Текст книги "Осень возмездия (ЛП)"

Автор книги: Андреас Грубер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 24 страниц)

ЧАСТЬ 4

ГЛАВА 24
суббота, 29 октября

Пуласки ещё издали услышал, как Хорст Фукс несётся по коридору.

– Чёртова хрень! – прогремел Фукс.

Наверняка этот холерический припадок предназначался Пуласки. Он отодвинул клавиатуру и откинулся на спинку кресла. Он был готов.

В следующее мгновение Фукс ворвался в кабинет. Он даже не потрудился закрыть дверь, так что все коллеги на этаже могли услышать, что именно на этот раз довело его до белого каления.

Фукс остановился перед ним, раскинув руки. Лицо у него налилось кровью.

– Не верю. Ты распорядился провести облаву?

– Ну, один я ведь вряд ли смог бы…

– И угрожал оружием владельцу лодочного проката с миграционным прошлым?

– Послушай, он наркодилер.

– Ты принудил шлюху в борделе дать показания?

– Принудил? Она знала Натали Сукову и…

– А другая умерла у тебя на руках?

– У неё была передози…

– И, как мы выяснили, ты ещё и русскому пистолетом угрожал!

Пуласки промолчал.

– А будто этого мало, ты спрятал мать убитой. Кстати, её разыскивают.

Вот это уже было слишком.

– Ты где-нибудь зафиксировал все эти самовольные вылазки? Есть хоть какие-то распоряжения на этот счёт? – Фукс замахал рукой и оглядел стол Пуласки.

– Ты вчера получил мой рапорт. Вместе с заявлением о пропаже.

– Ну да, конечно. Мы должны искать сестру мёртвой, пока ты таскаешься по городу с матерью, которую как раз действительно разыскивают. Коллеги сказали, что вчера вечером ты собирался привезти её в комиссариат. Где она?

– Я не видел причин держать её здесь.

– Да что ты говоришь! И где она теперь? В «Хилтоне» поселил?

С Пуласки было довольно. Ещё немного – и он поднялся бы, чтобы бросить Фуксу в лицо: он и вся его шайка следователей такие же бездарные, как Винтереггер из земельного управления криминальной полиции. Тот до сих пор не добыл ни одной пригодной зацепки; ему оставалось только идти следом за Пуласки и подбирать хлебные крошки.

А что Винтереггер делал с этими сведениями? Аккуратно заметал всё под ковёр. Лучше всего – под мутную версию самоубийства, чтобы никому не пришлось марать руки из-за какой-то мёртвой шлюхи.

Иногда Пуласки ненавидел свою работу. Сегодня был как раз такой день.

– Тебе есть что сказать?

Да пошёл ты, – подумал Пуласки, но всё-таки сумел удержать язык за зубами.

– А, я знаю этот взгляд, – прорычал Фукс и помахал пальцем перед его лицом. – Я знаю, что у тебя в голове. Та же дрянь, что три года назад. Возьми себя в руки. Одно неверное слово – и мне придётся тебя отстранить, понял?

Пуласки смотрел на Фукса без всякого выражения.

– Слушай. – Фукс заломил руки. – С этой минуты ты к делу не прикасаешься. Всем занимается Винтереггер. Понял?

– Да, великолепно, всё прекрасно, – выдавил Пуласки.

– Кстати, через час он будет здесь. Хочет с тобой поговорить. Лучше придумай пару убедительных ответов. Потому что Микаэлу Сукову берлинские коллеги разыскивают из-за риска самоубийства.

– И ты веришь в эту чушь?

– Мне плевать. Кроме того, у неё при себе «Вальтер PPK». Им она угрожала этому Арману.

Пуласки не позволил ни одной эмоции отразиться на лице. Если он сейчас признается, что пистолет надёжно лежит в его сейфе, ему конец.

– И ты веришь этому наркоману?

– У нас есть его показания. Что она искала в борделе Грегори? Вряд ли клиента. Скорее похоже на то, что она вмешивается в текущее расследование. И я спрашиваю тебя в последний раз: ты знаешь, где она?

– Нет.

– Как хочешь. Её тачку нашли на Айзенбанштрассе. На машине твои отпечатки.

Ах вот на это у коллег время нашлось.

Пуласки посмотрел на часы. Без пяти двенадцать. Пора было понемногу убираться отсюда.

Фукс понизил голос:

– Больше не устраивай херни.

Он развернулся и вышел из кабинета.

Пуласки выудил из кармана бумажку, на которой Микаэла утром после завтрака записала ему номер мобильного. Он сохранил его в телефоне и позвонил. После третьего гудка она ответила.

– Где вы сейчас? – спросил он.

– У вас дома.

– Опять всю квартиру вымыли?

– Нет, я выходила. Я… занималась поисками.

Проклятие. Она просто не могла остановиться.

– Ваш муж велел вас искать, и теперь к делу подключилась ещё и лейпцигская полиция, – сказал он наконец.

Она молчала.

Господи, если бы Микаэла не напоминала ему так сильно жену. Тогда многое далось бы легче.

– Я больше не могу вам помогать, но дам один хороший совет. И вам стоит ему последовать. Лейпцигская полиция ищет Дану, а земельное управление криминальной полиции расследует убийство Натали.

Он и сам понимал, что это звучит не как великое откровение, но так уж обстояли дела.

– А вам следует взять такси, поехать домой к мужу и уладить историю с его машиной, оружием и деньгами.

Пуласки стиснул зубы. Он знал, что всё не получится так просто, но это было самым разумным решением.

Голос Микаэлы стал тихим:

– Вы не знаете Тимо. Для меня это был бы смертный приговор.

Пуласки провёл ладонью по глазам.

– Тогда вам стоит обратиться в приют для женщин или найти хорошего адвоката по разводам.

– Я должна найти убийцу моей дочери. Вчера вечером вы ведь ещё были на моей стороне.

Верно, тогда он говорил совсем иначе. Но тогда ещё не было известно, что Микаэлу разыскивают и в Лейпциге, а ему самому грозит отстранение от службы.

– Кроме того, Дана, надеюсь, ещё жива. Возможно, после смерти Натали она сбежала. Я всё думаю, почему она мне не звонит. Я должна её найти. Неужели вы этого не понимаете?

Именно в этом и заключалась проблема. Он понимал её слишком хорошо.

– Ладно.

Он закрыл глаза и глубоко вдохнул, чувствуя, как сжимаются лёгкие.

Только не нервничать.

– Через час я буду дома, и мы обсудим вашу ситуацию.

– Но…

– Послушайте меня, Микаэла. Нам нужно поговорить…

Когда он открыл глаза, перед ним стоял Фукс с папкой в руке. Фукс услышал его последние слова.

– Мне нужно заканчивать, – сказал Пуласки и прервал разговор.

Хорст Фукс опёрся руками о стол и наклонился вперёд. Голос у него стал опасно тихим.

– Похоже, ты меня только что плохо слушал. У меня не остаётся выбора. Я отстраняю тебя от дела. С этой минуты ты отстранён от службы. Пока остаёшься в здании и ждёшь Винтереггера, который тебя…

Пуласки поднялся.

– Нет, теперь ты меня послушай!

Он достал из кармана брюк ингалятор и сделал вдох. Грудная клетка тут же расслабилась.

– Заявление об отстранении можешь прислать мне домой. Как и повестку на допрос у Винтереггера.

Он выключил компьютер и взял ключи от машины.

– Что ты задумал?

С меня хватит, – подумал он и, обойдя Фукса, вышел из кабинета.

– Что это сейчас значит? – заорал ему вслед Фукс.

– Я ухожу на больничный.

Когда Пуласки отпер дверь своей квартиры, он был почти уверен, что Микаэла давно собрала чемодан и сбежала. Он огляделся. Гостиная и спальня были пусты. Постель заправлена, её вещей не было.

Так я и думал.

Она как-нибудь пробьётся сама. Теперь, когда она знала, что её ищут, с украденными деньгами Тимо наверняка найдёт подходящее укрытие. По крайней мере на пару дней – пока не попадёт прямо в руки патрулю в штатском. Вероятно, ключ от квартиры Пуласки она по дороге вниз бросила в почтовый ящик.

Пуласки прошёл на кухню. На столе стоял стакан апельсинового сока, рядом лежал раскрытый атлас из его книжного шкафа. На развороте – Германия и соседние страны.

Ладно, счастливого пути.

Он открыл ящик, разорвал пачку «Ernte 23», вытащил сигарету и сунул в рот. В ту же секунду почувствовал запах табака и знакомый вкус фильтра на губах.

Плевать.

Он лихорадочно принялся искать в ящике зажигалку.

– Вам следует бросить курить.

– А-а! – вскрикнул он и резко обернулся.

Сердце бешено колотилось. Он машинально выдернул пистолет из кобуры. Только теперь понял, что держит на мушке женщину в дверном проёме.

Микаэла стояла в коридоре и смотрела на кухню. С побелевшим лицом она уставилась в дуло.

– Где, чёрт возьми, вы были? – крикнул он и опустил оружие.

– В ванной, – пролепетала она.

На ней были джинсы и чёрный топ на тонких бретелях. Больше ничего. Волосы собраны в хвост, в руке – баночка крема для кожи. Он растерянно смотрел на неё.

– Вам нравится? – спросила она и повернулась боком.

– Что вы, чёрт побери, сделали? – вырвалось у него.

Её плечо было татуировано. Как и внутренняя сторона предплечья. Разные мотивы: кельтские символы и азиатские иероглифы. Она приподняла топ. В пупке блестел пирсинг. Кожа вокруг ещё была красной и выглядела воспалённой. Микаэла осторожно втирала крем.

– Где ваш чемодан? – спросил он.

– В ванной. Я собрала вещи.

– Вы съезжаете?

Она кивнула.

– Мне нужно двигаться дальше. Я нашла следующую зацепку.

Следующую зацепку!

– Если уж вы занимаетесь расследованием на свой страх и риск, вам следовало бы хотя бы искать Дану.

– Но я её и ищу.

– Нет, не ищете. Вместо этого вы отправляетесь на охоту за убийцей, мисс Марпл.

Она удивлённо посмотрела на него.

– Мисс кто?

Он не стал отвечать, только покачал головой.

– Насколько нам известно, именно татуированный мужчина видел Дану последним, – продолжила она. – И это единственная зацепка, которая у меня есть. Я должна за неё ухватиться. Если ради этого придётся искать убийцу Натали – значит, я буду искать его.

Пуласки опустил плечи и сунул пистолет в кобуру. Ему вдруг захотелось, чтобы у Винтереггера была хотя бы крупица той настойчивости, какую проявляла Микаэла.

Он раздавил сигарету в кулаке и бросил в мусорное ведро.

– Какая зацепка?

– Сегодня утром я была в нескольких тату-салонах.

– Это заметно.

– Я обошла пять разных мест и поговорила с мастерами. Татуировки были недешёвые, но кое-что я выяснила. Бывают татуировки с ультрафиолетовой краской. Они легальны, но светятся только под УФ-светом. Однако ищем мы не это.

Мы?

Пуласки ничего не сказал. Для начала стоило выслушать, что ещё Микаэла успела нарыть.

– Потом есть так называемые glow-in-the-dark-татуировки. Их делают с фосфором, и они светятся в темноте, когда «зарядятся» от света. Вот это нам и нужно.

– Ага, – проворчал Пуласки.

– Даже в Лейпциге есть татуировщик, который, говорят, раньше таким занимался. Я была там, но салон закрыт. Неудивительно: фосфорные татуировки незаконны, потому что вызывают рак. Поэтому людей, которые делают такие вещи, осталось всего несколько.

– Дайте угадаю: вы их нашли.

Пуласки покосился на раскрытый атлас.

– Они есть в Штутгарте, Берлине, Пассау[13]13
  Пассау – город в Баварии (Германия) на границе с Австрией, расположен у слияния трёх рек: Дуная, Инна и Ильца. Исторический центр построен в стиле барокко и рококо.


[Закрыть], Праге и Вене. Некоторых у меня даже есть адреса.

– Пять городов, значит? – Пуласки кивнул. – Вам всё равно нужно исчезнуть отсюда, раз вас разыскивают.

– Разве вы не должны меня арестовать?

Он покачал головой.

– Я на больничном, – вздохнул он. – Разумеется, я не имею права давать вам советы. Но если бы всё было иначе, я бы рекомендовал начать с Берлина. Там самая большая тусовка.

Теперь она покачала головой.

– Нельзя. – Она пожала плечами. – Из-за Тимо.

– Понимаю. Логово льва.

– Пассау, Вена и Штутгарт слишком далеко. Остаётся Прага, – сказала она. – До неё всего два с половиной часа на машине. К тому же это моя родина. Чешский – мой родной язык, и там я ориентируюсь лучше, чем в Германии.

Она уже всё тщательно продумала.

– Однако одну вещь вы упустили, – перебил её Пуласки. – Машину вашего мужа уже нашли. Полагаю, её ещё не эвакуировали, а поставили под наблюдение – ждут, не подойдёте ли вы к ней. Если в автомобиле осталось что-то нужное, забудьте.

– Ну что ж. – Она опустила плечи. – Тогда поеду поездом или автобусом.

– Я бы не рисковал.

– Самолётом?

– О господи, только не это.

Как бы Микаэла ни взялась за дело, до Праги она так или иначе доберётся – в этом он не сомневался. Но из-за своей прямой, недипломатичной манеры она подвергалась огромной опасности. Если она нарвётся не на тех людей – а это почти наверняка случится, – то, как и её дочь, окажется мёртвой в реке.

Влтава была куда шире, глубже и чернее Эльстера и с благодарностью приняла бы любую жертву.

– Вы вернёте мне мой пистолет?

– Он не ваш.

– Всё равно. Он мне нужен.

– Конечно. Вам стоит как следует вооружиться, чтобы каждый сразу понял: вы идёте на войну.

Боже мой, за кого эта женщина его держит?

Она смотрела на него сверкающими глазами.

– Нет, разумеется, за границу вы не берёте никакого оружия, – сказал он. – Если только не хотите угодить за решётку.

Мобильный Пуласки зазвонил. Он увидел на дисплее номер Винтереггера и сбросил вызов.

– Дайте мне десять минут, – сказал он. – Я соберу кое-какие вещи, и мы вместе поедем в Прагу.

ГЛАВА 25

К счастью, за завтраком Эвелин с Патриком не столкнулась: она встала рано и сразу уехала в офис. Да и всё равно не знала бы, как с ним держаться. Упрекать? Язвить? Демонстративно обидеться? Или притвориться, будто ей ничего не известно?

Наверное, последнее было бы разумнее всего, хотя именно это сейчас давалось ей труднее прочего. Пока она готовила дело Константина, говорить с Патриком о рыжеволосой женщине ей не хотелось: ещё одна ссора только выбила бы её из колеи. Расставить приоритеты. Шаг за шагом.

Слава богу, теперь она сидела за письменным столом. Заварила себе крепкий «Нескафе» и рассеянно водила ложечкой по чашке. Перед ней стояла фотография Бонни и Клайда: им всего десять недель, они лежат рядышком в корзине для покупок. Рядом была прислонена карточка Патрика с ластами, маской и трубкой в руках – снимок, сделанный ею на пляже на Мальдивах.

Но стоило взглянуть на Патрика, как перед глазами тут же вставала рыжеволосая женщина, с которой он флиртовал в ресторане и потом ушёл в отель.

Ведь у них всё было хорошо. Большая красивая квартира, успешная совместная работа, прекрасные отпуска – Таиланд, Доминиканская Республика. В постели тоже всё ладилось. Зачем рисковать всем этим? У неё в голове не укладывалось. Эта рыжая никак не могла быть давней любовницей.

С кофейной чашки на неё скалились два мультяшных персонажа – Твити и Сильвестр. «Размажь их» – было выведено на чашке мультяшным шрифтом. Иначе размажут тебя! – мысленно добавила она.

Нельзя доводить себя до безумия. Надо отвлечься. Сосредоточься на делах! Работа всегда была лучшим лекарством от избыточного самокопания. Эвелин убрала фотографию Патрика в ящик и включила компьютер.

До судебного заседания в понедельник по делу Константина ей предстояли три крупных завала. Во-первых, нужно было получить у криминальной полиции и судмедэкспертов свежие данные по убийству Карлы. Во-вторых, подготовить Константина к предстоящему допросу. И, в-третьих, выяснить, что именно Патрик раскопал о её подзащитном, потому что Островский, скорее всего, знал то же самое.

Последний пункт был самым трудным. Тем более сейчас.

Спросить Патрика напрямую – пустая затея. Он ни за что не станет раскрывать ей результаты своих поисков хотя бы из опасения, что Эвелин использует их в интересах клиента. Если уж вытягивать сведения, то только хитростью. И она уже знала как.

Она взяла телефон и набрала номер Патрика. Он ещё был дома.

– Привет, мой великан, – сказала она и заставила себя говорить так, будто ничего не случилось.

– Привет, землероёжик. Как дела?

– Не могу жаловаться.

– Ха, хорошо сказано. – Патрик раскатисто рассмеялся. Он снова был совершенно прежним.

– Не хочешь сегодня пообедать с привлекательной умной женщиной? – спросила она.

– Даже не знаю. Я уже всех обзвонил, но ни у одной нет времени…

– Дурак!

– А если серьёзно, у меня работа…

– Да ладно тебе. Константин сегодня весь день в больнице, так что следить за ним не надо.

– Хм. Это аргумент.

– Приглашаю тебя на стейк с глазуньей, беконом и хрустящей картошкой фри на Дунайской башне.

Стейк с глазуньей и картошкой фри был его любимым блюдом.

– Звучит заманчиво, – сказал он. – На Дунайской башне? Ты вообще можешь себе это позволить со своими жалкими адвокатскими гонорарами?

– У меня на крючке новый клиент с кучей денег. К тому же я задолжала тебе примирительный обед: не послушала твоего совета и теперь представляю Джека-Потрошителя.

– Вот уж точно задолжала. Но предупреждаю сразу: дёшево ты не отделаешься. На десерт я съем яблочный штрудель с ванильным соусом.

Она рассмеялась.

– Ну, это я как-нибудь переживу. Давай в час у башни.

– Идёт. Пока.

– Пока.

Она положила трубку. Конечно, он догадается, что ей от него что-то нужно. В конце концов, она знала, как устроен Патрик. Но именно поэтому он и попадётся на её уловку.

К часу Эвелин уже купила в кассе два билета. Патрик опоздал на пять минут и поцеловал её. Как всегда, от него едва уловимо пахло лосьоном после бритья – даже если он весь день мотался по делам. Одна из множества мелочей, которые ей в нём нравились.

Но теперь она невольно подумала о рыжеволосой.

Они вместе поднялись на лифте в ресторан на высоте ста семидесяти метров. Кабина со стеклянным потолком, сквозь который виднелась шахта башни с пучками кабелей, напомнила ей стеклянный лифт на вилле Константина. Поездка заняла всего несколько секунд.

Эвелин бывала здесь не раз: с гостями из-за границы и на каждую годовщину с Патриком. И всякий раз у неё сладко прихватывало живот – приятное щекочущее чувство, как на американских горках.

Наверху двери раскрылись, и они вышли в лаунж. Сдали пальто в гардероб ресторана, и официант проводил их к столику у окна. С этой головокружительной высоты Эвелин видела серую ленту Дуная, неподвижный Старый Дунай[14]14
  Старый Дунай – Alte Donau, бывшее русло Дуная в Вене, ныне озёрная зона отдыха.


[Закрыть] и между ними – УНО-Сити. Где-то дальше находилась похожая на яхту вилла Константина, но её скрывали деревья.

Ресторан медленно вращался, и за один оборот перед ними открывалась круговая панорама Вены. С другой стороны лежал Леопольдсберг; неподалёку от него, на городской окраине, находилась свалка, где дети нашли тело Карлы в груде помятых автомобильных остовов.

Без глаз, губ и носа, мумифицированное, исклёванное воронами и грачами. Фотографии судмедэкспертов выглядели ужасно.

Когда подошёл официант, Эвелин заставила себя об этом не думать. Они заказали напитки и еду. Пока ресторан вместе со смотровой площадкой медленно совершал круг за кругом, Эвелин вдруг поняла: вилла Константина не так уж далеко от той свалки.

Этот человек ездил по борделям в Словении. Может, в истории с сексуальным домогательством и изнасилованием всё-таки что-то было? А если да – не исключено, что и обвинение в убийстве не возникло на пустом месте. В конце концов, Константин незадолго до смерти жертвы познакомился с ней в интернете.

Нет, чушь. Она сама не понимала, почему вдруг начала сомневаться в его невиновности.

– О чём ты сейчас думаешь? – спросил Патрик.

Эвелин, должно быть, целую минуту рассеянно смотрела в окно.

– О нашем последнем ужине здесь, наверху, – солгала она. – Люблю этот вид, особенно осенью, когда всё такое пёстрое.

– Линни, я слишком давно тебя знаю. И этот взгляд тоже. К тому же по телефону ты уже звучала странно. О чём ты думаешь на самом деле?

– О Константине, – вздохнула она. – Этот человек просто не выходит у меня из головы. – Она мельком взглянула на него. – Не в том смысле, о каком ты подумал. Мои чувства к нему такие… двойственные. С одной стороны, я верю в его невиновность, с другой – он не всегда говорит правду.

– В каком смысле?

– Об этом я не могу говорить.

Патрик придвинулся ближе.

– Ты ведь знаешь, что я за ним слежу. Вчера вечером ты была у него.

На этот раз в его голосе звучал не упрёк, а тревога.

Она кивнула и огляделась. Днём здесь никогда не бывало особенно людно, тем более осенью, когда поток туристов иссякал. Тут они могли говорить без помех. Именно поэтому она и выбрала этот ресторан.

– Мне нужно было срочно кое-что с ним прояснить, – призналась она.

И вдруг усмехнулась.

– На этот раз фотографий ты сделать не мог, правда? У Константина зеркальные стёкла: изнутри видно наружу, а снаружи внутрь – нет.

– Для этого существуют специальные камеры.

– Значит, ты всё-таки там был? – удивлённо спросила она.

– Я этого не утверждал.

Раз он так отвечает, значит, следил за Константином наверняка.

– Тогда ты, наверное, видел и доктора Фрика перед домом, – предположила она. – Что ты о нём думаешь? – спросила наугад.

Он пожал плечами.

– Женат, детей нет, симпатичная вилла. Но он не всегда бывает в больнице, когда утверждает, что у него ночное дежурство.

Она придвинулась ближе и понизила голос.

– А где?

– Больше я тебе сказать не могу. Во всяком случае, он такой же мутный тип, как и твой клиент.

Им принесли еду. Патрик действительно заказал обещанный стейк, она – салат с морепродуктами.

– Константин только на первый взгляд выглядит как натренированный, лощёный светский плейбой, – рассказывала она за едой. – На самом деле он одинок. Бывшая дважды ему изменила, и с тех пор он живёт один.

– Знаю, – буркнул Патрик.

– Кроме того, он, похоже, очень образован и многим интересуется. Он обаятелен, красноречив и чу̀ток.

Пальцы Патрика забарабанили по салфетке. Эвелин заметила, как его нога под столом нервно ходит вверх-вниз. Эти жесты она знала. Патрик никогда не ревновал. Но он тревожился: она ввязывается с Константином в опасную игру.

– И он построил для матери эту огромную виллу с лифтом, чтобы она могла в инвалидной коляске попасть куда угодно, – добавила Эвелин, нажимая сильнее.

Лоб Патрика прорезали складки. Вот теперь она задела его за живое. Это было его больное место. Он был в ссоре с родителями. С отцом, старым Крагером, тем самым адвокатом, у которого Эвелин много лет работала, у Патрика не было ничего общего.

Хотя Крагер и сам был человеком непростым – не способным сказать о сыне ни одного доброго слова. Впрочем, обратное тоже было верно. Как адвокат и детектив они любили друг друга примерно как два оскалившихся ротвейлера на собачьей драке.

– Не многие сыновья сделали бы такое для родителей, – добавила она.

Тут Патрику хватило. Он отложил приборы. Она знала этот взгляд. Он больше не беспокоился за неё – он злился.

– Ты в нём ошибаешься, – прошипел он.

– Да брось, – отмахнулась она. – Ты же знаешь моё чутьё на людей. У Константина мягкая сердцевина. Он чувствительный и…

– Послушай меня! – перебил Патрик. – Авария на яхте в Хорватии произошла по его вине. Его отец тогда погиб. Мать перелетела через борт, ударилась спиной о буй и несколько минут дрейфовала в море без кислорода. С тех пор она парализована ниже пояса и… – Он покрутил пальцем у виска. – Слабоумна.

Эвелин постаралась не выдать удивления и продолжила играть доверчивую.

– Но он же заботится о ней.

– Ну конечно. – Патрик усмехнулся. – Он унаследовал состояние отца, а оформив опеку над матерью, получил право распоряжаться и её деньгами. Когда она однажды отдаст концы…

– Как примариус в АКХ[15]15
  Примариус – австрийское обозначение заведующего отделением, главного врача клинического подразделения.
  АКХ – Allgemeines Krankenhaus der Stadt Wien, Венская общая больница; один из крупнейших медицинских комплексов Австрии.


[Закрыть] и хирург с собственной практикой, он ведь в этом не нуждается.

– Линни, вилла стоила семь миллионов евро. Столько не заработаешь даже практикой пластического хирурга.

У неё перехватило дыхание.

– Семь?..

– Этот тип хладнокровен до мозга костей. Я считаю его чертовски опасным. Будь осторожна. Если ты с ним свяжешься, ступишь на тонкий лёд.

Это ей уже подсказал инстинкт – ещё тогда, когда Константин впервые ей солгал. И всё же она захотела взяться за дело: оно было слишком интересным. К тому же она не собиралась позволять Патрику диктовать ей, кого брать в клиенты. Она ведь тоже не указывала ему, за какие дела браться.

– Но он такой обаятельный и…

– Разумеется. – Патрик развёл руками. – Он с тобой флиртует. Это же очевидно. Обводит тебя вокруг пальца. Ты его адвокат. А на самом деле он подлый ублюдок.

Интересно, кто из вас двоих подлее.

– Ну пожалуйста. Ты же не хочешь сказать, что он убил отца и пытался убить мать?

– А если да?

– Тогда давно уже ночью прижал бы ей к лицу подушку, чтобы избавиться от неё.

– Всё не так просто, как тебе кажется. Прокуратура много лет держит его в поле зрения. Эвелин, мне неприятно повторяться, но этот человек опасен, а ты ввязываешься с ним в рискованную игру.

– Ты всё это выдумываешь, потому что терпеть его не можешь.

На мгновение она испугалась, что зашла слишком далеко.

– Что? – Он сердито покачал головой. – Послушай. – Патрик взял себя в руки и понизил голос. – За последние годы за границей произошло несколько убийств, очень похожих на убийство Карлы.

– Каких убийств?

– Убийств, – отмахнулся он.

– И, конечно, все их совершил Константин?

– В то время он находился неподалёку. Какое совпадение, правда? Я не утверждаю, что Константин – серийный убийца, но есть определённые улики против него.

Серийные убийства за границей? Вот что выяснил Патрик. Она ожидала многого, но только не этого.

– Откуда ты знаешь?

– От своих детективных контактов, – коротко ответил он.

– Кого убили?

– Об этом мне нельзя…

Патрик осёкся. Потом демонстративно отодвинул тарелку.

– Поверить не могу, – громко сказал он.

Официант обернулся в их сторону.

– Какое там примирение! Ты устроила это приглашение и весь этот спектакль «ах, он такой милый человек», чтобы вывести меня из равновесия. Ты, оказывается, весьма изощрённая, лживая стерва.

– Ах, это я лживая? – вспыхнула она.

– И что это теперь должно значить?

Эвелин подумала о рыжеволосой.

– Ничего, – быстро сказала она.

– Нет уж, выкладывай. В чём ты хочешь меня обвинить? В том, что я хоть раз тебе солгал?

Внутри у Эвелин всё кипело. Только держи рот на замке! – приказала она себе и сжала губы.

– Давай, назови мне хоть один случай, когда я тебе соврал! – провоцировал он.

– Кто эта рыжая женщина с накачанными губами? – вырвалось у неё. Чёрт! Она тут же прикусила язык.

Патрик замолчал. Долго смотрел на неё.

– Откуда ты о ней знаешь?

– Разве это важно?

– Она практикантка.

– Практикантка? – повторила Эвелин. – За какую идиотку ты меня держишь?

Он глубоко вдохнул, стараясь не сорваться.

– Она попросила меня о собеседовании. Хочет стать детективом и собиралась пройти у меня практику на несколько недель.

– И я должна тебе поверить? А в чём она тебе помогает? Я думала, у тебя сейчас только одно дело.

– Так и есть. Она хочет изучить основы профессии.

– И почему ты мне о ней не рассказал?

– Господи, а зачем? Она совершенно неважна.

– Поэтому ты встречаешься с ней вечером в шикарном ресторане и развлекаешься щёчка к щёчке, пока я думаю, что ты работаешь над делом и находишься в Германии?

– Я был в Германии!

– Ну да, кто бы сомневался. Ты брал с собой свою маленькую практикантку?

– Нет.

– Ты вообще проверил её данные?

– Пока нет, но проверю. Довольна? – Он шумно выдохнул. – Почему ты вдруг стала такой ревнивой?

– Потому что ты мне о ней не рассказал! Она выглядит как уличная шлюха. Будто хочет переспать с начальником, чтобы быстрее сделать карьеру.

– А вот теперь хватит! Ты тоже не выглядишь так, будто ах какой обаятельный и умный доктор Константин силой тащил тебя ужинать. И как тебе его вилла? Лучше нашей квартиры? Но тупой детектив этого ведь никогда не выяснит: у Константина же замечательное зеркальное стекло, сквозь которое ничего не разглядишь.

– Всё, довольно!

– Мне тоже!

Он вскочил и, не сказав больше ни слова, вышел из ресторана.

Через некоторое время к её столику подошёл официант.

– Всё в порядке?

– Да, спасибо.

Она вытащила из сумочки семьдесят евро и свою визитку.

– Пожалуйста, пришлите счёт мне в офис. Остальное – вам. Спасибо.

Эвелин взяла пальто, вышла из ресторана и вызвала лифт.

Линни, великолепно ты справилась!

На спуске у неё снова прихватило живот. Только теперь в этом не было ничего щекочущего. Её мутило.