Текст книги "Кровные узы (СИ)"

Автор книги: Анастасия Романчик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 61 страниц)

– Помилуй нас мироздание, – все-таки смог выдавить из себя афоэлец. – Ты проверял?

– Да. Если потребуется, я подтвержу, что Амрон – наследник. Акрон должен вернуться.

– Мирайя потребуется какое-то время, чтобы пробить заслон, – другим более тихим тоном заговорил Эл.

– До этого нам жизненно необходим Акрон.

– Если его сюда пустят…но я сделаю, что смогу, чтобы связаться с ним и провести к вам.

– Спасибо.

Когда Эл уходил, было слышно, как он ругнулся матом и едва не сбил с ног подчиненного. Да, им обоим было о чем подумать.

Глава 2.19

Не прекращая, падал снег.

Акрас подставил руку сквозь энергетически барьер и поймал пару снежинок, наблюдая, как те превращались в воду.

Мама заботливо поправила сыну белую меховую накидку и тепло улыбнулась, любуясь им, ставшим еще больше похожим на ангела. Её ангелочек счастлив, что может быть лучше?

Простужено покашливая, служанки раздраженно кутались в теплые одежды и не разделяли радости Мраны. Холодный климат Вэндэйра не для слабых здоровьем. Во втором по размерам городе Размараля жили морозостойкие расы.

Кое-кто из женщин тихо посетовал на то, что капризный принц отказался от портала, ведь можно было потратить гораздо меньше времени на поездку. Но Акрас не хотел использовать портал из-за Генлия. Дололы часто совершали покушения именно во время путешествия жертвы через портал…

Сам Акрас не испытывал неудобств из-за длительной поездки. Всю дорогу он смотрел в окно воздушного трамвая и наблюдал, как менялась за окном природа. Как постепенно растения сменялись менее крупными по размерам собратьями и заменялись бескрайними белоснежными лесами. Идеально…

– Я бы хотел ледяной дар, – выдохнул облачко пара Акрас. – Что может быть белее снега?

– Если ты станешь королем, у тебя будет любой дар, какой ты пожелаешь, – фанатично прошептала Мрана. – Ты сравнишься по силе с богами.

Акрас прекрасно заметил, как сжали губы служанки, чтобы не засмеяться. В исключительность младшего принца верила только его мама, остальные называли его бесталанным и капризным отродьем.

Вскоре показался и сам бело-ультрамариновый Вэндэйр. Как и Анрифаль он был построен над уровнем леса. Высокие здания, словно спирали из сосулек, которые окружали ловцы снега…

– Вас приветствует сеть воздушных трасс «Гномавиа» – вещал механический женский голос, когда королевская семья подъехала к вокзалу. – Наши трассы – это экономия вашего времени и ваших денег. Наш транспорт оснащен последними разработками высших миров, позволяющим вам чувствовать себя как дома. Вы можете не волноваться о погодных явлениях или о нападении хищников – наш силовой барьер сделает вашу поездку максимально комфортной и интересной. «Гномавиа» заботится о своих клиентах.

«Гномавиа» услышал массу нелицеприятных комментариев от замерших служанок Мраны по поводу удобства поездки.

К неудовольствию Мраны на шумном вокзале их встречали и сопровождали до замка вероны, а не мрачные крылатые эйвы, как она рассчитывала. Акрас с интересом рассматривал веронов Вэндэйра. Они отличались. Хотя бы более светлым оттенком кожи и крепкими телами.

[Эйвы – гуманоидная крылатая раса. Существовало четыре разновидности эйвов: северные, южные, восточные и западные. Отличались они друг от друга цветом крыльев и местом обитания. Северные выдерживали максимально низкие температуры. Южные селились в жаркой местности. Восточные предпочитали влажный климат, а западные – умеренный].

Кто-то из веронов заметил внимание мальчика и с улыбкой помахал любопытному ребёнку. Неожиданно. Вероны Анрифаля вели себя сдержанней и ограничивались учтивыми кивками.

Принц глубоко вдохнул, чувствуя, как приятен воздух Вэндэйра. От наблюдения Акраса отвлекло нетерпение Мраны, стремившейся поскорее оказаться под защитой стен дворца.

«Я бы хотел жить в Вэндейре», – с грустью подумал принц, разглядывая гостеприимное, но в тоже время суровое снежное царство.

Кто-то задорно потрепал его белокурую макушку, стряхивая с неё снег. Акрас с широко открытыми глазами проводил взглядом незнакомого верона, позволившего себе фамильярность. Увлеченная жалобами на плохой климат Мрана этого не увидела, иначе бы она разразилась некрасивой бранью.

И чем глубже они заходили в город, тем отчетливее Акрас слышал отрывки мыслей веронов:

«Он у нас останется?..»

«Вот бы он остался…»

«Светлые силы, пусть у него пробудится дар…»

«Мы так давно жили без стража…»

От их мыслей исходило приятное тепло, от которого кружилась голова. Раньше Акрас был уверен, что вероны его недолюбливали, однако появление в Вэндэйре полностью разрушило его убеждения. Многим веронам было всё равно, чей он сын и потомок. Они страдали из-за отсутствия кровных уз, особенно в таком суровом городе, как Вэндейр. Мечтали о появлении стража, которых их объединит. С надеждой смотрели на Акраса. Ведь из-за отсутствия дара никто не проверял, какому городу ему предстояло служить.

«Его определили в наш город?..» – продолжали звучать мысли веронов.

«Почему он приехал?..»

«У него пробудился дар?..»

И даже не вероны реагировали на него доброжелательно:

«Я брошу пить, если у мальчишки пробудился дар…»

«Так хорошо было при веронском правителе…»

«Без правителя город превратился в холодную помойку, бизнес просел…»

«Надо у веронов спросить, может они в курсе насчет мальчишки».

Акрас отошел от эйфории. Какое их ждало разочарование, когда выяснится, что он не страж Вэндэйра и приехал по делам. Городов в Размарале так много, что не стоило ждать совпадения. Если за ним и закрепят какой-то город то, точно не приветливое снежное царство, а какое-нибудь захолустье в отдаленной точке мира. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. У Вэндэйра правители всегда обладали ледяным даром, который помогал горожанам выживать в суровых условиях.

– Акрас, тебе плохо? – заметила его странное состояние мама.

– Нет… мне хорошо, – ответил мальчик, не глядя ей в глаза.

– Ну, если тебе хорошо, то и мамули хорошо, – умилилась Мрана.

Вскоре показался замок Вэндэйра. Он был меньше, чем дворец в Анрифале, но Акрасу он сразу понравился из-за белоснежной расцветки.

Как и все дворцы Размараля от самых крупных до самых мелких, он спал. Конечно, за ним ухаживали, однако без магии стража он выглядел как любое заброшенное здание, в котором давно никто не жил. Кристаллы замерзли, стены требовали ремонта, а от одного вида обледеневших окон, служанки Мраны закутались в одежду и поправили обогревательные браслеты.

– Сынок, ты уверен, что нам сюда? – скрывала неудовольствие Мрана за натянутой улыбкой.

Она уже прикинула, что следовало привести как можно больше слуг или дать распоряжение, чтобы в Вэндейр набрали новых. Мрана не знала, что ехала в ледяную глушь, так как привыкла к мягкому климату Анрифаля, где зимой выпадало немного снега. Им с сыном предстояло мёрзнуть в огромном и заброшенном дворце, пока его не раскочегарят достаточно, чтобы теплолюбивые иномиряне чувствовали себя комфортно.

– Да, нам сюда, – осмотрелся Акрас, замечая толпу зевак, зависших в воздухе неподалеку.

«Чего он ждет? Переступай границу! Не томи!» – мысленно торопили мальчика невольные зрители.

Одна из проверок на стража города: пробуждение дворца от спячки. Он отзывался лишь на две силы: стража и главного стража, то есть на правителя города и на короля веронов.

Принц был уверен, что вскоре почувствует разочарование веронов, как только перешагнет границу дворца. Даже при наличии дара, его магии недостаточно, чтобы пробудить дворец.

«И чего столпились? Нет у него дара».

Акрас осторожно проводил взглядом прошедшего мимо менталиста с сиреневым цветом волос, облаченного в белые одежды. Их принц опасался больше всего, поэтому при приближении менталиста затаивался, чтобы они его не распознали. Вроде не заметил. Мужчина был слишком занят капризничающей техникой, которая, как и всё в городе, работала через раз. Весь город спал к неудовольствию его жителей.

Акрас со вздохом сделал шаг и сразу почувствовал вибрацию под ногой.

Не может быть. Дворец не мог отозваться на его силу.

Засияло белым кольцо.

– Акрас? – не поняла его задержки Мрана.

Кристаллы зажглись, пробуждая дворец от спячки. Пришли в движения невидимые механизмы. Затрещал лёд. В окнах появился свет.

Акрас опешил, когда одна за другой с ним установилась связь с частью населения Вэндэйра. Они восстанавливали с ним кровные узы, осознав, что он новый страж их города. Впервые столкнувшийся с кровными узами с кем-то кроме родственников, Акрас ощетинился.

«У него ментальный дар?» – послышались первые недоуменные мысли.

«А… где ледяной дар?»

«Он читает наши мысли».

Принц схватился за голову и упал на колени. Из носа потекла кровь.

– Акрас! – закричала Мрана, бросаясь к сыну и позабыв о сохранности платья. – Ангел мой! Чего вы стоите⁈ Вызовите доктора!

Кто-то из старых веронов подошел к ним и положил руку на макушку Акраса. Вначале принц воспротивился новой силе, но затем позволил ей течь. Это напомнило силу, которую влил в него Дунгрог, только эта приходила из множества маленьких источников, а не одного большого.

– Ангел мой⁈ – позвала Мрана. – Вы ему поможете⁈

– Дайте мне немного времени, – попросил верон.

Акрас поморщился от боли. Вероны не торопили его, давая время привыкнуть к их присутствию, от которого он никак не мог избавиться, какие бы высокие стены не возводил. Кровные узы с обычными веронами отличались от тех, что связывали его с родственниками. Родственники не вторгались на его территорию…

«Мы и есть твоя территория».

Старый верон помог ему на время отгородиться от мощного потока чужих мыслей и энергии. Успокаивал, говорил, что нужно время на привыкание.

«Какой он слабый».

«Не одни мы страдали без кровных уз, откуда ему силу-то брать?»

Акрас поднял взгляд на окружавших его веронов. Он сочувственно смотрели на него и молчали.

«Пошли прочь из моей головы!» – мысленно заорал Акрас.

«Пускай привыкнет».

Вероны отступили, но совсем не исчезли и раздражающе присутствовали на границах его разума. Наполняли его энергией и сразу крали её вместе с теми крохами, что он успел накопить…

«Мы не крадем энергию, мы её накапливаем и берем для нужд города, – поправил его старый верон. – Это естественный процесс взаимодействия стража с теми, с кем он связан кровными узами».

После пояснения верона, Акрас прекратил сопротивляться, наблюдая как бы со стороны, как его магические запасы пополнялись, расширялись, а затем опустошались. Старшее поколение веронов быстро освоилось, возобновляя давно прерванную работу. Они будили город, возвращая его к жизни. В сеть кровных уз добавлялись новые вероны. Но не весь город обрадовался появлению Акраса:

«Отравленная ветвь Конрака».

«Никогда не поверю потомку Конрака».

«Он нас предаст».

«Ему нельзя верить».

К Акрасу присоединилось едва ли сотая часть от всего населения. В сеть кровных уз добавлялись лишь те вероны, которые ставили благополучие города выше сомнений, недоверия и неприязни к потомкам Конрака. Обыкновенные рабочие, которые не могли нормально работать без сети кровных уз.

«У него нет ледяного дара, что делать?» – сетовали некоторые.

«Перестроить сердце города под него или ждать его одиннадцатилетия?»

«Не торопите события, дайте мальчику привыкнуть, торопыги».

«Ледышки, объединяйтесь, надо поднатужиться!»

«Где все огневики⁈»

Когда голова немного перестала кружиться, Акрас поднялся. Мама сразу погладила его по спине и ласково зашептала на ухо, какой он у неё хороший и прелестный. Верон же, который ему помогал, деликатно отошел в сторону, как и случайные свидетели. Стоять остался менталист, с которым у Акраса не установилось кровных уз. Его кристально голубые глаза пугали нехорошим вниманием.

«Чего он пялится на меня⁈ Заняться нечем⁈» – непонятно чему разозлился Акрас, забывая об осторожности.

Верон наклонил голову в задумчивости, не меняя взгляда, а Акрас с ужасом осознал собственную ошибку. Менталисты часто занимали высокие посты, в том числе являлись членами народного совета. При таком близком расстоянии ему не составит труда выявить дар, если Акрас не будет скрываться. Пробуждение города не давало мальчику возможности спрятаться, как он делал раньше при столкновении с менталистами. Голова кружилась, магия бурлила и становилась слишком явной.

Менталист облизал верхние зубы и удалился, так ничего и не сказав. Не стоило сомневаться, что если он представитель власти, то уже сегодня народный совет Вэндэйра будет знать, какие у Акраса способности.

Чего ждать от народного совета Вэндэйра? Они займут ту же позицию, что Анрифальцы или же пойдут на контакт?

Успокоившись, Акрас проанализировал, кто к нему добавился. Одни стихийники, чья работа – забота о городе. Они быстро пробудили магию сердца, а заодно и замок привели в рабочее состояние.

«О, уборки на неделю!» – посетовал кто-то из веронов, залетев во дворец.

«Да не, с кровными узами за день справимся!»

Вероны развили такую активную деятельность, что Мрана не успевала выкрикнуть им приказ. Они проносились мимо неё, полностью игнорируя её требования. Ей и в Анрифале вероны не нравились, потому что не подчинялись, сами решали куда, чего поставить, вели себя фамильярно и не проявляли уважения к королевской особе. Мрана не любила белые и голубые оттенки, но именно их использовали вероны, украшая замок изнутри. Они как будто чувствовали, какие расцветки нравились Акрасу, поэтому и обстановка менялась под его вкус и требования.

– Меня кто-то здесь будет слушать⁈ Я – ваша королева! – заорала в ярости Мрана, обращаясь к проносившимся мимо веронам.

«Какое самомнение».

«Еще бы Дирэлой или Дарэлой себя возомнила».

«Её сын здесь хозяин, а не она».

Но все-таки один верон на её зов отозвался, хотя Акрас не ощутил от него нить кровных уз. К ним подошел верон с необычной прической в красно-белую полоску. Водная стихия иногда преподносила сюрпризы в виде полосатости. Спереди волосы верона аккуратно выстрижены и уложены, на плече лежала увесистая красно-белая коса. Красивое лицо с прямым носом и тонкими губами, острый подбородок, брови домиком, голубые глаза.

– Добро пожаловать в Вэндэйр, – учтиво склонил голову верон. – Я – Стар – управляющий замка Дарэ.

Мрана скривила накрашенный ротик, но позволила верону помочь ей избавиться от верхней одежды.

Их привели в столовую и усадили за накрытый обеденный стол. Акрас едва не подавился слюнями от кухни Вэндэйра. По привычке Мрана изображала королеву и кривила носик, словно ничего хуже никогда не пробовала. Она подозвала управляющего после того как перепробовала каждое блюдо на столе.

– Ммм… – изобразила склероз жена Инарана.

– Стар, ваше величество, – улыбнулся быстро объявившийся верон.

– Нас не совсем устраивают ваши услуги, и мы бы хотели, чтобы нами занялся другой управляющий. Точнее, другой расы.

«И как же поведет себя верон Вэндэйра?» – внимательно наблюдал Акрас, подавляя желание заступиться за Стара.

– Я понимаю, ваше величество, – кивнул Стар. – Но, я вынужден вас предупредить, моя королева, что в Дарэ установлена очень сложная система управления. Поэтому моя замена, боюсь, повлечет за собой ряд неприятностей, таких как отсутствие горячей воды и отопления.

Мрана закашлялась. Остаться без отопления её теплолюбивая душа оказалась не готова. Никакой каприз этого не стоил.

– Я принесу вам список, моя королева.

– Я передумала, – прокашлялась Мрана и сразу же избавилась от склероза: – Стар, еще чая.

– Разумеется, ваше величество, – улыбнулся верон, подмигнув Акрасу, сдерживающему смех. Анрифальцы предпочли бы отойти в тень.

Верон сопроводил Мрану и её сына в спальню, от вида которой женщина пришла в полный восторг. Стар подошел к оформлению её комнаты с хитростью и учел тонкости вкуса жены старшего принца.

– Для вас отдельная комната, принц, – Стар проводил мальчика в соседнюю спальню…

«Они узнали это от меня…» – Акрас осмотрелся в поисках хотя бы одного цветного пятнышка.

Если они за считанные часы вызнали об его предпочтениях, то и другие тайны могли не остаться для них секретом. Как глубоко вероны могли пролезть в его воспоминания и как много узнать о нём? Он не замечал ни их проникновения, ни то, как они выясняли информацию о нём. Старое поколение веронов пользовалось кровными узами, как дышало, не задумываясь. К счастью, пока вероны были заняты работой и не лезли к Акрасу.

Принц осторожно перевел внимание на ближайшего верона, занимавшегося обстановкой замка, и в ужасе отстранился. За одно мгновение перед глазами Акраса пронеслись чужие воспоминания за день, при желании можно просмотреть и дальше.

«Понятно… никаких преград», – еще больше ужаснулся принц.

Информация об особенностях кровных уз не то, чем вероны охотно делились с чужаками. Верон, которого Акрас просмотрел, даже не обратил внимания на манипуляции принца, словно ничего серьезного не произошло. Как стражу города ему доступен каждый разум в сети кровных уз. Любого верона он мог позвать и тот отзовется.

Выяснилось, что подданные Акраса не любили ультимативные приказы, потому и Мрану игнорировали с её капризами. Они не считали себя рабами, и если что-то делали, то по доброй воле. Вероны нормально воспринимали ультимативный приказ только в критических ситуациях, когда думать некогда и сомнениям не место. Тогда они полностью отдавали свою волю повелителю, то есть стражу города. В иных ситуациях, вероны спокойно могли проигнорировать приказ, особенно если считали его неразумным.

В принципе Акрас и сам вел себя похожим образом, когда ему приказывали старшие. Если нет уважения и доверия, вероны слушаться не будут. Если только… его дар не способен влиять на веронов, как он влиял на его отца и сестру.

И после этой мысли, ближайшие вероны прекратили работу и посмотрели в его сторону, словно ждали к какому выводу он придет.

Будучи стражем города, ему нет резона ссориться с веронами. Они в любой момент могли просмотреть его воспоминания и выяснить, что он ими управлял даром. Потеряют доверие, порвут узы, как уже бывало в прошлом при правлении Конрака. Зачем подчинять то, что и так твое?

Вероны заметно успокоились и вернулись к работе.

– Развлекаетесь с кровными узами? – заметил его манипуляции Стар, провожая взглядом верона, который принес Акрасу белое пирожное.

– Мне потребуется время, чтобы к ним привыкнуть.

На его плече зажегся белый огонь. Лицо Стара на мгновение исказилось, а вероны снова прервали работу и насторожились, как хищники перед нападением.

– Почему агхара изменила цвет? – наклонил голову Акрас. – И я её вроде не звал…

– Ничего страшного, принц, такое иногда бывает, – улыбнулся Стар. – Вы привыкаете к своим новым обязанностям.

'Кто-то пытался проникнуть в ваш разум, – подсказала беловолосая веронка, ставившая ледяные цветы в вазу и делавшая вид, что её мысли занимали только кристальные бутоны.

«В веронском городе? Здесь?» – едва сдержался от эмоций Акрас.

«Мы стихийники, мы не видим воздействия менталиста. Будьте осторожны и не рвите узы с наследником. Ваш дар опасен и для нас. Кто управляет манипулятором разума, тот управляет всеми, кто связан с ним. Агхара наследника охраняет нас через вас, без нее мы все будем в опасности».

Снова ему напомнили об Амроне. Его разногласия с братом не прошли для веронов стороной – они в курсе их конфликта и страшились разрыва связи с ним. Чудо, что он до сих пор не порвал с братом кровные узы, а сейчас рвать тем более нельзя и месть придется отложить до лучших времен. Особенно когда у него появился неведомый враг, желавший заполучить его разум.

– Стар, проведи для меня экскурсию, – попросил Акрас, – хочу познакомиться сначала с дворцом, а затем с городом.

– Как пожелаете, повелитель, – учтиво поклонился Стар.

Следовало получше разведать собственные владения, прежде чем заняться насущными делами.

Глава 2.20

После того, как Олег повторно едва не пострадал, не только у Яны, но и у дяди Евгения развилась паранойя. Яна соврала коллегам и начальнику о внезапном исчезновении сына, сказала, что увела его сама. Евгений не расставался с пистолетом, пока оружие не отобрал дедушка Геннадий. Он сказал сыну голову полечить, пока его врачебная практика медным тазом не накрылась. Бабушка за ручку водила Олега в школу. Со школы его обязательно кто-нибудь встречал.

Но можно ли скрыться от инопланетян?

Родственники всерьез обсуждали возможность переезда, но Олег понимал всю бесполезность данной затеи. Инопланетяне должны забыть о его существовании, но как это сделать? Они же как-то умели стирать воспоминания, вот и о нём все должны забыть…

– Олег, можно тебя на минуту? – позвала Яна сына в свою комнату.

Она залезла в нижний ящик комода, откуда достала красный ползунок и чепчик.

– Это ты принес и положил? – спросила мама с тревогой.

– Нет, – недоумевал Олег. – Разве это не мои детские вещи?

– Ты носил синий комплект, у меня фотографии сохранились, – отрицательно покачала головой Яна. – Но я не помню, откуда взялся зеленый и красный. Они… стирались, понимаешь? То есть их носили.

– С чего ты взяла?

– Глянь на пятно, – она показала красный ползунок, – как будто что-то пролили. Черника или смородина…

– Может бабушка принесла? – все сильнее хмурился Олег.

– А это? – мама развернула из цветастой ткани три перевязанных красной, синей и зеленой лентой иссиня чёрных локона. – Я точно помню, что перевязала твои волосики синей лентой… а этих совсем не помню. Да и зачем… не понимаю…

– Мам, спроси у бабушки. Она же у нас хозяйничает, как у себя дома…

– Еще посмотри на фотки…

Она достала семейный альбом и, быстро полистав, ткнула в младенца в синем ползунке.

– Тебе не кажется, что с ними что-то не так?

Олег взял альбом и провел пальцами по странице. Прямо на глазах изображение поплыло и на его месте проявилось другое. На фотографии лежало трое младенцев, а не один. Весь альбом засветился, меняя искаженную реальность на истинную.

– Боже мой…

– Мам…

Она забрала альбом и, пролистывая его так, словно видела впервые.

– Я… вспомнила… я хотела назвать её Кристиной, а его Лёшей, – по её щекам покатились слёзы. – Я уже собиралась их записать, когда… когда…

Ее щеки и открытые участки лица покрылись синими линиями, а следом за ними проявились незнакомые Олегу письмена. Глаза засветились, как у него. Мальчику даже показалось, что синие линии вступили в противостояние с письменами. Детская одежда в её руках меняла цвет на синий и снова возвращалась в прежний.

– Мама! – позвал Олег и хотел взять её за руки.

– Не трогай, не то усилишь её! – остановила мальчика Алирая, появляясь за спиной его матери. – Она не справится с нашей магией и разнесет полквартиры!

В какой-то момент письмена победили, а линии исчезли с тела его матери. Яна закрыла глаза и, казалось, уснула сидя.

– Разве воспоминания не исчезли? – хмуро спросил Олег.

– Воспоминания всегда можно восстановить, даже если выпито зелье забвения, – ответила Алирая.

– Почему она вспомнила?

– Она чувствует своих детей, – отвечала веронка, присаживаясь рядом со спящей Яной. – Иногда видит во снах. Поэтому на случай восстановления воспоминаний, на ней поставили метку, чтобы они не причиняли ей боль и не мешали жить. Смотри, что происходит.

Альбом вновь приобрел обманчивый вид, а детские ползунки изменили цвет на синий.

– Когда она проснется, снова будет помнить только о тебе, – пояснила Алирая.

– Меня не должны были с ней оставить? – Олег погладил спящую маму по руке.

– Нет, по правилам союза миров, тебя должны были передать отцу, как твоего брата и сестру. Ты здесь… чужой.

– Что же им мешает снова меня закинуть в червоточину, как в прошлый раз?

– Твой дар.

Олег вздрогнул, вспомнив выжженные глазницы рогатого.

– Но здесь мой дом! Я хочу, чтобы они обо мне забыли!

– Так научись, ты укрепил канат, знаешь дорогу.

Она исчезла до того, как Олег задал ей новый вопрос. Научиться чему? Стиранию памяти? Сокрытию? Чему он должен научиться? И главное у кого?

– Укрепил канат, – повторил мальчик, призывая нить, что связывала его с братом.

Алирая была права. Если на крыше связывающая его с братом нить тускло сияла, то сейчас она ярко пылала, но дотрагиваться до неё Олег поостерегся. Да и количество нитей увеличилось на одну… яркую незнакомую с приятной доброжелательной мелодией. Чья она? Неужели того юноши, которого он спас? И она была достаточно сильной и крепкой, чтобы с её помощью можно было перемещаться.

Олег отправился в ванную, взял небольшой таз и наполнил его водой, чтобы затем поставить на кухонный стол. В конце концов, у него имелся иной способ узнать последние события из Размараля. Чужие воспоминания всегда в его распоряжении.

Первым делом он просмотрел новую нить. Владелец нити мирно лежал, пока светловолосый вердан брал у него кровь из вены и проверял её с помощью каких-то приборов. Значит, с человеком всё хорошо – его жизни ничего не угрожало. Олег искренне этому порадовался.

После просмотра новой нити Олег переключился на брата…

* * *

Ухо горело от оплеухи. Генлий ворвался в его спальню и с размаху врезал принцу. Едва посмевшую заступиться за брата Лимру дядя выгнал за дверь подзатыльником, как и всех слуг.

– Ты идиот! – закричал Генлий. – Ты хоть понимаешь, что ты натворил⁈

– Я спас друга! – огрызнулся Амрон, за что вновь получил по уху.

– Ты идиот! – повторил дядя. – Ты зачем его воскресил⁈

– Он мой друг!

И вновь голова дернулась от удара. Из носа потекла кровь.

– Ты, мать его, правитель! – орал Генлий. – У тебя нет родственников и друзей! У тебя есть только ресурсы, которыми ты должен учиться пользоваться! Он был твоим оружием, а ты его бездарно просрал!

– Неправда! – закричал Амрон. – Я спас его!

– Пришлют проклятого и твоего человечка, как не бывало! Разрубят на куски так, что воскрешать нечего будет!

– Но за что⁈ У нас тысячи способностей, почему именно из-за него подняли такой всенародный вой⁈ Я не понимаю!

– Не понимаешь⁈ – Генлий снова хотел ударить Амрона, но передумал и встал к окну.

Он закурил и стоял какое-то время, глядя на горизонт и успокаиваясь. На заднем плане звучали новости, где сообщалось о нападении неизвестного хищника в веронской столице. Личность жертв не разглашали и не называли, к какой расе они принадлежали.

Амрон всеми силами старался не заплакать. Получать по шее обидно и больно, даже если понимаешь, что били за дело. Отец всегда только кричал и никогда не применял физические наказания, Генлий сначала бил, а затем объяснял за что. Все обитатели королевского дворца обходили эксцентричного брата Инарана стороной и не смели ему перечить. Даже прихвостни Завса опасались его гнева. Долол и убить мог просто за косой взгляд, а с силой Генлия хватит и щелчка пальцами.

Когда дядя вновь заговорил, его голос звучал спокойнее и уравновешеннее:

– У нас, тёмных, огромный арсенал проклятий, боевой и убийственной магии, чем не можете похвастаться вы, так как у вас магия направлена больше на созидание, чем на разрушение. Но! – высоко поднял палец Генлий. – У вас есть одна единственная способность, которая внушает нам страх. И это возврат зла. Мирайя скрывают точное количество обладателей возврата зла в их мире, так как они – последняя оборона на тот случай, если пробьют барьер Воскрешенной. Демоны, между прочим, отслеживали местоположение её сына, чтобы даже случайно с ним не пересечься. Оттуда, где был он, тёмные бежали в панике.

– Но его всё равно убили, – вытер нос Амрон.

– Я бы не говорил об этом с такой уверенностью, – почесал бровь Генлий и выдохнул облако дыма. – Чтобы убить обладателя возврата зла, его надо лишить всех запасов магии и полностью истощить, чтобы он не мог воспользоваться даром. А это крайне тяжело, так как дар работает даже при маленьких запасах магии, как у твоего человечка. Но не это самое страшное. Возврат зла всегда возвращает ответку, отчего и получил такое название. То есть, если кто-то решит дистанционно убить твоего человечка, последнее что он получит в ответ – это смерть. Неважно чем и на каком расстоянии человечка попытаются убить, все участники нападения сдохнут.

– Даже высшие? – с сомнением уточнил Амрон.

– Даже высшие, – согласился Генлий, стряхивая пепел прямо на пол. – И у тебя в руках было такое грозное оружие, а ты его просрал. Кольца с его магией расхватали, едва они появились на прилавке. Но мы только зря потратили ресурсы. Теперь молись, чтобы не явились высшие и не устроили в твоем мире побоище.

– Странно, что они его не убили, – потер ушиб Амрон. – Ведь у них была прекрасная возможность, пока его слабо охраняли. Даже если у них были подозрения, зачем они дождались прихода Пламенеющего?

Генлий прищурился и сильно затянулся дымом, внимательно рассматривая племянника. Затем его лицо озарила догадка:

– Они были неуверенны, что дар у человека, поэтому его не убили. Его проверили. И раз с их стороны нет никаких телодвижений, значит, поиск продолжается, а человек им нужен живым, так как он может привести к источнику.

Амрон старался ничем себя не выдать и даже не шевелится. Если дар не у Юлиана, значит, им обладал Олег. Объяснялось, как ему удалось исцелить человека от яда, ведь даже божественное дыхание не избавляло от воздействия проклятия адманов.

– Он пользуется даром за счет кровных уз, из той сети, что пользуешься ты сам, – продолжал Генлий, – Гениально. Я и забыл о такой возможности кровных уз. Правильно, что молчишь. Молчи и дальше.

Принц поднял вопросительный взгляд.

– Значит, Пламенеющего прислали охранять не человека, – закурил повторно дядя, – И совет магов не ищет источник, значит, тоже заинтересованы, чтобы истинная личность обладателя возврата зла не была раскрыта до того, как его перевезут к мирайя. Возможно, что мирайя сами его заберут.

– Совет магов знает… – произнес Амрон, – по крайней мере, некоторые из них.

– С этого места поподробнее.

– Конклав серого созвездия перебил возврат зла.

– Вот же… идиоты! – Генлий раздавил в руке сигарету. – Вот за это я и ненавижу серость. Они не мыслят дальше собственного кармана.

– Я не понимаю. Разве мы были не на одной стороне? Разве возврат зла не наше оружие?

– Если ты восстановишь кровные узы с народом, Размараль навсегда закроют для чужаков, как и мир мирайя. То есть закроют кормушку, – дядя громко хлопнул в ладоши. – Серость живет здесь и сейчас. Они не думают о том, что их потомкам жить будет негде, главное им сейчас хорошо. У них нет в запасе тысячелетий, как у тебя. У них максимум пять сотен лет жизни, и это при хорошем раскладе.

– В таком случае они могли просто выдать его демонам.

– Не посмеют, – криво усмехнулся Генлий, наклоняясь к племяннику. – Если они это сделают, они развяжут руки наследнице Воскрешенной, а она с удовольствием укажет на них до того, как дебилы рот раскроют. Их четвертуют, воскресят и еще раз четвертуют. А серость труслива. Знаешь, скольких так казнили за мгновение до того, как они связались с демонами? Наследницу Воскрешенной не просто так бояться и ненавидят. Ей, конечно, далеко до предшественницы, но она делает успехи.