Текст книги "Осень возмездия (ЛП)"

Автор книги: Андреас Грубер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 24 страниц)

ГЛАВА 55

Эвелин почувствовала, как шестнадцатилетняя девочка подползает ближе, пока они не оказались спина к спине. Дана просунула руки ей под блузку и стала осторожно ощупывать кожу. Когда пальцы сомкнулись на игле, низ живота Эвелин пронзила острая, будто электрическая, боль.

Инъекционная игла.

– Вытащи эту проклятую штуку.

В следующее мгновение боль отхлынула. Эвелин застонала и уронила голову. Больше всего ей хотелось растереть ноги, но приходилось лежать неподвижно и дышать неглубоко, чтобы утихла боль в ребре. К пальцам ног медленно возвращалась чувствительность. Уже начало.

Она попыталась протянуть связанные руки к Дане.

– Я боюсь вас уколоть.

– Господи, Дана. Нащупай и коли. Это наш единственный шанс.

– Да… я попробую. Только сил почти не осталось.

– Сколько ты уже здесь?

– Не знаю. Минимум четыре или пять дней. Может, дольше.

О черт!

– Тебе давали есть? Пить?

Эвелин невольно стиснула зубы, когда игла впилась ей в запястье.

– Простите… Пить дают. Но однажды меня усыпили, и я почувствовала, как у меня долго брали кровь из руки. Я почти не могу двигаться.

Какую больную игру затеял Константин с этой девочкой? И почему до сих пор ее не убил? Почему оставил в живых меня?

Эвелин видела только одно правдоподобное объяснение: он выжидал удобного момента, чтобы избавиться от их тел и обеспечить себе алиби на время убийства.

Она снова дернулась. Но теперь почувствовала: игла вошла куда нужно.

– А теперь поверни ее по часовой стрелке… или против… без разницы.

Эвелин слышала, как Дана напряженно дышит.

– Вам не больно? Не перетягивает?

– Перетягивает. Крути дальше.

Запястье сдавило. Эвелин крепко зажмурилась.

– Еще!

– Я не могу.

Внезапно давление ослабло. Эвелин попыталась рвануть руки в стороны, но стяжка держала.

– Игла выскользнула у меня из пальцев.

– Ничего. Все нормально. Попробуй расширить отверстие и провернуть ее еще раз.

Девочка продолжила возиться, и запястье Эвелин опять стиснуло пластиком. На этот раз сильнее, чем прежде.

– Крепко держишь?

– Да.

– Тогда не отпускай!

Эвелин изо всех сил развела руки. Пластик поддался, натянулся – и кабельная стяжка лопнула.

Со стоном она опустилась на пол. Несколько секунд переводила дыхание, потом с трудом приподнялась.

– Лежи как лежала.

Эвелин повернулась, нащупала иглу и забрала ее из пальцев Даны. Острие уже затупилось, сама игла погнулась, но другого инструмента у них не было. Она снова и снова втыкала ее в одно и то же место на стяжке, связывавшей руки девочки, затем принялась проворачивать.

Некоторое время они молчали. Наконец Дана выдавила сквозь стиснутые зубы:

– Вы знаете, где мы?

Эвелин не сразу поняла вопрос.

– Ты же сама сказала. В каморке на чердаке.

– Нет… я имею в виду – в каком городе? В какой стране?

В какой стране? Неужели это правда?

– Мы в Вене. Скорее всего, в доме доктора Роберта Константина. Это имя тебе что-нибудь говорит?

– Нет… В Вене?

Дана расплакалась.

– Все хорошо. Мы выберемся отсюда.

– Обещаете?

– Обещаю.

Но внутреннее чутье говорило Эвелин обратное.

ГЛАВА 56

У старушки в инвалидном кресле был отрывистый восточноевропейский акцент.

– Вы – бывшая жена Роберта?

– Нет. – Микаэла шагнула из ниши в тусклый свет, что сочился с верхнего этажа.

На старухе была серая вязаная кофта, исхудалые руки покоились поверх стёганого пледа, обмотанного вокруг ног.

– Но вы же бывшая жена Роберта, – упрямо повторила она. – Ах нет, вы только похожи на неё.

– Тише, прошу вас, – шепнула Микаэла.

Чем-то старушка напоминала ей Инге, берлинскую соседку, которой Микаэла когда-то просунула деньги в щель почтового ящика, – только эта казалась слегка тронутой умом. Седые волосы были собраны в узел, и в скудном свете на переносице виднелась красная вмятинка. Однако очков на ней не было.

– Я мать Роберта. Помогите мне, – взмолилась старуха.

Микаэла наклонилась к её уху.

– Прошу вас, тише.

– Вы новая подруга Роберта?

– Нет… просто знакомая. И да, я вам помогу.

Старуха вцепилась ей в руку и крепко стиснула. В глазах её стояли слёзы.

– Заберите меня отсюда, умоляю. Я больше не выдержу.

– Обещаю. – Микаэла погладила костлявую ладонь и осторожно высвободилась. – Подождите здесь, мне нужно ненадолго наверх.

– Не связывайтесь с Робертом. Он насквозь прогнил.

– Я знаю. Я буду осторожна.

– Вы не всё знаете. Он отнял у меня телефон, хочет одурманить лекарствами – но не догадывается, что я давно уже не пью этот чай. – Старуха снова потянулась к ней. – Заберите меня отсю…

– Да, но сейчас вы должны меня отпустить. Подождите здесь.

Микаэла высвободилась из цепких пальцев и хотела было подняться по лестнице.

– И других женщин тоже.

Микаэла замерла. Медленно обернулась и шепнула:

– Каких женщин?

– Он думает, я ничего не замечаю, но я слышу, как он то и дело поднимается на чердак и с кем-то там разговаривает.

На мгновение Микаэла растерялась – можно ли верить словам этой явно одержимой страхами старушки?

– Одну из них зовут Дана?

– Не знаю. Заклинаю вас, заберите меня…

– Хорошо. Я обо всём позабочусь, – прошептала она и стала подниматься по лестнице.

Слово она сдержит. Но прежде нужно добраться до Пуласки.

Пальцы беззвучно скользили по перилам, ступенька за ступенькой. В темноте она наконец достигла прихожей второго этажа и осторожно выглянула из-за угла.

Отсюда расходилось несколько дверей. Лестница уходила и выше, ещё на этаж, но там, похоже, было пусто. Голоса доносились из одной из соседних комнат. Сквозь матовое стекло двери, приоткрытой на щёлку, в прихожую падала узкая полоса света.

Микаэла прокралась мимо стеклянной шахты лифта и подобралась к двери настолько близко, насколько решилась, чтобы остаться незамеченной. Насколько она могла судить, мужчины сидели в гостиной. Пуласки – на диване, Константин – в кресле напротив. Константина она видела только со спины: стройный, широкоплечий, с короткими вьющимися волосами с проседью.

– И вы полагаете, что убийство Карлы Славик связано с делами, которые вы расследуете в Германии? – спросил Константин ровным, низким голосом.

– Чтобы это выяснить, мне нужно поговорить с Эвелин Майерс.

– Что ж, ещё совсем недавно она была здесь. Но вы её немного не застали.

– А по какой причине вы числитесь среди подозреваемых?

– Числился, – поправил Константин. – Преступник уже найден. Завтра дело в отношении меня закроют.

– И кто же предполагаемый убийца?

Константин пожал плечами.

– Точно не знаю, но моя адвокат высказала одно предположение. По всей видимости, кто-то из коллег по больнице. Доктор Фрик. Возможно, это и есть тот, кого вы ищете.

– Возможно.

– А что вам известно об убийце, орудовавшем в Германии?

– Видите ли… – Пуласки провёл ладонью по подбородку. – Пока следствие не завершено, я не вправе…

Его прервало жужжание мобильника.

– Прошу прощения. – Пуласки сунул руку в карман куртки и достал телефон.

По спине Микаэлы пробежал обжигающий холод.

Я ведь не перевела свой телефон в беззвучный режим!

Она торопливо выудила аппарат и отключила звук. С облегчением опустила руку.

Если бы сейчас позвонили мне – оказалась бы в нелепейшем положении.

– Эсэмэска от дочери. – Пуласки тыкал пальцем в экран. – Невероятно, что она ещё не спит в такой час. Она за границей, на языковых курсах, – пояснил он, не поднимая головы. – Сейчас черкну, что дома всё в порядке.

– Да-да, отвечайте. – В голосе Константина сквозила скука.

Пуласки какое-то время постукивал по экрану.

– Готово.

Прежде чем убрать телефон, тот издал странный звук.

– Аккумулятор сел. – Пуласки усмехнулся. – Как раз вовремя.

Он сунул аппарат в карман.

– Так на чём мы остановились?

– Не желаете чего-нибудь выпить?

– Нет, спасибо.

Микаэла собралась было податься ещё на шаг ближе к щели, как вдруг почувствовала, что её мобильник в кармане завибрировал. Она тут же отступила за шахту лифта, в темноту лестничной клетки, и быстро вытащила телефон.

Сообщение! От Пуласки! Что это была за выдумка про дочь?

Она открыла его и прокрутила к тексту. На первой же фразе у неё перехватило дыхание.

Знаю, что вы в доме. Получил фоторобот убийцы. Это он! Вызовите полицию!

Значит, защёлку он нарочно оставил откинутой, чтобы дверь не захлопнулась. Должно быть, заметил меня в тени туй.

Она уже хотела набрать международный номер экстренной службы, когда пришло MMS. Снова от Пуласки. На этот раз он переслал сам фоторобот.

Микаэла открыла файл – и уставилась на лицо привлекательного мужчины лет пятидесяти с сединой в волосах. Как загипнотизированная, она вглядывалась в его глаза.

Так вот как выглядит убийца Натали…

И он сидел всего в нескольких метрах от неё, в уютном кресле. Сердце колотилось у самого горла. Пальцы стискивали телефон с такой силой, что трещал корпус.

В эту секунду больше всего ей хотелось ворваться в гостиную и взглянуть убийце прямо в лицо.

А дальше?

Она зажмурилась и несколько раз глубоко вдохнула.

Без глупостей. Звони в полицию.

Она опустила взгляд на экран.

– Я предчувствовал, что вы появитесь, – донёсся из гостиной голос Константина.

Микаэла испуганно вскинула голову. Мужчины поднялись и теперь стояли друг против друга. Голос Константина зазвучал громче – другой, ожесточённый, без прежней мягкости.

Она склонила голову набок и прислушалась.

– Что вам известно о фосфорных татуировках?

– А вы расскажите, – парировал Пуласки.

В следующий миг стекло двери разлетелось вдребезги, и в прихожую вылетел человек. От ужаса Микаэла выронила телефон, вцепилась в перила и, попятившись, споткнулась о ступеньку.

Телефон! Чёрт!

Аппарат укатился вперёд и теперь лежал у самой шахты лифта. Пол был сплошь усыпан осколками. Пуласки барахтался среди стекла, потирая подбородок.

Вызови полицию, чёрт побери!

Она хотела броситься вниз – подобрать телефон, – но в этот самый миг через разбитую дверь шагнул Константин.

Микаэла инстинктивно отступила выше по лестнице и оттуда, из темноты, наблюдала за происходящим.

– Лежать! – приказал Константин.

В руке у него был длинный стилет с поблёскивающим лезвием, нацеленный Пуласки в грудь.

Пуласки, упираясь ладонями в пол, отполз назад, оставляя за собой смазанный кровавый след. Рядом с ним лежал её мобильник. Экран светился в темноте.

– Ага, значит, аккумулятор сел? – иронически протянул Константин.

Он наклонился и поднял телефон. По-прежнему держа Пуласки на расстоянии острия, заглянул в экран. Видимо, на нём всё ещё был фоторобот: Константин одобрительно скривил губы.

– Неплохое сходство. Вы многое разнюхали, мистер Кто-бы-вы-ни-были. Откуда вам известно о фосфорных татуировках?

– Разве это сейчас важно? – процедил Пуласки сквозь зубы. – Лейпцигский уголовный розыск и Дрезденское земельное управление полиции в курсе. Вам конец! Лучше скажите, где Эвелин Майерс.

– Мне – конец? – выкрикнул Константин.

Не сводя стилета с Пуласки, свободной рукой он принялся расстёгивать рубашку.

– Только не это. Избавьте меня от нелепого зрелища.

– Нелепого? – повторил Константин. – Считайте, вам повезло. Немногим довелось это увидеть – и из них в живых остались единицы.

Микаэла увидела, как на коже Константина в полумраке багровым огнём засветился скорпион.

– Я одолел рак кишечника – одолею и опухоль мозга. – Константин сжал большой и указательный пальцы. – Я во-о-от настолько близок к тому, чтобы переродиться совсем иным человеком. Но в подобных вещах вы ничего не смыслите.

– И этот замшелый Алистер Кроули[30]30
  Алистер Кроули (1875–1947) – реальное историческое лицо, английский оккультист, мистик, основатель учения Телемы. Известен скандальной репутацией; пресса называла его «самым порочным человеком в мире».


[Закрыть] должен вам в этом помочь? – пренебрежительно бросил Пуласки.

Константин на миг опешил.

– Не смейте поминать его имя так кощунственно!

И тут Пуласки расхохотался.

– Фашиствующий чахоточный наркоман с помутнённым рассудком, ненавидевший собственную мать и упекавший жён в психиатрические лечебницы. Вы что, не знали? И на такого человека вы возлагаете надежды?

– Заткнитесь!

– Все эти дальние поездки, все убийства, кропотливые татуировки – впустую. В тюрьме вы быстро сдохнете от своего же фосфора.

– Я сказал – заткнитесь!

Рука с ножом дрожала от ярости. Казалось, ещё миг – и Константин бросится на Пуласки и пустит в ход стилет.

Неужели Пуласки сознательно нарывается?

Микаэла стряхнула оцепенение и поднялась ещё на несколько ступеней. Константин её пока не замечал. С нынешнего места помочь Пуласки она не могла. Нужно было что-то иное.

Поднимайся выше. Найди телефон.

Пуласки снова рассмеялся, но в следующее мгновение зашёлся в хриплом кашле.

– Астма? – предположил Константин. – Поберегитесь – иначе сдохнете в муках.

Он сунул руку в карман брюк и вынул связку ключей. Микаэла не разглядела, что именно он делает, но это походило на то, как ключом отпирают дверцу лифта.

Так и есть. Кряхтя, Константин отодвинул стеклянную створку – перед ним зияла пустая шахта. Кабина, по всей видимости, стояла наверху.

– Туда!

– Вы сумасшедший, – выдохнул Пуласки.

– Ах, я произвожу такое впечатление?

Пуласки приподнялся.

– Без резких движений!

И тут Пуласки внезапно бросился на Константина и отбил руку с ножом. И в этот самый миг Микаэла увидела, что в другой руке у Константина уже лежит узкий скальпель.

Осторожно! – хотела крикнуть она, но всё произошло слишком быстро. Не успел Пуласки перехватить запястье противника и вывернуть стилет, как Константин пригнулся и ударил скальпелем. Пуласки дёрнулся всем телом.

Оцепенев, Микаэла смотрела, как у него подкосилась нога и он прижал ладони к бедру.

– Чёртова сво… – выдавил Пуласки сквозь стиснутые зубы.

Кровь побежала по пальцам. Но из раны не било фонтаном – артерию, по крайней мере, не задело.

– Чёртов идиот! – рявкнул Константин, сунул скальпель в карман и шагнул ближе.

Коротким, почти без замаха движением он ударил Пуласки рукоятью стилета в висок – тот не успел даже вскинуть руку. Со стоном Пуласки сложился пополам.

Константин зашёл сзади, заткнул стилет за пояс, обеими руками схватил Пуласки за воротник и размашистым рывком швырнул его в шахту.

У Микаэлы оборвалось сердце, когда она услышала крик Пуласки, лязг стальных тросов – и сразу за этим глухой удар внизу.

ГЛАВА 57

Микаэла, словно зачарованная, смотрела с верхнего этажа вниз, в холл. Константин стянул рубашку, обтёр ею пот и кровь с торса, скомкал и небрежно швырнул в угол.

Только теперь она разглядела, что и на плечах, и по бокам – слева и справа, вдоль широчайших мышц спины – у него темнели татуировки скорпионов, тлеющие густым багрянцем. Целостное полотно, в котором сплетались разные стадии жизни этого существа. Незаконченной оставалась лишь самая большая фигура – на спине.

Микаэла оторвала взгляд от этого зрелища и посмотрела на лифтовую шахту. Если Пуласки уцелел после такого падения, пусть благодарит Бога. Пока в руках у Константина скальпель и стилет, у неё против него нет ни малейшего шанса. Тем настоятельнее было найти мобильник или хотя бы стационарный аппарат, чтобы вызвать скорую и полицию.

Тихими шагами она преодолела последние ступени. Лестница здесь обрывалась – выше идти было некуда. У стены в стальных тросах застыла кабина лифта, похожая на одинокую стеклянную клетку. Можно было бы спуститься на ней и выскочить из дома. Но, во-первых, в шахте лежал Пуласки, а во-вторых, лифт всё равно не двинулся бы с места – внизу были распахнуты стеклянные двери.

Из крохотного холла вели три двери. Из-за одной, приоткрытой, пробивался свет. Микаэла осторожно толкнула её ладонью.

Спальня, в которой пахло свежим бельём. Потолочный плафон горел резко и ярко. В зеркальной створке шкафа Микаэла увидела саму себя. Волосы топорщились во все стороны, а на лице по-прежнему темнели разводы – кровь Тимо.

Она торопливо обвела взглядом комнату. Ни мобильника, ни телефонного аппарата. Дальше! Уже у самой двери она услышала глухой стук. Сначала подумала, что это бесчинствует внизу Константин, но звук шёл отсюда, из спальни. Она распахнула шкаф – там висели только брюки и костюмы.

Затаив дыхание, она прислушалась. И тут ей вспомнились слова матери Константина.

Наверху, на чердаке, он держит женщин!

Микаэла выскользнула в коридор и огляделась. Никакой каморки наверху не было. Во всяком случае, ни лестницы, ни люка.

Снова стук! Он определённо доносился из спальни. Она вернулась и подняла глаза к потолку.

Старуха не выжила из ума. Здесь и впрямь кто-то колотит в стену.

Микаэла обвела взглядом потолок, но и там не нашла никакого люка. Над головой висело лишь квадратное зеркало с торчащей из него лампой. От пристального взгляда на свет перед глазами уже плыли яркие круги.

Она погасила верхний свет, зажгла ночник, забралась на кровать и принялась изучать зеркало. На одном из его краёв обнаружилось углубление – стоило надавить, как оттуда выскакивало кольцо.

Люк!

Если бы не стук, ей и в голову не пришло бы, что за зеркалом скрывается ход на чердак.

Прямо с кровати она заметила на шкафу деревянный шест с крюком на конце. Схватила его, продела крюк в кольцо и медленно потянула люк вниз – чтобы стальные пружины не выдали её скрипом. Створка с зеркалом и лампой откинулась. Стук тут же смолк.

С внутренней стороны крышки была закреплена выдвижная лестница. Микаэла слезла с кровати и на всякий случай вышла в коридор – прислушаться к тому, что творится этажом ниже. Константин был занят: открывал шкафы, выдвигал ящики.

Тогда она вернулась к проёму и торопливо разложила лестницу – та опустилась рядом с кроватью до самого пола.

– Эй? – прошептала она.

В отверстии показалась светловолосая голова взрослой женщины.

– Кто вы?

– Спускайтесь. Только тише, – выдохнула Микаэла.

– Где Константин?

– Внизу. Скорее же! – прошипела Микаэла.

– Мама?

Сердце у Микаэлы оборвалось. Этот голос!

– Дана? – слишком громко вырвалось у неё.

Светловолосую женщину оттеснили в сторону, и в проёме показалось лицо Даны.

Боже мой! Её девочка была пугающе бледной и измождённой. Но она жива! Микаэла готова была разрыдаться, однако стиснула зубы и плотно сжала губы.

– Спускайся, скорее… – голос ей изменил.

Дана полезла вниз. Босая, в перепачканной ночной рубашке с медвежатами. Эти тонкие ручки, эти хрупкие ножки! Запястья и щиколотки были стёрты в кровь. И всё же, несмотря на её ничтожный вес, одна из перекладин жалобно скрипнула.

Едва оказавшись внизу, Дана бросилась матери в объятия. Микаэла прижала дочь к себе, провела ладонью по свалявшимся волосам. И в эту минуту поняла, что в глубине души уже не верила, что когда-нибудь увидит её живой.

– Мама, что ты здесь делаешь? – спросила Дана. – Что у тебя с глазом?

– Тише, потом объясню. Нам нужно отсюда уходить.

Снова заскрипела перекладина. Микаэла подняла голову. Незнакомка спустилась и встала рядом.

Дана разомкнула объятия.

– Это Эвелин, – шепнула она. – А это моя мама.

Женщины коротко переглянулись.

– Константин в любую секунду может подняться, – сказала Микаэла.

Когда внизу с грохотом захлопнулась дверца шкафа, все трое вздрогнули. Они тихо выскользнули в коридор и сразу почувствовали, как с лестничной клетки снизу тянет резким бензиновым духом. Микаэла услышала бряцанье жестяной канистры, а следом – булькающий, плещущий звук.

Эвелин огляделась, на мгновение задумалась и кивнула на закрытую дверь.

– За этой комнатой должен быть узкий балкон.

– Хорошо. Идите с Даной вперёд.

Пока те входили в комнату, Микаэла сложила в спальне выдвижную лестницу и шестом подтолкнула крышку наверх. Защёлкнуть замок до конца она не решилась – звук получился бы слишком громким. Но если Константин сюда заглянет, на первый взгляд ничего необычного не заметит.

Между тем едкий бензиновый дух уже добрался и до спальни. После того как Константин увидел в моём мобильнике свой собственный фоторобот, он наверняка понял, что дни его свободы сочтены.

Похоже, он решил спалить этот дом и убить всех, кого держал в нём взаперти, – всех, кто мог стать ему опасен: Эвелин, Дану, Пуласки в шахте лифта и собственную мать, раскусившую сына.

Микаэла вернула шест на шкаф и пошла за дочерью и Эвелин в соседнюю комнату. Та походила не то на часовню, не то на святилище. Большие зеркала по стенам, нечто вроде алтаря, красные лампы под потолком и тяжёлые карминные шторы, собранные глубокими складками. Балконная дверь стояла настежь. В комнату втекал холодный воздух, выгоняя слабый аромат роз.

Эвелин как раз возвращалась с балкона. Она хромала, неуклюже, словно у неё затекли ноги, и одной рукой прижимала бок.

– Балкон выходит на заднюю сторону дома. Там есть пожарная лестница – её можно опустить, она ведёт на крышу гаража.

– У вас есть мобильный? – спросила Микаэла.

Эвелин покачала головой.

Микаэла стянула с себя блузку. Под ней оказался только чёрный бюстгальтер. Она протянула блузку дочери.

– На улице холодно, надень.

Дана уставилась на плоский живот матери и новый пирсинг в пупке. Потом её взгляд скользнул по плечу, по предплечью, по тыльной стороне ладони.

– Мама, ты сделала татуировки?

– Об этом потом. Сейчас иди за Эвелин. Она вас выведет.

– Но мама! А ты?

– От Эвелин – ни на шаг, поняла?

Ещё раз потерять дочь я не имею права. Микаэла повернулась к Эвелин.

– Отвезите её в ближайшую больницу.

– Хорошо. Но вы же не останетесь здесь?

– Послушайте. – Микаэла впилась взглядом в её глаза. – Сейчас здесь начнётся пожар. Любым способом доберитесь до телефона и вызовите пожарных, полицию и скорую.

– Скорую – для этого ублюдка? – возмутилась Эвелин.

– Скажите пожарным, что на втором этаже – старая женщина в инвалидном кресле, а в шахте лифта лежит сотрудник лейпцигского уголовного розыска.

– Вальтер Пуласки? – вырвалось у Эвелин.

– Вы его знаете?

– Да. Он здесь? Я должна к нему.

– Нет! – Микаэла удержала её за плечо. – Уведите мою дочь и зовите помощь. Поняли? А Пуласки я попробую помочь сама.

Это я поставила его в такое положение и не могу теперь бросить.

– Прошу вас, – взмолилась она.

– Хорошо. Берегитесь Константина – он убил моего гражданского мужа. Удачи.

Микаэла увидела печаль в глазах Эвелин.

– Спасибо. Постараюсь.

– Но мама! Ты должна пойти с нами! – Дана бросилась ей на грудь и обхватила руками. По щекам хлынули слёзы. – Я не оставлю тебя одну, – всхлипывала она. – Пожалуйста, пойдём со мной!

– Иди. Обещаю – увидимся снаружи.

Микаэла мягко высвободилась и подтолкнула дочь к открытой балконной двери.

Дана шагнула наружу босиком. Когда ветер рванул её волосы, она торопливо натянула блузку матери. Микаэла прикрыла за обеими дверь, бросила дочери последний взгляд и задёрнула тяжёлую штору.

Соберись!

Мысли неслись лихорадочно. Уйти тем же путём – через балкон – и снаружи проникнуть в дом она не могла: входная дверь была заперта изнутри ею самой. Значит, придётся пройти три этажа и каким-то образом незаметно прошмыгнуть мимо Константина, чтобы добраться до первого этажа, где в шахте лифта лежал Пуласки. Это казалось невозможным. Уже сам по себе чудом было то, что Константин всё это время был так занят и ни разу её не заметил.

И тебе нужно оружие!

Если в этой комнате ничего не отыщется, она возьмёт деревянный шест из спальни. Микаэла обвела помещение взглядом, привыкая к красноватому полумраку. На полу стоял большой чемодан с костюмами, обувью и одеждой. Сверху лежало несколько упаковок «Токкодана». Это обезболивающее Микаэла знала ещё с тех времён, когда работала медсестрой. После таких таблеток помогает только морфий. Рядом с лекарством лежали несколько пачек денег и заграничный паспорт.

Так ты, значит, уже наладился сбежать!

Видно, на всякий случай. Перед тем как сдохнуть.

Или если придётся сматываться срочно – потому что кто-то наступил тебе на пятки.

На мгновение она вспомнила о Тимо – о его сберкнижке, которую изорвала в мелкие клочки. Не раздумывая, она схватила паспорт. Внутри лежал распечатанный посадочный талон на рейс «AUA» до Буэнос-Айреса. Она пролистала до фотографии.

Доктор Роберт Константин.

Микаэла вырвала страницу с фото, скомкала её и сунула в карман джинсов. Потом вернула паспорт с билетом на место.

Так, на всякий случай. Если ты доберёшься до аэропорта – там тебя будет ждать милый сюрприз.

Возле чемодана стоял зеркальный комод в новомодном алюминиевом дизайне. На нём громоздилась тяжёлая бронзовая фигура скорпиона – с раскинутыми клешнями и вздыбленным хвостом, увенчанным занесённым жалом.

И что Константин нашёл в этих омерзительных тварях?

Рядом со скульптурой лежал маленький стальной кейс. Микаэла отщёлкнула застёжку и откинула крышку. Никакого огнестрельного оружия! В углублениях поролона покоилось несколько ампул. В одних мерцал фосфор, в других загустевала кроваво-красная жидкость.

Кровь Натали?

А скорее – Даны, – пронеслось в голове.

Больше всего ей хотелось расколотить эти ампулы об пол. Хотя бы для того, чтобы уничтожить дело жизни Константина и отнять у него то, что ему наверняка дорого. Но что-то её удерживало. Всё-таки это кровь моей дочери.

Она держала ампулу в руке и не сводила глаз с тёмно-красной жидкости. До чего же мерзкий, насквозь больной и развращённый ублюдок!

Уже собираясь положить ампулу обратно, она вздрогнула от тихого скрипа за спиной.

В зеркале она увидела: в дверном проёме за её спиной кто-то стоял.