Текст книги "Биатлон. Мои крылья под прицелом (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 26 страниц)

Глава 14 Сделка

Разбудил меня пронзительный вопль:

– Аратэ!

Я зажмурилась, потом заморгала и сразу поняла: во-первых, тяжёлая рука всё ещё лежит на моём животе, во-вторых, свет в помещении уже загорелся. Открыла глаза и увидела всю команду, немного словно полинявшую за безумную ночь. Казалось, розовые волосы Росинды утратили свою яркость, Эрсий стал ещё бледнее обычного, а под синими глазами пролегли синие тени, лицо Харлака было помято, и лишь голубые очи Валери сверкали, точно звёзды.

– Ну понятно, она пустышка, ей без разницы, под кого лечь! – продолжала вопить красавица. – Но ты! Ты-то из древнего рода и…

– И тебе доброе утро, – хмыкнул Аратэ, не смущаясь.

Вот же… как она меня бесит! Вообще-то, я человек дружелюбный, но златовласка умудрилась даже меня выбесить. Я обернулась, демонстративно чмокнула парня в лоб и громко заявила:

– Ты был великолепен!

Поднялась и принялась разминаться на глазах опешивших аристократиков. Не, ну раз им хочется, пусть считают меня такой, какой желают видеть. Мне-то какое до этого дело? Уж точно не буду бегать и оправдываться перед ними.

– Ты тоже неплоха, – весело откомплиментил Аратэ и вскочил. Потянулся.

– Вообще-то, разврат в академии запрещён! – выдохнула Росинда, тоже неожиданно разозлившаяся.

Её личико налилось румянцем гнева. Аратэ невинно посмотрел на неё:

– Какой такой разврат? Мы просто грелись друг о дружку. Ничего из того, о чём ты подумала.

И подмигнул. Ему, конечно, никто не поверил. Скорее наоборот. Мне кажется, я отчётливо услышала звон своей репутации, разбившейся вдребезги. Ну и… ёжики с ней чернобыльские.

– Если вы уже завершили, – вмешался Эрсий холодно, – давайте приступим к тренировке.

– М-м-м… Приступайте. Ляночка, душенька, принести тебе кофе?

– Принеси, – нежно улыбнулась я.

Так, теперь меня бесит и Аратэ. Ненавижу, когда искажают моё имя.

– Со сливками? Как ты любишь?

Я кивнула. Потому что в жизни у меня было железное правило: не оправдываться. Если кто-то чего-то о тебе подумал плохое, значит, он так хотел думать. Если нет, спросил бы. И кто я такая, чтобы разубеждать? Аратэ вышел, аккуратно обогнув Росинду, сверлящую его возмущённым взором, а я вдруг перехватила косой взгляд Харлака. Зеленоволосый как-то побледнел и стал мрачный, и в его глазах читался упрёк.

Неприятно, однако…

Мне на секунду сделалось стыдно, но потом… да какого ушастого ежа, в конце концов⁈ Почему я должна перед кем-то оправдываться? Я резко отвернулась и принялась растаскивать маты, размещая их напротив мишеней.

– Эрсий, скажи своему другу… – начала было Валери, но парень перебил её:

– Завершим эту тему. Аратэ – совершеннолетний и не является моим рыцарем.

И следом за мной стал разносить маты по местам.

– Эрс…

Синеволосый оглянулся, и под его ледяным взглядом Валери резко смолкла. А я вдруг вспомнила ночные мысли. Аратэ ведь лепрекон, так? Так. Между ним и Росиндой явной искрит. Что-то случилось, и теперь рыжик всячески выпендривается перед девушкой, демонстрируя ей новое увлечение. И судя по реакции Рос…

Подождите, а если…

Мне пришла в голову идея, не вот совсем, чтобы честная и благородная, но становиться кормом для мортармышей отчаянно не хотелось. Да, ребята вернулись, чтобы защитить меня, но явно сделали это по приказу Эрсия, а Эрсий получил от магистра недвусмысленный намёк на то, что решение было ошибочно. Возможно, в следующий раз они не вернутся за мной, чтобы отбить от чудовища-людоеда. Значит, мне нужно позаботиться о себе самой.

Мы как раз закончили с матами, и я поспешно вышла во внутренний двор. Ждать пришлось недолго – буквально через две минуты рыжик с двумя картонными стаканчиками вывалился из двери напротив.

– Льяна! Приятно, когда тебя ждут. Так кофе захотела или соскучилась?

– Иляна, – сердито поправила я. – Аратэ, сын своего отца, давай заключим сделку?

Он так резко затормозил, что кофе выплеснулось из стаканчиков. Глаза заблестели любопытством.

– Сделку?

Точно, лепрекон! Но тут же розовые губы тронула скептичная усмешечка.

– И что ты можешь мне предложить, пыжик?

– Например, я поддержу твою игру и притворюсь твоей девушкой. Ты же хочешь вызвать ревность Росинды, дочери её отца, верно? Так вот, я согласна тебе подыграть столько, сколько нужно, если…

– Если?

Я внимательно посмотрела на него. Аратэ снисходительно улыбался, наклонив голову набок и всем видом демонстрируя незаинтересованность, но… Нет, я не могла ошибиться. Ему интересно моё предложение.

– Если ты мне поможешь. Но я пока не решила чем. Например, вернёшь меня в мой мир? Ты можешь?

– С чего ты решила, что твоя игра мне нужна?

Ах ты ж… лепрекон! Я подмигнула ему:

– Нет? Ну тогда ладно. Вернусь и скажу Рос, дочери своего отца, что пошутила и вообще ты мне всю ночь плакался о том, как она тебя отвергла. И рассказывал, как сильно в неё влюблён.

– Ты не солжёшь, – уверенно возразил Аратэ.

Я пожала плечами:

– С драконами жить – огнём дышать.

Это был блеф: врать я не любила, он прав. Рыжий покачал головой:

– Илясенька, кого ты пытаешься обмануть, душа моя?

– Иляна.

– Лясенька. Придётся смириться, – он протянул мне кофейный стаканчик.

Я хмуро посмотрела на парня, но всё же взяла.

– С чего бы мне смиряться? Я – Иляна, только так и никак иначе.

– С того, что я принимаю твоё предложение. В твой мир вернуть тебя я не смогу, но у меня есть неплохое предложение: я помогу тебе восстановиться.

– Восстановиться я смогу и без тебя, – фыркнула я и глотнула напиток.

М-м-м! А вкусно-то как! И аромат с ума сводит. Давно не пила такого элитного.

– Сможешь, но не за три дня. Вряд ли у тебя есть волшебное лекарство, которое восстанавливает мускулатуру, правда?

Я глотнула ещё, чувствуя, как кофе потёк по венам, наполняя жизнь красками и очищая извилины мозга от посторонних шумов. Красота-то какая! Может, он у них тоже волшебный?

– И за три дня я смогу вернуть себе спортивную форму? Вообще-то, в моём мире я была чемпионкой…

– Спортивную – да. Но не прежнюю. Тренировки никто не отменял. Однако и падать от тычка пальцем уже не будешь. Давай, думай. Скоро начнутся занятия, и ты снова будешь страдать от слабости ножек.

Его ехидная рожа вызывала желание поступить наперекор, и я скрипнула зубами, злясь от собственного бессилия. Нет, ну надо же быть настолько неприятной личностью!

– Хорошо.

Аратэ вытер руку о штаны жестом простолюдина и протянул ладонью вверх:

– Сделка?

– С одним условием: я – Иляна.

– Ляся?

– Иляна.

– Иляночка?

– Иляна.

– Ильяна?

Я выразительно посмотрела на него. Рыжик тяжело вздохнул:

– Чего не сделаешь ради твоих прекрасных щёчек, любовь моя.

– Ради прекрасных щёчек Рос, – возразила я и пожала ему руку.

Аратэ закатил глаза и, терпеливо переждав моё рукопожатие, сцепил наши руки пальцами:

– Солнце поднимется ночью, дождь пойдёт зимой, мёртвые восстанут, отцы родят детей, прежде чем я, Аратэ, сын своего отца, и Иляна, дочь своей матери, нарушим сделку.

И наши кисти вдруг обвил золотистый дымок, закрутился, сверкнул и пронзил прозрачной иглой ладони. Я вскрикнула – не от боли, а от шока, больно не было, просто лёгкое ощущение внезапного холода.

– Мы не обговорили сроки…

– Поздно спохватилась, – рассмеялся Аратэ и отобрал у меня свою ладонь.

– Но ты не сказал, что дать руку это заключить контракт… К тому же мы не обговорили, в чём конкретно мои обязанности и…

Я поймала его издевательский взгляд и осеклась.

– Пей кофе, остынет, – посоветовал Аратэ.

– Я бы ещё добавила: и поспеши на ур-роук, – заметил за нами низкий голос с явным мурчащим акцентом.

Оглянувшись, я увидела походящего к нам профессора Бахуса.

– Надеюсь, Ир-рьяна, стреляешь ты лучше, чем на лыужах катаешься.

Глава 15 Жадина

Многие биатлонисты выбирают винтовку Anschutz, и, конечно, всё дело в немецком качестве. Мне же больше нравилась ижевская, изготовленная под меня по спецзаказу. Неприхотливая и стойкая, она напоминала мне меня саму. Что-то было у нас родственное, да. Может быть, поэтому мы всегда с ней неплохо ладили. Паша, мой бывший жених, узнав, что я стреляю из ижика, помнится, презрительно скривил губы:

– Совпром. Их винтовки устарели ещё в семидесятых.

Но он был неправ. Да, действительно, было такое, был период отставания и даже застоя, увы, но современные ижики это совсем-совсем другое дело. И я скучала по моей бишечке, как люди скучают по любимому котику. Честно признаться, не думала, что ещё когда-нибудь возьму в руки приклад или проведу пальцами по гладкому дулу. Поэтому, когда Эрсий, раздававший оружие, протянул мне изящную золотую винтовку, у меня дыхание перехватило и сердце болезненно сжалось.

«Прости меня, Бишечка, – подумала я, – прости, что изменяю тебе с другим».

Взяла в ладони оружие, и кожу обожгло холодом, будто это был кусок льда. Я вздрогнула невольно, но винтовку не выпустила. Или как там… магтовку?

– Она тебя или примет, или нет, – пояснил Эрсий. – Если согреется, значит, приняла.

– А если нет?

Парень пожал плечами.

– Значит, высосет всё твоё тепло, – насмешливо и как-то зло отозвалась Росинда.

Мне стало немного грустно, что девушка, которая вроде бы неплохо отнеслась ко мне, изменила своё мнение на сто восемьдесят градусов, но причина, конечно, был понятна. Я не отвела взгляда от глаз принца-изгоя, и Эрсий кивнул, подтверждая слова Рос.

– Если магтовка тебя не примет, тебе дадут арбалет, – вмешался Харлак. – Но арбалет… не очень-то хорошее оружие.

Магтовка, как мне казалось, делалась только холоднее и холоднее, и вскоре мои пальцы совершенно онемели, и руки локтя – тоже. Ледяные острые нити пробирались к самому сердцу, тело забила дрожь. От боли на глазах выступили слёзы.

– Она высосет пустышку, – сухо, словно раскидывая иголки, рассмеялась Валери. – И знаете, мне не жаль. Потому что нечего лезть туда, где тебя не ждут. Магическая винтовка – оружие мага, а не…

Она почему-то оборвала речь, опустилась на мат и прицелилась из своей, серебряной. Я, впрочем, видела всё это смутно – мир темнел, вспыхивая синими молниями.

– Хватит, – вдруг крикнула Рос. – Магтовка её убьёт. И так ведь уже всё понятно!

– Успокойся, – фыркнула Валери и бесшумно выстрелила, только вспыхнуло что-то справа от меня.

На мои плечи вдруг легли чьи-то ладони, и от них заструилось тепло. Дышать стало не так больно, и я, приоткрыв заледеневшие губы, судорожно вдохнула. Кислород хлынул в лёгкие, сердце застучало.

– Ты её боишься. Не стоит. Ты от неё защищаешься, а надо…

Я боюсь винтовку? Серьёзно⁈ «Вовсе нет!» – чуть было не выкрикнула я и поняла: а Эрсий прав: мне страшно. Все эти слова про высосет тепло меня напугали, и я перешла в режим защиты. Но защищаться от собственного оружия? «Так мы не подружимся», – подумала я, глубоко вдохнула и заставила себя расслабиться, раскрыться перед её холодом.

И почувствовала, как оно подступило совсем близко к сердцу, но сердце толчками погнало тепло.

– Молодец, – сухо похвалил Эрсий и, отпустив мои плечи, отошёл.

Дрожь понемногу проходила, и я вдруг поняла, что больше не трясусь в лихорадке, что могу разжать пальцы. Что и сделала, а потом ласково провела ладонью по золотистому дулу. Интересно, а что это за металл? На золото непохож – слишком лёгкий.

– Солнций, – коротко пояснил Харлак, и я поняла, что задала вопрос вслух. – Магический металл, соединение света солнца, луны и звёзд и сплавленное в кратере вулкана жизни.

Он и правда был похож на солнце – такой же тёплый и приятный на ощупь. Словно это полированное дерево, а не металл.

– Свет это же волна, – продемонстрировала я знания физики, – энергия, а не материя.

– Так и есть, – мурлыкнула Бахус и клацнула клыками. – Это спрессованная энергия. А теперь ложись и попадай в мишень.

– А чем стреляет магтовка? Её надо как-то заряжать, смазывать…

– Ты её уже зарядила, прелесть моя, – рассмеялся Аратэ. – Собой, своим теплом.

Мне показалось странным, что лепрекон не вмешался в мою борьбу с холодом, позволив это сделать другому парню. Я оглянулась на рыжика и увидела его пристальный взгляд, скорее задумчивый, чем обеспокоенный.

Ну ладно.

Прошла, легла на мат животом и прицелилась. Прицел, на моё счастье, был оптический. Когда я заглянула в мишень через стекло, она вдруг приблизилась, а потом плавно отдалилась. Мишенями служили разноцветные тени на стене тира, похожие на изображение от проектора. Каждая представляла собой какое-либо чудовище. Я нажала на курок, впрочем, скорее на кнопку.

– Мимо, – отметила Бахус, сев рядом и обернув лапки хвостом.

Мы стреляли и стреляли, и из наших магтовок вырывались звёздочки или светящиеся шарики, впрочем, сливавшиеся в стремительный луч, но если очень прищуриться и не моргать, то можно было увидеть световой шарик. Там, куда он ударял, оставалось пятно. У меня – золотое, у Эрсия – синее, у Росинды – розовое, у Харлака зелёное, а остальных я не видела. Очень непривычно было стрелять без отдачи в плечо, вернее, без механической отдачи, потому как отдача всё же была – тепловая. И я поняла, что приклад магтовки это нечто вроде охладителя, иначе, вероятно, она бы оставляла ожоги.

По чудовищам (их изображения каждый раз менялись, словно слайды) я попала шесть раз, но только один раз – в голову. Все остальные выстрелы пришлись в молоко. А потом вдруг магтовка перестала стрелять.

Я оглянулась на ребят, но нет, те упорно и сосредоточенно расстреливали монстров. Выходит, оружие село только у меня.

– А как её перезарядить? – спросила я у сидящей рядом Бахус.

Та сонно посмотрела на меня, щуря круглые кошачьи глаза.

– Её сила зависит от твоей. Ты можешь влить остаток своей силы и умереть.

– И как это сделать?

Конечно, я не собиралась умирать прямо сейчас, но знать-то надо. На всякий случай. Бахус потянулась, отставив задницу. Покогтила каменный пол. Зевнула и снова села.

– Так же, как заряжала до этого – отпусти своё тепло из сердца в магтовку.

Но я, разумеется, отложила оружие, перевернулась на спину и уставилась в потолок. Спать хотелось неимоверно. Видимо, я действительно стреляла собственной энергией, может быть, несколько усиленной солнечной. А может, и нет. Как знать, может быть, магтовка это что-то вроде лупы, фокусирующей энергию стрелка в смертоносный пучок?

Мир пошатывался, раскачивался, как трамплин, и я снова стояла наверху на лыжах, и мне снова было безумно страшно.

– Иляна, давай! – кричал Паша, смеясь.

Но ведь это не было так, на самом деле это совсем не так! А – как? Я не помнила. Во сне я совсем не помнила, что же случилось тогда, в тот день на заснеженном склоне. Во сне Паша снова схватил меня за плечи и швырнул навстречу роковой судьбе, и ветер ударил в лицо, полосуя кожу морозными бритвами, а снежная трасса помчалась навстречу, и бездна, бездна ударила прямо в меня, но мой вопль ужаса заглушил вой ветра.

– Эй!

Я распахнула глаза. Сердце неистово билось о рёбра.

Белый потолок. Полумрак. Тир. Я лежу на мате и смотрю вверх. Рядом – Эрсий, он опустился на одно колено, его ладонь на моём плече.

– Урок закончился? – хрипло спросила я и облизнулась.

Губы пересохли, а спина так сильно болела, что я испугалась: неужели всё вернулось? Неужели я снова калека? Прямо в волшебной академии? Приподнялась на локте, подогнула ноги.

Нет…

И выдохнула медленно и сильно. Нет, всё работает.

– Да. Я заметил, что тебя нет на завтраке. Идём.

Удивлённая его любезностью, я не могла не спросить:

– Почему ты решил за мной вернуться?

Про меня, видимо, все забыли – тир был пуст, даже свет погасили. Даже мой псевдопарень не соблаговолил обратить внимание на моё отсутствие. С чего тогда Эрсий, ледяной принц, вернулся?

Однако тот не счёл нужным отвечать, просто молча встал и направился к выходу. Я кое-как поднялась и тоже вышла. Голова всё ещё кружилась, и колени дрожали.

Дорогу в обеденный зал я знала, а потому добралась самостоятельно.

Вместо того чтобы сесть за стол к Росинде и Валери, одинаково неприязненно покосившимся на меня, я нагло прошла к мужскому столу и плюхнулась рядом с Аратэ, благо тот сидел с краю.

– Женский стол там, – напомнил Эрсий, не оборачиваясь.

– Ага, – кивнула я и положила себе на тарелку отбивную.

– Глинтвейн? Безалкогольный? – поинтересовался Аратэ.

Я снова кивнула. Он налил мне в кружку ароматный горячий напиток из кувшина.

– Нам надо поговорить, – шепнула я ему.

Нет, ну в самом деле? Мы же соглашение заключили! Бросать свою «девушку», уснувшую в тире! Это… как Росинда поверит в серьёзность наших отношений, если Аратэ настолько плохо будет поддерживать легенду?

– Я тоже соскучился, – ухмыльнулся лепрекон.

Глинтвейн оказался очень медовым на вкус и немного… тягучим, словно сироп. А ещё очень… вкусным. Я пила, и пила, и пила, совсем забыв про мясо. Пока дно не оказалось сухим.

– Добавочки?

Сил говорить не было, и я лишь кивнула. Следующую кружку выпила, уже смакуя. И только тогда вдруг подумала: а ведь странно, что я понимаю их речь, да? Наверное, Литасий это вживил в меня как-то, вместе со змейкой, потому что… Вряд ли в другом мире блюда называются так же, как на нашем языке. И даже если так, глинтвейн-то – не русское название. Значит, что-то в мозгу автоматически переводит мне слова? Тем более что напиток в моей кружке не был ни глинтвейном, ни чем-то ещё, что я когда-либо пила.

Ну хорошо, это логично, но почему тогда сам Литасий и по-русски, и по… гм… магически говорит одинаково странно?

– Можешь ещё налить? – попросила я.

Уж очень вкусно!

Лепрекон рассмеялся:

– С тебя хватит, пыжик. Пока хватит. А то как бы чего лишнего не отросло.

И я почувствовала глубокое разочарование. Почти до слёз. Почему так мало-то?

– Ну, пожалуйста. Не жадничай!

Аратэ фыркнул.

– Ты чего это ей налил? – подозрительно оглянулся на нас Харлак.

– Глинтвейн, – невинно улыбнулся лепрекон.

Зеленоволосый насупился:

– И со мной поделись этим «глинтвейном».

Во всём его облике сквозила изрядная подозрительность. Аратэ пожал плечами и налил в глиняную кружку товарища из того же кувшина.

– Да на здоровье.

Харлак отхлебнул, удивлённо глянул на меня, пожал плечами, снова отхлебнул и отставил кружку, разом потеряв к ней интерес. Я подёргала Аратэ за рукав и посмотрела жалобно.

– Мясо доедай, – безжалостно велел лепрекон.

Вот же… деспот рыжий!

Глава 16 Вопросы и ответы

Пробежка, к моему удивлению, прошла легко. Я совершенно не устала. Немного гудели ноги, от них было чувство, словно это трансформаторные столбы, но боли не было, и вообще бежать оказалось приятно. Сначала мы разминались во внутреннем дворе, потом по большому кольцу вверху здания, соединяющему четыре луча крыши. Затем были и другие упражнения – отжимания, приседания…

– А вы умеете играть в волейбол? – спросила я жизнерадостно, когда тренировка, наконец, завершилась.

Раскрасневшаяся Росинда с недоумением глянула на меня:

– Что?

Она тяжело дышала, и вид у девушки был уставший. Я бодро попрыгала и охотно пояснила:

– Командная игра в мяч…

– Лясенька шутит, – вмешался Аратэ. – Пыжик, идём отдыхать? До обеда…

– Но я поиграть хочу! – возразила я.

В венах бурлила кровь, сила буквально подкидывала меня вверх, хотелось бегать, прыгать, плясать…

– Кстати, а ты умеешь танцевать хип-хоп? Нет? Я покажу…

Вместо ответа Аратэ невежливо подхватил меня за талию и забросил на плечо.

– Всем пока, мы спать, – заявил бесстыже и, несмотря на моё сопротивление, умчал в библиотеку.

– Перестань меня позорить! – сердито прошипела я, когда мы остались наедине.

– Ничего личного, – рыжий снял меня с плеча и поставил среди книжных полок. – Надо ж было поддерживать легенду.

– Ты бы лучше поддерживал её в тире!

– Был занят, – буркнул он, нашёл среди томов мою книжицу и развернул. – Пригласишь?

– С какой стати?

Я всё ещё злилась.

– Есть что обсудить.

Это да. Обсудить нам точно было чего. Поколебавшись, я кивнула. Эмоции били струями фонтана, но я всё же начала успокаиваться.

– Я, Иляна, дочь своего отца, приглашаю тебя, Аратэ…

Он не отреагировал на многозначительную паузу, и я со вздохом завершила:

– … сын твоего отца, к себе в комнату.

Мы шагнули в картинку и оказались посредине моей скромной жилплощади. Рыжий огляделся и присвистнул:

– М-да, не жалует тебя магистр.

Я пожала плечами:

– Пофиг. Говори, что хотел обсудить. У меня тоже есть вопросы. Надо бы ещё и вымыться успеть.

– Успеть?

– А, точно, здесь же время остановлено…

– Иди мойся, я подожду, – заявил Аратэ и без малейшего смущения плюхнулся на мою постель.

– Это моя кровать, – шокировано напомнила я ему.

Рыжик хохотнул:

– Я заметил. Моя намного мягче. Давай быстрее, я тоже хочу.

Терпеть не могу, когда мои вещи трогают посторонние люди! Особенно в условиях, когда постирать после них не могу. Но с другой стороны… здесь нет ни кресла, ни даже стула, куда парню, действительно, присесть? Не стоять же. Я вздохнула и отправилась мыться.

И какое же это было наслаждение, наконец, смыть с себя всю грязь вчерашних дня и ночи! Мне кажется, я за это время насквозь провоняла потом. Тёплые струи, ласкающие кожу, были божественны. Странное возбуждение, охватившее меня после завтрака, спало, и накатила блаженная усталость.

Завершив, я замотала полотенцами голову и тело и вышла. Аратэ вскочил:

– Я, пожалуй, тоже ополоснусь.

И раньше, чем я успела возразить, исчез в душевой. А мне ничего не оставалось, кроме как попытаться просушить волосы, расчёсывая их.

Когда он вышел, я уже была одета в домашнюю одежду: голубые мягкие штаны-бананы и футболку, поверх которой натянула клетчатую фланелевую рубашку. Аратэ внимательно оглядел меня:

– Нормасик. Так у вас одеваются? Неплохо.

А вот я отвернулась. Как-то не готова была к появлению голого накачанного тела, чей стыд прикрывали одни лишь трусы.

– Ты не мог бы…

– Одеться? Так не во что. Ты даже полотенце забрала, жадина, – рассмеялся Аратэ и запрыгнул снова на постель. – Давай, ложись. В ногах правды нет. Тут, конечно, не широко, но мы поместимся.

Мне, конечно, тотчас захотелось возразить, но потом я вспомнила про ночь, проведённую в объятьях друг друга, и лишь пожала плечами. А почему бы и нет? Легла, уютно устроившись у него под бочком. Парень был горячим, и это оказалось приятно. К тому же, лёжа затылком к его подмышке, я не видела всей этой золотистой мускулатуры, и она меня не смущала.

– Ну, гони свои вопросы, – добродушно предложил лепрекон.

– И ты вот прямо так, без корысти, ответишь на них?

Он задумался.

– Без корысти не могу, – отозвался с грустью. – Меня все поколения предков проклянут. Давай на поцелуи?

– Нет.

– Ну… я попытался. Ладно, тогда баш на баш? Ты задаёшь вопрос – я отвечаю. Я задаю – ты отвечаешь.

Что же. Это даже честно.

– Но можно отказаться отвечать, – поспешно предложила я. – И тогда вопрошающий просто меняет вопрос. Именно вопрос, а не его формулировку.

– Трижды. Отказаться можно только трижды.

– Принято. Итак, мой вопрос: ты влюблён в Росинду, дочь её матери?

Аратэ издал какой-то странный звук, похожий на кряканье уточки, застигнутой врасплох.

– Ну… да… она мне нравится, – пояснил осторожно.

– Это неполный ответ. А за неполный ответ штрафной вопрос: а ты ей? Какие у вас были отношения?

– У тебя в предках лепреконов случайно не было? – ворчливо полюбопытствовал рыжик.

– У меня в предках была Орда. Это покруче всяких там лепреконов. Итак, свой вопрос ты задал. Так что у меня – два.

– Ты вообще в курсе, что такое ритори…

Но он вовремя спохватился и сам себя перебил:

– Это не вопрос. Да, я влюблён в благороднейшую Росинду, дочь её рода, и Росинда, сколько могу судить, не хранит ко мне равнодушия.

– Вы целовались?

– Э, это новый вопрос!

– Нет, это уточнение. Вопрос был: какие у вас отношения. Внятного ответа я не услышала.

Аратэ по-лисьи сердито засопел.

– Да, мы целовались. И нет, свою честь прекраснейшая мне не отдала, если вдруг тебя именно это интересует.

В его голосе прозвучала какая-то совершенно детская обида. Я сначала подумала – на Росинду, которая не подарила рыжику свою честь, а потом сообразила – на меня. Он обиделся на меня, что я его переиграла на его же поле. И мысленно поздравила себя. Так держать, иго!

– Какие у тебя отношения с Харлаком? – мстительно уточнил лепрекон. – Почему он смотрит на тебя, как хорёк на яйцо?

Да? А он смотрит?

– Никаких, – честно призналась я. – У нас нет никаких отношений, хотя, мне кажется, Харлак, сын своего отца, ко мне относится с некоторой симпатией. Ну, по крайней мере, без желания навредить. На турнире можно погибнуть?

– Разумеется. Из какого мира тебя привёл магистр Литасий?

– Я не знаю, как называется мой мир у вас. У нас он никак не называется. С кем мы будем соревноваться на турнире?

– Э, нет. Ответа не прозвучало. Знаешь или не знаешь – твои проблемы. Штрафной вопрос: у тебя есть жених?

Мне вспомнился Паша, и снова стало как-то печально на душе.

– Нет, – ответила я, не удержав грустный вздох.

– Но был?

– Это новый вопрос.

– Это вопрос вместо вопроса про мир.

Жук. С таким нужно держать ухо востро.

– Был, – неохотно призналась я.

– И кто кого бросил?

– С кем мы будем соревноваться на турнире?

Аратэ хмыкнул. Ну да, ну да. Я считаю. Нечего лезть вне очереди.

– С Летним двором. Три зимних академии против трёх летних. Так кто кого бросил?

– Бросили меня. Что достанется победителю?

– Служба Мёртвому богу. Почёт. Прощение. Куча всяческих ништячков. Из-за ножек?

– Нет, – коротко отрезала я.

Хотя тут, как посмотреть… Но я была девушкой честной. Бросил Паша меня раньше, чем я стала калекой. Прямо там, в санатории, куда мы поехали отмечать помолвку, он очертя голову влюбился в мою подругу, златовласую красавицу Катю. Не сводил с неё взгляда, смеялся каждой шутке, а когда я привлекала его внимание, смотрел словно сквозь меня, не понимая, чего я хочу.

Боль, режущая, горькая, словно желчь, уже ушла. За эти четыре года она сменилась печалью, но в моменте… Мне снова вспомнился тот день, и даже слегка затошнило от эмоций.

Как порядочный человек, после моего падения Паша, конечно, не бросил меня, навещал в больнице и пытался делать вид, что всё по-прежнему, но…

Но.

Это было так невыносимо больно, что я его прогнала. Сейчас обида ушла, да и какой в ней смысл? Ведь сердцу не прикажешь. Чего уж тут. А жалость вместо любви мне не нужна. И всё же на душе стало тяжело.

– Какая выгода магистру Литасию в победе?

– Если победит его академия, он станет главным жрецом Мёртвого бога. Ты девственница?

– Нет, – хмыкнула я.

С Пашей у нас всё было серьёзно. Ээжа, конечно, пришла бы в ужас, если бы узнала, но… Всё же я – ребёнок своего времени, выросший среди цивилизации, а не где-то в глухом селе.

– А что, это важно? – не удержалась от ехидства и тотчас прикусила губу, но было поздно.

– Нет, – быстро ответил Аратэ и задал свой вопрос: – В своём мире ты бедна или богата?

– Средне. Сейчас у нас не очень важное материальное положение, но когда я вернусь, то смогу работать. Даже если не получится в спорт, всё равно…

Он вдруг повернулся набок, и моя голова оказалась на его локте. Уставился с любопытством в лицо:

– Работать?

– Да, в нашем мире женщины тоже работают, как и мужчины. И способны прокормить себя самостоятельно. Если Эрсий – принц, то почему он здесь?

– Потому что его мать пыталась убить Мёртвого бога.

– Своего мужа? – опешила я.

Лепрекон с недоумением посмотрел на меня:

– При чём здесь отец Эрсия?

– Разве его отец не король?

– Нет. Его отец – принц. Был. До того, как его отдали на съедение дракону, конечно.

– А мать…

– Ослеплена и заточена в башне, разумеется. У тебя есть братья и сёстры?

– Да. Нас четверо. Побеждает команда или один человек?

«Скажи, пожалуйста, что команда!» – я с тревогой вгляделась в его лицо. Аратэ ухмыльнулся:

– Победитель может быть только один.

Понятно. Никакого тебе золота, серебра, бронзы. Или всё, или ничего. Получается…

– А что будет с Эрсием, если он не победит?

Я не понимала, почему мне важно было получить ответ. Какая разница? Но даже не моргнула, пока Аратэ не выдал равнодушно:

– Да ничего особенного. Отошлют в Долину Чудовищ охранять границы империи. Если, конечно, там враги его не сожрут. У меня пока всё с вопросами. Нет вопросов, нет и ответов. Твой был последним. Значит, мой вопрос следующий. Это на случай, если мы продолжим. А сейчас давай спать.

Он повалился на спину и вытянулся.

– Спать хочу, как дракон. Того и гляди сожру кого-нибудь тонкоголосого.

– Ты можешь пойти к себе, – намекнула я.

А надо было сказать прямо, конечно. Но я же вежливая девушка.

– Могу, – согласился Аратэ лениво. – Но туда непременно кто-нибудь прибежит орать. Росинда там, или Харлак. Или Валери.

– Валери – девушка Эрсия? – не удержалась я.

Аратэ приоткрыл один глаз, покосился на меня. Выразительно приподнял бровь и покашлял многозначительно. Ну ладно. Когда-нибудь сыграем ещё.

Сон пришёл быстро, я сама не заметила, как перестала бодрствовать.