Текст книги "Кровные узы (СИ)"

Автор книги: Анастасия Романчик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 61 страниц)

Глава 2.24

С каждым днём число подданных Акраса росло, весть о нём распространялась сарафанным радио от семьи к семье. Новички сильно удивлялись, когда сталкивались не с капризным вечно плачущим принцем, а совсем с другой личностью. Выяснилось, что капризный ребёнок – одна из масок Акраса, которой он пользовался, когда хотел что-то получить от той же матери.

Магические запасы Акраса постепенно росли, но медленно, так как сразу тратились на нужды города. За время отсутствия стража в Вэндэйре накопилось немало работы, где требовалось вмешательство. Учитывая суровые условия, он требовал много энергии для поддержания работоспособности.

Стихийники не теряли надежды подружить Акраса с другими детьми. Они без труда выяснили, что ему нравилась акша. Поэтому и приводили детей, которые умели в неё играть. В силу возраста детям не всегда хватало терпения, поэтому они проигрывали, а дружба никак не завязывалась. Слишком разные интересы и увлечения, да и дар Акраса был довольно редок в Вэндэйре, нашлось всего пара подростков с похожим.

Старшее поколение манипуляторов разума обучал Стар. Акрас ошибочно принял его за обладателя водной стихии из-за того, что верон красился. Тогда же Акрас понял, зачем Стар вечно крутился возле него. Он должен был стать его учителем, однако кровные узы с ним не торопились устанавливаться. Из-за агхары, защищавшей разум Акраса от любого вмешательства, обучение затягивалось на неопределенный срок. С учетом малого количества учеников с его даром, Стар занимался еще и преподаванием математики. Акрас интересовался математикой лишь как тренажером для мозга, уделяя ей времени не больше необходимого минимум.

– Вам не следует применять агхару каждый раз, когда я пытаюсь вам что-то показать, – хмуро сказал Стар, когда в очередной раз между учеником и учителем возникло пламя.

Акрас считал иначе:

– Говорите на словах, я пойму.

– Акрас, мы не найдем взаимопонимания, если не начнем друг другу доверять.

– Давайте без этой ереси про высшее доверие, – закатила глаза Акрас. – Может, на моего глупого брата эта сентиментальность и работает, но я не он. Я ни одного верона не заманивал и уже тем более не держу в кровных узах. Хотят, добавляются, а не хотят, живут, как жили. Бегать за каждым я не собираюсь, как и заливаться слезами умиления от всей этой чепухи с доверием.

Возникла еще одна кровная нить на фоне удивления, которое испытал добавившийся в сеть верон. Но присоединился не учитель, а один из случайных свидетелей их диалога. Вокруг них стояло много веронов, в том числе те, кого в сети кровных уз не было.

– Видите? – указал на новичка Акрас. – Я ничего не делал. Он сам захотел из каких-то своих соображений. Было ли это высшее доверие ко мне? Да мне плевать. Мне нравится Вэндэйр, он белый холодный и… приветливый, – он взглянул на беловолосую веронку по имени Лора, улыбнувшуюся ему в ответ. – Но становиться его стражем не было моей целью, хотя мне и хотелось здесь остаться. Удачное стечение обстоятельств.

Еще одна нить добавилась в сеть.

– Поэтому и к вам не будет иного отношения, – продолжал Акрас. – Хотите, добавляйтесь, не хотите, терпите агхару. Моя безопасность, а соответственно и города, для меня выше вашего доверия, – он скривился, словно попробовал что-то кислое.

Третья нить присоединилась к сети.

– Разве вы не добиваетесь доверия веронов тем, что вы заботитесь о безопасности города? – сложил руки на столе Стар.

– Нет, я забочусь об источнике моей магии. Было бы глупо с моей стороны вредить тем, кто ежедневно и добровольно наполняет источник. Доверие? Нет. Мне выгодно, чтобы город чувствовал себя хорошо. Чем лучше будут себя ощущать вероны, тем больше они наполнят источник.

Четвертая нить добавилась в сеть.

– Нравлюсь ли я им? – Акрас указал на еще одного новичка. – Нет. Их пугает моя слабая эмпатия по отношению к ним, поэтому они приводят ко мне своих детей. Пробудить во мне ребёнка надеются, семейность.

– И как вы думаете, зачем они к вам тогда добавляются? – вопрошал Стар.

– Не знаю, может, потому что я пойду по головам, чтобы мой источник магии процветал, даже если эти головы будут членами совета магов.

Еще десяток нитей добавилось в сеть.

– Не слишком ли громкое заявление для того, кто еще недавно был так слаб, что у него шла кровь из носа при обращении к дару?

Слова Стара Акраса не задели:

– Слабость не мешала мне дурить им головы. Там хватает идиотов, которые непонятно каким образом туда попали. Они же не вероны, которые живут по принципу, что семье не вредят, и любой даже самый маленький и никчемный поселок нуждается в заботе и ресурсах. У них есть слабости, например, пустой кошелек, который они поставят выше интересов совета магов. Или вы думаете, что я буду работать грубой силой, и показывать, как вам, кто я есть на самом деле?

Стар недовольно скривился, а веронов в сети кровных уз становилось всё больше.

– Я пытался скрываться, – Акрас обвел рукой присутствующих веронов. – Но при кровных узах, это бесполезно. Какую бы маску я не надел, они увидят что под ней. Поэтому здесь я не вижу смысла притворяться, что меня волнует их доверие.

– Вам никогда не говорили, насколько сильно вы напоминаете Конрака?

Акрас вспомнил слова дяди, поэтому ответил:

– Говорили, но не учитывали существенную разницу между нами.

– И какую же?

– Конрак был одержим властью над всем миром и превращение веронов в своих рабов, – принц положил подбородок на кулак. – Но для меня рабы – сплошная морока.

– Почему?

– Рабы не имеют своей воли, им постоянно надо указывать, что делать. Гораздо удобнее, когда город самостоятелен. Мне не надо им указывать, куда повесить занавески или где построить мост. В этом плане вероны очень удобная раса. Они не ноют и не нагружают проблемами. Для чего городу нужен страж? Служить резервуаром для магии и защищать город от внешней угрозы. Меня это устраивает. Большую часть времени я могу заниматься, чем захочу.

– И вы не хотите встать на место своего глупого брата?

– Я видел, на что способен наследник и как-то не горю желанием окунаться в его проблемы. Его сила не свобода, а сплошные ограничения. Да еще и совет магов кукарекает и домашними арестами угрожает. Не жизнь, а сказка.

Лора едва подавила смешок.

– Вы в курсе, что Конрак принадлежал высшему тёмному порядку? – не сдавался Стар. – Его сила была наравне с Искросом.

– Тёмный порядок грызется между собой, как голодные псы за кость, – парировал Акрас, – их энергия – кровь и жертвы. Не будет крови и жертв, не будет их силы. Они живут как вечно голодные паразиты. Мне энергию отдают добровольно, а они рыскают по помойкам в поисках кого им сегодня убить и сожрать.

За исключением Стара, в комнате не осталось веронов без кровных уз. Акрасу даже показалось, что он увидел гнев на лице учителя, однако верон быстро справился с одолевавшими его эмоциями.

– Интересная философия, – прокомментировал Стар. – Вряд ли её примет большинство веронов Вэндэйра. Для них доверие почти религия.

– Ну и плевать, – не расстроился Акрас. – Я не стремился к восстановлению кровных уз, как мой брат. Как я уже говорил, захотят, добавятся сами. Мне нравится их доброжелательная энергия – она тёплая и приятная, но бегать за ними я не буду. Я найду иные способы, как увеличить запасы источника.

– Это сейчас вы так рассуждаете, а что будет, когда через десять лет та же сестра вас обгонит по уровню силы и количеству подданных, хотя город у неё намного меньше вашего?

Акрас скучающе зевнул. Ну, обгонит его сестра и что с того? Он не испытывал к ней неприязни после того, как у них появились общие секреты. Их связь через кровные узы с каждым днём крепла, как и привязанность Акраса к Лимре. Даже после его переезда в Вэндэйр, они связывались и общались. Он ощутил приятную дрожь, когда почувствовал её радость. Лимра порадовалась, что его принял город и что у него наконец-то появится своя магия. И она была второй после матери, кого он назвал бы семьей. Вот отобрать её у Амрона, он бы был не против.

– Ну, так что? Не будете завидовать сестре? – напомнил о себе назойливый учитель.

Стар совершенно его не понимал, сравнивая с властолюбивым Конраком.

– Пока она накапливает силы, я буду развлекаться, дуря головы совету магов и плакаться им, какой я сирый и несчастный, – отвечал Акрас. – Это намного интереснее, чем изображать из себя доброго и правильного, чтобы заработать пару очков репутации. Предоставлю это скучное занятие сестре.

Лора подошла к мальчику сзади и положила ему руки на плечи. Его тело наполнила её энергия, от течения которой Акрас зажмурился, как кот, которого погладили.

– Вы пробовали разобраться в работе артефакта, который я вам передал? – спросил Стар, решив сменить тему.

– Нет, мне лень этим заниматься сейчас, – не открывал глаза Акрас, головой коснувшись живота веронки.

– Это ваше наследие, как стража.

– И что? Кто-то знает, как оно работает и в чем его функция? Предыдущий страж города в основном пользовался стихийным даром, а раз так, то его наследие для меня может оказаться совершенно бесполезным. И время занятий с вами подошло к концу. Меня ждут другие дела.

– Народный совет? – Стар скептически поднял уголок губ.

– Берите выше, планетарный совет, – возразил Акрас, открывая глаза.

– Они никогда не собираются в одном месте…

– Удобность кровных уз в том, что я могу не выходить из комнаты, чтобы посмотреть как проходит собрание. Интересно же какие вопросы обсуждают на планетарном уровне, когда собираются вероны народного совета со всех трех планет Размараля.

– А что потом? Собираетесь подсмотреть, как выступают вероны на заседании совета магов?

– В совете выступают избранные вероны, поэтому пока для меня это лишь далекая и необязательная цель. Зачем прыгать сразу так высоко? Я никуда не тороплюсь. И напомню еще раз, вам пора.

Недовольный Стар поднялся под насмешливым взглядом Акраса и удалился из учебной комнаты. Остальные вероны вернулись к рабочим обязанностям.

«Я жене не верил…»

Осталась с ним лишь беловолосая Лора. Акрас поднял на неё взгляд, а она в ответ ласково погладила его по щеке. Какие бы гадости он ни говорил вслух, вероны в кровных узах увидят истину. От них не скрыться. Их не обманешь. И те, кто пребывал в кровных узах, рассказывал близким об его настоящем характере, эмоциях и чувствах, что тщательно скрывалось за множеством масок. Потому и добавились, кто уже знал, кто уже слышал, кому уже передали. Один Стар был не в курсе.

Акрас хоть и говорил, что в доверие не верил, однако предпочитал иметь дело с веронами, имевшими кровные узы. Даже ел только с их рук. Мало ли чужаки яда подложат, особенно после его раскрытия. Поэтому и Стару он не верил, да и подозрения на счет него закрадывались нехорошие.

Когда он услышал возню за дверью, означавшую, что Мрана привела любовника, Акрас быстро переместился на соседнюю крышу, чтобы посмотреть, кого она поймала.

И снова Стар. Вел он себя не менее страстно, чем Мрана. Не снимая одежду, верон бесцеремонно завалил ее на кровать при слугах и, задрав юбку, жадно овладевал ею.

Акрас наблюдал за их страстным соитием без особого интереса, омерзения или стыда. Досада – да, раздражение – да, гнев – да. Его совершенно не интересовал сам процесс. Он ждал другого. И дождался.

В момент наивысшей точки экстаза, Стар наклонился к любовнице и потянул из неё энергию, заставляя её обмякнуть от бессилия.

«Так я и думал», – нехорошо прищурился Акрас.

Разобравшись с Мраной, Стар повалил на кровать одну из её служанок. Женщина протестующее пискнула, но ее сопротивление быстро подавили страстным поцелуем, а юбку задрали, как и хозяйке. Остальные служанки беспокойно переглянулись. Значит, одной Стар не ограничится.

Акрас почувствовал присутствие Лоры. Она холодно и даже где-то с презрением взглянула в сторону окна Мраны. Однако читать нотации или же говорить об аморальности ситуации, она не собиралась, просто стояла неподалеку.

Как и Стар, женщина не случайно оказалась рядом с принцем. Её приставили на случай, если у него всё-таки пробудится ледяной дар и ему потребуется учитель по стихийной магии.

Вместе они вернулись во дворец и медленно шли вдоль коридоров, затем вернулись в его комнату, где застали синекожего Сэла. Дрожащий паж упал на колени и взмолился:

– Ваше высочество, заберите меня к себе! Я полезный! Я буду вам служить!

Обычно Сэл Акраса боялся и избегал, однако сейчас перед глазами мальчишки стоял другой страх, который подавлял его боязнь перед принцем веронов. Акрас задумчиво заглянул в его воспоминания. Оказалось, Стар не останавливался на женщинах…

– Сними дурацкую шапку и переоденься в белое, – сжалился над мальчиком Акрас. – Мои слуги в белом и не выглядят как идиоты.

– Слушаюсь! – обрадовался Сэл, быстро покидая комнату.

В конце концов, именно благодаря пронырливому Сэлу, Акрас узнал о многочисленных тайных проходах Анрифальского дворца. Он и вправду был полезен не только тем, что относил любовные письма, да подносил своей королеве сережки.

Но вот что странное Акрас увидел в воспоминаниях пажа, ладно женщины поддавались Стару, но чтобы парни? Да еще и несовершеннолетние. Они не оказывали ему никакого сопротивления, словно находились под воздействием его дара. Сэл тайком сбежал, едва увидел, что произошло с его ровесником. От стыда и страха он, не раздумывая, вбежал в комнату принца с намерением попроситься к нему.

И почему Стар более тщательно не скрывал своих пристрастий или рассчитывал, что веронский ребёнок не станет подглядывать за матерью? Будь на его месте Лимра или Амрон, они бы убежали, услышав стоны. Но Акрас и не такое видел, заглядывая в чужой разум. Слуги во дворце разнорасовые и у многих на уме одни пошлости.

«Что там мне предлагали? Советоваться с вами? – мысленно вопрошал Акрас, сев на кровать и повернувшись к наблюдавшей за ним Лоре. – Ну и что ты думаешь об этом?».

«Что он наркоман, похуже, чем ваш отец», – холодно отвечала она.

«И как много веронов стало энергетическим наркоманами после разрыва кровных уз?» – задумчиво спросил Акрас.

«До сегодняшнего дня я знала о двоих, включая вашего отца».

«Тебе не кажется это странным?»

«Кажется. Я бы проверила его агхарой. Я не чувствую его запах».

«Ты знала его раньше?»

«В школе пересекались, – она обнажила острые зубы. – Но тогда запах у него был и вел он себя скромнее, намного скромнее. Я словно повстречалась с двумя разными веронами. И дети его любили, а не бежали от него в ужасе».

«Значит, иллюзия, – укусил ноготь Акрас, взглянув на скульптуру с белыми цветами. – Конечно, заманчивое предложение использовать на нём агхару, но вдруг под его личиной скрывается кто-то из совета магов? Среди них хватает энергетических наркоманов и извращенцев».

«Тогда стоит найти настоящего Стара и спросить у него, кому он уступил. Если, разумеется, он еще жив», – в её эмоциях проявилась боль и гнев. Ей не удалось скрыть от Акраса, что за убийство сородича она с удовольствием поджарит агхарой даже члена совета магов, так чтобы пепла и следов не осталось.

«Хм, между нами не так уж мало общего», – задумчиво протянул Акрас.

«Никому не понравится, когда его близких безнаказанно похищают, – больше не сдерживалась Лора. – Вы манипулятор разума. Когда мы наполним ваш источник магии, силы хватит, чтобы проверить каждый разум в Вэндэйре и найти тех, кого мы не видим и не можем найти».

«Ты хочешь найти тех, кто стал заложником?» – погладил подбородок Акрас.

«Да, с момента разрыва кровных уз, в Вэндэйре завелись вредители, а с вредителями у нас разговор короткий. Поэтому хотелось бы знать, где их гнезда».

Её поддержало множество других веронов. Они жаждали справедливости. Жаждали найти потерянных близких и тех, кого еще можно спасти.

В момент, когда Акрас обдумывал предложение, к нему в разум прорвалась сестра. Её паника страх и боль почти оглушили его. Она потеряла контроль над собой и стучалась во все двери в поисках выхода и помощи. Её отчаянный крик стоял в ушах. Лимру перехватил отец, с трудом сдерживая всплеск эмоций дочери.

В её воспоминаниях мелькнула отрезанная рука, с намотанными синими волосами…

Акрас, конечно, хотел причинить Амрону боль, но не через гибель веронов. Вид отрезанной руки всколыхнул и в нём самом гнев. Да чтобы веронской королевской семье вот так безнаказанно присылали отрезанные руки и выдвигали ультиматумы? И если Амрону хватит глупости уступить, что дальше? Пришлют голову отца или сестры?

От одной мысли, что обезглавят Лимру, Акрас оскалился в тихой ярости. Никто не смеет угрожать его семье.

Мальчик снова поднял взгляд на Лору. Она разделяла его гнев, а по её щекам уже расползались белые линии. Будь кто-то из демонов рядом, веронка разорвала бы их на части голыми руками, а если потребуется и мозги бы расплавила на расстоянии, воспользовавшись даром манипулятора разума.

«Да, между нами не так уж мало общего, – повторил принц. – Наполняйте источник, а я посмотрю, что можно сделать с нашими вредителями».

Веронка поклонилась ему, продолжая находиться под властью силы кровных уз.

Глава 2.25

Дома Олег не находил себе места от волнения и иногда отрубал электронику. Периодически он обращался к памяти брата или сестры, чтобы узнать последние новости. Их много водили на какие-то встречи и переговоры. Позволяли снимать многочисленным журналистам. Во всем этом хаосе Олег мало, что понимал. В то же время его жизнь в человеческом мире никак не поменялась: он ходил в школу, помогал матери с покупками, играл с Федей в настольные игры.

В его класс, наконец, нашли новую учительницу по математике: молоденькую, красивую брюнетку с короткой стрижкой. Олега новая математичка оставила равнодушным, он даже имя не потрудился её запомнить. Может он и конфликтовал с Клавдией Степановной, но она хотя бы несносных ошибок не допускала. Поэтому он всё чаще читал веронские книги на уроках и не слушал, о чем говорила математичка. Да и какой интерес слушать про ее атеистические взгляды и махровый феминизм? Девочкам вот интересно, а у него хватало иных проблем, кроме гендерного неравенства.

Он как раз читал, когда математичка решила, что в классе все дети должны слушать только её и не отвлекаться на книги, особенно когда она рассказывал про такую замечательную вещь как роль феминизма в обществе. Она уже неоднократно обращала внимание, что Олег её не слушал и читал прямо на уроке не математику, а талмут на иностранном языке с фэнтейзиными рисунками. И кривилась каждый раз, когда смотрела на длинные острые ногти мальчика, едва сдерживаясь от замечания.

– Олежек, у нас вообще-то математика, а не фэнтези, – подошла математичка к парте Олега, при этом она так презрительно выплюнула слово «фэнтези», словно считала этот жанр плебейским. – Может, тебе стоит пойти к ровесникам, раз ты не понимаешь предмет и тебе скучно?

– О, ща будет пробуждение дракона, – отреагировали одноклассники, скрывая усмешки учебниками.

Математичка лишь взгляд скосила на них, не поняв, о чем говорили её ученики. Олег же размышлял, стоит ему отвечать и нарываться на очередной скандал. После ухода Клавдии Степановны, его школьная жизнь проходила мирно и тихо. Учителя его не трогали, довольствуясь тем, что он сдавал домашку и писал контрольные.

– А вы уверены, что этот сборник ошибок на доске и есть математика? – флегматично уточнил Олег, решив всё-таки нарваться на скандал.

– Ошибок⁈

Мальчик подошел к доске, взял мел и быстро исправил написанное решение учительницей.

– Может, вам следует преподавать другой предмет? Математика явно не ваше, – он стукнул мелом и вернулся за парту под хохот одноклассников.

– Олег… опять ты за свое… – прошептал Федя.

– На моем уроке будет математика, а не фэнтези! – вспылила математичка, намереваясь забрать его книгу.

С изумлением она не сумела сдвинуть её, хотя Олег держал книгу одной рукой.

– А ну отдай! – женщина с еще большей силой потянула на себя.

– Как скажите, – он отпустил, а математичка улетела пятой точкой на пол, опрокинув на себя пачку мела и грязную тряпку, чем вызвала взрыв хохота учеников.

Олег не смеялся, как и Федя.

– С родителями в школу! – дрожащим голосом произнесла математичка.

– Вы уверены? – одним вопросом Олег вызвал еще одну волну хохота.

– К директору!

– Как скажите.

И снова он сидел на диване, слушая крики через закрытые двери: «А как же школьные правила⁈ Кто давал ему право так себя вести со мной и позорить перед учениками⁈»

Полная секретарша Галины Максимовны делала вид, что её совсем не интересовало, кто сидел на диване, но Олег ни на минуту не сомневался, что она обо всем уже насплетничала в учительском чате.

– Ноги моей больше не будет в этой школе! – выскочила из кабинета директора математичка.

Следом вышла Галина Максимовна.

– Олег…

– Согласен на психолога, – опередил её мальчик.

Секретарша прекратила печатать и установилась на него, а Галина Максимовна села рядом с ним.

– Олег, я уже предупредила всех учителей, чтобы тебя не трогали, но…

– Эта была из принципиальных.

– Скажи мне, пожалуйста, у тебя какие-то проблемы дома? – спросила она. – Ты совсем закрылся и стал еще более агрессивным.

– Дома всё замечательно.

– Это как-то связано с отъездом Клавдии Степановны и твоим недавним попаданием в больницу?

В кабинете заморгал свет, секретарша втихую перекрестилась, а Галина Максимовна продолжала смотреть на мальчика, не обращая внимания на перебои с электричеством.

– Нет.

– Олег, если это какой-то криминал…

Он снисходительно улыбнулся. Криминал после знакомства с Размаралем его нисколько не пугал.

– Нет, не криминал.

Галина Максимовна на лице прочиталось сомнение.

– Ну, раз не хочешь говорить, я назначу тебе встречу с психологом. Ты можешь идти.

Взрослые считали, что могли решить любые детские проблемы. Но как решить его проблемы? Ему иной раз казалось, что он спал и видел кошмар с участием супергероев. Только в фильмах герои умирали редко, а у него за спиной уже набралось приличное по размерам кладбище и оно продолжало неуклонно расти.

Вернувшись домой, Олег решил снова просмотреть воспоминания брата.

* * *

– Это поможет? – спросил Амрон, с надеждой указывая на свои губы, куда нанесли печать.

– Отчасти, – закурил Генлий, сидя на подоконнике. – Этим действием народный совет сообщил, что они ничего не знают, просят отставить веронов в покое. Им жизненно необходимо увеличить популяцию королевской семьи и конфликт с демонами им сейчас ни к чему. Пламенеющий уехал из мира, показав тем самым, что в Размарале нет источника возврата зла.

– Тогда почему вы считаете, что их действия не помогут?

– Сейчас ваши враги будут искать телепортационный след твоего друга, и я так подозреваю, что они его не найдут, учитывая с какой легкостью он тебя похитил из дворца, обойдя твой домашний арест. Мало того, он его не снял, а просто обошел. Мне самому любопытно, кто это такой.

Амрон вытащил из ближайшей игрушки кинжал, чтобы скрыть нервную дрожь.

– С одной стороны, – продолжал рассуждать Генлий, – он везде, где можно следит, как простофиля, а с другой – ведет себя как профи, словно дразнит всех нас. Я думаю, ему кто-то помогает, кто-то более толковый, кто-то хорошо знающий, как пользоваться кровными узами, избегая расставленных ловушек. Мало того, он явно в курсе того, что происходит в Размарале.

Принц повертел в руках кинжал, понимая, что дядя думает на Алираю. В его голосе звучало неподдельное восхищение. Только о ней он всегда говорил с несвойственным ему воодушевлением.

– И вот когда наши враги не найдут никаких следов, они снова придут за ответами к тебе, – указал пальцем на принца Генлий.

– Как же печать? – невольно коснулся губ Амрон. – Я не смогу им его выдать или показать!

– Ты не понял, – покачал головой Генлий. – Они будут провоцировать не тебя, а его через тебя. Попытаются выманить его в расставленную ловушку. Несмотря на то, что у него крайне опасная способность, убить его всё-таки возможно. И пока не откроют пути в мир мирайя, они снова попытаются его убрать.

– Хотите сказать, они понимают, что он неопытен как и я?

– Они это поняли еще раньше, чем мы, как и то, что ему помогает кто-то более опасный. В силу своего воздушного возраста у вас масса рычагов давления. Папу или маму взять в плен, братишку или сестренку покалечить, наконец, любимого учителя. Вы не переступите через их жизни.

– Как с этим справлялись остальные короли? – выронил кинжал Амрон.

– Кровными узами, разумеется. Жены, дети, друзья были усилены так через кровные узы, что к ним не могли подступиться. Жена короля могла легко раскатать демоническую армию, подключившись к кровным узам. По этой причине семья твоего учителя не уехала. В случае опасности, – он щелкнул пальцами, – подключились к твоей силе и всех разнесли. Не панацея, но уже к ним не сунутся. Если бы этим владели все вероны…

– Семью Дунгрога уничтожили, – напомнил Амрон.

– Верно, и здесь больше вопросов, чем ответов. Из всех королей веронов, он единственный кто мог править практически вечно, или хотя бы так же долго как сама Воскрешенная.

– Вы думаете, он намеренно ослабил защиту?

– Не знаю, он видел будущее, – почесал кончик носа Генлий. – Как знать, ради какой картины, он принес свое семейство в жертву. Или может просто груз дара на него давил. Мы не знаем. Но обрати внимание, – поднял палец дядя. – У всех погибших членов его королевского семейства имелись потомки среди обычных веронов, которых не тронули и за которыми сейчас тщательным образом следят народные советы. У него самого был потомок, которого элементарно не заметили. Как будто все они ждут какой-то команды обновления. Даже при правлении моего отца новых членов королевской семьи практически не рождалось, хотя при Дунгроге их появлялось достаточно, чтобы восполнить потребность в них. А сейчас лишь ваша ветка существует.

– Какой-то сомнительный план… – поморщился Амрон.

– Чтобы выросли новые сильные здоровые побеги, иногда надо срезать старые больные.

– Слишком жестоко для верона… – упрямо возразил Амрон.

– Но не для ясновидящего подобного Воскрешенной. Он был лучшим её учеником. И мог увидеть картину более страшную, чем гибель его семьи.

– И к чему готовиться, как с ними бороться?

– Не знаю, ты здесь король, – насмешливо отвечал Генлий. – Я тебе сказал сидеть и не рыпаться, не поддаваться провокации, а ты пошёл героически спасать своего учителя. Да, от этого действия список твоих подданных немного расширился, но врагов твои действия лишь раззадорили. Ты показал им, что тебе не плевать на их жизни, что на тебя можно надавить.

– С ваших слов получается, что я слабый, потому что добрый, а они сильнее меня, потому что переступят через любого.

– Да, потому что ты не можешь действовать жестко. Ты бы был силен при кровных узах, но у тебя их нет, как у других королей. Они могли дать сдачи через кровные узы. Показать силу единства. Ты этого сделать не можешь. Не можешь действовать на расстоянии, как тот же Дунгрог. Он воевал, не выходя из своего кабинета.

– Вы и про спасение учителя тоже говорили, что у меня ничего не выйдет!

– Именно, и ты нашел решение. И сейчас ищи. Я тебе описал картину, но решения ты должен принимать сам, исходя из своих скромных возможностей.

Амрон устало плюхнулся на пол.

– Никто не говорил, что быть правителем – просто, – сказал Генлий, присаживаясь рядом с принцем. – Особенно добрым. Хочешь быть добрым, будь, но тогда доказывай, что ты можешь в случае опасности защитить тех, кого любишь. Потому что будь я на твоем месте, я бы всех под корень вырезал. У меня бы врагов не осталось.

– Получилось? – не удержался Амрон.

– Не до конца, но я близок к цели. Проблема в том, что вместо старых врагов, появляются новые.

Генлий похлопал племянника по макушке и покинул его спальню.

* * *

Олег отключился от воспоминаний брата и угрюмо налил воды в стакан. Не отсвечивать уже не получалось, как советовал ему Пламенеющий.

Он переместился, как его учила Алирая, к кровным узам. Сел прямо на воду и угрюмо слушал мелодию парящих в воздухе нитей.

– И как этим пользоваться? – вслух спросил Олег, зная, что призрак его услышит. – Как сделать, чтобы они отстали?

– Никак, они не отстанут, пока ты не умрешь, – отвечала Алирая, шагая вокруг него. – Но можно временно прикрыть тылы. Хотя бы до того, как откроют мирайский мир. Когда освободятся пути, можно будет инсценировать переезд источника к мирайя. Мирайя отпор могут дать.

– Мы играем в прятки…

– Так и есть.

– Как они могут нам навредить еще, кроме похищения учительской семьи?

– Например, заминировать город.

– Как? Кругом вероны. Неужели у веронов нет никакой защиты? Они же намного развитее людей…

– При правлении Дунгрога, у веронов была нулевая преступность.

– Кровные узы? – угрюмо повторил Олег.

– Да. Наша сила в единстве. Смотри.

Над водной гладью появилось множество горящих точек.

– Это твое царство и твои подданные, по крайней мере… верданская их часть. А вот тут происходит преступление, – Алирая указала на окрасившуюся красным точку.

Олег прислушался, и к горлу подкатила тошнота от омерзения. Он не понимал, что происходило, но это нечто распаляло в нём ярость и заставляло его применить силу. И он применил, покорив себе волю невидимого вердана.

– Тише, – заметила перемены с точкой Алирая. – Сдерживай эмоции. Я разделяю твой гнев, но будь сдержаннее. Вряд ли подчиненный твоей воле вердан обрадуется тому, что разорвал кого-то на части. Им несвойственна подобная ярость.

– Так вычисляли преступников раньше?

– Да. Только следили за порядком сами вероны, а не лично король. Они имели сюда доступ через кровные узы. Они пользовались силой короля, чтобы обезопасить свое общество. Малейшее волнение…

– И вероны порвут любого… – вспомнил Олег поведение обычной школьной семьи во время их прорыва через толпы демонов.

– Даже самый миролюбивый верон превращался в зверя при малейшей угрозе, – согласилась с ним Алирая. – Таким образом, ты можешь вычистить Размараль от грязи, не посещая его. Обратись к каждому вердану в сети, усиль их, пускай рыщут, ищут, находят и наказывают.

Олег лег на воду и посмотрел в глухую темноту, где плавно светились нити кровных уз, издавая мелодию. Их становилось с каждым днём больше. Люди, верданы и вероны. Они звучали по-разному, но большинство мечтало о мирной жизни и благополучии для своих семей. Мелодия превращалась в визг, когда в их жизнь вторгались слуги тьмы.

– Алирая… я не знаю как правильно. Они ведь не отступят, а я хочу жить. Ты можешь их как-то отвлечь?

Она легла рядом с ним, снова превращаясь в арахнида, её паучьи лапы закрыли Олега, как шалашом.

– Я – дух мщения, малыш.