Текст книги "Осень возмездия (ЛП)"

Автор книги: Андреас Грубер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 24 страниц)

Андреас Грубер
Осень возмездия

Второй роман серии «Вальтер Пуласки» (2015)

Andreas Gruber

Racheherbst

Перевод: Иван Висыч

ПРОЛОГ

Музыка в баре гремела слишком громко. Чтобы хоть что-то разобрать, Карле приходилось наклоняться к Йо почти вплотную.

– Поедешь ко мне? – спросил он.

Вот он, миг, когда решается всё.

Стоило ли ей поломаться – или не надо? Йо было пятьдесят – почти вдвое больше, чем ей, – и он наверняка не любил женщин, которые сами не знают, чего хотят. С другой стороны, нельзя было, чтобы он решил, будто она после третьего свидания ложится в постель с каждым встречным.

Хотя он был не каждым встречным. Вообще-то его звали Йоханнес. Он работал хирургом в Венской общей больнице, был в великолепной форме – каждый год бегал Венский марафон – и со своим загорелым лицом и тронутыми сединой волосами походил на актёра.

Но для Карлы важнее всего было другое: после этой встречи Йо должен был закрыть свой аккаунт на сайте знакомств «Она ищет его, зрелые ищут молодых». Такого мужчину она уже не собиралась легко отпускать с крючка.

– С удовольствием, – ответила она. – Здесь всё равно слишком шумно. И от дыма уже глаза режет.

Йо подмигнул ей. Он ведь не курил, так что Карла бросила курить два часа назад. Он расплатился, подал ей руку; она взяла его под локоть и позволила вывести себя из бара.

В субботу вечером, вскоре после одиннадцати, центр Вены всё ещё жил полной жизнью. Хотя стоял конец октября, ночь была мягкой и тёплой. Студенты и туристы с сигаретами в руках толпились под тепловыми пушками у заведений, разговаривали, смеялись. Из баров доносились глухие басы.

Йо провёл Карлу сквозь толпу, и вскоре они уже шли по пустынному переулку.

– Мне немного холодно.

Йо молча обнял её за плечи, и она прижалась к нему. Всё складывалось идеально.

Обручального кольца Йо не носил; на загорелой коже пальца даже светлой полоски не было видно. Как он рассказывал Карле, жена умерла десять лет назад. Детей у них не было, и с тех пор он жил один. Просто потому, что ещё не встретил ту самую. Найти подходящего партнёра, чёрт возьми, действительно нелегко – уж в этом у неё имелся опыт.

Совсем недавно она познакомилась в интернете с одним мужчиной, и тот тоже после третьей встречи пригласил её к себе. Отличная квартира, лучшее место – первый округ, – но сам тип оказался сплошным разочарованием.

Йо же был образованным, предупредительным, с манерами и не лез напролом, лишь бы затащить её в постель. Наверняка сначала он смешает ей напиток у своего домашнего бара, потом выведет на балкон; они закутаются в плед в плетёных креслах и будут философствовать о жизни и мечтах. Она обожала таких мужчин.

Они миновали афишную тумбу и свернули в узкий переулок. Карла знала этот район, знала и закрытый кинотеатр, в витринах которого висели пожелтевшие киноплакаты. Неоновая вывеска давно не горела. На одном из стёкол крупными буквами было написано: «Сдаётся».

Йо пошёл ровно тем же путём, которым Карла уже проходила несколько дней назад. Они остановились перед аркой, и он выудил из пальто связку ключей.

Тело Карлы напряглось. Она огляделась.

– Ты здесь живёшь?

– Знаю, место не самое оживлённое, зато тихое. А я люблю тишину.

Да, здесь тихо. И я знаю этот дом.

Свет в подъезде включился автоматически. Йо повёл её мимо стоянки для велосипедов и детских колясок и вызвал лифт.

В этом самом доме жил тот тип, с которым она встречалась всего несколько дней назад. Только бы сейчас не столкнуться с ним – всё-таки она довольно резко его отшила, когда выяснила, что он соврал насчёт возраста и назвался чужим именем.

Но была половина двенадцатого ночи, и это стало бы уж совсем дьявольским совпадением, если бы Ханс как раз вышел из лифта, пока она с Йо ждала кабину.

Лампа на потолке мигнула и погасла.

Йо вздохнул.

– Лампа уже неделю не работает.

– Да, – пробормотала она.

Но однажды они непременно столкнутся – тут без вариантов. Как она могла бы этому помешать? Господи, как неловко! Она сказала Йо, что зарегистрировалась на этом сайте знакомств совсем недавно и что он первый мужчина, с которым она встретилась.

Оставалось надеяться, что Ханс будет держать язык за зубами: он уж точно не хотел, чтобы соседи узнали о его свидании с ней.

– Ты какая-то напряжённая, – заметил Йо. – Хочешь, я отвезу тебя домой? Мы могли бы…

– Нет, всё в порядке. – Она улыбнулась. – Я знала одного человека, который здесь жил. Не самое приятное воспоминание, – солгала она.

– Мне жаль. Но тебе не о чем беспокоиться: в этом доме живут исключительно милые люди.

…кроме Ханса.

Жестяной грохот приближающегося лифта и тёмно-красный цвет стен она помнила слишком хорошо.

Чёрт!

В голове у неё прокручивались всевозможные версии истории, которую можно было бы скормить Йо, чтобы объяснить, откуда она знает его соседа. Но все звучали идиотски.

Лучше всего было как можно скорее выложить правду и признаться, что она уже два года состоит на этом сайте знакомств. А потом? Признаться, что до сих пор встречалась с двумя дюжинами мужчин – иногда даже с двумя одновременно, – всё в поисках богатого красавца, который оплатит ей учёбу на архитектурном?

Ну да. Отличный план, Карла.

Они вошли в кабину, и Йо нажал кнопку четвёртого этажа.

Самый верхний этаж!

Карлу замутило. Сколько там квартир? Две, насколько она помнила. Значит, Йо жил дверь в дверь с её бывшим свиданием с сайта знакомств.

– Давно ты живёшь в этом доме? – спросила она.

Лифт с грохотом пополз вверх.

Йо закрутил связку ключей на пальце.

– Два года. Аренда для квартиры в сто десять квадратов очень выгодная, и вид тебе понравится. С террасы на крыше видно собор Святого Стефана.

Я уже знаю этот вид.

Дверь лифта открылась, и Йо повёл её по коридору к квартире. Под звонком висела табличка.

Йоханнес.

Ну конечно. Господи, какой же я была дурой.

Это была та самая квартира. Несколько дней назад здесь жил Ханс – сегодня в ней жил Йо.

Вы издеваетесь?

Он отпер дверь и включил свет. Она увидела тёмно-красную дорожку, картины на стенах, комод из красного дерева и шкаф для обуви. Всё это она уже знала.

– Проходи.

– Я… – Что-то внутри неё сопротивлялось, не желая переступать порог. С другой стороны, ей отчаянно хотелось понять, что здесь происходит.

– Идём, я сделаю нам что-нибудь выпить. – Он мягко потянул её в прихожую.

Карла постаралась не выдать потрясения.

– Ты живёшь один?

Он усмехнулся.

– Конечно.

Что за мерзкая игра тут творится?

Йо помог ей снять пальто.

– Я имею в виду… у тебя есть брат?

Что за тупой вопрос!

Может, Ханс рассказал Йо о ней. Эти двое решили её разыграть? Нет, невозможно. Это всего лишь невероятное совпадение, что она оказалась здесь. В конце концов, это она вышла на связь с Йо, а не наоборот.

– Нет. А почему ты спрашиваешь? Похоже, что есть?

Она провела пальцем по полированной крышке комода и заметила, что рука дрожит.

– Здесь всё так чисто.

– Ко мне раз в неделю приходит уборщица.

…а потом ты одалживаешь квартиру приятелю, чтобы он снимал женщин.

– Садись на диван. Я сделаю нам напитки, хорошо?

Спасибо, дорогу я знаю.

– «Маргариту», если у тебя есть всё нужное.

– Есть.

Я знаю!

Карла прошла в гостиную. Она знала, где находится выключатель, и сделала приглушённый свет ярче.

Рядом с африканскими масками на стене висели современные картины, старинная сабля и клюшка для гольфа с подписью на рукояти. Но там, где неделю назад над пианино и современной Hi-Fi-системой висели фотографии Ханса в рамках, теперь были снимки Йо.

С колотящимся сердцем она разглядывала их. В каких отношениях состояли эти двое?

Из кухни доносилось, как Йо открывает шкафчики и возится со стаканами. Карла торопливо выдвинула в гостиной несколько ящиков, надеясь, что дерево не заскрипит.

Она перерыла скатерти, свечи, пепельницы, наборы игральных карт… и наткнулась на фотографии Ханса в рамках.

Да быть такого не может!

Она знала эти снимки. Ханс рассказывал ей историю про каждый. Что уже много лет живёт один, что лишь недавно решился зарегистрироваться на сайте знакомств, чтобы найти единомышленницу, с которой можно было бы разделить общие увлечения.

Она знала эту историю. В каком-то смысле она напоминала историю Йо – если подумать, почти слово в слово. Неужели это была их проверенная схема, которой они обрабатывали женщин?

Она почувствовала, как сжимается кулак. Внутри поднималась злость. Как она могла так ошибиться в Йо? Двое мужиков, которые…

Что это, чёрт возьми?

Под салфеткой она нашла фотографию незнакомого ей мужчины лет пятидесяти. Чёрт! Их было даже трое – трое мужиков делили эту квартиру. Правда, у этого было одутловатое лицо, нос картошкой и редкие волосы. Он выглядел как типичный потрёпанный отец семейства.

Ну надо же!

В коридоре послышались шаги Йо, и она быстро задвинула ящик. На этот раз дерево протяжно застонало.

Йо вошёл в комнату и протянул ей коктейль с колотым льдом и долькой лайма.

– За тебя. У тебя ведь скоро день рождения.

– Через шесть дней. – Карла пригубила бокал, лишь смочив губы. Она уже выпила слишком много, теперь нужно было как можно скорее протрезветь.

– Присядешь на диван? Или выйдем на террасу?

– Я её уже знаю.

Йо нахмурился и посмотрел на дверь террасы. Тяжёлая штора скрывала вид.

– Давай без игр. – Она так крепко сжимала бокал, что боялась в любую секунду сломать ножку. – Скольких женщин вы уже уложили на этом диване?

Йо поставил свой бокал на пианино.

– Уложили? Мы?

– Не прикидывайся глупее, чем ты есть, – набросилась она. В её голосе вдруг не осталось ни капли обаяния, но сейчас ей было всё равно. – Как тебя зовут на самом деле?

Йо шагнул к ней.

– Что на тебя вдруг нашло? – Он смерил её недоверчивым взглядом. – Ты частный детектив?

– Что? – Она громко рассмеялась. – Я была с тобой честна, чего о тебе не скажешь! Ты делишь эту квартиру с двумя приятелями, верно?

– И что дальше? – бросил он ей вызов.

– Наверняка вы все трое женаты и устроили себе это логово, чтобы по очереди проводить здесь любовные свидания. – Её всё больше заносило.

Голос глубоко внутри подсказывал, что лучше бы сейчас замолчать, выбраться из квартиры и сесть в такси. Просто поскорее прочь от этого психа. Но за последние минуты в ней накопилось столько злости, что она уже не могла её сдержать. В конце концов, она потратила целую неделю на этого скользкого типа.

Он надвигался на неё.

– Продолжай.

Она взмахнула рукой.

– Вы говорите, что уезжаете в командировку, или прикрываете друг друга… мужской вечер, что-нибудь в этом роде. А потом вам всего-то нужно поменять фотографии на стенах и изображать одинокого богатого холостяка. И такие дурочки, как я, на это ведутся.

– Ты заглянула в ящики?

Она не ответила.

Йо взял со стены клюшку для гольфа и снял её с крепления.

– Это что ещё? – Карла истерически рассмеялась. – Ты мне угрожаешь?

Он покачал головой.

– А ты мне?

– Нет, чёрт возьми. Я просто хочу уйти из этой больной квартиры и больше никогда тебя не видеть.

Когда он пошёл на неё с клюшкой, она плеснула ему напитком в лицо, отбросила бокал и выбежала из гостиной.

За спиной стекло разбилось о паркет. Внезапно она протрезвела.

Карла добежала до конца коридора, но чёртова дверь была заперта. Она дёрнула ручку и заколотила в дверь. В панике огляделась. Ключа в замке не было.

– Помогите!

Тут за спиной раздался звук. Она обернулась. Йо стоял позади, алкоголь стекал у него по лицу, и он заносил клюшку.

Когда Карла очнулась с гудящей головой, она лежала на спине и смотрела в потолок. Она знала эту люстру. Она принадлежала Йо… или Хансу… или третьему типу с носом картошкой.

Теперь свет был выключен. В комнате стоял полумрак. Она повернула голову, и боль прострелила виски. Клюшка для гольфа снова висела на стене.

Пахло чистящим средством.

Она попыталась приподняться, но не смогла пошевелиться.

К чёрту!

Карла подняла голову и увидела, что полуголая: на ней был только бюстгальтер. Лежала она на большой пластиковой плёнке, которая, насколько можно было разглядеть, покрывала весь пол гостиной.

Тяжёлые шторы были задвинуты. В щель сочился мутный свет. Всё ещё ночь или уже занимается утро? Несмотря на темноту, она видела, что мебель отодвинули к стенам.

В углу стоял треножник с камерой. Красная лампочка мигала. Объектив был направлен на неё.

Что за больные вещи здесь происходят?

И почему я могу только поворачивать голову, а больше не могу двигаться?

Насколько она могла понять, ни руки, ни ноги не были связаны. И всё же она не чувствовала вообще ничего.

Тут за спиной раздался шорох.

– Да, я тебе соврал.

Голос Йо.

Она попыталась повернуть голову.

– Но в одном я сказал правду: я врач.

– Отпусти меня, извращённая свинья! – крикнула она.

– К сожалению, это невозможно. – Он обошёл её и встал перед ней. – Ты больше не сможешь ходить. У тебя сломан позвоночник. Ты парализована от шеи и ниже.

Сначала она не поняла этих слов.

Йо стоял перед ней в лакированных туфлях, чёрных костюмных брюках и с голым торсом. Каждый мускул на плечах, руках и животе был чётко очерчен. Грудь – выбрита и гладко блестела, как зеркало… а кожу покрывали огромные, отвратительные татуировки.

Они светились.

Контуры выглядели призрачно, будто под кожей у него горели винно-красные неоновые пластины. Отблеск отражался даже в стеклянной витрине.

На груди и животе был изображён скорпион, вставший в танце с поднятым жалом. Но страшнее всего было то, что рисунок казался чудовищно объёмным. Скорпион выглядел так, словно с болью прожигал себе путь сквозь внутренности Йо.

– Что ты сказал? – выдохнула она.

– Ты парализована, моя дорогая.

Она безуспешно попыталась пошевелить пальцами.

– Я упала?

Он покачал головой и хрустнул костяшками пальцев.

– Я сломал тебе третий шейный позвонок.

– Помогите! – закричала Карла так громко, как только могла.

Она не могла выгнуться, не могла поднять тело. Дыхание на мгновение отказало.

– Помо…!

Йо уже оказался над ней и затолкал ей в рот носовой платок. Она попыталась укусить его за палец, но он уже затянул ей рот кожаным ремнём.

Её тут же начало душить. Накатила паника.

Убери эту штуку из моего рта!

Слёзы потекли из уголков глаз. К горлу подступила тошнота, желудок свело.

– Успокойся. Дыши носом, спокойно, иначе потеряешь сознание.

Она попыталась не сглатывать судорожно и выровнять дыхание.

Это всего лишь кошмар. Такого не бывает на самом деле.

Кровь шумела у неё в ушах. Йо поднялся и исчез сзади, в темноте. Она видела только мерцающих скорпионов, которые двигались во мраке – на его груди, плечах и боках.

Потом он снова появился перед ней.

Не говоря ни слова, он поставил рядом с ней на пластиковую плёнку большой металлический чемодан и медленно открыл его.

ЧАСТЬ I

ГЛАВА 1
Год спустя, среда, 26 октября

Магазины в зале вылета Лейпцигского аэропорта пробуждались нехотя. Несколько лавок уже зазывали покупателей, но на большинстве витрин металлические шторы еще были опущены. Чертовски рано, подумал Вальтер Пуласки. К стойкам сдачи багажа катили чемоданы всего-то два десятка человек. Ему казалось: всякий раз, когда он приезжает сюда, пассажиров становится меньше. Люди теперь что, совсем перестали летать?

– Не делай такое лицо, папа!

Пуласки посмотрел на дочь. Невероятно, как быстро вырастает собственный ребенок.

Чем явственнее Ясмин становилась взрослой девушкой, тем болезненнее Пуласки ощущал собственный возраст. Уже пятьдесят четыре! Одиноким отцом он всё-таки сумел вырастить из Ясмин разумную молодую леди – и без жены, умершей восемь лет назад.

– Папа, ты обещал каждый день присылать мне эсэмэску.

– Да, обещал.

– И обещал сбавить обороты.

– Да. Ну всё, иди уже.

Ясмин вскинула брови.

– Помни про свои приступы астмы. Никаких лишних нагрузок, слышишь?

Он закатил глаза.

– Да, мама.

Взрослеют! Еще как!

Ясмин закинула рюкзак на плечо. Он потянулся было помочь ей с лямкой, но она опередила его. Поцеловала в щеку.

– Колючий, – укоризненно выдавила она.

Потом взяла свой чемоданчик на колесиках и направилась к паспортному контролю.

Со спины она напоминала ему мать: длинные каштановые волосы, узкие плечи и эта чуть подпрыгивающая походка. Ясмин выглядела не на пятнадцать, а старше… и это немного пугало его.

Но перемены, которые не пугают, – не настоящие перемены. На Ясмин были кеды, дизайнерские джинсы с дырками, красная клетчатая рубашка, шелковый шарф и ветровка. В волосах – солнечные очки.

Очки тебе не понадобятся, милая. На дворе октябрь.

Утро, правда, выдалось солнечным, но в следующие три недели погода обещала быть мерзкой, особенно в Шотландии. Едва ли выше пяти градусов. Он погуглил прогноз, но сказать ей не решился: Ясмин приняла бы это за попытку ее опекать.

За последние полгода их роли развернулись на сто восемьдесят градусов. Теперь взрослой была она – та, что заботится о нем. Ну не смешно ли? Но его болезнь и работа тревожили Ясмин, и Пуласки позволял ей командовать.

Глядя ей вслед, он к тому же чертовски гордился: она держала свою жизнь в руках и точно знала, чего хочет. А если замерзнет – у нее есть предоплаченная кредитка с пятьюстами евро, которую он ей выдал. В любой момент зайдет в магазин и купит куртку потеплее.

Через мгновение Ясмин исчезла за магазинчиками. Вот и всё. Ушла. Она чуть было не отказалась от трехнедельных языковых курсов в Эдинбурге: его приступы астмы снова участились. Но это была ее большая мечта, а он не хотел ее разрушать. Пуласки достал из кармана ингалятор и вдохнул лекарство.

Она не обернулась, но он знал: где-нибудь там, за вращающейся стойкой, Ясмин сейчас незаметно выглядывает, проверяя, долго ли он еще простоит у паспортного контроля.

Он повернулся и пошел через зал. Рядом плавно полз вверх эскалатор. Пуласки собирался сесть на скамейку и дождаться, пока на табло подтвердят вылет рейса на Эдинбург. Но зазвонил мобильный.

Господи. Ясмин, наверное, уже не терпится с ним поговорить.

Он вытащил телефон из куртки. Но это была не Ясмин, а управление.

– Пуласки.

– Привет, Вальтер. – Это был Хорст Фукс, его начальник. – Твоя малышка уже в самолете?

– Только что прошла паспортный контроль.

– Отлично, значит, ты снова на службе… В Эльстерском бассейне, под Цеппелинбрюкке, стоит лодка.

– И? – спросил он, хотя ответ уже угадывал.

– В гребном винте застрял труп молодой женщины.

Вода Эльстера текла под Цеппелинбрюкке медленно, будто черный ковер. Над рекой висела тончайшая пелена тумана. Солнце как раз скрылось за облаками, и серое небо делало воду еще более зловещей, совершенно непроницаемой. Только дергающийся синий свет мигалки нарушал идиллию.

Пока Пуласки с тяжелым служебным чемоданом в руке спускался между деревьями по откосу к мосту, он, как ни странно, снова думал о Ясмин: о ее рваных джинсах, рубашке с короткими рукавами, кондиционере в самолете и паршивейшей погоде в Эдинбурге.

У моста какой-то полицейский перегнулся через бетонный парапет.

– Вы из криминальной полиции? – крикнул он.

– Нет, из управления здравоохранения, – выдохнул Пуласки.

Пожалуй, в это поверили бы даже охотнее, чем в его настоящую должность. Мужчина, который из-за приступов астмы стоял одной ногой на досрочной пенсии, обычно уже не вел стандартные расследования в дежурной криминальной службе.

Много лет назад он был крупной фигурой в земельном управлении уголовной полиции, но после смерти жены перевелся в дежурку. Меньше командировок… меньше опасности. Зато улица всё равно осталась при нем.

А это было как раз его: кабинетная работа среди офисных работников за мониторами означала бы смерть – его или их.

Полицейский недоуменно уставился на него.

– Вальтер Пуласки, криминальная полиция Лейпцига, – наконец сказал он и показал служебное удостоверение ровно настолько, чтобы ничего нельзя было разобрать.

Показывать удостоверение полагалось по инструкции, и он ее соблюдал. Остальное было ему глубоко до лампочки.

– Мы…

– Не интересует, – рыкнул Пуласки. – Выключите мигалку. Не обязательно всем знать, что тут внизу есть на что поглазеть. Потом перекройте спуск с улицы к мосту. Здесь любой может шляться. И береговую полосу тоже – минимум на пятьдесят метров в обе стороны. А потом…

Он осекся. Это еще что такое?

– Что эти люди делают на лодке?

Под первым сводом моста стоял белый четырехметровый спортивный катер. И это при той осадке, что была в Эльстерском бассейне. Впрочем, ему-то какое дело, если киль скребет по щебнистому дну.

На корме стояли пожилой мужчина и женщина, с любопытством перегнувшиеся через леер. Ни следа скорби на лицах. Значит, погибшую они не знали.

– Лодка их.

– И что? – крикнул Пуласки. – Берите обоих, записывайте личные данные и снимайте с лодки.

– Куда?

– Куда, по-вашему? В Burger King? Нет, в комнату для допросов на Димитрофштрассе. Пусть ждут меня там. Буду через час. А до тех пор здесь больше никто не топчется. Ясно? И вызовите похоронную службу.

На бетонном парапете появился другой полицейский и стал смотреть, как Пуласки продирается через кусты под свод моста.

– Доброе утро, Пуласки. Опять в прекрасном настроении?

– Всегда, когда вас вижу.

Пуласки поставил чемодан рядом с бетонным основанием мостовой опоры. У самых ног пенилась вода. Под мостом пахло клоакой. На арматурной сетке, торчавшей из бетона, ворковали голуби. Твари загадили всё вокруг.

Пока полицейские снимали пожилую пару с лодки и вели к патрульной машине, Пуласки фотографировал корму. В воде глубиной примерно полметра в гребном винте запутались ветки, стволики, листья и водоросли.

Из воды торчали две голые руки, лопатка и голова длинноволосой женщины, плававшей лицом вниз. Чуть сбоку он разглядел икру и белую пятку.

Дерьмо!

Конечности были вывернуты так неестественно, что Пуласки сперва решил: трупов два. Но тело было одно.

– Молодой человек, разве сюда не должен приехать кто-нибудь из криминалистов? – крикнула пожилая женщина и еще раз перегнулась через парапет, прежде чем полицейский успел подтолкнуть ее к патрульной машине. – И судебный врач?

Молодой человек! Ха!

– Да, вы правы, – крикнул Пуласки, коротко глянув вверх. – Лучше сразу уведомим федерального президента и министра внутренних дел. Вдруг национальная безопасность под угрозой.

– Правда?

– Правда-правда.

Господи, ну бывают же люди…

К тому же не «судебный врач», а судмедэксперт. Майке была одной из лучших, но увидит тело не раньше, чем на секционном столе. А прежде чем он станет сейчас вызывать врача для констатации смерти и ждать целый час, он сам вытащит погибшую.

Пуласки снял туфли и носки, закатал брюки выше колен. Потом натянул латексные перчатки и ступил в холодную воду. Его передернуло. Каменное дно оказалось скользким; на ощупь – будто ковер, сплошь покрытый голыми слизнями.

Хорошо, что Ясмин за границей. В завтрашней газете она наверняка увидела бы фотографии с места происшествия и принялась бы допытываться, вытаскивал ли он труп из реки.

Вода доходила Пуласки до колен. Он поскользнулся и удержался рукой за подвесной мотор. Чертова хрень! Край был острый. Он, правда, не порезался, зато брюки промокли до самого паха. А пледа в машине не было.

Наконец он нашел устойчивое положение: одна рука на лодке, ноги на склизких подводных камнях. Теперь можно было наклониться к телу. Пуласки снял с груди камеру и сделал несколько снимков. Потом приподнял голову погибшей за волосы.

Он видел столько утопленников, что его уже ничем было не шокировать. Эта картина даже выглядела сравнительно безобидной. Молодой женщине он дал чуть меньше двадцати. Глаза уже затянуло серой пленкой, но рыбы их еще не тронули. Вероятно, она пробыла в воде не больше суток.

Пуласки закатал рукава рубашки и ощупал тело. Гребной винт ее не убил. Кожа была цела. Скорее всего, она упала в воду, утонула, а течение прибило ее к лодке.

Но почему голая?

Возможно, это всё-таки несчастный случай, который быстро прояснится. Служебная записка, немного бумажной работы, разговор с близкими – дело закрыто.

Как следователь дежурной службы, он привык быть не более чем удобным подручным: первым приезжать на место, обеспечивать охрану, выяснять, имело ли место преступление, допрашивать свидетелей, снимать отпечатки и готовить факты так, чтобы господам из земельного управления уголовной полиции не пришлось пачкать руки.

Такова была его работа, и он сам этого хотел.

Чтобы Майке потом смогла определить время смерти, ему нужно было измерить температуру воды и тела. Но всему свое время. Для начала требовалось вытащить погибшую на берег.

– Вам помочь? – крикнул полицейский с парапета.

– Да. Сварите мне кофейник кофе и принесите с лодки полотенце.

– Но я…

– Черный, без сахара!

Пуласки освободил руки погибшей от веток. Вероятно, их принесло течением вместе с телом, и они застряли в винте. На тыльной стороне женской ладони темнел кровоподтек.

Суицид? Нет, самоубийцы режут себе вены.

Когда ему наконец удалось перевернуть тело и, подхватив погибшую рукой под подбородок, потащить к берегу, ее голова упала набок. На сонной артерии тоже виднелся кровоподтек – словно от укола иглой.

Значит, точно не самоубийство.

Вокруг талии болтался перетертый нейлоновый трос. Кроме того, ноги женщины странно болтались в воде.

Когда Пуласки наконец сидел на берегу, тяжело дыша, и держал мертвую в руках, как шарнирную куклу, он понял почему. Совершенно очевидно: женщине переломали в теле уйму костей.