое чё отмалчиваетесь? – очевидно, вопрос Ромасенко адресован мне и Абрамову.
– Не знаю, чего боюсь, – рассуждает вслух последний. – Ко всему, что вы перечислили, я отношусь ровно.
– Да блин, не гони! Не может такого быть!
Кучерявый молчит какое-то время.
– Фобия есть у каждого человека, бро.
– Тогда моя – это кладбище.
– Кладбище???
– Похороны.
– Боишься умирать, что ли? – пучеглазится сын директрисы.
– Нет, ты не так понял. Я боюсь потерять кого-то из близких, – поясняет он ему. – Мать, отца…
– Достойный ответ, Марсель, – одобрительно кивает сын Шац.
– Ну а ты чего очкуешь, Джугели? – минутное молчание прерывает всё тот же Ромасенко.
Заметьте. Джугели. Не Джугашвили.
И впервые в интонации отсутствует издёвка.
– Ты наконец-то выучил мою фамилию?
– Заслужила, – цедит он сквозь зубы.
Удивлённо вскидываю бровь.
Весьма и весьма неожиданно.
– На вопрос отвечать собираешься или сольёшься?
Не хотелось бы говорить о своих слабостях, но раз уж все открыто высказались… Откровенность на откровенность.
– Вода.
– В смысле?
– В прямом. Я не умею плавать.
– Ты прикалываешься?
– Нет, Максим.
– Поэтому не пошла купаться днём? – связывает одно с другим.
– В том числе, – не отрицаю.
– Занятно… – хмыкает он.
– Боже! Петя! Тата! – вниз по склону, нам навстречу, спешно спускается встревоженная Матильда Германовна. – Нашлись? Саша, они целы?
Со слезами на глазах осматривает с ног до головы меня и Мозгалина. А тем временем у края поляны собираются одноклассники.
– Да. Не волнуйся, мам. Дети в порядке.
– Тата, ты…
– Со мной всё нормально, – выставляю вперёд ладони, дабы избежать ненужного контакта.
– Ох…
– Мы поиграли. Тата нашла Петю. Ребята нашли Тату, – Мозгалин улыбается и вкладывает ей в руки свои бумажные фигурки оригами.
– Петя-Петя! Как же ты напугал нас! Я ведь просила не отходить от меня. Ты обещал!
– Петя просит прощения, – парень виновато опускает глаза.
– Нет, так это не работает, дорогой. Больше для тебя никаких выездных мероприятий! – строго объявляет физрук. – А теперь быстро все спать, одиннадцатый «А»! Детское время давно кончилось!
