Текст книги "Кровные узы (СИ)"

Автор книги: Анастасия Романчик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 61 страниц)

Глава 22

Перед работой Тарален безуспешно искал Юлиана, но юноша находился в замке, куда верон пройти не мог из-за запрета Дунгрога. Пришлось воспользоваться почтой, чтобы передать парню продукты. Сколько лет прошло, а странный приказ короля прошлого по-прежнему имел силу даже на тех, у кого порваны кровные узы с королевской семьей…

– Когда это ты записался в альтруисты? – спросил Таралена коллега Зэр – молодой черноволосый и жилистый верон с бирюзовым цветом глаз.

– С тех пор как начал преподавать в школе Клариссы.

– Надеюсь, это не заразно. Ты только посмотри, – обратил внимание коллеги Зэр на толпу собравшихся возле входа в школу, – они снова тащат к нам своих детей в новый набор. Не понимают они что ли или просто тупые? Их отпрыски провалятся на вступительных экзаменах.

– Зэр, если ты хочешь стать учителем, тебе следует быть терпимее, – остановился прямо в воздухе Тарален. – Не забывай, что мы работаем с детьми, а это очень деликатный материал.

– Не тебе каждый месяц приводят на вступительный экзамен стадо, которое и с сотого раза ничего не понимает и вызывает своей тупостью состояние боевого бешенства. И это я молчу про их родителей.

Тарален укоризненно покачал головой. Зэр из тех молодых веронов, которые еще не определились с выбором и пробовали себя в разных направлениях. Но уже можно сказать наверняка, Зэр продолжит поиски призвания.

– Если бы меня назначили на вступительные экзамены, – продолжил Тарален, – дети бы оставались и учились, а не уходили в слезах, уверенные, что они тупые. К каждой расе нужен индивидуальный подход.

– Может, сделать все-таки поступление платным для представителей других рас и брать тогда всех подряд?

– И вновь быть обвиненными в ксенофобии?

– Ну, на одно обвинение будет больше. Нас и так называют высокомерной ханжеской расой.

– Оно нам ни к чему, Зэр. Поступление останется бесплатным. Полетели, я еще хотел в учительскую заглянуть перед занятиями.

Общеобразовательная школа имени Клариссы – жены хранителя миров Кантора, располагалась по соседству с королевским замком. Она была второй по размерам школой в мире и вполне заслуживала называться лучшей.

Многие родители разной расовой принадлежности из открытых миров желали отдать в неё своих детей. Но имелась одна проблема. Веронские дети намного быстрее развивались. Другие расы не успевали угнаться за учебной программой, рассчитанной на веронов. Как правило, семьдесят процентов поступающих отсеивалось сразу после вступительных экзаменов.

Из-за жесткого метода отбора в школе Клариссы разгоралось немало скандалов, но вероны отказывались снижать планку. Если ребёнок не справлялся с экзаменом – это проблемы родителей.

Тарален забирал журнал и сферы из учительской школы Клариссы, когда мимо него пролетел Арев с таким видом, словно по нему дракон потоптался и сел сверху. Длинные синие волосы верон неаккуратно поднял в хвост, одежда… гражданская, хорошо хоть не в домашнем халате прилетел. Арева еще два с половиной года назад освободили от занятий с другими детьми, когда ему поручили Амрона.

– Несладко ему приходиться, – прокомментировал увиденное Зэр. – Он после выходки Амрона сотню тестов за раз сделал.

– Что за тесты? – переспросил Тарален, проверяя журнал и уточняя план.

– Наследник ли Амрон, – хмыкнул коллега.

– Он до сих пор этого не выяснил? – удивился Тарален.

– Только половина тестов дала положительный результат, словно Амрон только наполовину наследник.

– Я никогда не слышал о таком…

– Я тоже, наши спорят на этот счет и поднимают уцелевшие архивы, а Арев хочет проверить кровь из фиара, чтобы получить окончательный результат. Кстати, а это правда, что ты был в группе претендентов на личного учителя Амрона?

– Да, как и сотни других веронов со всего мира с самым разнообразным даром, но у Амрона проявился дар водной стихии.

– Ты не был расстроен?

– Нет. Поверь, я не напрашивался в этот список, меня выбрали из-за моего опыта и заслуг. Воспитывать королевского отпрыска – не только большая честь, но и большая ответственность. – Тарален сочувственно посмотрел на Арева, пролившего себе чай на грудь и громко ругнувшегося, – а еще постоянная головная боль.

– Хуже, чем моя толпа тупиц?

– Намного. Ареву еще и морально тяжело. Он, наверное, единственный во всем Размарале, кто переживает за благополучие мальчика…

– Ладно… пойду народ доводить до истерики.

Тарален снова подлетел к своей ячейке. Он не сказал Зэру, что Арев не был в списке на тот момент, когда у Амрона проявился дар. Сотни, если не тысячи веронов отказались от юного наследника и лишь молодой учитель из глубинки, которого перевели в школу Клариссы за его способности, согласился. Тарален искренне восхищался его мужеством, потому что сам бы не взялся учить смертника…

Раздалась воздушная тревога, заставившая поднять головы всех веронов.

– Мы должны что-то делать? – нервно спросили рядом. – Я ничего не путаю? На королевскую семью напали?

– Мы ничего… – нахмурился Тарален, сжимая папки.

Он едва сдерживался, чтобы не вылететь на зов сирены, а она всё выла и выла.

Напасть на королевскую семью в столице – неслыханная наглость.

Вероны переглядывались. У многих искрили руки.

Сердце Таралена забилось с бешеной скоростью, когда едва не оборвалась жизнь Инарана, а сирена всё выла и выла.

– Они же убьют его… – простонал кто-то.

Разве не этого хотели вероны? Избавиться от настоящего наследника ради следующего. Но осмотрев окружающих, Тарален убедился в том, что вероны не готовы потерять Амрона. Не в их сути ждать развязки. Самые горячие головы сорвались в полет, бросив учебные принадлежности. Арев улетел первым – его кружка давно упала вниз.

Сирена прекратила выть… У большинства вырвался вздох облегчения.

Прежде чем отправиться на занятие, Тарален залетел в уборную и сполоснул лицо холодной водой. Кто мог напасть на королевскую семью? Зачем? Да еще ранить Инарана. Народный совет был уверен, что Амрон вне опасности до пробуждения ментального дара. Почему же на его семью напали сейчас?

Позже Таралена вызвали в учительскую, оторвав его от занятий с группой.

– Простите, что срываем вам урок, – извинился рослый верон в форме военного Анрифаля. – Но нам необходим специалист вашего профиля.

– По поводу купола? – поморщился Тарален, он не любил вспоминать своё военное прошлое. Как и у Зэра, у него был период поисков.

– Да, мы нашли место с похожим источником магии.

И этим местом оказался старинный зал грозовых детей, где обычно проводили совещания члены королевской семьи совместно с народным советом. Именно туда привели Таралена, чтобы он осмотрел помещение.

– Не похоже, что атаковали намеренно, – дотронулся до трещины в стене Тарален. – Скорее, спонтанный выброс энергии. Возможно, он был в ярости.

– Кто это сделал, вы можете определить?

– Здесь повсюду следы Амрона и Лимры. Есть еще человеческая энергия, но трещины оставил не человек. И кто бы это ни был, он своих следов не оставил.

На глаза Таралену бросилось свечение в груде мусора. Он присел рядом с каменной крошкой и выудил чудом уцелевший белый камень.

– Камень сокровенных желаний, – прочитал Тарален закорючку.

– Детская игрушка «Создай свой артефакт», – хмыкнул представитель закона.

– Да, только сила в нем теперь как в настоящем артефакте и желания он способен выполнять.

Все присутствующие вероны повернулись в сторону Таралена.

– И какое было первое желание?

– Что-то связанное с младшим братом, не могу разобрать, слишком размытое желание.

– И это ничего не говорит нам о том, кто оставил пожелание?

Тарален промолчал, не выпуская из рук камень. Он уже собирался покинуть помещение вместе с другими веронами, когда услышал едва уловимый шорох. Никто другой не обратил на звук внимания или специально пропустили, чтобы именно Тарален обнаружил убежище.

– Идите, а я еще посмотрю, – громко сказал он.

И, дождавшись, когда вероны покинут помещение, подошел к одной из статуй и с лёгкостью отодвинул её.

На полу сидели двое мальчишек. И Тарален нисколько не удивился, опознав в одном из них наследника, а во втором – человеческого ребёнка.

– Где третий хулиган? – спросил верон с полуулыбкой.

– Его здесь нет, – отвечал Амрон, насупившись и прижимая колени к груди.

Тарален сделал мысленную пометку, что искать нужно еще одного ребёнка. Разве что непонятно какой расы.

– Твой друг пробил купол.

– Он не специально, – скривился принц. – Он… плохо колдует.

– Так плохо колдует, что пробил наш купол?

– Да случайно он его пробил! Он не местный…

– И кого ты привел? – присел на корточки Тарален. – Ты уверен был, что твой новый друг – ребёнок? Что тебя не одурачили?

– Он не тёмный. Клянусь. Не тёмный. Я бы такое почувствовал.

– Кто он?

– Это секрет.

– Амрон, мне нет дела до твоих секретов, – терпеливо сказал Тарален, хотя ему очень сильно хотелось треснуть Амрона по макушке. – Но сегодня ты поставил под угрозу безопасность нашего города, приведя в наш мир неизвестное существо, которое прорвало защиту купола. Оно сейчас в столице и мы должны знать, где его искать.

– Я уведу его! Клянусь!

Тарален задумчиво коснулся подбородка. Существовала одна раса, которая превосходила по силе веронов, и её представители обожали перевоплощаться в детей.

– Он мирайя? – спросил он, внимательно наблюдая за наследником.

Принц спрятал лицо коленями, а у Таралена сложилась картина. Если наследник привел в Размараль мирайя, то становилось понятно, почему напали на королевскую семью и ранили Инарана. Мирайя для тёмных враг номер один, кто-нибудь да рискнул бы его атаковать. Из ненависти, из жажды власти или по глупости, причины могли быть самые разные. Крылья мирайя – бесценный трофей.

– Немедленно уведи его, пока в наш мир не явилась армия тёмных, – приврал Тарален, чтобы припугнуть наследника, и указал на человеческого мальчика. – И его верни домой.

– Сделаю.

Тарален поднялся и направился к выходу, когда услышал робкий вопрос:

– Это был твой папа?

– Нет, я вообще его не знаю, – ворчливо отвечал наследник.

– А почему он разговаривал с тобой, как будто знал тебя?

– Меня тут все знают, я же принц.

– Почему он тогда тебе приказывал?..

Тарален едва удержался от смешка, покидая пределы здания. Имевшее иерархичное построение общество часто не понимало фамильярность общения веронской королевской семьи с народом. Вероны не поклонялись своим правителям, а относились к ним как равным, несмотря на колоссальную разницу в силах и социальном положении. Королевская семья редко носила регалии и приказы отдавала через кровные узы. В былые времена их с трудом вычисляли среди толпы.

Тарален коснулся груди и закрыл глаза. Близкое присутствие наследника сказывалось, но Амрон не заслуживал доверия. Восстановить кровные узы, означало доверить ему свою жизнь. Много лет назад Тарален уже поплатился за излишнюю доверчивость и повторять прошлых ошибок не собирался.

* * *

Домой Тарален вернулся поздно и застал жену за работой. Она хмурилась и тихо материлась. Разорванное рукоделие валялось несчастным клочками на полу. Без вопросов Тарален подошел к супруге и осторожно взял со стола полую иглу с кровью, но сразу вернул её назад. Слишком знакомая энергия шла от предмета.

– Тар, взгляни ты, я ничего не понимаю! – откинулась на лепесток цветка уставшая Льяри.

Тарален наклонился к голографическому экрану.

– Всё в пределах нормы. Нехватка витаминов, но это поправимо.

– Ты на эволюционные приспособленности глянь, – не открывая глаза, произнесла супруга.

У него брови поползли вверх.

– И где наш верон проживал, чтобы приобрести такие необычные и хаотичные эволюционные приспособленности?

– В королевском замке, – саркастически ответила Льяри.

– Этого не может быть! Чья это кровь? – Тарален сел и, не дождавшись ответа, вел данные. – Какого…

– Удивлен? – поддалась вперед Льяри.

Он не просто был удивлен, а шокирован тем, что видел на голографическом экране, но еще больше тем фактом, что рядом с данными висело лицо Амрона. Как представитель королевской семьи мальчик регулярно проходил осмотр и сдавал кровь из фиара, чтобы вероны могли правильно сформировать его развитие и направление эволюции. Но по данным выходило, что корректировки Амрон никакой не получал. Рос себе в дикой среде.

– Он не мог так сильно измениться за год, – озвучил опасения Тарален.

– Я думаю, что это последствия покушения, наверное, его все-таки чем-то задело. Надо выяснить, что за источник магии на него оказал такое сильное воздействие и насколько критичны для Амрона подобные эволюционные изменения.

– Смысл? – взмахнул рукой Тарален и, поморщившись, поправил сам себя: – Вернее, зачем ему менять эволюционные приспособленности? Не понимаю.

– Чтоб больше никуда не улетел, – предположила Льяри.

– Хочешь сказать…

– Амрон не смог взлететь, – закончила мысль супруга, – потому что его фиар работал неправильно. Мне пришлось заводить его дыханием, но он все равно отрубился. Завтра продолжу его лечение…

Тарален взял её за руку.

– Ты говорила, что никого больше не возьмешься за королевскую семью.

– Говорила… – сжала в ответ ладонь мужа Льяри. – Тар, ты помнишь случаи, чтобы королевский отпрыск воровал еду в медицинском отсеке? Наследник. Воровал. Еду.

– Для себя или…

– Неважно, я обещала не говорить.

Тарален скрыл улыбку воротником.

– Он растет как дикое растение, – продолжала Льяри, – которое мы не замечаем, а так быть не должно. Почему-то же силы выбрали именно его. Никого не было такого, чтобы наследник становился по случайному выбору, по ошибке. Значит… именно сейчас нам нужен Амрон? Если мы останемся в стороне, не получится ли, что мы ничем не лучше тёмных рас, где за власть сражаются?

– Твои слова да в сердца народного совета, – вздохнул Тарален. – Всё намного сложнее.

– Может, контроль над агхарой появится, когда у него пробудится ментальный дар?

– К тому моменту будет поздно, Льяри. Совет магов… уже готовит ему поводок.

– И Харватиус одобрил⁈ – возмутилась супруга.

– Решает голосование. И если большинство магов решило, что существу высшего порядка нужен поводок, Харватиус ничего не сможет сделать.

– Но это наш наследник! Народный совет…

Тарален отвернулся, а Льяри произнесла дрожащим голосом:

– Понятно… Завтра я отправлюсь во дворец, чтобы мальчик смог насладиться свободой… пока может.

Она отпустила его руку и отправилась в спальню, а Тарален продолжал смотреть на данные. Картинка распалась после беседы с женой. Из её слов получалось, что напали не только на Инарана, но и на Амрона…

Он взял иглу с кровью, повертел её в руке и медленно щелкнул символом. Программа несколько мгновений производила обработку.

Взглянув на результат, Тарален замер. По всем внутренностям проползла холодная змея. Перепроверил… и спрятал иглу у себя во внутреннем кармане, стёр последние данные.

Глава 23

Ночью Олег плохо спал, если не сказать, что совсем не спал. Чужой мир. Чужой дом. Чужая кровать. Одолевали мрачные мысли и воспоминания. Маму вскоре собирались отправить домой вместе с родственниками. Надо как-то и ему выбираться. Но как? Возле двери дежурили круглосуточно. Слуги попятам ходили, предугадывая каждое его действие. Генлий прямо в комнате расположился, курил и провонял всю комнату перегаром.

Когда дядя ненадолго отлучился, Олег выбрался через окно, отросшими когтями цепляясь за шершавые стены. Вот и пригодились вампирские когти – хорошо цеплялись за неровности, словно для этого и предназначались. Мальчик без труда добрался до комнаты, где держали Яну. Она сидела на стуле, окруженная зеленоватой энергией. Спала с открытыми глазами.

– Проклятый наследник! – воскликнул самый молодой из двух находившихся в комнате стражей границы.

– Осторожнее со словами, – холодно произнес второй. – И сдерживай, пожалуйста, эмоции, если хочешь присоединиться к старшим стражам.

– Я работаю вслепую! Не знаю, что стираю! Он полностью перекрыл доступ ко всем людским воспоминаниям!

– Ты главное слишком далеко не лезь.

– Я заменил им воспоминания. Всего пара дней. Всё, что смог. И это говорят, что наследник в этом поколении самый слабый из всех.

Невидимый собеседник хмыкнул:

– Амрон – существо высшего порядка. И если он ставит защиту, то пробить её можно совместными усилиями нескольких мощных конклавов магов.

– Как же хорошо, что таких существ мало.

– Заканчивай работу, нам пора их возвращать домой.

Олег дождался, когда неизвестные покинут помещение. Он проник через окно, раскрывшееся перед ним, едва он прикоснулся к стеклу. Мать никак не отреагировала на его появление, а приблизиться к ней помещал барьер из зеленой энергии. Олег прикоснулся к преграде, намереваясь пробить её точно так же как купол.

– Сделаешь это, и сюда слетятся сотни стражей границы, – послышался бархатный голос за спиной.

– Что вы ко мне прицепились? – огрызнулся Олег, не сводя взгляда с Яны и не поворачиваясь к дяде. – У вас своих детей нет?

– У меня их больше сотни… или двух сотен. Точное количество не помню, так как они подыхают часто.

– Значит, вам не понять…

– Смирись, она не знает, кто ты для неё. Она не расстроится.

Дядя ошибался. Яна не помнила Лимру и Амрона, но не его. Олег на мгновение представил, что будет с ней, когда она не обнаружит его дома. Может, пускай слетаются все эти стражи, они с мамой сбегут или хотя бы попытаются сбежать домой. Но поймают же. Впервые Олег пожалел, что не владел магией и не мог управлять даром, не знал как обмануть тысячи инопланетян и вернуться домой.

– Без воспоминаний проще и легче, – по-своему понял молчание племянника Генлий. – Не зря есть процедура по стиранию памяти – она популярна и приносит немалый доход.

– Почему её не спросить? Хотела ли она помнить о своих детях⁈ Это несправедливо!

– Несправедливо говоришь? Тебе отец рассказывал, кто такие каральи и как их готовят?

Олег отрицательно повертел головой, а Генлий что-то нажал на своем поясе. Прямо из воздуха материализовалась женщина, закутанная с ног до головы в эластичные тряпки и со святящимися мечами в руках. Больше всего пугал её пустой, абсолютно безразличный ко всему взгляд.

– Она всю жизнь спит, пока тело сражается, – провел перед её глазами рукой Генлий. – Достигается это чудовищными пытками. Жертва сходит с ума от боли и предпочитает сон реальности. А знаешь, как их заманивают? Их соблазняют. Цинично влюбляют только с одной целью, чтобы сделать каралью. К хозяину её привязывают с помощью ребёнка, чтобы она не смогла нарушить приказов и никогда не проснулась. Твоей матери очень повезло, что твой отец – Инаран, а не я.

– И мне повезло, что вы не мой отец, – согласился Олег с омерзением. – Вы бы меня точно не спасали, как это делал он.

– Ты прав. Я бы бросил тебя подыхать. По сути Инаран – единственное существо, на которое мне не насрать.

Лгал. Перед глазами Олега пронеслись его детские воспоминания, когда мамой он называл… Алираю. Она не приходилась ему родной матерью, но растила его вместо той, что родила и бросила как щенка. На безымянных могилах её воспитанников всегда лежали свежие цветы – её любимые – сиреневые имры. И долол растерзал бы любого, кто попробовал бы тронуть Инарана – последнего воспитанника Алираи – последнее напоминание о ней.

– Марш спать, – вывел Олега из транса Генлий. – Пока Инаран не оклемается, я тебе повторно сбежать не дам. Подохнешь ты, он расстроиться, а значит, расстроюсь я, потому что расстроился он.

– Странный вы.

– Какой есть.

В спальне Олега ждала чужая кровать. Кровать Амрона, не его.

* * *

Утром вернулась Льяри с результатами обследования. Олег впервые увидел себя в разрезе и не узнавал ни одного органа, за исключением сердца, но даже оно имело совсем другую форму и размер.

– Твой фиар видоизменили, – Льяри ткнула в орган возле сердца. – Он сейчас имеет эволюционную адаптацию, как если бы ты жил в мире, где кругом приборы, работающие на электроэнергии.

Олег машинально кивнул. Так оно и было. В его мире ничего не работало без электричества.

– Для электроники наш фиар – враг, поэтому обычно фиар обрастает мембранной для того, чтобы максимально понизить фон от его работы. То есть адаптируется под внешнюю среду. Но у тебя мембрана в зачаточном состоянии, и фиар предпочитает бездействовать. И нам надо отрастить мембрану, чтобы ты смог снова летать. Для этого надо искусственно запустить фиар, чтобы он постоянно работал.

Она развернула чехол с большим количеством местных шприцов.

– Один укол в день и через месяц ты полетишь.

Олег сел за стол со спиральной ножкой и погладил шприц. В душе снова проснулась тоска по небу и чему-то утраченному. Его раса умела летать. Он повернулся к голограмме с анатомией и долго смотрел на неё.

– Что во мне… от человека? – тихо спросил Олег.

– Человека… – не поняла Льяри.

– От матери, – подсказал Генлий.

Веронка сконфузилась и довольно нервно ввела данные.

– Ты взял от мамы что-то незначительное, – сказала она, – у человека очень слабые эволюционные приспособленности, не пригодные для нас. Ты человек на три процента…

– Три процента⁈ – воскликнул Олег.

– Три – очень много для нашей расы, – снова не поняла Льяри, – обычно меньше. Максимально мы берем от второго родителя не нашей расы тридцать процентов, больше уже ведет к нестабильным и вредным мутациям, бесплодию. А если ребёнок наследует больше семидесяти процентов, то… получаем такое, – она указала на Генлия.

Лицо долола глумливо исказилось.

– Он единственный на моей памяти верон на тридцать процентов, – пояснила Льяри. – У него есть видоизмененный фиар, генерирующий электричество, но не дающий способности к полету. Он не подвержен воздействию нашей магии и на него распространяются многие наши особенности.

– Например, кровные узы, – подсказал Генлий. – И у меня они не порваны.

Льяри проигнорировала его намек.

– Амрон, – обратилась она к мальчику, – твои изменения… не критичны, они на какое-то время затормозят твое передвижение. Придется месяц походить пешком.

У Олега приподнялся уголок рта. Знала бы она, что он всю жизнь только и делал, что ходил пешком, мечтая о возможности взлететь.

– Не переживай, ты восстановишься, – поняла его поведение по-своему Льяри и присела рядом, положив ему руку на плечо. – Всё будет хорошо.

И снова она лгала, о чём говорили её последние воспоминания и мысли по поводу… «поводка».

Льяри закричала, когда её руку обожгло синим огнём. Она в полнейшем ужасе и неверии уставилась на Олега, прижав к груди пострадавшую конечность. Даже Генлий утратил дар речи и смотрел на пламя как на призрак.

– Вы лжете! – закричал мальчик под ошеломленные взгляды присутствующих. – Как вы можете улыбаться и говорить мне, что всё будет хорошо, когда знаете о том, что происходит⁈

Она дернулась как от пощечины.

– Существо высшего порядка должно быть под контролем, поэтому вы считаете, что будет лучше, если я стану… рабом? – не своим голосом произнес Олег.

– Где ты это услышал⁈ Ты неправильно понял!

И снова лгала. Пламя разгорелось сильнее.

– Сон вместо яви! Никаких интриг! Вечное блаженство во сне! – повторял её мысли Олег. – Вечное рабство без возможности выбраться из плена! Уничтожать и убивать по приказу хозяина поводка! Хотите принести меня в жертву для блага всех⁈

– Амрон…

– Утешение?

Шприцы за одно мгновение сгорели в синем огне.

– Мне не нужна ваша жалость! Я и пешком смогу прожить без вашего утешения! Я не виноват в том, что родился таким!

– Остановись!!! Ты же убьешь их!!! – завизжала Льяри.

И только тут Олег вспомнил о слугах. Их отрезало от двери – они испуганной кучкой жались к стене, пока рослый бородатый мужчина в защитных солнечных очках рукой сдерживал натиск синего пламени. По его лбу катился пот, а рука сильно обгорела, но он продолжал удерживать на расстоянии огонь от беспомощной толпы.

– Не трогай их, – властно произнес Олег.

Пламя из яростного зверя превратилось в ласку и обволокло руку бородатого, заживляя обожженные участки кожи. Какой-то нервный слуга заверещал и выбежал из спальни принца, его крик: «Я живой!» еще долго доносился до слуха. Когда остальные поняли, что пламя не спалило паникера, они по одному выбегали из комнаты, с опаской ступая по огненным языкам. Последним покинул помещение бородатый, напоследок поклонившись наследнику и закрыв за собой дверь.

В окно влетела Лимра, она подбежала к брату и обняла его сзади, прижав щеку к плечу. Ему передалось её тепло и поддержка. Так вот как себя ощущал Амрон. Один против всех. Без возможности спрятаться. Наследник? Или чудовище, которое боялись? Чудовище, которому нельзя жить не свободе и которое хотели сдержать надежным крепким поводком.

«У тебя есть я» – обволокло его фигуру пламя. Олег пальцами поиграл с синим огоньком, как с живым. Он ощущал весь замок, словно тот был огромным мыслящим организмом. При желании Олег мог полностью перестроить любые комнаты и коридоры по-своему усмотрению. Его крепость. Его дом. Если бы он только знал об этом раньше, то сбежать вместе с Яной не составило бы труда даже от такого противника как Генлий, но матери уже не было во дворце.

Лимра крепче обняла сзади.

Да, и сестру с братом забрать, спасти из змеиного логова, где не будет лицемеров. Где никто и никогда до них не доберется.

Ожили каменные защитники, ощетинившись мечами на отступающую веронку.

– Амрон… не делай этого… – вновь заговорила Льяри, прижимая руку к груди.

– Не делать чего? – спросил опьяненный магией и силой Олег.

– Замок не детская игрушка! Послушай меня!

– Я не хочу слушать вашу ложь. Уходите.

Она попятилась от каменных защитников, готовых атаковать по первому приказу наследника.

– Льяри, тебе лучше уйти, – без прежнего глумления произнес Генлий. – Если не хочешь усугубить дело еще больше. Разве ты не видишь, что без кровных уз ты уязвима для его магии?

По щекам Льяри потекли слёзы. Она выбежала из спальни, провожаемая гневным взглядом мальчика.

– Ты это… – заговорил Генлий после её бегства.

– В нотациях не нуждаюсь! – оборвал его Олег.

– Ты меня всё-таки выслушаешь, щенок, – бесстрашно вошел в пламя дядя. – Ты! – он указал на Лимру. – Встала в угол и не вмешиваешься.

Девочка послушно отлепилась от брата и исполнила указание долола.

– Вы на место, – рыкнули на каменных защитников. – А ты сгинь, – обратились к пламени.

И снова один.

– Право старшего, – повторил некогда сказанное Генлий. – Я даже могу сделать вот так…

У Олега зазвенело в голове от мощной затрещины, которую отвесил ему дядя. Из носа и рта потекла кровь. Лимра рванула к брату, но не сдвинулась, лишь беспомощно наблюдала.

– Пока ты не коронован и не признан предшественниками, старший здесь – Я, – медленно произнес Генлий. – А ты просто зарвавшийся и одуревший от магии щенок. Я не твой папка и терпеть твои замашки не стану. И ты меня слушаешь и не перебиваешь.

Олег вытер кровь и с гневом взглянул на Генлия. Челюсть затряслась в попытке открыть рот, но кто-то невидимый крепко держал его за челюсть, не позволяя говорить.

– Давай-ка я тебе напомню, что сила веронов в единстве, – продолжил дядя. – И не тебе ломать эти правила. Ты без народа – никто, как и вероны не обладают и сотой частью того могущества, которое имеют при истинном короле.

– Кто сказал, что я ищу силу? – смог разлепить губы Олег.

– Ты не ищешь, так ищут такие как я, – Генлий присел на корточки, вокруг его фигуры заискрили красные молнии. – Знаешь, сколько у веронов врагов? Сколькие мечтают всех вас уничтожать? И они не остановятся – устроят полный геноцид. Лягут не только вероны, но и всё твое семейство: твоя обожаемая сестричка, – он указал на молчаливую Лимру, – твой отец, который рисковал жизнью, чтобы спасти твою королевскую шкуру. И вероны были на площади – они тебя защищали, когда ты беспомощно скулил. И то, что они не хотят тебя признавать только ТВОЯ вина, потому что не доказал того, что ты их доверия достоин.

– Так почему бы не передать мою силу другому⁈

– Твоя сила – твоя жизнь. Передашь, умрешь.

– Вам-то откуда знать⁈

– Мне откуда знать⁈ – взвился Генлий, поднимаясь. – Да я уже похоронил одного такого придурка как ты! На твою жертвенность всем будет насрать! Тебя вспомнят только как кусок бесполезного дерьма! Такого как Искрос! Один из самых сильнейших наследников за все время существования Размараля сдох раньше, чем его короновали! – Генлий расхохотался. – Сдох, не принеся этому миру ничего, кроме порванных кровных уз и обещаний, что новый наследник будет лучше него!

В глазах Генлия промелькнули ярость, презрение и… боль. Невидимый канат вот-вот должен был порваться.

– Я тебя презираю, – продолжал Генлий. – И если бы не Инаран, я бы даже не снизошел до разговора с тобой, щенок. И поводок тебе придется впору, раз ты калечишь тех, кто хотел тебе помочь.

Канат почти порвался, когда Олега заслонил Юлиан. Растрепанный, недовольный и очень решительный.

– Зачем вы говорите ему такие ужасные вещи⁈ – произнес юноша с отчаянным бесстрашием. – Ему же всего семь лет! Сначала народный совет, а теперь вы! Вы же его семья! Вы должны его поддерживать! Я не знаю в чем суть конфликта, но то, что вы делаете с ним ужасно! Позвольте ребёнку быть ребенком, в конце-то концов!

– Тебе, похоже, надоело жить, – опешил от наглости человека Генлий.

– Ну, да, вы же привыкли маленьких обижать, тех, кто вам ответить не может, – он взял за руку вначале Олега, а затем Лимру. – Вы здесь взрослый! Вот и разбирайтесь со всеми проблемами по-взрослому, а мы уходим смотреть мультики!

Генлий остолбенел, пока Юлиан выводил детей из комнаты. Уже когда дверь закрылась, из помещения донесся дикий хохот долола.

Юлиан привел детей на первый этаж, усадил на волны дивана и поставил перед ними большое витражное зеркало.

– Какой мультик будем смотреть? – спросил он.

– Про Дэнрала! – воскликнула с энтузиазмом Лимра. – Это наш любимый мультик!

– Отлично, будем смотреть про Дэнрала.

Отражение зеркала исчезло и появилось изображение хорошо нарисованного мультфильма со злодеем в главных ролях. И он… тоже был дололом.

– Это чтобы ты понимал, с кем столкнулся, – шепнула Лимра.

– Пока у меня ощущение, что я попал в змеиное царство, – отозвался Олег.

В голове всё еще звенело от удара дяди. Мальчика никогда в жизни не били. Его даже никогда не шлепали. Ругали да, но не били.

– Оно таким было не всегда… – с сожалением сказала сестра, – ты бы понял, если бы выслушал нас сразу.

– Я хочу домой. Мне здесь не нравится.

– Пока мы не найдем способ поменять вас, тебе придется изображать Амрона. Если ты не хочешь, чтобы о тебе настоящем узнали.

Детям пришлось прервать разговор, так как к ним приблизился Юлиан. Он разложил рядом с диваном коробочки из сумки и, промокнув в зеленой субстанции белую тряпочку, обработал разбитую губу Олега.