Текст книги "Артур, племянник Мордреда (СИ)"

Автор книги: Андрей Смирнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 24 страниц)

вино.

–  Учусь,   учусь…  –  Я   вздохнул.   –  Но   вообще-то  вы  правы:   пора.   А  то  через   пару

десятилетий меня в Киммерии уже никто и не вспомнит.

– Как думаешь действовать? – Поинтересовался Саймон, сидевший напротив меня.

–   Я   думал   на   этим.   –   Сказал   я.   –   Завоевать   Киммерию   нельзя.   Значит,   нужно

объединить изнутри. А как это сделать? Проще всего – объединить против какого-то внешнего

врага.

– Надеюсь, не против Аваллона? – Хмыкнул Оттон.

Я покачал головой.

– Я собираюсь подвигнуть своих родичей на военный поход против пиктов. Заодно и

Пиктляндию захвачу.

– А как они будут называться? – Сделав удивленные глаза, спросил Эрнил.

– Кто? – Не понял я.

39

– Ну, твои поданные… Пиктокиммеры или киммеропикты?

Изначально   я   собирался   вернуться   в   родную   Киммерию   на   белом   коне,   с   хорошим

войском за  спиной. Мои родичи, не  смотря на свою воинственность,  абы за  кем на войну не

пойдут. Вот если бы у меня была собственная армия, тогда они, полагаю, с удовольствием бы ко

мне   присоединились…   Я   стал   думать   о   том,   где   можно   раздобыть   армию.   За   помощью   к

аваллонской Семье я категорически обращаться не хотел, даже к отцу. Это – мое первое крупное

предприятие   в   качестве   аваллонского   герцога   (именно   такой   был   у   меня   теперь   титул),   и

провернуть все самостоятельно, без чьей-либо поддержки для меня – дело чести. Это было что-то

вроде экзамена на совершеннолетие.

Если судить по рассказам отца или старших родственников, то раздобыть многотысячную,

отлично   подготовленную   армию   –   плевое   дело.   Надо   всего   лишь   немного   побродить   по

Отражениям и в конце концов найти такой мир, где тебя считают богом. Соответственно, все ВВС

данного Отражения немедленно будут к твоим услугам.

Я попытался применить этот метод, но быстро понял, что все не так просто. Как вы себе

это представляете, а? Приходите в чужой мир, выходите на главную площадь и громко кричите:

«Эй! Я ваш бог! Поклоняйтесь мне! Отдавайте мне вашу армию!» – так, что ли? Не смотря на

очевидный идиотизм такой «методики», я один раз попытался ее применить – на всякий случай,

вдруг что-нибудь да выйдет. Прохожие, гулявшие по главной площади безызвестного города в

безызвестном Отражении, услышав мои крики, предпочли эту площадь поскорее покинуть. Потом

на том же Отражении я подрался с городской стражей, которая пришла меня усмирять. Стало

ясно, что боготворить меня никто не собирается.

Решив, что на этом Отражении люди слишком свободолюбивы, я нашел Отражение, где

мои   портреты   и   памятники   громоздились   на   каждом   углу   –   но   и   там   меня   ждала   неудача.

Местное   население,   задавленное,   запуганное   и   забитое,   приняло   меня   всего   лишь   за

сумасшедшего   двойника   их   обожаемого   вождя.   Был   вызван   желтый   фургон,   из   которого

выбрались   деловитые   парни   в   белых   халатах,   и   мне   пришлось   использовать   карты,   чтобы

побыстрее смыться из этого мира.

В   третьем   мире   я   попытался   применить   магию   –   за   прошедшее   время   Мордред   и

Анжелика   все-таки   сумели   научить   меня   нескольким   приемам   –   рассчитывая   произвести

впечатление на невежественных аборигенов. Аборигены впечатлились. Возникла даже маленькая

секта, члены которой – совершенно бесполезные личности с военной точки зрения – открыв

рты,   напряженно   ждали,   когда   же   я   возвышу   их   над   остальными,   наделю   сверхчеловеческим

могуществом и т.п. В конце концов появился большой отряд стражи. Все мои «приверженцы»

немедленно испарились, а меня стражники попытались скрутить и отвести в каталажку – в глазах

большинства местных я был не богом, а лже-мессией и шарлатаном…

В четвертый мир я не пошел. Я понял, что что-то делаю неправильно. А может быть,

родственники   просто   вешали   мне   лапшу   на   уши,   небрежно   упоминая,   с   какой   легкостью   им

удавалось в былые времена собирать миллионные армии? Может быть, за каждой миллионной

армией стояли годы или даже десятилетия напряженной подготовки?

Поэтому я, больше не надеясь получить армию на халяву, поступил проще: нашел мир, где

под  ногами вместо  камней  валялись слитки  золота,  набил  этим  металлом  походный рюкзак  и

пошел – в соседний мир, где золото очень ценилось – нанимать солдат.

Золото скоро закончилось, и пришлось сделать еще одну ходку, а потом еще. В конце

концов под моим командованием состояли: тысяча тяжеловооруженных всадников, три тысячи

легковооруженных, и две тысячи рейнджеров. Ты можешь поинтересоваться, для какой цели мне

могла понадобиться конница в пиктском лесу? Спокойно. У меня был План.

Я заявился в Киммерию, продемонстрировал родичам свою маленькую армию и большой

мешок с золотом, чем немедленно вызвал к своей персоне всеобщее уважение. Тот, кто затевает

поход, должен быть щедр, и я был щедр – тем более, что это мне ничего не стоило. Я раздавал

подарки направо и налево и в конце концов более половины кланов изъявили желание принять

участие в моем походе. Конечно, в основном это была молодежь, но были и те немногие, кому

удалось вернуться живыми из прошлого пиктского похода. Теперь все они были зрелыми мужами,

главами семей, а некоторые, наиболее удачливые – уже и вождями кланов. Киммерийская кровь

жаждала отмщения.

Мне   удалось   собрать   даже   больше,   чем   я   рассчитывал.   Почти   четыре   тысячи

киммерийцев. Пикты, правда, легко могли выставить на поле боя и сорок тысяч, и пятьдесят.

40

И вот, наступил погожий весенний денек, когда моя небольшая армия двинулась в поход.

Все было почти также, как во время моей первой кампании – почти, но не совсем. Во-первых,

армию сопровождали многочисленные отряды рейнжеров, которые в сражениях не участвовали, а

занимались исключительно разведкой. Во-вторых, издевательства над местным населением я изо

всех сил старался свести к минимуму. Ведь я собирался не просто разграбить эту страну, а сделать

ее своей вотчиной. Всеобщая ненависть к завоевателю-тирану мне была совершенно не нужна.

События   разворачивались   по   хорошо   знакомому   сценарию   –   только   на   этот   раз

разведчики докладывали мне обо всех перемещениях врага, и неприятных сюрпризов не было.

Избегая сражений, пикты пропустили нас вглубь страны, а сами в это время собрали собственную

армию. Когда до меня дошли известия о том, что  на восточном направлении, за нашей спиной,

начинают перекрывать дороги, я понял – главное пиктское войско уже на подходе. Так вскоре и

оказалось.   Пикты   надвигались   с   северо-запада:   по   подсчетам   разведчиков   –   самое   меньшее,

шестьдесят тысяч. Пятнадцать пиктов на одного киммерийца. Моих родичей это соотношение не

волновало и все, как один, рвались в бой. Но я был вынужден их разочаровать. Как только пикты

подошли поближе, мы отступили на юг. Когда они подошли, мы снова отступили. И так до тех

пор, пока не оказались на Нэлеорских равнинах.

Мои воины шли мрачно, не было слышно ни шуток, ни боевых песен. Мне повиновались,

потому что я был командиром, но я чувствовал, как с каждым шагом на юг тает мой рейтинг,

купленный не одним пудом золота. «Какого дьявола он повел нас в этот поход, если не собирался

сражаться?» – Читалось в глазах каждого второго. В глазах каждого первого и вовсе не было

никаких мыслей – только тупое раздражение на бестолкового, трусоватого командира.

Меня все это не волновало. Мне не нужна была их любовь. Мне нужна была победа.

Поэтому мы продолжали отступать.

Пикты выбрались из леса следом за нами и, потоптавшись на месте, бросились в погоню.

Хотя на этот раз мы особенно не зверствовали, разозлили мы их порядочно. Их было даже больше,

чем докладывали разведчики – тысяч восемьдесят, наверное. Я приказал ускорить отступление.

Ворча и ругаясь вполголоса, киммерийцы подчинились.

Ближе к вечеру мы увидели гряду холмов, на вершине одного из которых и остановились.

Отдыхали до утра, а утром узрели у подножья холма те самые восемьдесят тысяч, от которых мы

так долго убегали. Когда я приказал готовиться к битве, киммерийцы заметно приободрились.

Но пикты не были такими идиотами, чтобы лезть на холм. Тот, кто занимает высоту, имеет

все преимущества перед тем, кто пытается ее захватить – эту азбучную истину они знали не хуже

нас.   Учитывая,   что   киммерийская   пехота   превосходила   их   собственную   на   порядок,   попытка

атаковать холм, даже в случае успеха, стоила бы им катастрофических потерь.

Зато   их   лучники   превосходили   наших   –   и   числом,   и   уровнем   подготовки   –   не   на

порядок, а на два. Этим они и решили воспользоваться. Конечно, тот, кто занимает высоту, может

послать   стрелу   дальше,   но   стрелков   у   нас   было   всего   несколько   сотен,   а   в   их   армии   умел

пользоваться луком едва ли не каждый второй.

Я приказал не отвечать на стрельбу, закрыться щитами и дать условный сигнал. Три раза

провыл   рог.   Пока   стрелы   барабанили   по   щитам,   а   пикты   у   подножья   холма   изощрялись   в

насмешках, я напряженно вслушивался. Когда прозвучал ответный сигнал, я приказал построится

клином и начать атаку.

Пикты немедленно отреагировали. Лучники разошлись по флангам, вперед выдвинулась

их пехота: здоровущая фаланга – триста человек в линии, сто пятьдесят – в глубину. Очень

здоровущая и очень неповоротливая.

Они уже почти построились, как возникла заминка: пикты заметили серо-стальную полосу

тяжелой   конницы,   выползающую   из-за   соседнего   холма.   Этого   сюрприза   они   не   ожидали.

Конница   до   сих   пор   в   захвате   Пиктляндии   не   участвовала,   а   шла   параллельным   курсом   по

Нэлеорским   равнинам.   Фаланга   не   успевала,   да   и   не   могла   перестроиться   –   мои   бешенные

родичи,   размахивая   боевыми   топорами,   уже   сбегали   с   холма,   а   четыре   тысячи   разъяренных,

изголодавшихся   по сражению  киммерийцев  – это  совсем   не   тот  контингент,  который  можно

запросто  проигнорировать.   Мы  врубились  в  их  ряды,   они  нас   очень   достойно  и  мужественно

встретили, но – и это самое главное – фаланга не успела перестроится. Лучники встретили моих

всадников стрелами, однако успели дать только два или три беспорядочных залпа, после которых

три   клина   тяжеловооруженной   конницы,   растоптав   по   дороге   лучников,   врезались   пиктам   во

фланг.

Если ты понимаешь, что такое атака тяжеловооруженной конницы на открытой местности

во   фланг   не   успевшей   перестроиться   пехоте,   то   можешь   представить   себе,   что   было   дальше.

41

Конница смяла все – и левый фланг, и центр, и все остальное. Я едва успел вывести киммерийцев

из боя, чтобы конница под горячую руку не смяла и их тоже. Со склона холма я смотрел на

разгром пиктской армии, и сердце мое пело. Это была моя первая крупная военная победа. Первая,

но, смею заметить, не последняя.

Пикты, хотя и были разбиты, еще не были окончательно уничтожены. Они разделились на

десятки отрядов, одни из которых убегали к лесу, другие пытались скрыться в холмах, а третьи

еще   оказывали   героическое   сопротивление.   Тех,   которые   оказывали   сопротивление,   конница

сминала быстро, но она не могла успеть повсюду. Меня не устраивала просто победа. Я хотел

полностью уничтожить их армию. Поэтому я разделил киммерийцев на сотни и велел прочесывать

холмы в поисках пиктов – но предварительно приказал трубачу дать еще один сигнал. Вскоре

после   этого   на   сцене   появилась   легкая   кавалерия.   Она   занялась   преследованием   бегущих   и

блестяще справилась с этой задачей.

Итоги сражения были таковы:

Из восьмидесяти тысяч пиктов уцелело не более двух или трех тысяч, которым повезло

попасть к нам в плен. Не знаю, может, кому-то и удалось удрать, но таких были единицы.

Из четырех тысяч киммерийцев сто двадцать семь сложили свои головы в этой битве. Всех

их   мы   похоронили   как   подобает.   Еще   около   трех   сотен   было   ранено.   Все   эти   потери   были

понесены нами в первые минуты боя, когда мы атаковали пиктскую фалангу.

Из четырех тысяч всадников погибло всего   одиннадцать  человек, и не было ни одного

тяжелораненого.

Наибольшие потери понесли мои рейнжеры – почти двести человек убитыми. Замечу —

они   не   участвовали   в   сражении   и   ни   один   из   них   не   погиб   от   пиктского   оружия.   Рейнжеры

сопровождали нас, когда  мы вышли из леса и попрятались по холмам задолго до начала боя.

Отдавая команды, я упустил из виду одну незначительную деталь, которая и стоила мне этих двух

сотен. Легкая конница и киммерийцы, занимаясь отловом убегающих пиктов, по ошибке изрубили

в капусту отряд моих разведчиков, прежде чем разобрались, что перед ними – свои.

В последующие месяцы мы занимались планомерным захватом Пиктляндии. Захваченные

территории я объявил Великим Пиктляндским Герцогством и щедро раздавал городки и деревни в

ленное   владение   своим   родичам   и   друзьям.   Мы   выиграли   еще   несколько   (уже   не   столь

масштабных) битв, заняли все города и столкнулись с проблемами, которые я хотя и предвидел, но

избежать не мог.

Во-первых, пиктов давно никто не завоевывал, и они справедливо относились к нам, как к

наглым захватчикам.

Во-вторых, киммерийцы пиктов презирали, а пикты киммерийцев люто ненавидели.

В-третьих, население Пиктляндии составляло не менее двух миллионов человек. Ты еще

помнишь, сколько было солдат в моей армии?

В общем, удержать Пиктляндию оказалось гораздо труднее, чем захватить. Стало совсем

худо, когда эти засранцы занялись своим любимым занятием – засадами и ловушками. Стрела,

выпущенная рукой убийцы, могла настигнуть киммерийца или наемника где угодно – в доме,

когда он подходил к окну, на улице, на лесной дороге…

Естественно,   я   не   сидел   сложа   руки.   Регулярно   проводились   зачистки.   Местному

населению было запрещено передвигаться по стране. Вовсю работала разведка. Были подкуплены

все более-менее влиятельные семьи. В обмен на сотрудничество местной знати вернули толику

привилегий. Были наняты дополнительные отряды рейнжеров.

Но пикты все равно продолжали стрелять. Каждый день умирал кто-то из моих людей. Я

запрещал   за   них   мстить,   но   слишком   часто   этот   приказ   нарушался.   Киммерийцы   мстили   за

родичей,  сжигали  одну или две   деревни,   убивали  совершенно  непричастных  туземцев  – что,

конечно, не способствовало росту народной любви.

Меня пытались убить чаще, чем кого бы то ни было – что, впрочем, неудивительно. Пока

все эти попытки проваливались. И дело было не только в хороших доспехах, которые, вдобавок,

были оплетены защитными чарами. Не только в успешных действиях моей личной охраны и не в

везении. Я обнаружил в себе странную способность – я мог предощущать опасность. Я понял это,

когда произошло самое первое покушение. Что-то сжало мои внутренности в ледяной комок, мозг

отключился, и я, не размышляя ни о чем, просто упал на землю. Стрела пронеслась совсем близко,

оставив за собой только свист и порыв ветра, а мои телохранители уже бежали туда, откуда она

прилетела.

Ко мне привели убийцу – черноволосого пикта с благородной осанкой. Рейнжер передал

мне его оружие – черный ростовой лук.

42

– Ты хотел меня убить? – Спросил я у пикта.

– Вы все сдохните! – Выплюнул он. – Сдохните, вонючие горцы!.. Сдохните!..

– Я дам тебе шанс убить меня. – Ответил я. – Верните ему меч.

Ему   дали   оружие.   Я   снял   доспехи   и  обнажил   собственный  клинок.   Мой   неудавшийся

убийца немедленно бросился в атаку. Он был довольно неплохим бойцом – для пикта.

Естественно, настоящего поединка не произошло. Некоторое время я защищался, затем

выбил меч у него из рук, сшиб с ног и приставил острие меча к его горлу. Кадык моего врага

судорожно дергался вверх-вниз. Разбитые губы сочились кровью. Во взгляде не было страха —

только ненависть, бесконечная, как сама тьма.

Впрочем, я и не рассчитывал, что он воспылает ко мне любовью. Я убрал клинок в ножны

и сказал:

–   Я   дважды   мог  бы  отнять   у  тебя   жизнь,   но  вместо  этого   я   тебе   ее   дарю.   Иди.   Ты

свободен.

Очень благородно звучит, не правда ли?

Пикт сделал несколько шагов к лесу. Его никто не преследовал. Его глаза по прежнему

горели фанатичным огнем ненависти, но на мгновение мне показалось, что в них мелькнуло что-то

еще… Нет, не сомнение… Скорее – недоумение.

– Мы все равно вышвырнем вас отсюда, горские ублюдки! – Прошипел он. Один из

моих телохранителей шагнул было к нему, но я поднял руку, и он остановился. Я пожал плечами и

не обращал на пикта внимания до тех пор, пока он не скрылся за деревьями.

Облачаясь в доспехи, я улыбался. Нет, я не великодушный, не благородный герой. Будь я

героем, я бы не начал войну, которая унесла жизни десятков тысяч людей, виновных только в том,

что   они   пытались   защищать   свою   родину.   Будь   я   великодушен,   я   не   совершал   бы   того,   что

совершает любой завоеватель в покоренной стране – не брал бы, к примеру, в заложники семьи

тех молодчиков, которые охотились на моих людей. Но я должен был казаться благородным и

великодушным.   Именно   для   этого   я   и   отпустил   своего   убийцу.   Местное   население   должно

научиться любить меня и бояться моих людей. Когда эта цель будет достигнута, страна станет

моей от и до, вдоль и поперек.

Тех убийц, которые стреляли в моих людей, мы вешали. Тех убийц, которые стреляли в

меня,   я   отпускал.   Соотношение   первых   и   вторых   –   тысяча   к   одному,   но   какой   имидж   мне

создавали эти единицы!

Большинство из них продолжало меня ненавидеть – большинство, но не все. Четвертый

по счету упал на колени и признал меня своим господином. Убийца номер девять был не так

эмоционален, но он поклялся, что ни он, ни его семья больше не поднимут на нас оружия. Убийца

номер одиннадцать после того, как я пощадил его, схватил нож и перерезал себе горло. Не знаю,

что он хотел этим доказать, но на всякий случай мы похоронили его с почестями.

Прошла зима, вновь наступило лето, и я вдруг понял, что живу в Пиктляндии уже целый

год.   Обстановка   по-прежнему   была   напряженной,   но   большого   мятежа   не   было,   и   я   смел

надеяться, уже не будет. Надолго оставлять страну нельзя было ни в коем случае, но я решил, что

вполне  могу позволить  себе   двухдневный  отпуск.   Я  достал  колоду,  выбрал карту  Аваллона  и

переместился во дворец.

Там, конечно, все всё уже знали. И про войну, и про мои методы освоения завоеванной

территории.

– Я слышал, ты одержал блестящую победу на Нэлеорских равнинах. – Улыбнулся мне

Жерар за общим обедом. – Поздравляю.

– Спасибо.  – Я  искоса   взглянул на  Марка.  Он  перехватил  мой взгляд  и  подмигнул.

Кажется, он немного гордился мной.

Впрочем, я не преувеличивал свои достижения. Марк гордился мною так… как, скажем, в

другом мире отец мог бы гордится сыном, с отличием закончившим колледж.

– Сколько у тебя было людей, Артур? – Со змеиной улыбкой осведомился Каин.

Я перечислил.

– И врагов было всего лишь в восемь раз больше? – Он снисходительно рассмеялся. —

А у тебя были потери?

– Меньше тысячи. – Произнеся это, я тут же пожалел о сказанном. Выглядело так, как

будто бы я пытался оправдаться. Какого черта позволяет себе этот полудурок?..

–  Я  бы не  назвал это  блестящей победой.   – По-прежнему  широко  улыбаясь,   заявил

Каин. – Нет, не назвал бы. По-моему, так себе результаты. Средненькие.

43

Это   высказывание   заинтересовало   Семью.   На   Каина   посмотрели.   Кто   –   с   легким

интересом, кто – с отчуждением. Марк больше не улыбался. Точнее, улыбался, но не так, как

раньше. Он оценивающе посмотрел на Каина. Каин ответил ему улыбкой на улыбку.

Я подумал, что Каин – дурак. Если он оскорбит меня, драться с ним будет Марк, а не я.

Принятые в Семье правила дуэли позволяли выставить вместо себя замену в том случае, если

«весовые категории» противников были слишком неравны.

–   А   что   бы   ты   назвал   блестящей   победой?   –   Спросил   я,   принюхиваясь   к   супчику,

который наливал слуга в мою тарелку.

–   Блестящей?   –   Переспросил   Каин.   Казалось,   он   ждал   этого   вопроса.   –   Сейчас   я

расскажу тебе об одной такой. – Он сделал легкое движение рукой, чтобы всем стало понятно,

кто именно одержал эту победу. – Под моим командованием находился один – я подчеркиваю

– ОДИН солдат. Нам противостояла полумиллионная армия. И мы ее разгромили.

Мордред усмехнулся. Судя по всему, он уже был знаком с этой историей.

– Не может быть! – Решительно заявила Флора. – Даже Бенедикт на такое не способен!

– Бенедикт не мог, а я смог. – Каин прямо-таки излучал удовольствие.

– Не тяни резину, – размешивая сметану в супе, бросил Оттон.

Каин не ответил. Он смотрел на меня. Ждал моего вопроса.

– Как? – Спросил я, принимая предложенную игру.

–   Видишь   ли,   Артур,   единственный   человек,   которым   я   командовал,   был   пилотом

атомного бомбардировщика! – И Каин довольно загоготал над собственной шуткой.

Кое-кто хмыкнул, кое-кто улыбнулся, но смеяться Каину пришлось в одиночестве.

– Очень смешно. – Недовольно фыркнула Флора.

– Мелковато как-то. – Высказался Крис. – Если ты считаешь, что за каждого убитого

солдата тебе начисляется фраг, действовать надо было иначе. Можно было вовсе обойтись без

помощников. Выбрать технологический мир с населением побольше, нажать на красную кнопку и

картопортироваться побыстрее. А потом сидеть и подсчитываться, сколько миллиардов фрагов ты

на этот раз заработал. Весело, правда? – Он с легким отвращением посмотрел на двоюродного

братца.

– Мне кажется, в технологическом оружии нет стиля. – Заметила Анжелика.

– Да много ты понимаешь в оружии! – Бросил Каин. – Сидишь со своими книжками…

ну и сиди.

– Цыц! – Шикнула на племянничка Фиона. – Никакого хамства за обедом!

– В технологическом оружии есть стиль. – Спокойно возразил Анжелике Саймон. – Он

просто другой, но он, бесспорно, есть. А вот в оружии массового поражения стиля и в самом деле

нет.   Есть   голая   польза,   но   не   стиль.   –   Саймон   перевел   взгляд   на   меня   и   слегка   кивнул.   —

Отличная победа. Поздравляю.

Я кивнул в ответ.

– Кстати, об атомных бомбах! – Оживился Жерар. – Вы помните, как Ариман едва не

взорвал нас с помощью…

– Папа! – Диана укоризненно покачала головой. – Мы слышали про это уже тысячу

раз!

– Ну… – Жерар смущенно развел руками. – Может быть, кто-то еще не слышал…

– Да, – поспешно сказал я. – Я не слышал.

Персона   короля   Аримана,   нынешнего   правителя   Хаоса,   была   мне   весьма   любопытна.

Значит, он и вправду покушался на Семью… это не просто брехня Мордреда… по крайней мере,

не все, что говорил Мордред – брехня.

– Дело было так. – Обрадовался Жерар. – Мы изучали одно Отражение. Это было не то

чтобы слишком давно… так себе… немногим больше тысячи лет тому назад. Ну вот. Отражение

было очень интересным. Его нашли Фиона и Корвин. – Я заметил, что при этих словах Фиона

поморщилась. – Это было крайне технологичное Отражение – межзвездные полеты и все такое

– но там была своя магия. Мы пришли туда – всей Семьей – чтобы ее изучить.  Местные

колдуны… как они назывались, не помнишь? – Жерар обернулся к Джулиану.

– Джедаи. – Напомнил Джулиан, приканчивая суп.

– Да, джедаи! Они встретили нас очень любезно, особенно после того, как мы помогли

им расправиться с тамошними плохими парнями. Фиона промыла мозги главному помощнику

главного   гада   и   тот,   вместо   того,   чтобы   сбросить   в   шахту   собственного   сына,   сбросил   туда

Императора…

44

–   Папа!   Не   расплывайся   мыслью   по  древу!   –   Диана   строго  посмотрела   на   отца.   —

Пожалуйста, ближе к сути, а то мы так до вечера не закончим…

– Бойцы вспоминали минувшие дни, и битвы, где вместе рубились они… – Вполголоса

пробормотал Мордред.

–   Да-да,   Диана,   –   Жерар   кивнул.   –   Я   уже   перехожу   к   основной   части.   Это   же

Отражение по каким-то причинам привлекло к себе внимание и Аримана. Тогда он еще не был

королем Хаоса, а был просто резвым пареньком из Дома Рассекающих Мысль, которого Дара и

Мондор, расчищая Мерлину дорогу к трону, почему-то забыли пришить…

– Папа!

–  Диана.   –  Жерар  строго  посмотрел  на   дочь.   Точнее,   попытался   строго  посмотреть.

Было видно, что он ее здорово избаловал. – Если ты все это знаешь, можешь не слушать. Но вот

Артуру наверняка интересно.

– Угм. – Поддакнул я. – Очень интересно!

– Вот видишь! Не перебивай меня, доча.

Диана наморщила носик, но ничего не сказала.

–   Так   вот.   –   Продолжал   Жерар,   рассказывая   уже   в   основном   для   меня   одного.   Его

совершенно не смущало то, что нас разделяет целый стол. – Ариман выяснил, на какой планете

мы  находимся.   Взял   большой  грузовой  звездолет.   Набил  трюм   до  отказа   атомными  бомбами.

Поставил   на   автопилот   и  направил   на   планету.   До   самого  последнего  момента   мы  ничего   не

подозревали.   Бабахнуло   будь   здоров!   В   страшном   сне   такое   не   приснится.   Мы   еле   успели

картопортироваться. Люку Скайвокеру и всей джедайской школе – хана. Вот так и накрылась

медным тазом наша мечта стать мастер-джедаями.

– Корвин разве не стал? – Удивился Джулиан.

–   Нет.   –   Жерар   огорченно   покачал   головой.   –   Хотя   у   него   были   самые   лучшие

показатели, он только-только успел получить ранг рыцаря-джедая.

Анжелика вдруг резко отодвинула кресло и встала на ноги. Ее лицо было бледным, а губы

сжались в тонкую ниточку.

– Анжела… ты куда?! – Воскликнула Анабель, когда стало ясно, что Анжелика хочет

нас покинуть.

– Спасибо. – Хрипло сказала дочь Блейза. – Я сыта. – С этими словами она вышла. Не

забыв на прощание хлопнуть дверью.

Некоторое время над столом висело тягостное молчание. Диана осуждающе смотрела на

отца. Жерар смущенно мял в руках салфетку. Затем разговоры возобновились, но как-то вяло,

натянуто.

– В чем дело? – Спросил я шепотом у Марка.

– Дяде не стоило вспоминать эту историю при Анжелике. – Так же тихо ответил Марк,

стреляя глазами в Жерара. – На том Отражении погиб ее брат, Гиден…

– Не успел козырнуться?

–   Нет,   еще   раньше.   Там   была   какая-то   запутанная   история…   за   подробностями

обращайся к Фионе.

– А если в общих чертах?

– А если в общих, то Фиона, узнав о том, что Ариман тоже нашел это Отражение, решила

устроить ему ловушку. Ей помогал Гиден. Однако Ариман попал в ловушку не один, а вместе с

двумя другими хаоситами – Монтескъю из Дома Прерывающих Полет и Мелфастом из Дома

Птенцов Дракона. Последний, говорят, был его названным братом. Случилась большая драка, в

которой Гиден погиб. Погибли также Мелфаст и Монтескъю, зато Ариману удалось удрать.

– Гм… После этого он и прислал к вам звездолет, набитый атомными бомбами?

– Не «вам». – Марк покачал головой. – Меня тогда еще на свете не было. Им.

– Понятно. Миленькая история.

Я   задумался.   Раньше   у   меня   была   мысль   прогуляться   в   Хаос   и   познакомиться   с

тамошними   обитателями,   но   теперь   я   понял,   что   эта   мысль   преждевременна.   Даже   слишком

преждевременна.   Надо   сначала   выяснить,   кого   еще   из   хаоситов   успели   пришить   мои

родственнички. Хотя бы для того, чтобы избегать встречи с близкими родственниками убитых. А

так же разузнать, кто сейчас ведет в счете. Если в счете ведем мы, то хаоситы – даже те, с кем мы

еще не успели поссориться – вполне могут захотеть заработать лишнее очко, убрав молодого

аваллонца, по наивной доверчивости забредшего в их владения.

От этих мыслей меня отвлекла только перемена блюд.

– Ты что загрустил, Артур? – Заботливо поинтересовался король Мордред.

45

– Да так… размышляю.

– Над проблемами, которые возникли после того, как ты завоевал Пиктляндию?

– И над этим тоже.

– Нужна помощь?

– Нет, спасибо. Там нет ничего, с чем я не смог бы справиться сам.

– Когда думаешь начать завоевание Киммерии?

– Минутку. По-моему, я уже говорил, что не собираюсь ее завоевывать. Я собираюсь

захватить там власть, а это не одно и тоже.

– Хорошо, называй как хочешь. Оккупация Пиктляндии сильно подняла твой рейтинг в

глазах киммерийцев. Что дальше?

– Киммерийцы были свободными, потому что они не были богатыми. – Сказал я. —

Даже вожди не знали, что такое роскошь. Теперь все изменилось. У каждого моего воина, который

участвовал в походе, теперь много рабов и золота. Те, кто в походе не участвовали, начнут им

завидовать. Они будут присылать своих сыновей ко мне на службу. С некоторыми из них у меня

сложатся хорошие отношения, с другими – нет. Понятное дело, я буду возвышать первых, а не

вторых.   Из   их   среды  я   буду  выделять  лидеров,   которые   со   временем   займут   места   вождей  в

кланах. Через несколько десятилетий все вожди будут моими людьми. Все старейшины будут

ветеранами битв, проведенных под моим командованием. Мне не нужно будет ничего делать. Они

сами провозгласят меня конунгом на тинге.

–   Да,   масштабный   план…   –   Кивнул   Мордред.   –   Развернутый   во   времени…   Даже

гуманный в чем-то…

– Гуманнее не бывает.

– А в ближайшее время ты чем планируешь заниматься? – Полюбопытствовал Оттон. —

Не хочешь взять недельный отпуск? Поплаваем по Отражениям…

– Нет. – Я покачал головой. – Не могу. Тем более, что в ближайшее время я планирую

жениться.

Моя реплика вызвала за столом всеобщее оживление.

– На ком? – Заулыбался Оттон. – На той черненькой с Лазурных Островов, которой ты

обещал, что…

– Нет. Я женюсь на пиктке.

– Ты же всегда их презирал! – Изумился Жерар.

–   Я   подумал   над   твоими   словами,   дядюшка,   и   пришел   к   выводу,   что   шовинизм   —

недостойное явление в рядах нашей Семьи. Тем более, что мы и сами – не люди.

– Хорошенькая? – Полу-вопросительно, полу-утвердительно поинтересовался Джулиан,

наливая себе апельсинового сока.

– Хорошенькая, будь уверен.

– А как зовут? – Спросил мой отец.

Я вздохнул и признался:

– А вот этого я пока еще и сам не знаю.

7

Их   было   сорок   девять.   Претенденток.   Поначалу   их   было   еще   больше,   но   когда   мы

избавились от беременных, замужних, слишком старых и слишком уродливых, их осталось сорок

девять.

Ни одна из них не собиралась становится моей женой.  Пока не собиралась.

Всех   их   мы   переловили   в   ходе   масштабной   контр-террористической   операции,

приуроченной   к   четырнадцатому   покушению   на   мою   драгоценную   персону.   Операция   была