Текст книги "Осень возмездия (ЛП)"

Автор книги: Андреас Грубер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 24 страниц)

ГЛАВА 51

– Может, всё-таки пригласишь войти? – спросил Тимо и в ту же секунду оттеснил Микаэлу обратно в квартиру.

Он не сводил с неё глаз и ногой захлопнул за собой дверь. На нём была кожаная куртка, чёрные кожаные штаны и тяжёлые ботинки. В руке он держал мотоциклетный шлем и рюкзак. И то, и другое небрежно полетело на пол.

Этого просто не может быть! Как он умудрился её отыскать?

– Что ты здесь делаешь? – тихо спросила она.

Сквозь трёхдневную щетину его щёки пылали. Глаза опасно поблёскивали.

– Хитро придумала – позвонить на чешский номер, прежде чем смыться из дома.

– Это больше не мой дом.

Тимо теснил её всё дальше по коридору.

– Блузка у тебя расстёгнута, солнышко. Стало быть, у нас новое гнёздышко. Любовное, в Вене? И, как погляжу, ты ещё и татушку себе сделала. Всерьёз думаешь, что мне нравится эта мерзость?

Микаэла не ответила. Она думала о клюшке для гольфа, прислонённой к двери в гостиную.

– Как ты меня нашёл?

– Пока я двое суток терял время на чешский номер, тебя искала берлинская полиция. – Он смахнул со лба прилипшие потные волосы. – А потом коллеги из Лейпцига сообщили, что ты сбежала с каким-то типом из дежурной части. Некий Пуласки.

– Сбежала?

Микаэла стояла спиной к стене и шарила рукой в поисках клюшки, но проклятой железяки уже не было там, куда она её поставила.

– А ещё мне передали, что в Пассау ты угнала машину. Потом твой телефон зацепился за венскую вышку, и теперь тебя ищет уже и здешняя полиция. Так что пришлось ехать. Дорога, надо сказать, неблизкая.

Она не могла поверить ни одному слову. Но если это правда, значит, она недооценила Тимо и связи, которые у него по-прежнему имелись.

Он подошёл вплотную. Кожа куртки скрипнула, когда он протянул руку и нежно коснулся её распухшей губы.

– А этот Пуласки, похоже, славный малый.

– Как ты… – её голос дрожал. – …нашёл квартиру?

– Коллеги обнаружили его машину перед домом.

– Просто так?

Всё это казалось дурным сном.

– Похоже, он поставил на неё трекер. Машина стоит в неположенном месте, её как раз эвакуируют.

Трекер! Об этом Пуласки ни словом не обмолвился.

– И венская полиция вот так запросто отдала тебе данные? – недоверчиво спросила она.

– Конечно нет. – Тимо лукаво улыбнулся. – Хочешь знать, как я тебя нашёл?

Она ощущала его дыхание на своей коже.

– Год назад, когда дочери съехали, я установил тебе на телефон одно приложение. Стоит тебе выйти в сеть – и через Android Lost я знаю, где ты находишься.

Страх сменился яростью.

– Ты за мной шпионил?!

Она хотела оттолкнуться от стены, но он жёстким движением вдавил её обратно.

– Как видишь, не зря. Через двое суток твой телефон в Лейпциге впервые снова вышел в сеть. Я приехал – и упустил тебя в самый последний момент. То же самое в Праге и в Пассау. А теперь след привёл сюда. Я звонил во все двери подряд. Та ещё работёнка – добраться до четвёртого этажа. И вот, пожалуйста, в предпоследней квартире ты в конце концов и затаилась.

Где-то рядом раздался шорох.

Тимо резко обернулся.

– Это и есть твой Пуласки?

В дверях гостиной стоял Фрик. В здоровой руке он сжимал клюшку. Рука дрожала.

– Не знаю, что у вас тут за игры, но проваливайте, оба. Сию же минуту!

На Тимо это не произвело ни малейшего впечатления.

– Ради всего святого, замолчите, – прошептала Микаэла.

– И не подумаю! – рявкнул Фрик.

– Прошу вас, – взмолилась она, закрыв глаза. – Уйдите.

– Я?! – крикнул он. – Это вы, чёрт возьми, отсюда уберётесь!

Какой кошмар.

– Это он? – спросил Тимо. Голос его звучал совершенно спокойно.

Микаэла мельком взглянула на врача.

– Нет, не он. Никто. Он тут ни при чём.

– Парень кровит как свинья, – констатировал Тимо.

– Вон отсюда! – гаркнул Фрик.

– С меня хватит.

Одним прыжком Тимо очутился перед врачом, ловко вырвал у него клюшку и ударил железной частью в висок. Фрик закатил глаза и без сознания рухнул на ковёр. Для верности Тимо уже замахнулся ногой.

– Прекрати! – закричала Микаэла, бросаясь его оттаскивать.

Он и впрямь оставил Фрика в покое – но тут же схватил Микаэлу за руку и поволок через гостиную. Без всякого усилия швырнул на диван.

– Мне нужны четыре вещи, – сказал он. – Именно в таком порядке: моя машина, мой пистолет и мои деньги.

О боже, всё это было где-то далеко. Машина – в Лейпциге, пистолет – в сейфе у Пуласки, а деньги в эту самую минуту уезжали на эвакуаторе вместе с его автомобилем.

– Ты меня слышала?! – взревел он.

– Да… а четвёртое?

– Твоя сладкая задница! Ровно там, где ей и положено быть. В нашей квартире.

– Я не поеду, – услышала она собственный голос.

И вдруг ей почудилось, что она стоит вне своего тела и беспомощно наблюдает, как сама себя загоняет в гроб.

Тимо навис над ней. Голос его сделался очень тихим.

– Что ты сейчас сказала?

Она видела, как сидит на диване, и слышала, как твёрдо произносит:

– Я не поеду. Я ищу Дану. Я должна её найти, и тогда мы…

Он уже размахнулся и ударил её ладонью по лицу. Как раньше. Прямо под глаз – коротко и сильно. В тот же миг она вернулась в собственное тело и почувствовала боль.

– Где мои вещи?

– Я должна найти Дану, – выдавила она.

Она зашла слишком далеко, чтобы теперь отступать. Скорее даст забить себя до полусмерти.

Он наклонился ниже.

– Микки, спрашиваю в последний раз. – Он сжал руку в кулак, хрустнул костяшками и снова замахнулся. – Где пистолет и деньги?

– Хорошо… я поеду с тобой домой и всё верну.

Он расслабился.

– Умница.

– И тогда всё снова будет хорошо?

– Да.

– Иди сюда, поцелуй меня.

Пока Тимо склонялся к ней, она запустила руку за подушку, нащупала в щели обломок бокала и вытащила его. Одной рукой она гладила Тимо по затылку, другой – вонзила острую ножку ему в горло.

Стекло вошло в шею как в масло. В следующее мгновение Тимо захрипел и выплюнул кровь. Он распахнул глаза и неловкими пальцами потянулся к торчащей ножке.

Микаэла соскочила с дивана и бегом пересекла гостиную. Фрик по-прежнему лежал без сознания, а Тимо, согнувшись пополам, оседал на колени. Из уголка его рта тянулась тягучая нить из слюны и крови.

Беги, иначе он тебя убьёт!

Она кинулась в прихожую, схватила пальто, попыталась влезть в сапоги. Но руки тряслись, и сапоги то и дело заваливались набок, а голенища заминались внутрь.

Из гостиной доносился хрип. Тимо силился что-то сказать, но всё тонуло в булькающем клокотании. Слышно было, как он ползёт по полу.

Только не паниковать!

Наконец, схватив сапоги в охапку, она в одних чулках выскочила на лестничную площадку. Дверь почти захлопнулась – и тут её осенило. Она едва успела сунуть руку внутрь, выдернула ключ и заперла квартиру снаружи. Ключ оставила в замке: так санитарам не придётся ломать дверь.

В темноте она бросилась к лифту и нажала вызов. Пока кабина с дребезжанием поднималась, нашарила на стене выключатель, наконец натянула сапоги и накинула пальто. Сердце колотилось так, словно она пробежала марафон.

Когда изнутри затрясли дверь Фрика, она вздрогнула. В следующий миг по двери ударили ногой – так, что та задрожала в петлях. На секунду Микаэле показалось, что Тимо её вышибет, но дверь оказалась слишком прочной.

Кабина наконец прибыла. Она вошла и нажала кнопку первого этажа. Прежде чем створки закрылись, до неё донеслось, как он колотит кулаком по двери, – но удары становились всё слабее.

Когда лифт пошёл вниз, она с облегчением прислонилась к стенке. На лбу выступил холодный пот. В зеркале отразилось её помятое лицо.

О боже, ты выглядишь чудовищно.

Поспешно она поправила воротник пальто, пальцами пригладила волосы. Скула под глазом уже начинала наливаться. Она плюнула на ладонь и кое-как стёрла с лица чужую кровь.

Когда кабина достигла первого этажа и створки разъехались, Микаэле захотелось тут же вернуться обратно. Входная дверь дома стояла настежь, на улице мигал оранжевый огонёк эвакуатора. Машину Пуласки как раз стаскивали с подъездной дорожки.

На противоположной стороне стоял полицейский автомобиль, а в довершение всего в узкий переулок только что въехала и карета скорой. Полицейские и санитары переговаривались между собой.

Уйти бы хоть на десять минут раньше…

В этот самый момент в подъезд протиснулась молодая женщина и целеустремлённо двинулась к лифтам. Туфли на высоком каблуке, норковая шуба, маленькая чёрная сумочка. Она с недоумением оглянулась на сумятицу за спиной, но шага не сбавила.

Микаэла встала у неё на пути.

– Последний этаж, квартира номер девять?

– Что? – Незнакомка резко обернулась и подняла на неё ярко-голубые глаза. – Да, а откуда вы знаете? Я опаздываю.

Она попыталась обойти её.

– Забудьте, сегодня клиента не будет. Пойдёмте.

Микаэла подхватила даму из эскорт-агентства под руку и потянула за собой к выходу.

– Вы жена? – растерянно и сдавленно спросила проститутка.

Микаэла усмехнулась:

– Нет. Но в квартире кое-что случилось. Лучше нам поскорее исчезнуть.

Вдвоём они вышли из дома и протиснулись между полицейскими и зеваками. Когда навстречу попался санитар, Микаэла на секунду остановилась.

– Самый верхний этаж. Ключ снаружи в замке, – бросила она и тут же двинулась дальше.

– Стойте, вы куда? – крикнул он вслед. – Подождите!

– Идите, не оборачивайтесь, – шепнула Микаэла спутнице.

Они быстро удалились, оставив суматоху позади. Никто не последовал за ними. На ближайшем перекрёстке проститутка высвободилась из её хватки.

– А теперь что?

– Хорошего вам вечера, – сказала Микаэла. – Не подскажете, где найти такси?

Молодая женщина кивнула в конец улицы:

– Там внизу стоянка.

– Спасибо.

Микаэла застегнула пальто и зашагала вниз по улице.

Она должна найти Дану. А значит, ей предстоит визит к доктору Константину – этой же ночью.

ГЛАВА 52

Пуласки ехал по совершенно незнакомой автостраде. Где-то он свернул не туда и теперь въезжал в Вену с севера, вдоль Дуная.

По его прикидкам, до городской черты оставалось ещё минут пять. Самое время было Веро объявиться и назвать адрес.

В последние минуты он всё чаще косился на телефон, который беззвучно дремал на пассажирском сиденье с погасшим экраном. Может, аккумулятор давно сел. Приходилось сдерживаться, чтобы не тыкать поминутно в экран и не проверять, остался ли заряд. Если в батарее теплилась хоть искра – её следовало беречь.

Наконец телефон ожил. Он схватил его в ту же секунду.

Веро!

– Адрес есть? – рявкнул он в трубку.

– Да. Клиента зовут доктор Роберт Константин. Врач. Живёт в двадцать втором округе.

Это ему ни о чём не говорило.

– Как туда добраться?

– У тебя что, нет интернета или навигатора в…

– Нет!

– Ладно-ладно. Господи! Минутку, посмотрю. Ты сейчас где?

Пуласки слышал, как она стучит по клавиатуре. Сам же изучал указатели над дорогой. Шоссе как раз расходилось на несколько направлений.

– На развязке Штокерау.

– Так… ага.

Она продолжала барабанить по клавишам. Время утекало.

– Шевелись!

– Я не волшебница, между прочим.

Он сбавил скорость, и тут же сзади загудели машины, замигал дальний свет.

Ну да, козлы.

– Ну? – поторопил он.

– Тебе надо как-то выбраться на Донаууфер-автобан, потом съезд в сторону Кайзермюлен, к мосту Кагранер-брюке. Там он и живёт.

Он подался вперёд, всматриваясь сквозь лобовое стекло в табло над собой.

– А сейчас мне куда?

– Держись правее, по указателям на Вену / Штокерау-центр.

Какая-то машина подрезала его справа. Чёрт. Съезд он пропустил.

– Всё ясно?

– Да, – буркнул он.

Она ещё назвала улицу и номер дома.

– Ладно, спасибо. Этого хватит.

– Я, кстати, ещё пробовала дозвониться до Островского. Лично к телефону его не вытащила – он, видимо, изрядно занят, – зато поговорила с одним из его сотрудников.

– Да-да, давай быстрее! – поторопил Пуласки. – Ну?

– Ничего «ну»! Сегодня вечером он созванивался с адвокатом Майерс. Ей ничто не угрожает. Так что сиди смирно.

Не верю. По телефону у меня она звучала иначе.

– Подожди, не клади трубку. Мне ещё кое-что нужно.

Веро застонала:

– Когда ты на больничном, ты совершенно невыносим, ты в курсе? А ещё говорят: мужчины, которые страдают…

– Ещё одна услуга! Если Фукс меня не подвёл, LKA сейчас связалось с пражской и пассауской уголовкой и заказывает фоторобот одного типа, который сделал себе татуировку фосфором.

– У меня связи в LKA не самые блестящие.

– У меня тоже. Будет картинка – просто сбрось мне на телефон, ладно? Спасибо.

Он положил трубку.

Индикатор батареи показывал лишь узкую красную полоску – пять процентов.

ГЛАВА 53

Сначала Эвелин ощутила боль – она пульсировала изнутри, била в свод черепа сразу во все стороны. Нёбо пересохло, к горлу подкатывала тошнота. Она с трудом разлепила веки и не сразу поняла, где находится.

Темнота. Жёсткий пол под спиной – а может, под боком, не разобрать. Всё плыло и вращалось, как при тяжёлом сотрясении.

И вдруг чья-то рука легла ей на плечо.

– Не надо, пожалуйста… – пробормотала она.

Прикосновение тут же исчезло. Эвелин попыталась повернуться, но острая боль в груди выбила воздух из лёгких. Лучше не двигаться.

Она повернула голову и обвела взглядом помещение, но в темноте мало что удавалось разобрать. Откуда-то сочился тусклый свет – должно быть, через щель под дверью. Было холодно и пахло древесной стружкой, а ещё в воздухе висел едкий душок теплоизоляционной ваты.

– Вы не ранены?

Голос молодой женщины – с немецким выговором, но восточноевропейским акцентом – прозвучал совсем рядом.

– Нет, всё цело, только голова раскалывается… и ребро. Кто вы и где мы?

– На чердаке, в каморке, – ответила незнакомка.

Эвелин попыталась сесть и тут же поняла: руки связаны за спиной. Пальцы скользнули к запястьям. Чёрт. Пластиковые стяжки. Затянуты так туго, что перекрывают кровь. Но пальцы хотя бы слушаются.

Головокружение мало-помалу отступало. Значит, акупунктурных игл в локте и сонной артерии больше нет.

– А вы кто? – снова спросила незнакомка.

– Я адвокат. Эвелин Майерс. Сможете меня развязать?

– У меня самой руки за спиной и ноги стянуты.

Эвелин хотела перевернуться на спину – и замерла. Не двигайся, – шепнул инстинкт. Ноги по-прежнему были чужими; она пробовала шевельнуть пальцами, но ничего не выходило.

– У меня ноги связаны?

Эвелин услышала, как девушка подползает к ней на коленях. Та наклонилась, всматриваясь в темноту.

– Да.

– У меня есть идея, как нам выбраться.

– Это бесполезно, – глухо отозвалась девушка. – Я уже несколько дней пробую. На коленях весь угол облазила. Каморка крохотная. Тут ничего нет, кроме банок с лаком и досок.

Эвелин снова огляделась. Теперь, в нескольких метрах от себя, она различила квадратный световой контур – чердачный люк. Сквозь рассохшийся резиновый уплотнитель пробивался слабый отблеск, но изнутри его было не открыть.

– Я чувствую запах стекловаты. Если содрать утеплитель и плёнку, мы, может, доберёмся до досок, на которых лежит черепица.

– Чем? Руками за спиной?

– Послушайте, – перебила Эвелин. – Проверьте, не торчит ли у меня в спине игла – для инъекций или акупунктурная.

С трудом, превозмогая боль, она перекатилась чуть дальше на бок. Ребро словно ввинчивалось в лёгкое.

– Ну? Видите что-нибудь?

– Нет, ничего. Подождите-ка… – Девушка развернулась к ней спиной и приподняла блузку. – Да, есть. Нащупала.

– Хорошо. Осторожно вытащите её, а потом…

– Да?

А потом? Идея, только что отчётливая, ускользнула, будто её и не было. Не может быть. На мгновение в голове стало пусто. Эвелин заставила себя дышать ровно и глубоко, чтобы прояснилось в висках.

И мысль вернулась.

– А потом попробуйте кончиком иглы проткнуть пластик стяжки на запястье.

– А что это даст? – В голосе девушки слышалась растерянность.

– Втыкаете в одно место, пока не получится дырка. А потом крутите иглу, пока пластик не разорвётся.

– Не выйдет. Игла сломается.

– У вас получится. Сколько вам лет?

– Шестнадцать.

Господи, всего шестнадцать.

– Откуда ты?

– Из Лейпцига. Меня зовут Дана Сукова.

ГЛАВА 54

Такси свернуло в узкий переулок и, попав в круг фонарного света, сбавило ход. Водитель обернулся.

– Гляньте-ка. Эта вилла прямо как яхта.

– Похоже, она самая, – сказала Микаэла. – Только не останавливайтесь, прошу. Доезжайте до перекрёстка.

Таксист проехал ещё метров сто и затормозил. Счётчик показывал семнадцать евро. У Микаэлы оставалось ровно двадцать в заднем кармане джинсов. Остальные деньги лежали в эвакуированной машине Пуласки. Она протянула водителю купюру.

– Спасибо, сдачу оставьте себе.

К утру я буду либо мертва, либо в камере полицейского участка.

Она вышла, проводила взглядом удаляющиеся огни и зашагала обратно по улице. С балконами, узкий вверху и расплывающийся книзу, дом доктора Константина и впрямь напоминал яхту, идущую под луной. Четыре этажа. Свет горел только на третьем – снаружи, – но за стёклами не угадывалось ни движения.

Микаэла дождалась, пока пожилой господин в пальто и шляпе, ведущий собаку на поводке, не свернёт в переулок. Улица опустела. Раздумывать она не стала – перемахнула через калитку, доходившую до пояса. Металл обжигал холодом.

Когда до дома оставалось шагов пять, сработал датчик движения, и наружные лампы вспыхнули. Микаэла рванулась к стене и втиснулась в нишу между домом и плотным рядом туй высотой метра в три. Рядом, под полиэтиленовой плёнкой, темнела поленница – несколько кубометров. От дров тянуло смолой.

На мгновение она затаила дыхание. Хуже всего было бы, если бы в доме залаяла собака и Константин вышел проверить, что случилось. Но всё было тихо – лишь шуршал ветер в плёнке да где-то проехала машина.

Если подвернётся возможность, она проникнет внутрь. Если повезёт – найдёт хоть какие-то следы: татуировки, упоминания об убийствах в Пассау, Праге, Лейпциге.

Очнись, Микаэла, не глупи. Вряд ли врач разбросал улики на видном месте.

Но это и предстояло выяснить.

Прячась в тени туй, она бесшумно обошла дом по периметру. Подвала не было; не нашлось ни приоткрытого окна, ни распахнутой двери на террасу или в зимний сад.

С тыльной стороны к вилле примыкал гараж с отдельным въездом – но и оттуда хода в дом не было. Микаэла прижалась лицом к зарешёченному окну. Внутри угадывались безупречно прибранный верстак и тёмный силуэт спортивного автомобиля.

Наконец она снова вышла к фасаду. Свет в палисаднике уже погас, и лужайку заливало бледное лунное сияние, скользившее по передней стене. Стараясь не разбудить датчик, она прижалась к стене и подкралась к входу.

Только теперь она заметила табличку над звонком – в ней отражалась луна. Здесь, возможно, и живёт убийца моей дочери.

Д-р Роберт Константин

Кабинет пластической и эстетической хирургии

Пластический хирург, – с горечью подумала она. Снаружи у двери не было ни ручки, ни замка под пальцы – только глухая прямоугольная скоба. Микаэла попробовала надавить. Заперто, разумеется.

Чёрт. И понятия не имею, как взламывать такие замки. О сценарии со взломом можно было забыть.

Оставалось одно: позвонить в домофон у калитки и встретиться с Константином в открытую. Правда, номер с таинственной соблазнительной незнакомкой отпадал сам собой. С разорванной, заляпанной кровью одеждой, синяком под глазом и распухшей губой она не очаровала бы и бомжа под мостом.

Но этот недостаток можно было обернуть преимуществом. Она позвонит в дверь и, когда Константин откроет, изобразит панику.

На меня только что напали, можно от вас позвонить? Не найдётся ли у вас стакана воды и бинта?

Поможет ли он женщине в беде?

Микаэла постояла ещё немного, мысленно подбирая слова и согревая дыханием закоченевшие пальцы, сжатые в кулак, – и тут перед участком остановилась машина. Она тут же скользнула вбок, в гущу туй, и осторожно выглянула на улицу.

Под фонарём, насколько удавалось разглядеть, темнел тёмно-зелёный «Лада-Тайга»[29]29
  «Лада-Тайга» (Lada Taiga) – экспортное название советского полноприводного внедорожника ВАЗ-2121 «Нива», поставлявшегося в Европу с конца 1970-х годов. В Германии и Австрии эти машины ценились среди коллекционеров и любителей бездорожья.


[Закрыть]. Неужели Константин только сейчас возвращается домой? Но эта старая колымага никак не вяжется с пластическим хирургом.

Мотор смолк, фары погасли, из машины вышел мужчина. Он подошёл к калитке и нажал кнопку домофона. Прозвучало несколько слов – Микаэла не разобрала, – потом раздался зуммер, калитка открылась, и мужчина двинулся к дому.

Через несколько шагов вспыхнули наружные лампы – и Микаэла увидела лицо посетителя.

Не может быть.

Вальтер Пуласки. Что бы ни привело его сюда, это связано с убийствами Натали и других. Случайностью тут и не пахнет. Значит, мы идем по верном следу.

Пуласки подошёл к двери и позвонил. Микаэла выглянула из тени, из-за угла дома. При виде него её вдруг охватили необъяснимое тепло и покой. Пусть сегодня днём в Пассау она снова в нём усомнилась – здесь, сейчас, она была рада его видеть.

И тут же вспыхнул стыд: она ведь угнала его машину. Зато иначе он сейчас был бы не здесь, а на полпути в Лейпциг, как и собирался. Выходит, моя самовольная вылазка пошла на пользу.

Дать ему знать о себе? Конечно. А как иначе? Хоть теперь играй в открытую.

Но в тот самый миг, когда она готова была выступить из укрытия, дверь распахнулась, и Микаэла снова отпрянула в тень.

– Вы говорите, что из уголовной полиции? – раздался низкий мужской голос.

– Вальтер Пуласки, дежурная служба уголовного розыска Лейпцига. Мне нужно с вами поговорить.

– Пуласки? – переспросил хозяин. – В такой час? До завтра не подождёт?

– Я только что проделал долгий путь.

– Ваше удостоверение?

– Разумеется.

Микаэла слышала, как Пуласки роется в карманах куртки.

– Хорошо, в чём дело? – спросил Константин после паузы.

– В Эвелин Майерс.

Эвелин Майерс? Это имя Микаэле ничего не говорило.

– Я её знаю. Она мой адвокат. Что вам от неё нужно?

– Вы пластический хирург, верно?

– Да, как и написано на табличке. Кабинет в доме. И что?

– Можем мы поговорить внутри?

– С какой стати мне беседовать с немецким полицейским? Разве вы обычно не приезжаете вдвоём? Где ваш напарник?

– Это займёт пару минут. И нет – не всегда вдвоём.

– Ладно. Проходите.

Услышав, как Пуласки обтряхивает обувь, Микаэла выглянула из своего укрытия. Перед домом никого не осталось; она быстро подкралась к двери. Та как раз медленно затворялась. Изнутри доносились мужские голоса, постепенно удалявшиеся вглубь.

– Давайте куртку.

– Спасибо.

В последний миг, прежде чем дверь захлопнулась, Микаэла подсунула носок сапога. Затаив дыхание, она вдобавок втиснула в зазор кончик пальца, не давая язычку защёлкнуться.

Если Константин услышит, что замок не сработал, и снова надавит – прощай, палец. Надо было взять с лужайки веточку. Поздно.

Дерьмо!

С колотящимся сердцем она замерла и ждала, пока в доме не стихнут голоса. Тогда осторожно толкнула дверь и проскользнула внутрь.

Свет в прихожей уже погас – только из лестничного проёма падал слабый отблеск. Сверху доносились шаги Пуласки и Константина. Микаэла бесшумно нажала ручку изнутри, собираясь аккуратно прикрыть створку, – и тут заметила, что язычок замка вывернут. Она проверила механизм. Сама собой дверь захлопнуться никак не могла.

Какого чёрта?

Она беззвучно вернула язычок на место, дала двери щёлкнуть и двинулась следом за мужчинами. По дороге к лестнице ей попалась дверь из матового стекла с чёрной надписью «Приёмная». Микаэла осторожно нажала ручку. Дверь поддалась.

Чтобы не выдать себя лишним шорохом, она сняла пальто и сапоги и оставила вещи внутри. После этого направилась к лестнице. Сверху доносился голос Константина – тот рассказывал что-то про архитектора и установленный в доме кондиционер.

Рядом с лестницей виднелся даже лифт – стеклянная шахта, в которой поблёскивали стальные тросы. Кабины не было. В одних чулках Микаэла поднялась по деревянным ступеням на следующий этаж. Судя по звукам, мужчины уже добрались до второго – туда, где она прежде заметила свет.

Она ступила на первую ступеньку – и тут позади раздался звук, от которого душа ушла в пятки. Микаэла молниеносно обернулась.

Скрип шёл из тёмной комнаты, дверь которой стояла открытой. Микаэла прижалась к стене. Мышцы окаменели. Во мраке сгустился силуэт, надвигавшийся прямо на неё. Из комнаты выкатилось инвалидное кресло, а в нём сидела старуха.