Текст книги "Биатлон. Мои крылья под прицелом (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 26 страниц)

Глава 38 Предложение Росинды

Мне очень хотелось спать. Забраться под тёплое одеяло, почувствовать, как Аратэ по-дружески тепло обнимет меня, и уснуть. И пусть дружба лепрекона – иллюзия, а у нас лишь взаимовыгодный союз, мне сейчас очень хотелось обмануться. После ледяного замка, полного костей и ужаса, я так нуждалась в тепле и человечности!

Однако к моему удивлению, мы приземлились не в академии.

Когда я открыла тяжёлые веки, то увидела, что рыжая драконица приземлилась на заснеженном козырьке у домика, где мы всегда переодевались перед выходом на трассу. Росинда уже стояла внизу и смотрела на меня. Лицо роаны осунулось, под глазами пролегли тени, заметные даже в вечерних сумерках.

– А где остальные? – удивилась я.

– Нам надо поговорить. Идём.

«Искорка, – вспомнила я, – её дракона зовут Искорка». Кое-как слезла с ящера, и мы, по колено в снегу, отправились в домик, а Искорка золотисто-медной молнией устремилась ввысь. Мы поднялись по заскрипевшему крыльцу, прошли коридорчик и оказались на кухне. Здесь нас уже ждали: Харлак растапливал печь.

Я огляделась.

– А…

– Остальные? Нет, тут только мы.

Росинда расшнуровала и скинула ботинки и забралась на старенький топчан, покрытый выцветшей бледно-розовой рогожкой. Я настороженно замерла в дверях.

– Ты хороший человек, – без предисловий объявила Роана. – Эрсий сказал, что считает: тебя подослал Мёртвый бог, чтобы рассорить нас с Аратэ, а его с Валери…

Я дёрнулась. Душу вновь обожгло болью, и дремота растаяла.

– Подожди, – Росинда вскинула руку, – не перебивай. Я думаю, сегодня и Эрсий понял кое-что, но я разобралась раньше. Хочу, чтобы ты знала: я сразу сказала принцу, что он ошибается.

Её карие глаза сверкали угольками так решительно, будто девушка делала важное заявление. Я молча кивнула и прислонилась к косяку. Нет, не скрою, её поддержка была приятна, но… Вот это всё: обвинения Эрсия, встреча с Мёртвым богом, смерть на волоске… Одним словом, переживать из-за того, что как-то кто-то не так ко мне относится, мне уже казалось глупым.

– Во-первых, та тренировка… Ты права. И потом, ты хочешь объединить команду. Если бы ты хотела рассорить нас, зачем было бы всё это? А во-вторых, сегодня… сегодня ты была готова отдать свою душу, но не обвинить Валери. Это было безумно! И прекрасно. Словом, я считаю, что ты не манипулируешь Аратэ, это он манипулирует тобой.

Что? Неожиданно.

– Харлак тоже считает, что это так.

– Ты ошибаешься… – начала было я, но Рос меня не слушала:

– Валери согласна с Эрсием, но банши ненавидят тхаргов и людей вообще, понимаешь? Трудно быть феей смерти и любить тех, кого призван убивать. К тому же когда Мёртвый бог лишил её мать магии и скинул на потеху толпе… Ну, ты догадываешься, да? Валери потом пришлось убить свою мать, а это даже для банши… сложно.

– Лишил магии? – эхом переспросила я, стараясь не пускать в сознание картину, где несчастная беспомощная женщина оказалась среди враждебной толпы.

– Да. Как и всех нас. Он всегда так делает, отправляя в опалу.

– Но вы же магичите!

Росинда горько рассмеялась. Харлак поставил ведро со льдом на уже начавшую краснеть чугунную конфорку и посмотрел на меня наконец:

– Это лишь жалкие крохи магии, Иляна. Разве ты не заметила? Принц Эрсий не может подчинить эмоции других полностью, не управляет ими, только успокаивает, только сливает энергию. Валери поёт несмертельные песни…

– Однако эльфам её песен хватило.

Оборотень покачал головой:

– Они просто ослабли, нам даже добивать их пришлось вручную. Ты бы видела хоть раз, как поют банши, поняла бы, что Валери по сравнению с ними – глиняная свистулька рядом с орга́ном.

– Ей лучше это увидеть как можно позже, – усмехнулась Рос и призналась: – Моя песня тоже действует недолго, сил же забирает много. А золото, которое творит Аратэ, почти сразу тает. Мы – остатыши. Маги с каплей магии, вот и всё.

Прозвучало это очень грустно. Я тут же вспомнила, как скривилось лицо Аратэ, когда я спросила, могут ли они меня убить волшебством. Ну что ж… жалко их, конечно, но не от всего сердца, признаться честно.

– Понятно.

– Одним словом, мы с Харлаком верим тебе, – заключила Росинда торжественно. – И предлагаем союз. Поверь, Аратэ тебя обманывает и использует. Он всех обманывает и использует.

– Сегодня он всех нас спас, – заметила я.

Наверное, роана была права. Аратэ – лепрекон, и вообще мажор, при этом не из тех, кто просто прожигает капитал отцов. Нет, в рыжике определённо чувствовалась деловая хватка. Ну и он очень ювелирно провёл Владычицу лета. Как там её… Айне. Не солгал, но и не сказал правду, а в итоге убедил её в том, в чём хотел убедить. И всё же…

Мне почему-то не верилось, что Аратэ кому-либо из нас желал зла.

– Если бы не он, нас бы всех казнили, – повторила я свою мысль.

Росинда гневно выдохнула.

– Это игра, уж поверь мне. Аратэ никогда и ничего не делает просто так, без выгоды для себя. Он спасал себя, не нас. И потом… Знаешь, как наши кланы впали в опалу?

– Устроили мятеж против Мёртвого бога?

– Да, но… Это был заговор. Тайный заговор тринадцати великих родов. Моя бабушка в нём участвовала. И дед Аратэ – тоже. И мать Валери. И отец Эрсия. Они собирались в комнатах с отключённым временем и тайно обсуждали планы. Вот только… кто-то их предал. Кто-то из тринадцати. Ты же понимаешь, что невозможно подслушать разговор, который происходит в комнате без времени? Заговорщики не успели даже поднять мятеж, хоть какое-то действие совершить, были лишь слова. И знаешь, что странно?

Она театрально замолчала. А я думала, что, с одной стороны, конечно, Мёртвый бог ужасен, и, наверное, пробуждает в своих подданных желание свергнуть тирана, вот только… А Владычица, с другой стороны, что же, добрее? Мне как-то сразу вспомнилось, как равнодушно красавица уселась за доску с живыми шахматами. Да уж, в этом мире добро – уж очень относительное понятие.

Не дождавшись моего вопроса, Росинда выдохнула:

– Казнили двенадцать. Всех мятежников, кто принадлежал к аристократическим родам. А вот дедушка Аратэ жив до сих пор, и до сих пор возглавляет клан лепреконов. Так как ты думаешь, кто из тринадцати – предатель?

Вывод был очевиден. Слишком. И это показалось мне подозрительным. В самом деле, зачем Мёртвому богу, который точно дураком не был, так явно палить своего сторонника? Но больше всего удивляло другое…

– И всё же твой отец отдал твою руку Аратэ? – задумчиво пробормотала я.

Нет, ну в самом деле, если ты уверен, что твою мать или тёщу предали лепреконы, то как можно отдавать в проклятый клан своё дитя? Вернее, продавать.

Росинда неожиданно разозлилась:

– Мать. У роанов всё решают женщины. И она… она… у неё не было иного выхода. Нужно было или выплатить долг, или отдать невесту, но… долг это такая сумма… После потери магии мы уже не могли получать столько дохода, как раньше, а нечестивый лепрекон потребовал вернуть всё и не был согласен подождать ещё каких-то пару веков…

– Прости, что? – я прищурилась, пытаясь понять, не ослышалась ли. – Пару… веков?

– Не десятилетий же? Так быстро такие долги не восполнить.

– А как твой род зарабатывал до опалы?

Мне правда стало любопытно. Росинда пожала плечами:

– Как и все роаны: заманивали корабли в морские водовороты и на скалы, сокровища падали на дно, ничего необычного. Но сейчас наша магия стала слишком слаба, и у моряков получается её преодолевать.

Её тон выразил искреннюю печаль.

– Ясно, – пробормотала я.

И вспомнила слова Аратэ про мой беззубый мир. Роана спохватилась:

– Но ты не подумай, что мы жестоки к людям, нет! Красивых юношей, девушек и детей мы всегда спасаем и вытаскиваем на берег. Некоторые из нас даже женятся на них кратким чином. Ну то есть, недолгим браком.

– А, ну это, конечно, меняет дело, – рассмеялась я нервно.

Росинда кивнула, успокоившись.

– Словом, им пришлось пожертвовать мной. Но ты бы слышала их рыдания!

– А зачем ты лепреконам? Нет, прекраснейшая, пойми меня правильно, я не хочу тебя обидеть, но… зачем бедная роана золотому племени?

Неожиданно мне ответил молчавший до сих пор Харлак:

– Лепреконы хитры и коварны. Они умеют добиться от фейри, или человека, или оборотня, что те заключают с ними нужные сделки. Но представь, Иляна, какого могущества ростовщики смогут достичь, если сладкая песнь доверия предварительно убаюкает жертву? Стоит Аратэ выиграть гонку, Мёртвый бог вернёт роду Росинды милость и магию. А тогда…

Понятно.

Вода в ведре растаяла, оборотень перелил её в крутобокий металлический чайник и поставил закипать.

– Чабрец или мелисса? – спросил меня доброжелательно.

– А что вы, собственно, хотите от меня? – прямо уточнила я, не отвечая ему.

Росинда слегка покраснела. Они с Харлаком переглянулись, словно решали, кому говорить. И, наконец роана, потупившись, призналась:

– Я не могу расторгнуть брачный контракт с Аратэ. Что бы он ни сделал, моя рука обещана ему, или моему роду придётся вернуть долг лепреконам, но… Если он сам… Иляна… Соблазни его, пожалуйста. Вы ведь и так уже спите вместе… Может, если ты от него забеременеешь, например… или… ну…

Она окончательно смешалась, и тут решительно встрял Харлак:

– Мы с Рос любим друг друга. Помоги нам, пожалуйста. Сделай так, чтобы Аратэ потерял от тебя голову и… сам разорвал договор.

– Ты же всё равно очень бедная. Тебе будет сытно замужем за лепреконом. Он очень богат. Очень. Ты даже не представляешь насколько.

Я ошеломлённо уставилась на них, не в силах вымолвить ни слова. Они… серьёзно?

Глава 39 Нелепая смерть

Я могла бы им сказать, что такое предложение – оскорбительно. И нечестно по отношению к жениху. Что Аратэ, конечно, эгоист и хитрец, но такое вот очень дорого ему обойдётся… Но вместо всего этого лишь сдавленно произнесла:

– Мне нужно подумать.

Развернулась и отправилась на улицу.

– А чай? – крикнул Харлак вслед, но я лишь схватила лыжи с палками, спустилась с крыльца, пристегнула крепления и ринулась по вчерашней лыжне на трассу: благо ночью не замело.

В любой непонятной ситуации становись на лыжи – золотое правило биатлониста.

Ветер в лицо, скольжение, лёгкий морозец холодит щёки. Было тепло, градусов пять или шесть, наверное. С минусом впереди, конечно. А, может, и больше, всё зависит от влажности воздуха, а моря здесь не наблюдалось поблизости.

Я напряжённо пыталась осмыслить всё, что произошло. Мёртвый бог пощадил нас? Но почему? Потому что Аратэ убедил Владычицу Благого двора, что это не мы убили тех эльфов? А нас с Валери? Ведь моей-то казни помешало только то, что появилась гостья. Однако Мёртвый бог не походил на забывчивого человека, даже его вопрос про отца Эрсия звучал скорее стёбом, чем первыми признаками деменции.

А тогда…

Меня невольно пробрало холодом, и я прибавила скорость. Ещё быстрее, Иляна, ещё!

Турнир. Наверное, всё дело в нём. Оба повелителя этого мира, и злой, и «добрый», решили поиграть в шахматы другим способом – через биатлон. Значит, оба хотят, чтобы их команды победили? Может, всё дело в этом? Нас с Валери оставят в покое до турнира?

А победитель получит прощение…

Если первой приду я, то мне вернут ноги и отправят домой. Но тогда Эрсий… Эрсий будет сражаться в долине чудовищ, пока не умрёт. А Валери…

Банши была мне неприятна, это так. Единственная из всей команды, стабильно враждебно относившаяся ко мне. Но мой негатив несколько убавился: я, кажется, начала немного привыкать к этому миру и его тёмным обитателям. Даже признание «доброй» роаны в морском мародёрстве уже не так шокировало меня. И на фоне остальных Валери не выглядела прям совсем уж ужасной. Ну, фея смерти, ну, убивает песней, не любит людей, и, в частности, меня. Ну, бывает…

«Она ведь хотела меня убить», – вдруг осознала я.

Валери не могла не понимать, что со мной способен сделать Мёртвый бог, когда обвиняла меня перед ним.

«А мои ноги окрепли, – прошла фоном совсем другая мысль, – движения становятся куда увереннее, и форма возвращается».

Что ж… тогда, наверное, справедливо будет, если в яму, куда банши пыталась столкнуть меня, угодит она сама… Мне вспомнились скелеты, вмёрзшие в лёд стен, я вновь вздрогнула и едва не полетела на повороте, потеряв баланс, но кое-как справилась, удержавшись на ногах.

– Нет, – прошептала себе под нос, – нет. Я не судья и не палач, чтобы воздавать оком за око.

А тогда как?

Если я одержу вверх на турнире, Эрсий и Валери погибнут, а если они – погибну я. «Дилемма. Это, кажется, называется дилеммой. Как с трамваем, потерявшим управление…».

И ещё это дурацкое предложение Росинды. Впрочем, оно, хоть неприятно, оскорбительно, но хотя бы не смертельно. Объяснить роане, что у меня нет такой власти над лепреконом, чтобы я взялась за подобное поручение? А если бы была, я бы… Нет, конечно, нет.

Что, если я прямо откажусь?

Вот прямо сейчас вернусь и скажу: нет, ребята. Такие подлости творите без меня?

Финиш. Вот эта белая, иссечённая ветрами скала – финиш. Часов у меня с собой, увы, не было, но внутренний секундомер моей души подсказывал: сегодня уже лучше. Не идеал, но хоть что-то.

Я сняла лыжи, подошла и села, опершись о палки, на камень, отколовшийся от основной скалы.

Если я скажу «нет», поверит ли роана, что я их не сдам лепрекону? Или магистру? Любовь-то в академии под запретом. А если не поверит, что они с Харлаком будут делать после моего отказа? Прикопают в трёх соснах по быстренькому? Вряд ли, ведь Мёртвый бог хочет турнир, а искать шестого участника команды поздновато… Тем более, все же видели, как я улетела на одном драконе с Росиндой, так что преступление будет не скрыть…

«Поздравляю, Иляна, ты уже совершенно хладнокровно рассматриваешь вариант собственного убийства», – поздравила я сама себя.

Ох уж этот Неблагой двор! Как же быстро привыкаешь к его законам!

Так всё же: сказать нет? Рассчитывать на страх Росинды и Харлака перед гневом Мёртвого бога? А если… если ребята настолько тупы, что не поймут последствий такого поступка? Что, если сиюминутный страх разоблачения окажется сильнее долгосрочного перед наказанием?

Я запрокинула голову, вглядываясь в небо.

И ведь не вернуться в академию. Ни монетки, ни дракона…

Наверху кружились чёрточки с крыльями: видать, Искорка и ящер Харлака, имя которого мне не было известно, дожидались хозяев. Но я даже не знаю, как позвать дракона.

То есть, без помощи сладкой парочки вернуться мне не получится. Значит, придётся давать ответ. Солгать? Можно было бы. Сказать «да», а потом «не шмогла», как лошадь из анекдота. Ну вот не поддался Аратэ, не поддался. Я уж и так и сяк, а он… лепрекон, одним словом, чёужтут.

Я рассмеялась невольно, но смех быстро смолк.

Нет. Ненавижу ложь. Омерзительно это всё. Ладно. Ради жизни можно, конечно, солгать, но… врать изо дня в день… Меня аж передёрнуло от отвращения.

А в следующий миг я поняла, что лечу вниз головой, и ногу пронзила острая боль. Подо мной распахнулась ярко-вишнёвая пасть, я увидела огромный, с ледянку размером, язык и острые зубы. Мортармыш! Не успев подумать, ударила в язык металлическими концами лыжных палок. Челюсти захлопнулись, едва не прикусив мои руки. Хрясь – палки пополам. Дикий вопль оглушил. Чудище, воя, отшвырнуло меня прочь.

Я упала, пролетела по снегу и шмякнулась головой о камень, хорошо ещё, что сугроб смягчил удар.

Мир на секунду померк, но уже в следующий я попыталась вскочить. Получилось только на карачки. Я отползла шагов на пять, прежде чем монстр, придя в себя, ринулся ко мне.

А палок нет! И магвинтовки – нет. И…

Адреналин хлынул в кровь, придавая сил, я схватила камень и швырнула в злодея. Орда, вперёд!

Вдруг с неба упало что-то тёмное. Вцепилось в мортармыша, рвануло когтями, и тут же отпрянуло. Дракон! Тёмный в темноте, одни глаза светятся.

Монстр пошатнулся, взревел, распахнул крылья и громадным индюком кинулся на обидчика.

Ящер выскользнул из-под самых лап…

Новый рывок, и мортармыш всё же сбил юркого дракона в снег. А я увидела, как полыхнуло лиловым светом горло ящера…

Пушистик!

Я кинулась к нему. Мортармыш в два раза превосходил противника ростом, мой дракон не справится…

– Улетай! – крикнула я. – Пожалуйста… Кыш, кыш!

И замахала руками.

Пушистик закрутил хвостом шею мортармыша, отбросил его в сторону, а потом вдруг выдохнул пламя, и несчастное чудище вспыхнуло факелом. Рухнуло на снег, катаясь, и тут же замерло.

Меня вывернуло от омерзительного запаха горелой плоти и шерсти. И тотчас Пушистик подхватил меня лапами и взмыл в небо.

А я поняла, что тёмные пятна, метавшиеся в моих глазах, никакие не пятна вовсе, а мортармыши, устремившиеся на помощь собрату. Поняла, когда один из них сшиб моего дракона, и нас завертело в воздухе. Заснеженный склон будто упал на нас, но в последний миг Пушистик извернулся. Вновь взмыл вверх, уклонился от тяжёлой туши, метнувшейся слева. Проскочил под ногами другой, и вскоре враги остались позади, а на нас понеслись яркие звёзды.

Твёрдые кривые когти впивались мне под рёбра, словно обручи. От резкого перепада высоты меня затошнило, и всё стало красным. Но раньше, чем я потеряла сознание или меня вырвало, Пушистик раскрыл крылья и перешёл на планирование.

Я увидела тёмные стены академии совсем рядом. Мы поднырнули под один из каменных лучей. В ушах зазвенело от резкого драконьего крика, и в ответ на него нижняя башня, центральная, распахнула воронку.

Пушистик принёс меня… домой? В академию? Он не украдёт и не потащит меня в далёкую пещеру?

Мы влетели, и мой дракон сначала осторожно опустил меня на песок ободка вокруг воронки, а затем приземлился рядом. Я села, упёрлась руками в пол и зажмурилась. Голова кружилась просто ужасно.

– Вернула, значит? – прозвучал хриплый насмешливый голос. – И как же ты, тхаргица, смогла его призвать? И как заставила донести тебя до ворот?

Я подняла голову, раскрыла веки и увидела профессора Грогия. Патлатый старик стоял и шатался. Кажется, трезв он не был. Губы профессора кривила странная усмешка.

– Н-не…

«… не знаю», – хотела ответить я, но горло словно ободрали изнутри, в нём было сухо и колюче, и я лишь закашлялась.

– Ну, заводи, – кивнул Грогий. – Заведи своё животное в драконник. Сама.

Мне пришлось встать, дождаться, когда мир перестанет совсем уж раскачиваться.

– Пушистик, пойдём со мной, – попросила я, протянув руку.

Глаза дракона вспыхнули фиолетовым цветом, грудь тоже засветилась. И Пушистик вновь извергнул пламя.

Глава 40 Золотце

«А Игра престолов врала», – тупо думала я, глядя на чёрный остов, охваченный огнём.

Оказывается, сгореть в пламени дракона не так уж страшно. Ну то есть, очень-очень больно, конечно, но это весьма кратковременная боль, вряд ли человек её даже почувствует, потому что разом вскипает кровь и мозг сворачивается. Мгновение – и всё.

Мне хотелось крикнуть что-то вроде «Пушистик, нет», но горло сдавил спазм.

Я словно в замедленной съёмке увидела, как из драконника Швырки выскочил Эрсий. И синие яркие нити вырвались из его пальцев и ударили в дракона-убийцу, завились вокруг его шеи, лап, но Пушистик с громким визгом прыгнул, не раскрывая крыльев, во всё ещё закрывающуюся воронку выхода. Успел, едва не прищемив хвост.

Синие нити из пальцев Эрсия лопнули и упали на песок.

Принц посмотрел на меня. Я смотрела на него, не в силах о чём-либо думать. Пушистик убил профессора Грогия. Легко, словно… словно… бабочку из паяльной лампы. Пшик и…

– Ты убила профессора, – прохрипел Эрсий.

«Нет, это не я», – хотела возразить я, но базальтовая тяжесть, разрастающаяся в душе, не дала. Синие нити ожили и ринулись ко мне. Присосались, вытягивая последние остатки сил. Я отшатнулась и вдруг…

– Проржавей твоё золото! Эрсий! Какого…

Аратэ…

Он вырвался из драконника Мора, прямо так, с засученными рукавами, в кожаном переднике, всклокоченный. Проскочил между нами, раскрывая рукой золотой щит, и синие нити снова лопнули, разорванные им.

Я схватилась за плечи лепрекона – ноги подкашивались.

– Она привела Пушистика обратно, – холодно пояснил Эрсий. – Он сжёг профессора Грогия.

– Сжёг и сжёг, хрен с ним, – возразил Аратэ, по-прежнему удерживая щит.

Не металлический – из золотистых искорок, мечущихся по кругу, словно мотыльки.

– Профессор погиб по её вине. Отойди, Аратэ, – велел принц.

– А не пошёл бы ты⁈ – рявкнул лепрекон.

Дунул золотой пылью, и на миг Эрсий вспыхнул жёлтым сиянием, но тут же пыль осыпалась.

– Ты напал на меня? – не поверил принц.

– А ты напал на мою Лясеньку, – наябедничал Аратэ. – Мою сладенькую, светленькую, узкоглазенькую девочку. Иди, охладись.

– Она опасна.

– Очень, ты даже не представляешь насколько!

Никогда не думала, что «потемнели глаза» это не просто красивый литературный образ. Глаза Эрсия стали чёрными.

– Убирайся, – процедил он.

Аратэ живо обернулся ко мне, подхватил обеими руками (щит исчез), перекинул через плечо и вежливо бросив:

– Доброй ночи!

Выскочил с арены на лестницу, ведущую наверх.

Во дворе снял, прислонил к стене и заглянул в глаза. Было слишком темно, чтобы я могла разглядеть выражение лица лепрекона.

– Идти сможешь?

– Он его убил, – прошептала я. – Он его просто взял и сжёг!

– Ясно. Шок. Не удивлён. Пошли, я поддержу.

Я положила ладони ему на плечи. Нет, Аратэ явно не понял, что я пытаюсь ему сказать.

– Пушистик убил Грогия.

Ну как же он не понимает⁈

– Этого стоило ожидать, – не удивился лепрекон. – А нам с тобой стоит убраться раньше, чем сюда явятся Бахус и магистр. Пыжик, услышь меня. Нам надо убраться отсюда, поняла? Да? Вот и умница. Давай-ка, обними меня покрепче, донесу, так и быть.

Аратэ подхватил меня под задницу, поднял, и я, не в силах возражать и вообще сопротивляться, обняла ногами его талию, а руками – шею. Прислонилась головой к голове.

Вот так мы и добрались до библиотеки, а когда шагнули в иллюстрацию, Аратэ выдохнул, поставил меня на пол и заметил:

– Не то, чтобы ты была тяжёлой… Не тяжелее золота, но… Пыжик, в нашем договоре пункта о переносе грузов не было!

Я подошла к кровати, села, наклонилась, расшнуровала обувь. И, сбросив её, залезла в постель, закуталась одеялом.

– Э! – возмутился лепрекон. – Вообще-то, это наша общая кровать. А ты забралась туда грязной! Да ещё и в верхней одежде! А ну-ка, в душ!

Но я лишь уткнулась лицом в подушку и натянула одеяло повыше.

Стремительно стареющий Эрсий… живые шахматы… Росинда и Харлак… горящий труп Грогия… Кажется, даже для ордынки это чересчур. Аратэ, ворча, взобрался на кровать с другой стороны.

– Нет, ну вы посмотрите, какие мы нежные! Один труп, и всё – Лясенька сдохла. Вот как так можно реагировать? Я ещё понимаю, если бы Пушистик тебя спалил, тогда – да, есть повод для грусти. Но ведь ты жива, это уже…

И вдруг запнулся и замолчал.

Осторожно коснулся моего затылка, отодвинул одеяло и погладил волосы, перебирая их пальцами.

– Руки убери, – прошипела я.

Он послушался.

– Как себя чувствуешь, Лясенька? – спросил кротко.

– Иляна.

– Хорошо. Как себя чувствуешь, Иляна?

В любое другое время я бы насторожилась. С чего это лепрекон вдруг уступил? Но сейчас я была совершенно разбита и больше всего хотела забыться в спасительном сне, так что его покладистость вполне меня устраивала.

– Так, будто меня избили свинцовыми сапогами, – призналась я, в надежде, что настырный сосед по комнате отстанет.

– Понятно.

Аратэ спрыгнул с кровати и, судя по шлёпанью босых ног, удалился на кухню.

«Интересно, – вяло подумала я, – если вообще отсюда не выходить? Дверь закрыта или открыта? Мы сейчас в обычном времени, или оно остановлено?». Но вставать и проверять не хотелось. Даже чтобы приоткрыть окно, хотя вся комната пропахла горелой человеческой плотью, и это было нестерпимо.

Я спряталась под подушку, пытаясь уйти от вони, но и подушка насквозь пропиталась этой дрянью. Куда от неё скрыться?

Внезапно кто-то осторожно снял подушку, подсунул руку мне под плечо и приподнял.

– Давай-ка, выпей, – мягко попросил Аратэ.

Вот же настырный какой!

Он поднёс к моим губам кружку, от которой приятно пахло горячим вином со специями. Я оперлась локтем о постель. Да, алкоголь – это то, что мне сейчас нужно. Завтра, всё завтра. Высплюсь, и станет легче. И физически, и душевно. Я снова смогу вспомнить о своей цели: победа, чтобы вернуться. К родным, в семью, в спорт. В мой прекрасный мир без драконов и прочей магической нечисти. А сейчас мне нужно просто уснуть.

И я бы действительно так и сделала, но вдруг заметила, как настороженно, очень внимательно смотрит на меня Аратэ и как блестят его глаза. Как будто он ждал, чтобы я выпила это.

– Только не говори, что вино отравлено, – прохрипела я.

С него станется.

Рыжик приподнял бровь, а потом расхохотался.

– Серьёзно? Лясенька…

– Иляна.

– Пыжик, ты думаешь, мне нужна твоя смерть? А зачем? Да даже если бы и была нужна. Золотко моё, ты понимаешь, почему Мёртвый бог нас отпустил? М?

– При чём тут… Потому что ты сказал, что эльфов убили не мы, и война…

– Ах ты моя тупенькая! Но ничего, золото никогда не славилось остротой. Ну, сказал. Владычица лета ушла бы, и Мёртвый бог продолжил с нами. Но он нас отпустил. Даже тебя с Валери отпустил.

Я упала снова на подушку и закрыла лицо ладонями.

– Замолчи. Не хочу сейчас об этом…

Аратэ вздохнул и терпеливо объяснил:

– Потому что у них турнир. Команда на команду. Понимаешь? Тур-нир. И никто нам месяц на подготовку давать больше не станет. Вот увидишь, очень скоро нам объявят, что всё, подготовились. Хватит. Потому что две команды. Потому что грядёт война с Кукольником. Ну и вообще. А, значит, шесть игроков становятся неприкасаемыми. Ведь новичок просто провалит всё на свете. И тот, кто убьёт одного из шести, будет иметь дело с разгневанным богом. Поняла?

Значит так… я развела пальцы и глянула между них на Аратэ.

– Ты Эрсия спасал, да, не меня? Если бы принц меня убил…

– Просто выпей это, а? Сделай одолжение, – мягко шепнул он. – Выпей, и я отвечу на все твои вопросы.

– Бесплатно? – недоверчиво уточнила я.

Лепрекон рассмеялся.

– На пять, – тут же понизил ставки. – На пять вопросов, если ты будешь умничкой. Договорились?

Иго, моё иго. Степь, вольная и широкая, как я устала!

Но ведь это Аратэ. Мы с ним союзники, да и не сделал лепрекон мне ничего плохого до сих пор. Неплохой же, вроде бы, парень. Я снова села, взяла кружку и выпила залпом.

– Твой дед действительно предал своих союзников? Почему-то мне кажется, ты знаешь об этом. Не понимаю, на хрена мне эта информация, но всё же ответь.

Мне не понравилось выражение его лица. Аратэ словно не услышал мои слова. Он смотрел на меня так пристально, словно ждал, что я превращусь в золотой слиток или что-то похуже. И будто в ответ на этот взгляд, в ушах моих зашумело, шум перерос в гул, а в глазах заплясали золотые искры, завились, закрутились, и вот уже золотые диски заслонили всю комнату и фигуру лепрекона.

– Я передумала, – крикнула я. – У меня другой вопрос: что ты подсыпал в вино?

Но ответ, если он и был, я уже не услышала: мир погас, словно задутая великаном свеча.