Текст книги "Артур, племянник Мордреда (СИ)"

Автор книги: Андрей Смирнов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 24 страниц)

сути, не очень-то было важно, что там ощущал глава Скользящих. Тем более, что он уже давно в

могиле.

– Очевидно, – спросил я. – Когда вездесущие Фиона и Корвин проникли во владения

Хирона и подло убили его, они при этом коварно приняли облик короля Аримана?

– Нет. – Покачал головой Джарет. – Хирона никто не убивал.

– Да? Странно. Но вот тут стоит вполне определенный значок…

– Хирон погиб при прохождении Логруса.

– Не верю.

– Тому есть подтверждение нескольких свидетелей. – Джарет пожал плечами.

– И часто у вас не проходят Логрус? – Полюбопытствовал я.

– При повторном прохождении до Хирона не умирал никто. Это единственный случай

такого рода.

Я долго смотрел на имя главы Скользящих, очерченное траурной рамочкой и снабженное

с боку жирным крестиком. Вероятно, после смерти своей дочери старикан задумал что-то очень

веселое. Такое, от чего Ариман уже не смог бы уберечься. И Логрус, который не хотел новой

волны анархии во Дворах, предпочел убрать одного из своих посвященных вместо того, чтобы

сидеть и ждать, пока этот ушлый посвященный уберет короля.

– Странный, конечно, случай. – Сказал я. – Кто там дальше по списку?..

Дальше по списку были Танат и Изида  – дети Аримана и Дары. Танат недавно стал

жрецом Змея и потерял, даже в случае смерти Рона и Эдуина, какие-либо права на трон. Изида

считалась   неплохой   колдуньей.   Поскольку   в   Хаосе   колдунами   были   все   поголовно,

характеристика   «неплохая   колдунья»   могла   означать,   что   доченька   Дары   на   самом   деле   —

магичка высшего пилотажа.

За Изидой следовал Таркиль, сын Аримана и Лаллэн из… опять из Дома Скользящих.

Ариман явно был неравнодушен к этому Дому. Королевскую корону ни Дара, ни Лаллэн на свою

голову примерить так и не смогли – ни на одной из них Ариман не женился, хотя своих детей

исправно признавал. О Таркиле Джарет сказал только, что он, похоже, пошел в свою маму —

предпочитает плести интриги вместо того, чтобы упражняться с мечом или заклинаниями. Я взял

это на заметку. За Таркилем следовали еще два Аримановых детеныша, чьи мамы в родословную

не попали: Гор и Тейла. Я предположил, что их матерями были какие-то безызвестные отраженки.

Джарет   сказал,   что   я   попал   почти   в   точку.   Последние   двое   детей   появились   у   Аримана   в

результате   развлечений   с   двумя   мелкими   демоницами   Хаоса.   На   картах   Гор   и   Тейла   были

изображены в виде чудовищ. Джарет сказал, что человекоподобного облика в их «домашнем»,

«рабочем» и «парадно-выходном» наборе форм попросту нет.

Я вздохнул. Снова наступила моя очередь рассказывать. Подумав, я вдруг сообразил, что у

меня,   фактически,   нет   никаких   зловещих   тайн,   которые   мне   нужно   было   бы   скрывать.

Естественно, я не стал упоминать об Ордене Восьми Ветров, драконах Белерианда и Тени Знака. Я

рассказал   то,   что   Джарет   мог   бы   узнать,   если   бы   провел   в   нашем   королевстве   чуть   больше

времени – от тех же архивариусов и летописцев. Я рассказал своему гостю историю воскрешения

Бранда   (я   помню,   что   обещал  рассказать   ее   и  тебе   тоже,   но  пока   потерпи  –  еще   не   время),

историю разрушения Амбера и бегства Семьи в Аваллон, поведал о веках правления Корвина —

все   в   точности   так,   как   я   слышал   от   своих   родственников   –   о   бесконечных   нашествиях   из

Отражений, об исчезновении деда и восхождении на престол Эарона, о его правлении и смерти, о

гибели Роберта и появлении Мордреда…

– Правда ли, что мать Мордреда – Фиона, а отец – Корвин? – Спросил Джарет.

– Правда.

Король Гоблинов хмыкнул.

– Ну и обычаи у вас в Аваллоне!..

– Я полностью разделяю ваше негативное отношение к Ублюдку, – сказал я. – Но

попрошу не катить бочку на наш Аваллон в целом! Иначе я напомню вам про Лилит, которая

родила сына от собственного отца…

– Ну, это ведь миф, понимаете?.. Это другое…

– Ничего себе миф! – Сказал я. Меня повело в сторону. Мы с Джаретом порядочно

набрались за ужином. Возможно, именно поэтому разговор получился таким непринужденным. —

Сейчас я посчитаю…

135

Я   долго   считал   поколения,   отделяющие   нас   от   прародительницы   бессмертных.

Выяснилось, что лично меня от Лилит отделяет всего-навсего восемь поколений. А Джарета – и

вовсе шесть.

Близость к мифологическим временам настолько удивила нас обоих, что мы на некоторое

время даже прекратили разговор о политике. В конце концов Джарет предложил выпить за упокой

души нашей общей прародительницы. Я не стал отказываться.

5

Погостив в Камелоте еще денек, Джарет отправился восвояси. Напоследок он сказал, что

теперь вроде как его очередь приглашать в гости. Он пообещал устроить специально для меня

незабываемую охоту на гуадари – а если и повезет, то и на буджума. Я сказал, что ради такого

удовольствия брошу все свои дела, даже самые неотложные.

В   тот   же   день,   вечером,   позвонила   Анжела.   Она   поинтересовалась,   не   знаю  ли   я,   где

Джинна. Я пригляделся – шрам, оставшийся после меча Черного Рыцаря, был уже почти невиден.

– Не знаю. – Сказал я. – А зачем она тебе нужна?

Анжела посмотрела на меня как на идиота. Я открыл рот, закатил глаза и сделал вид,

будто я и есть идиот. Анжела мне не поверила.

– Ты точно не знаешь?

– Точно.

– Я тебе не верю, Артур. Я думаю, ты нагло врешь мне в лицо. Ты ее друг и наверняка

знаешь, на каком Отражении она прячется.

Я покачал головой.

– Предположим, что так. Предположим.  Но подумай сама  – будь я близким  другом

Джинны, стал бы я раскрывать тебе ее убежище?

– Я не  хочу ее  крови.  Я ее  почти уже  простила. Я просто хочу с ней… поговорить.

Вправить ей мозги. Но она не отвечает на контакты.

– Ничего удивительного. Я бы на ее месте тоже не отвечал.

– Но мне нужно с ней пообщаться!

– Сочувствую. Но я действительно не могу помочь тебе. Я и вправду не знаю, где она.

Тетя Анжела осуждающе посмотрела на меня, покачала головой и закрыла карту рукой.

Я вздохнул. Еще и Анжела. Пусть она утверждает, что не хочет убивать Джинну. Пусть.

Члену Семьи соврать – раз плюнуть. Даже еще проще.

Может, конечно, она и не хочет крови. Может, она собирается сдать Джинну Мордреду.

Мордред   превратит   Джинну   в   вешалку   и   поставит   в   одном   из   своих   замков.   Все   абсолютно

стерильно. Никакой крови.

Даже знай я, где Джинна, я бы не стал говорить. А я не знал.

На всякий случай я попытался связаться с ней. Безуспешно. То ли она блокировала, то ли

находилась в месте, недоступном для связи. Впрочем, я и не ожидал ничего другого.

Только я отложил карту Джинны, как снова ощутил контакт. Неужели кузина поняла, кто

пытается до нее достучаться и сама достала мою карту? Я обрадовался. Если Джинна вышла со

мной на связь, значит, она доверяет мне больше, чем остальным. Здорово! Надо будет попробовать

выяснить, с какого Отражения она привела своих Черных Рыцарей…

Но это была не Джинна. Это снова была Анжелика.

– Ну что еще? – Недовольно пробурчал я.

– Я забыла сказать: если она свяжется с тобой или ты вдруг узнаешь, где она…

– Да, я понял. Обязательно передам, что ты хотела с ней пообщаться.

– Ну, тогда пока.

– Пока.

Анжелика исчезла. Не прошло и минуты, как меня снова настиг ментальный зов. А я,

между прочим, направлялся в уборную, следуя другому, более настойчивому зову.

Я открылся.

Снова моя тетя.

– Джинна с тобой точно не связывалась? Может быть, ты что-то хочешь получить за эту

информацию?..

Я зарычал.

Анжелика поспешно отключилась.

136

На досуге надо будет изобрести заклинание для блокировки контактов. Читаешь его на

себя   –   и   никто   с   тобой   связать   не   может.   Иногда   такое   заклинание   становится   попросту

необходимым.

Следующий период времени я поочередно занимался делами Пиктляндии, Киммерии и

Тангородрима. Особенное внимание я уделял, конечно, Белерианду. Исходя из общеизвестного

факта, состоящего в том, что мы, бессмертные, можем до известной степени воздействовать на

структуру Отражения, в котором находимся, я пытался «разогнать» время Белерианда. То есть —

сделать   так,   чтобы   время   в   этом   мире   текло   быстрее   по   отношению   к   времени   Аваллона.   К

сожалению,   ничего   не   вышло.   Может   быть,   потенциально   бессмертные   и   способны   изменять

скорость течения времени в Отражениях, но я не знал, как к этому подступиться. Я навел справки,

но из тех, кому я мог доверять – я говорю о Марке, Крисе, Оттоне и Жераре – никто не знал, как

разгонять время. По их словам, они никогда даже не задумывались о подобном воздействии на

Отражения.   Моя   идея   их   заинтересовала.   Каждый   заверил   меня,   что   если   в   этой   области   в

будущем совершит какое-нибудь открытие, то я буду первым, кто об этом узнает. Чем мне и

пришлось удовлетвориться.

Я   неоднократно   хотел   связаться   с   Мордредом.   Я   так   измусолил   его   козырь,   что   мне

пришлось   выкинуть   его  и  нарисовать  новый.   Тут-то  все   и  случилось.   Во  время   работы  я  так

сосредоточился на образе короля, что к тому моменту, когда я подходил к завершению рисунка,

контакт возник сам собой. Сказалось еще и слишком близкое расстояние от Аваллона.

Мордред сидел в одной из комнат дворца, разбирал бумаги и переговаривался с Фионой,

находившей тут же. Ощутив мое присутствие, он поднял глаза и сказал:

– Привет.

– Эээ… Добрый день. Или вечер. Что там у вас?

– Вечер. Давненько от тебя не было вестей. Как дела в Отражениях?

– Могло быть и получше. – Вздохнул я.

– Что-то случилось?

– Да нет, все хорошо.

– Откуда тогда такой унылый вид?

– Прухи никогда не бывает много. – Ответил я.

Мордред рассмеялся.

– Не хочешь зайти? – Предложил он.

Я снова вздохнул. Я не хотел делиться с ним своим открытием. Категорически. Но если я

ничего не дам, то ничего и не получу.

А получить я рассчитывал много. Очень много.

Я вздохнул в третий раз – мысленно. Решился.

– Давай лучше ты ко мне.

–   Извини,   Артур.   –   Мордред   развел   руками.   –   К   сожалению,   король   не   может

позволить себе отпуска.

– Я тебя не в отпуск зову. Есть дело. Думаю, тебе будет интересно.

Мордред оглянулся на свою мать, собираясь предупредить ее о своем исчезновении.

– И Фиону тоже захвати. – Попросил я.

Если уж я решился, дальше разводить секретность не имело смысла. Мордред наверняка

поделится со своей матерью тем, что я ему сообщу. Так что Фиона все равно узнает, рано или

поздно.   С   другой   стороны,   как   наиболее   опытная   колдунья   в   Семье,   она   могла   оценить   мое

открытие более полно, чем Мордред. И у нее могли возникнуть разные интересные идеи. Вряд ли,

конечно, она ими со мной поделится, но по одним ее репликам или даже вопросам, которые она

задаст, можно будет попробовать прикинуть, в какую сторону повернутся ее мысли.

Последовали  короткие  переговоры  между Фионой  и королем.  Затем  Фиона  подошла  к

своему сыну и положила руку ему на плечо, так же вступив в контакт со мной. Я протянул им

руки, и наше аваллонское правительство в полном составе перенеслось в Камелот.

Вообще, следовало поразмыслить над тем, как легко они приняли мое приглашение. А

если бы я собирался заманить их в ловушку? Да, что если бы тут дежурили два отряда спецназа,

возглавляемые   Марком   и   Крисом?   Ни   Фиону,   ни   Мордреда   нельзя   было   заподозрить   в

беспечности. Значит, они уверены, что справятся с угрозой. Джинна застала Мордреда врасплох, и

это должно было его чему-то научить. Почему Фиона и Мордред так в себе уверены? Есть ли у

них реальные основания для этого?

137

Думаю, да.

…А может, все гораздо проще? Они не ждали подставы, потому что, скажем, знали, что

Марк и Крис в данный момент находятся в Аваллоне.

Я провел их в гостиную, предложил что-нибудь выпить. Я заметил, что Мордред перед

тем, как попробовать вино, мимоходом глянул на перстень с изумрудом на своем указательном

пальце. Я понимающе улыбнулся своему любимому дядюшке. Наливал я из одной бутылки, но

это, конечно, ничего не значило. Я мог заранее принять противоядие.

У Фионы, очевидно, имелись какие-то не столь заметные способы идентификации ядов,

поскольку   бокальчик   из   моих   рук   она   приняла   совершенно   спокойно,   с   собственными

побрякушками не сверяясь. По крайней мере, я не заметил.

Расположившись со всеми удобствами – Мордред и я в креслах, Фиона на диванчике —

мы приступили к беседе.

Я изложил им ту цепочку рассуждений, которая в конце концов привела меня к открытию

Тени Знака. Когда я подходил к финалу, то заметил, как блеснули глаза Мордреда. Мое открытие

его заинтересовало. Значит, и вправду секрет Колеса-Призрака умер вместе с Мерлином.

Лицо Фионы, как всегда, ничего не отражало. Слушала она, впрочем, внимательно.

– Ты уже проверил эту идею на практике? – Спросила тетушка, когда я закончил.

– Ага. – Сказал я. – На одном Отражении. Но я, извините великодушно, вас туда не

поведу.

– Почему?

–   Потому   что   это   слишком   симпатичный   мир.   Достаточно   и   одного   бессмертного,

который его поганит. Если там появятся еще двое, да еще таких талантливых, как вы, процесс

испоганивания возрастет на порядок.

– Честно слово, мы не собираемся трогать твой мир. – Искренне сказал Мордред. —

Просто интересно взглянуть, что получилось.

– Нет. Это не обсуждается. Я готов подробно описать результаты, но в свой мир я вас не

поведу.

Я изложил, что произошло с энергией, сконцентрированной в Ангбанде и близ него, после

того, как я нарисовал там Тень Знака. Фактически, я сформировал новый Источник Силы.

–   А   ты   не   боишься,   что   теперь   твой   замок   оживет   и   начнет   вести   себя,   как   ему

заблагорассудится? – Спросил Мордред. – Так однажды уже произошло.

– Не думаю. – Усомнился я.

– Мерлин тоже не думал.

– Ты о Колесе-Призраке? Но у меня, все-таки, другая история. Мы оба – и я, и Мерлин

– использовали матрицу Лабиринта. Только вот Мерлин с самого начала планировал создать

весьма   сложное   устройство,  и  он его  создал.   Он значительно  усложнил  Тень Знака,  накрутил

массу всяких дополнительных схем, без которых его система не могла ни собирать информацию,

ни анализировать ее. Призрак  – это ведь такой параномальный компьютер,  правильно?  Но у

меня-то были совсем другие цели. Тень Знака, при помощи которой я упорядочил стихийную

мощь   замка,   имеет   совершенно   иное   предназначение.   По   сути,   это   переходник   энергии   с

достаточно простой конфигурацией – единственной рабочей схемой и десятком контуров.

– Любопытное открытие. – Сказал Фиона. – А что дальше?

– Дальше?

– Ты ведь позвал нас не просто так. Тебе что-то от нас нужно.

– Тетя, ты, как всегда, бесконечно проницательна. Но я еще не закончил. По сути, Тень

Знака   –   это   так,   семечки.   Использование   матрицы   Лабиринта   привело   меня   к   еще   более

интересной идее. Я все продумал, но без вашей помощи от теории к практике перейти не смогу.

Точнее – без помощи Мордреда.

– Ты меня интригуешь. – Заявил король. – С нетерпением жду продолжения.

Я сцепил кончики пальцев и выдержал паузу. Я думал, какие подобрать слова для того,

чтобы правильно изложить свои мысли.

– Понимаю, что дал вам массу информации для размышлений, но давайте сделаем еще

один шаг…

– Давайте. – Поддержал меня Мордред.

–   Дядя,   мне   и   без   того   трудно   сосредоточиться…   Так   вот.   Я   использовал   матрицу

Лабиринта… Нет. Вернемся назад. Поговорим о мечах Корвина и Бранда.

–   Ты   думаешь,   если   наложить   Тень   Знака   на   клинок,   то   мы   получим   меч   класса

Грейсвандира или Вэрвиндла? – Предположил Мордред.

138

Я покачал головой.

–   Я   проверял.   Ничего   не   получается.   Я   провел   несколько   экспериментов,   и   у   меня

возникло ощущение, что Тень Знака привязывается не к предмету, а к месту, где она сотворена…

– И неплохо, чтобы на этом месте с самого начала был хоть какой-нибудь природный

источник энергии? – Произнесла Фиона не столько вопросительно, сколько утвердительно.

Я кивнул. Рыжая сволочь быстро соображала.

– Погодите, погодите… – Сказал Мордред. – Я не успеваю следить за полетом вашей

творческой фантазии. В предыдущем абзаце, вроде бы, было сказано, что энергию Тень Знака

черпает из Лабиринта, а стабилизировать энергетическую конструкцию позволяет наша голубая

кровь. Для чего нужен природный источник силы?

–   Возможно,   –   сказала   Фиона.   –   Сама   по   себе   изобретенная   Артуром   проекция

слишком слаба, чтобы самостоятельно черпать мощь из Знака. Ее нужно либо длительное время

напитывать энергией, либо с самого начала создавать в месте, где есть сила. – Фиона перевела

взгляд на меня.

Я   кивнул.   Для   того,   чтобы   придти   к   этому   выводу,   мне   потребовалось   потратить   два

месяца на безуспешные эксперименты в разных Отражениях. Фиона ухватила суть дела сразу, на

слух. М-да… Вот что значит настоящий профессионализм!

– Хорошо. – Сказал Мордред. – Все это необходимо проверить. Но ты начал что-то

говорить о Грейсвандире и Вэрвиндле, и я подумал, что ты заново открыл способ изготовления

таких клинков…

– Я думаю, что открыл. – Сказал я. От взглядов, которыми наградили меня Фиона и

Мордред,   мне   стало   неуютно,   но   я   все-таки   продолжил.   –   По   крайней   мере,   я   надеюсь,   что

открыл. Давайте сложим мое открытие вместе с тем, что нам известно про эти клинки. Я никогда

не видел ни Грейсвандира, ни Вэрвиндла, но в портретной галерее есть очень хороший портрет

дедушки, где он стоит с обнаженным мечом. Я сравнивал узор на клинке Корвина и узор нашего

аваллонского   Лабиринта.   Во-первых,   Лабиринт   воспроизведен   не   весь,   а   только   какая-то   его

часть. Тем не менее, узор на клинке не кажется незаконченным или ущербным. Возможно, потому,

что там есть фрагменты, которых нет в нашем Лабиринте…

–   Ничего   удивительного,   –   сказал   Мордред.   –   Грейсвандир   был   создан   в   Амбере.

Очевидно, он воспроизводит амберский Лабиринт…

– Нет. – Возразила Фиона. – Это не так. Узор на Грейсвандире похож на Амберский

Лабиринт не больше, чем на Аваллонский. Тут, бесспорно, есть взаимосвязь, но она не прямая…

Вообще, – она перевела взгляд на меня. – Ты затронул очень интересный вопрос…

Мордред щелкнул пальцами.

–   Точно!   Узоры   на   мечах   Корвина   и   Бранда   не   могли   быть   воспроизведениями   или

Тенями Амберского Лабиринта. Иначе, в тот момент, когда был разрушен Амбер, Грейсвандир и

Вэрвиндл также перестали бы существовать – так же, как перестали существовать Лабиринты

Ремба и Тир-на-Ног-та, также, как сгинули Сломанные Лабиринты Амбера…

– Бранд и вовсе забрал свой меч в новую вселенную. – Подтвердила Фиона. – Но это

Вэрвиндлу никак не повредило… Мне кажется, я решила твой ребус, Артур.

– Не могу похвалиться тем же. – Пробурчал Мордред.

– Камень. – Произнесла его мать. – Талисман, который ты носишь на шее. На клинках

воспроизведена не Тень Лабиринта Амбера, Аваллона или Эмеральда. Там воспроизведена Тень

трехмерного Знака, находящегося в Талисмане Закона.

Некоторое время мы молчали.

– Узор Камня, воспроизведенный кровью бессмертного?.. М-да… это хорошо объясняет,

почему   Дневным   и   Ночным   Клинком   могли   пользоваться   либо   сами   хозяева   мечей,   либо

исключительно их потомки. – Наконец произнес Мордред.

– И почему Корвин мог забыть меч дома, а затем найти его на Отражениях. – Добавила

Фиона.   –   Притом   это   был   именно   Грейсвандир,   а   не   его   подобие…   Братец   основательно

заморочил   мне   голову.   Трансформированный   спикарт!..   Что   за   чушь!   Нужно   было   просто

тщательно   проанализировать   его   рассказ   о   рыцарском   странствии,   отбросить   всю   мишуру   и

понять,   что,   кроме   эпизода   со   сдачей   крови   какому-то   подозрительному   старику   в   каком-то

подозрительном храме, в этом странствии не было больше ни смысла, ни цели!

– Как ты думаешь, – спросил я Фиону. – Они сами – ну, Корвин и Бранд – знали, как

были созданы их мечи?

139

– Корвин – вряд ли. – Подумав, сказала она. – Бранд, думаю, тоже… Хотя никогда

нельзя было быть уверенным, что ему известно, а что нет. В рыцарское странствие, начавшееся в

Тир-на-Ног-те, их отправил Оберон. Он, наверное, и принял облик этого старикашки в храме…

– Или Дворкин. – Заметил Мордред.

– Или Дворкин. – Согласилась Фиона.

– Я исходил из того, что часть завитков на мече Корвина, не совпадающая с узором

нашего Лабиринта, все-таки светится не просто так, а имеет такое же значение, как и другая часть

завитков, которые с Лабиринтом совпадают. – Сказал я. – Я стал думать, откуда они могли

появиться. С помощью Камня, наверное, можно нарисовать очень много непохожих друг на друга

Лабиринтов…   поскольку   Лабиринт   в   Камне   трехмерен   и   при   наложении   на   любую   плоскую

поверхность большая часть узора Камня должна оставаться неиспользованной. Ну, а остальное

уже понятно…

– Это все? – Мордред повернулся ко мне. – Или ты порадуешь нас еще какими-нибудь

гениальными открытиями?

–   Пока   все.   –   Произнес   я   со   всей   присущей   мне   скромностью.   –   Хватит   с   вас   на

сегодня. Теперь о том, что я хочу получить. Обидно было бы не проверить такую идею, не правда

ли? Предлагаю себя на роль экспериментальной крысы. Я пройду Лабиринт, настроюсь на Камень

и попробую создать третий клинок. Вы будете наблюдать за процессом. Если что-нибудь пройдет

не так…

– Твоя готовность к самопожертвованию, бесспорно, не может не вызывать восхищения.

–   Усмехнулся   Мордред.   –   Однако   экспериментальной   крысе   совершенно   необязательно

руководить ходом эксперимента. Полагаю, будет лучше, если ты просто сдашь пол-литра этой

красной жидкости. Можно прямо сейчас. А я создам третий клинок для тебя – так же, как Оберон

создал два меча для моего отца и дяди.

Я долго молчал. Я ощущал себя так, как будто меня по уши искупали в дерьме.

– Значит, – тихо сказал я. – Я поделился с тобой своим открытием… пардон – двумя

взаимосвязанными открытиями… а ты взамен не хочешь даже…

– Не хочу. – Жестко сказал Мордред. – Извини. Может быть, я параноик, но пока я

ношу Талисман, ты на него настроен не будешь. Тема закрыта.

Я   скрипнул   зубами.   После   слов   Мордреда   я   очень   остро   пожалел,   что   не   принял

предложения   Марка.   Пришить   эту   парочку   –   и   дело   в   шляпе.   И   Камень   забрать.   И   секрета

больше никто не узнает.

Хорошая мысль. Осталось только придумать, как их убрать.

– Не злись, – заботливо посоветовала мне Фиона. – Ты ведь сам прекрасно понимаешь,

какая сейчас обстановка… Твой отец регулярно покушается на жизнь короля…

– Это не Марк!

– Но мы-то этого не знаем. – Фиона печально вздохнула.

–   Достаточно   и   того,   что   это   может   быть  Марк.   –   Буркнул   Мордред,   поглаживая

кулон.

– Камень Правосудия охраняет своего владельца, – продолжала Фиона, – но если кто-

то со стороны сможет нейтрализовать его действие… В общем, ты уже большой мальчик и сам все

понимаешь.

– Понимаю. – Произнес я, наступая на горло собственной ярости. Посмотрел на них.

Кроме   заботы,   лицо   Фионы   выражало   еще   и  легкое   раздражение   от   того,   что   ей   приходится

объяснять   очевидные   вещи.   Мордред   снисходительно   улыбался.   Я   постарался   придать   своей

собственной физиономии абсолютно безразличное выражение.

«Ладно, господа. – Подумал я. – Ладно. Но напрасно вы так со мной. Напрасно. Мы с

вами обязательно вернемся к вопросу о Камне Правосудия… Сразу, как только подрастут мои

драконы.»

–   Ну   что,   приступим?   –   Мордред   легко   поднялся   на   ноги.   –   В   твоем   замке   есть

кузница?

Король и его мать провели в моих владениях почти неделю, время от времени отлучаясь в

Аваллон – дела государственной важности не терпели отлагательства. Я притащил в Камелот

команду   гномов   из   Белерианда.   Поворчав   по   привычке,   гномы   быстро   увлеклись   работой.

Мордред руководил процессом.

140

Хрестоматийная истина гласит, что Камень Правосудия есть высшая октава Лабиринта.

Затем идет двухмерный Лабиринт, в котором мы все проходили посвящение, следующий, еще

более низкий, уровень представляют Сломанные Лабиринты. Изначально, в своих рассуждениях я

шел похожим, хотя и немного другим путем, чем Мордред и Фиона. Тень Знака в Ангбанде, на

мой взгляд, была похуже, чем Сломанные Лабиринты. Так сказать, ниже еще на пол-октавы. При

создании Тени я использовал, конечно же, настоящий Лабиринт, а не его сломанное подобие.

Таким образом, можно было вывести соотношение: Тень Знака, фиксируемая с помощью крови

бессмертного, на полторы октавы ниже Лабиринта, проекцией которого является. Из того, что я

слышал   о   Грейсвандире   и   Вэрвиндле,   выходило,   что   они   гораздо   круче   моей   проекции   и,

вдобавок, независимы от двухмерного Лабиринта. А если они на порядок мощнее Тени Знака, то

проекцией   чего,   в   таком   случае,   они   являются?   Ясен   пончик   –   Камня   Правосудия.   Других

вариантов просто не было, нет и быть не могло. Так и выходило – Грейсвандир и Вэрвиндл не

дотягивали   до   уровня   Лабиринта,   но  явно   были  ближе   к   Порядку,   чем   любой   из   Сломанных

Лабиринтов и гораздо «сильнее» их. То есть ровно на полторы октавы ниже, чем трехмерный

Лабиринт в Камне.

Лучший металл, лучшая команда кузнецов, прекрасно оборудованная кузня… Теперь я

думаю, что все это было не так уж важно. Если бы этот меч отковал пьяный кузнец, использовав

для его создания переплавленный металл от прохудившихся чайников – полагаю, ничего бы не

изменилось. В данном случае форма полностью отражала содержание. Мордред долго колдовал с

Камнем. На раскаленном клинке моей кровью он рисовал одну линию за другой… Кровь сгорала и

испарялась, наполняя помещение дымом, а на мече, преобразуя его суть и форму, проявлялась

серебристо-белая вязь… Я ощущал необыкновенный эмоциональный подъем, и в то же время я

чувствовал   как   нечто   истекает   из   моей   сущности,   давая   жизнь   этому   клинку.   Между   нами

возникла   связь,   столь   же   тесная,   как   связь   между   близнецами   или   связь   матерью   и

новорожденным. Откуда-то я знал, что, лишившись этого меча, сотворить новый – во всяком

случае,   для   себя   самого   –   я   уже   не   смогу.   Он   забрал   часть   моей   души,   и   эта   часть   навеки

останется в нем – или ее не будет вовсе. Меч продолжал меняться. Сырая форма приобретала вид

произведения   искусства.   Оставшиеся   не   у   дел   гномы   отступили   в   благоговенье,   созерцая

явившееся их очам Чудо. Заострилось лезвие, сам по себе появился кровосток, перекрестие —

полоса металла – стала изящным полумесяцем, рукоять приобрела объем, даже появилось что-то,

похожее   на   кожаную   обмотку,   навершие   набухло   и   раскрылось,   сделавшись   похожим   на

когтистую лапу. Мордред уже заканчивал играться с Камнем, и я вдруг понял, что должен сделать

еще кое-что. Меч ждал меня, притягивал к себе. Я шагнул к наковальне, одновременно опуская

руку на кошель у пояса и испытывая дежавю – четкое ощущение, что сейчас лишь повторяется

нечто, виденное мною ранее. Когда виденное? Где?.. Возможно, в забытом сне.

Я извлек из кошелька сверкающий бело-голубой камень. Я прикоснулся к лезвию меча,

которое еще минуту назад было красным от жара, но не обжегся. Я почувствовал, что меч, еще

незавершенный,   ощутил   мое   прикосновение.   Левой   рукой   я   поднес   Сильмарилл   к   рукояти.

Железные   когти   сомкнулись,   принимая   камень.   Клинок   вспыхнул.   Мордред  сделал  последний

завиток и отступил на шаг, любуясь своей работой. Молча стояла Фиона. Но я не смотрел на них.

Меч лежал на моих ладонях, сверкая серебристыми линиями узора. Сильмарилл в рукояти сиял,

как крохотная звезда. Я чувствовал – меч рад тому, что существует. Он не был разумен, но

каким-то образом воспринимал окружающий мир и как-то оценивал его – по своему.

– Таким мечам всегда давали имена. – Подал голос Мордред. – Как ты его назовешь?

Я ответил, не задумываясь:

– Экскалибур.

6

– …Значит, ты видел это во сне. – Подвела Фиона итоги нашей короткой беседы.

Мы находились в ее покоях в Аваллоне. В отличии от моих горничных, служанки Фионы

были   вышколены   на   совесть.   На   темной   мебели,   выполненной   в   скандинавском   стиле,   ни

пылинки, все вещи на своих местах, на письменном столе – стопка книг, лист бумаги и несколько

карт.

Я кивнул.

– Я предполагала нечто подобное. – Известила меня Фиона.

Она произнесла это с таким многозначительным видом, что я подумал: «А не врет ли моя

тетя?.. Просто так, на всякий случай? Чтобы поддержать свой имидж?»

141

– Предполагала? – Переспросил я. – Но почему?

– Потому что подобные открытия не совершаются вот так вот, запросто.

– Другими словами, ты хочешь сказать, что такой кретин, как я, не мог придумать ничего

путного? А мне кажется, что дело как раз в этом. Открытие лежало на поверхности. Профессионал

не мог догадаться.

– Неважно, что тебе кажется, Артур.

– Ладно. – Я скептически посмотрел на тетю. – Может быть, тогда объяснишь, что это

было?

Фиона помолчала.

– Ты часто видишь яркие, запоминающиеся сны? – Спросила она.

Я покачал головой.

– С тех пор, как я стал бессмертным, я не вижу снов.

– Любопытно. – Фиона задумалась. – Обычно бывает наоборот. Сны есть у каждого из

нас. Некоторые обладают пророческим характером. Это зависит от природной чувствительности.

Но если ты не помнил сна с Экскалибуром до того, как он начал осуществляться, возможно, были

и другие сны, которых сейчас ты не помнишь.

Я хотел возразить, а потом задумался. В том, что она говорила, что-то было… Одни люди

чувствуют   себя   хорошо   утром,   другие   –   вечером.   Я   всегда   был   жаворонком,   но   не   раз   за

последние   десять-двадцать   лет   я   просыпался   уставшим,   словно   не   отдыхал,   а   совершал

марафонский забег. Впрочем, это случалось нечасто. Были и другие состояния. Светлая радость,

содержавшая в себе зерно чего-то очень важного – по крайней мере, мне так казалось несколько

первых   минут   после   подъема   –   но   затем   ощущение   тайны   и   радости   таяло   в   суете   будней.

Несколько раз – ни на чем не основанное чувство, будто бы что-то изменилось то ли в мире, то

ли   во   мне   за   то   время,   пока   я   спал.   Один   раз   –   ужас,   ощущение   омерзительного   кошмара,

который я, как ни старался, так и не смог вспомнить.