Текст книги "Биатлон. Мои крылья под прицелом (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 26 страниц)

Глава 53 Турнир. Оборотень

Я взлетела. Из-под самых когтей вывернулась! И тут же, скинув с плеча магострел, выпалила по оборотню. В глаза. Ослепить, не убить.

Зверь, взвыв, отпрянул. Попятился, отворачиваясь, и вдруг его шкура затрещала.

Перепугавшись, я отвела луч. Смотрела, замерев от ужаса, как исчезает шерсть, как на голове зеленеют и отрастают волосы, как морда округляется, превращаясь в лицо… И вот передо мной уже не волк – парень. Тот самый, который поддержал меня в самый острый момент, когда вся команда отнеслась ко мне враждебно. Который объяснил мне основные правила, и без которого в академии мне бы пришлось совсем тяжко.

Спохватившись, я приземлилась и взяла его на прицел.

– Стой, – он раскрыл руки ладонями ко мне, – Иляна, я… я не знал, что это ты. Думал, Валери.

– И что это меняет? – прохрипела я.

– Всё, – выдохнул оборотень. – Всё меняет. Тебе я зла не желал.

– Подожди, ты… ты на Валери хотел напасть⁈

– И что? – скривился Харлак. – Станешь её защищать?

– Конечно. Спорт должен быть честным, а на своих не нападают!

– Своих? Ты Валери считаешь своей? Валери, которая тебе стремена подрезала? Это вот – честно? Валери, которая обещала тебя убить? Ты хоть понимаешь, кто тебе враг, а кто друг?

Он словно плевал словами.

– С этим я разберусь после турнира, – прорычала я. – Ты. Напал. На спортсмена! На трассе! Ты ранил принца Эрсия, а, может, убил. Как ты мог, Харлак⁈

Тот мрачно глянул на меня.

– Он отрёкся от меня. А твой любовник унизил и увёл девушку. Ты правда считаешь, я должен смириться с этим? Дура. Убери винтовку, я тебе не враг. Ты вообще ни хрена не соображаешь. Ты знаешь, что Мёртвый бог принадлежит роду Звёздных принцев? Если Эрсий его победит, ничего не изменится. Просто богом станет твой синеглазик, только и всего. И его подружка тебя с удовольствием запоёт насмерть.

– Ага. А если победишь ты, то всё станет вот просто замечательно, – съязвила я.

– Перестань целиться, я не желаю тебе зла.

– А я тебе – желаю. Руки, Харлак. Подними руки, отвернись и встань на колени.

– Ты же не серьёзно? – удивился он.

– Делай, что приказано! – крикнула я.

Кажется, в ментовских сериалах делают так. Надо ему связать запястья… как-то… Или он, оборачиваясь в волка, порвёт верёвки? Чёрт, я же не знаю о них ничего! Эх, и нет Аратэ рядом, который бы просто его зазолотил…

– Я думал, ты своя, – печально произнёс оборотень. – Думал, ты друг. А ведь я был изначально на твоей стороне.

– Да, только не заступался за меня, когда на меня нападали, верно?

– Я не мог. Ты что, не понимаешь? Как бы я выступил против банши? Или против принца, Иляна?

– А Аратэ смог, – вдруг вырвалось у меня.

– Так он – богатенький, кто пойдёт против золота.

Харлак произнёс это с таким презрением, что меня покоробило. Но в этот момент мне вдруг в голову пришла какая-то мысль. Неосознанная, не вылившаяся в слова, очень туманная. Просто как-то подумалось: а почему Аратэ отказался ради меня от победы? Не потому же, что «богатенький» и ему всё равно? Ему ведь была нужна победа Росинды, чтобы роана вытащила его и его род…

… это было выгодно…

… вряд ли его Дом одобрит его решение…

… и это значит…

И тут вдруг Харлак, воспользовавшись моим замешательством, отпрыгнул в кусты. Я тотчас выстрелила, но в ответ в меня ударил луч. Не символический, в полную силу. Как будто острой палкой ткнули.

Меня отшвырнуло с трассы. Я закричала от боли.

Горящий факел. Это был горящий факел прямо в грудь. Магострел вылетел из моих рук, все мысли – из головы. Только боль. Страшная, испепеляющая. Пробивающая меня насквозь.

И в тот же миг всё исчезло.

Я встала на колени, обливаясь слезами, сдержать которые не могла, они просто струились по лицу. Всё плыло перед глазами. Часто-часто заморгала, заставила себя сфокусировать взгляд и увидела Валери.

Валери, которая из магострела била прямо в Харлака, и парень отвечал ей тем же. Но секунду спустя я услышала его пронзительный вой. Истошный, раздирающий душу. Оборотень попытался заслониться руками, точнее, лапами, потому что, может быть, от боли, он стремительно оборачивался. И я увидела, как алый огонь вспыхнул на мехе.

И тут лучи обои магвинтовок иссякли.

Банши обернулась ко мне и прошипела:

– Уши!

И тотчас запела.

Её песня вновь ударила меня взрывной волной. Но я успела секундой раньше, чем меня размазало бы, заткнуть уши пальцами. Что было с Харлаком, я больше не видела: меня рвало, буквально выворачивая наизнанку. Я упала лицом в снег и, если бы у меня было хоть какое-то оружие, точно убила бы себя. Отчаяние, ужас, стыд и ненависть к себе рухнули на меня, погребая под свинцовой плитой. Кажется, я каталась по снегу. Может быть, кричала. Или стонала. Или умоляла прикончить меня, я не знаю. Не помню. Только острая как бритва, чёрная, как мазут, и такая же плотная тоска разрывала меня изнутри.

А потом схлынула и просочилась через снег.

Мир стал серым, бесцветным, как в старой кинохронике.

Я лежала и смотрела на небо, не в силах встать. Надо мной склонилась девушка с серыми длинными волосами. Я её знала, но было бессмысленно вспоминать, кто это. Всё утратило своё значение. Почему-то подумалось, что она меня сейчас добьёт, и эта мысль вызвала почти облегчение. Я закрыла глаза.

Тонкие пальцы коснулись моих висков. Я вдохнула, поперхнулась воздухом и снова раскрыла веки.

Золотистые. Её волосы были – русые, с золотистым отливом. Чуть волнистые, но скорее всё же прямые. А глаза – голубые. Как небо. Небо тоже было голубым…

В мир возвращались краски, из сердца уходило безразличие. Я поднялась.

– Ты меня вернула к жизни? – спросила недоверчиво.

– Банши никому не бывают должными, – процедила Валери и поднялась.

Я тоже встала. Лодыжка ныла – падая, я подвернула ногу. Но, кажется, не сломала. Повезло, ведь на лыжах вывихнуть или сломать ногу при падении – легче простого. Я наклонилась и растёрла лодыжку.

– Почему? – спросила её настойчиво, стараясь не смотреть в ту сторону, где был труп Харлака. – Ты же меня ненавидишь? И хотела убить.

Девушка пожала плечами, откинула волосы за спину. Как она умудрялась с ними участвовать в гонке – я понятия не имела. Как только не запуталась, перекидывая магострел со спины? Видимо, магия.

– Не тебя. Было понятно, что в нашей команде есть враг. Я думала – ты. Теперь ясно, что – Харлак.

– Что с Эрсием?

– Он ранен.

– Я думала, ты… ты его бросила? А если на него нападёт чудовище? Он же ослаб и вряд ли сможет себя защитить!

Валери пожала плечами:

– Мне жаль. Но с ним или без него я должна победить. Тем более, без него. Не надейся, победу я тебе не отдам. Прощай.

Оттолкнулась, и только снег заискрился за её лыжами. А я всё никак не могла прийти в себя: тело ломило так, словно я вновь упала с трамплина. И дыхалка…

И всё же… я должна стать первой. Уж Валери-то обогнать я способна! Через боль – не привыкать. Я знала, что сделаю это. Даже если сейчас минут пять потрачу на восстановление дыхания. Валери не была сильным соперником, в отличие от парней.

Я оттолкнулась и заскользила за ней. Не быстро. Но это ничего, это временно. Я успею нарастить скорость. Победа теперь совершенно точно моя, ведь нас осталось только двое, а силу своей соперницы я знала.

Двое…

Харлак убит. Убит и это слово переполняет душу болью. Нельзя об этом думать. Не сейчас. Оборотень погиб, а Эрсий… Его же сожрут! Он сейчас лежит и истекает кровью. И ему никто не поможет. На трассе не помогают… Я споткнулась, чуть не полетев лицом вниз.

Да, но…

Стоп. Это же не моя проблема! Это – жених Валери, и какое мне…

Но он умрёт. Если ещё не умер.

Бросать живого человека на съедение монстрам… Сердце забилось отчаянно.

«Он мне никто, – подумала я в панике. – Никто! Он женится на Валери. И вообще, он пытался меня убить или подчинить. Тогда, в драконнике. И он сказал, что я… и… он мне даже не друг!».

И будто воочию увидела принца на красном-красном от крови снегу. Над ним склонился монстр и раззявил клыкастую пасть.

Я остановилась.

Так нельзя…

Да, но… если… если победит Валери, то я вернусь домой калекой. Мама, папа, братики, сестрички и, я снова сяду им на шею. Ээжа. Она бы не поняла моих колебаний. Там умирает человек, а я размышляю, помогать или нет!

Но победа…

Я выдохнула, развернулась и помчала, что было духу, обратно. Не могу. Не смогу бросить вот так умирать раненного. Даже ради победы. Даже ради… ни ради чего.

Глава 54 Турнир. Ежики

Эрсий лежал на боку, ещё живой – видимо, Валери всё же влила в него часть сил. Хотя, может быть, и нет, ведь она в тот момент торопилась догнать меня. Ногу парень перетянул резинкой от очков, но встать явно не мог. А между тем по снегу на него катились те самые ёжики. Из кустов, из деревьев, откуда-то из-под впадинок между сугробами. Много-много мелких морских ежей. Эрсий отстреливался, но я видела, что его луч уже стал совсем бледным. Да и сам принц был цвета окружающего снега. Не того, что пропитался его кровью. Ёжики откатывались, а потом снова устремлялись к раненному.

Я ударила по самым близким к нему, рассекла лыжами снег и бросилась к пострадавшему.

– Вставай, – крикнула ему.

Можно было бы и не кричать, он ведь был рядом. Принц упёрся палками, и пока я поджигала лучом кромку ежиного отряда, кое-как, шатаясь, поднялся на ноги. Охнул и перенёс тяжесть левую.

От его лыж остались лишь щепы – длинные и острые. «Ими тоже можно обороняться», – подумала я. Но лишних рук, увы, не было, чтобы прихватить с собой деревянное оружие. Плохо, очень плохо. Будь он на лыжах, я могла бы его везти, почти как на санках, только на лыжах.

Хотя… впереди ведь Харлак, так? А ему лыжи больше не нужны…

– Уходим!

Не помню, кто отдал приказ, я или он. Эрсий запрыгал на одной ноге, опираясь о лыжные палки. Не костыли, конечно, но… лучше, чем ничего.

Внезапно ёжики бросились врассыпную. Ну и отлично. Я перекинула магострел на спину. Левое плечо, куда оборотень попал лучом, ныло, но терпимо. Видимо, адреналин притуплял боль.

– Обопрись на меня. Там впереди Харлак… Валери его убила…

На минутку замутило при осознании, что… но я прогнала прочь неуместные эмоции.

– Ты не должна была… – начал было Эрсий, но я рявкнула на него:

– Просто делай, что говорят!

Он обнял меня за плечи, и так мы двинулись вперёд по трассе. Хорошо, что на мне были лыжи. Плохо, что их не было на нём.

– Супер, что ты в сознании, – проворчала я, – ума не приложу, как бы я тебя тащила, если бы ты отключился.

– Иляна…

– Заткнись, сделай милость!

Впрочем, ко мне это тоже относилось: дыхалку нужно беречь. Я вдруг вспомнила про Аратэ. Если лепрекона вызвать сюда через монету… Шульмы степные! Он же ранен. Тащить двух раненных я не смогу. Но можно сообщить… Да нет же! Они ведь и сами всё видят!

И тут я осознала, что наблюдатели и правда видели всё. Вот прям всё. Как Харлак напал на Эрсия. Как атаковал меня, как его убила Валери… И никто не вмешался. То есть, это – нормально для их турнира?

– Ты проиграешь, – прохрипел Эрсий.

– Знаю, – огрызнулась я.

Ох, не напоминай. Самой тошно. Но думать об этом нельзя.

– Почему ты вернулась?

– Ты мог умереть.

Он помолчал несколько минут, а потом остановился.

– И что? – спросил в недоумении.

Дебил! Мне очень хотелось материться. Причём не по-русски, по-калмыцки, но я закусила губу и глянула в его глаза. Они встретили меня таким по-детски изумлённым взглядом, так всматривались мне в лицо, словно пытались найти там ответ на теорему Коши, или как там её. Я не сильна в математике.

– Какая тебе разница, умер бы я или нет? – уточнил Эрсий.

– Идём, здесь недалеко осталось. На лыжах будет проще.

– Ответь, – велел он требовательно

Подумал и добавил намного мягче:

– Пожалуйста.

– Потому что в моём мире не проходят мимо умирающего. В моём мире, если спортсмену стало плохо на трассе, ему вызывают ско… врачей. Жизнь любого человека – бесценна. И ни одна медаль, ни одна награда её не стоит, – убеждённо заявила я.

– Но я не человек.

– Это неважно.

Мы пошли дальше. Лыжи скользили, передвигаться с пешеходом было ужасно неудобно. И всё же они хоть как-то распределяли вес. А что, если раненного поставить впереди? Или позади?

Эрсий вдруг снова остановился. Напряжённо оглянулся.

– Давай, – взмолилась я. – Нам нужно быстрее дойти до финиша, сын твоего отца! Ну же! Во-первых, жгут очень долго был на твоей ноге, ты её можешь лишиться насовсем. Во-вторых, кровь продолжает подтекать. Вон, смотри какой след. И штанина заледенела совсем, мокрая от крови.

– Иляна, уходи.

– Рехнулся? Я для того проиграла, чтобы тебя бросить⁈ – я невольно снова перешла на крик.

Он прижал палец к моим губам.

– Тс-с.

И я вздрогнула, поняв, что остановился Эрсий не просто так.

– Я говорю, ты – слушаешь, – шепнул он. – Я приказываю, ты – исполняешь. Ты слышишь это?

– Я слышу тебя, но это не значит, что я…

Он закрыл мне рот ладонью.

– Тише. Не меня.

Я прислушалась. В лесу стояла полная тишина, только сосны поскрипывали и трещали.

– Ничего не слышу.

– И я.

Его лицо было настолько встревоженно, губы плотно сжаты, что кричать мне расхотелось. Я отдёрнула лицо от его руки и прошептала:

– А тогда почему ты…

– Тишина, – снова зашипел он. – Это плохо, Иляна. Помнишь, как карги…

– Кто?

– Иглоногие карги разом сбежали?

– И это значит…?

В его взгляде промелькнуло раздражение, но тотчас исчезло.

– Это значит, что кто-то большой хочет нас съесть. Кто-то, кого боятся карги.

Я фыркнула:

– Думаю, их испугает даже лиса.

– Напрасно. Карги – очень смелые существа. И стайные. Их стая может обглодать волколака до костей.

Тут меня проняло. Я вздрогнула всем телом.

– Тогда чего мы стоим? Нам надо торопиться. Пошли, – потянула его вперёд.

– Уходи. Ты можешь. А я вряд ли успею.

Я стиснула зубы, и надоедливые слёзы снова защипали глаза.

– Не смей! – прошипела на него. – Слышишь! Не смей сдаваться! Ты – принц. Ты… ты командир, понимаешь? Идём. Вдвоём проще отбиться. Проще, когда каждый друг за друга.

– Иляна…

– Не смей! Ударю и не погляжу, что ты Высочество, понял? Давай, палки в руки и вперёд!

Он послушался.

Вскоре позади что-то затрещало, задышало, зашумело. Что-то двигалось на нас, ломая деревья, и те, ахая, шумно падали.

– Иляна, мы не справимся, – равнодушно заметил принц. – Даже вдвоём нам не справиться. Это василиск. Будь у меня неповреждённая магия моего рода, надежда бы была, но…

– Заткнись и шевели конечностями.

Потому что я всё равно его не брошу. Иначе потом я себе этого не прощу никогда. А если так, то зачем меня пугать?

Что-то топало позади нас, и земля начала вздрагивать, реально вздрагивать. Но мы уже были недалеко. Я заметила ту разлапистую ель, которая мне заслонила вид на поворот. Поворот, за которым меня ждал Харлак. Оборотень сказал, что принял меня за Валери, но я понимала: врал. Как и всё это время. Просто врал. Он бы убил меня, если бы не банши, не дрогнув и не сожалея ни на миг.

Эрсий молчал. Он всё сильнее опирался на меня, явно слабея. Одно моё плечо оттягивал он, а другое – магострел, ставший просто ужасно тяжёлым. Да ещё и левая рука начала неметь.

Еловая лапа хлестнула меня по лицу: сил объезжать её или придержать у меня просто не было. Метрах в пяти от нас, в стороне от трассы, валялся полуобернувшийся Харлак. Кровь из разодранного горла уже не сочилась – заледенела. Я задрожала, вспомнив собственное состояние из-за песни Валери. Он убил себя сам, я вдруг совершенно отчётливо это поняла.

– Сейчас будет легче, – прохрипела Эрсию. – Ещё немного. Ты наденешь лыжи, и всё станет проще. И быстрее, слышишь?

– Даже на лыжах нам не уйти. Моё бедро…

– Заткнись и делай.

Монстр был совсем близко. Лапа за нами внезапно задымилась. Я ускорилась, насколько могла. Хорошо, что Харлак не успел нацепить лыжи. Снимать их с его тела было бы долго и сложно – мои пальцы совсем заледенели и не сгибались. Встав на колени, я с грехом пополам смогла надеть лыжи на ботинки Эрсия и защёлкнуть довольно нехитрый замок. Но раньше, чем поднялась, в нас ударила струя огня.

Глава 55 Турнир. Финиш

Я обхватила Эрсия руками и свалила на снег. Но всё равно, меня будто обдали из газовой горелки, а сосенка-малолетка позади вспыхнула ярким факелом. Я перекинула магострел, легла на бок, приподнялась на локте и посмотрела в сторону врага.

Он был похож на громадную змею, но на лапах. Двух. Не крылатый. Луч пламени бил из глаз, выжигая всё вокруг. Но погас раньше, чем лес охватил пожар. А хвост… ох! Одним ударом он мог бы размозжить Большеохтинский мост.

– Уязвимые места? – коротко уточнила я.

Тварюга нас потеряла. Она медленно поворачивала голову, пытаясь отыскать. Огненный взгляд погас, и я увидела, что глаза монстра были совсем крохотными. Отсюда они смотрелись маленькими дырочками среди чешуи.

Если бы Эрсий не был ранен! Если бы мы оба были на лыжах, думаю, смогли бы удрать, уж больно чудище было неповоротливым. Но, увы, убежать с одноногим принцем было сложно. Кстати…

– Глаза, – ответил Эрсий сухо. – Броня у него не уступает по крепости металлу.

Понятно. А достать до глаз с земли – невозможно. Василиск был размером с сосну. Или возможно? Я прикинула расстояние. Наклонилась к ноге принца и развязала жгут.

– Что ты…

– Лежи. Кровь должна циркулировать, или ты останешься калекой.

И я принялась массировать эту ногу. Кровь снова хлынула. И всё же, хотя бы на пару минут нужно восстановить кровообращение.

– Ты меня убьёшь, – заметил он.

– Лучше я, чем василиск, – нервно хихикнула я.

Подождала немного и вновь перетянула жгутом. Повыше, задев рукой пах аристократа. Да плевать. Пусть девочки смущаются.

– Лежи здесь и замри, – приказала я.

На всякий случай осторожно накидала на него снега, чтобы тот скрыл чёрный комбез.

– Что ты…

Но я лишь обожгла принца сердитым взглядом.

А потом, привстав на полусогнутых, рванула через кусты на трассу. С разворота выпалила в чудовище. Вряд ли оно ощутило удар, но заметило его. Я едва смогла увернуться от струи огня. Распахнула крылья, взлетела и ударила снова, метя в глаза. И снова, и снова, и снова.

Василиск истошно взвизгнул и бросился на меня. Ударил лапой, и я влетела в сосну. В спине что-то хрустнуло. Лопатку пронзило острым жалом боли. В ягодицу впился отломанный сук. Меня понесло вниз, ударило о ветку, но я перехватила и оседлала её. Вот только – увы – магострел выпал из моих рук.

Монстр выдохнул пламя. Однако меня уже там не было – я снова взлетела.

– Монета… – услышала неясное шуршание. – … сила золота…

Аратэ издевается?

Сорвав с шеи монету, я крикнула:

– Что ты имеешь в виду?

Однако лепрекон не ответил.

Я вилась вокруг головы василиска, а тот вертел ей и выдыхал пламя. Будь чудовище хоть немного менее тормознутым, ему бы на десерт достался гриль из Иляны. Но, к счастью, это было не так.

Чем его убить? Чем⁈ Вниз тварюга стреляла куда лучше, чем вверх. Если я спущусь, то раньше, чем найду магострел, василиск меня зажарит.

Когтистая лапа рассекла воздух совсем рядом со мной, и тогда я поняла: ещё немного, и я проиграю. И как он только умудряется удерживать тушу на единственной стоящей лапе? Но василиск не даже шатался.

Я, конечно, тренировалась летать все эти ночи, но не так! Позвоночник грозился рассыпаться, плечи ныли от напряжения.

Увернувшись от очередного удара, я вдруг оказалась метрах в двух от маленького, не крупнее ладони, глаза. Размахнулась и с силой швырнула монету туда, закрутив её.

В меня ударило пламя и тут же погасло.

Глаз подёрнулся патиной. Когти ударили прямо по мне, швыряя на снег и сминая крылья. И я отчаянно забилась в воздухе. Упала на ель, скатилась по ней в сугроб и оглянулась. Монстр покрывался золотом, оно лавой сползало с уже застывшей башки на пузо, на лапу, сначала поднятую в воздух, а затем на ту, которой монстр искалечил гладкость трассы. И вот уже передо мной блестит золотая статуя.

Я поднялась, чувствуя тянущую боль в лодыжке – всё же падение не прошло бесследно. Заскользила туда, где я оставила Эрсия. Упала на бедро – на колени лыжи не дали – и принялась разгребать сугроб.

– Ты живой?

Он не ответил. Я нащупала голову, скинула с неё снег. Совсем бледный. Ой, нет! Ну нет же! Ну пожалуйста! Плача, я наклонилась, коснулась его губ, чтобы вдохнуть в рот воздух.

Эрсий распахнул заснеженные ресницы.

– Иляна? – произнёс неверяще.

Я тотчас отстранилась. Всхлипнула и, всё же не выдержав, разревелась как девчонка. Закрыла ладонями лицо.

– Не смотри!

На меня волной обрушились страх, отчаяние, радость и стыд.

Йахэ-йахэ, Иляна, возьми себя в руки.

Синие нити коснулись струн моей души, успокаивая остроту эмоций. Мягко, нежно, как прибой в безветренную погоду лижет сизые камни Финского залива. Я всхлипнула, но это уже был почти блаженный всхлип. Поднялась и помогла Эрсию встать. Обняла его за плечи, уткнулась лицом ему в грудь.

– Иляна, – прошептал он.

И впервые в его голосе я услышала эмоции: растерянность, робость и… что-то ещё. Нежность? Удивление? Не поняла.

Я не выдержала, охватила его голову, потянулась и, закрыв глаза, коснулась рта. Его руки обвились вокруг моей талии, губы раскрыли губы, пробуя их на вкус. Меня охватило море нежности, закачало на ласковых волнах. Стоять на лыжах и целоваться было ужасно неудобно. Эрсий перекинул ногу через мои лыжи, и я оказалась между его ног, прижатая к крепкому телу парня.

Он чуть отстранился, провёл пальцами, убирая прилипшие к моей щеке волосинки, заглянул в глаза тем же удивлённым взглядом.

– Иляна, – прошептал потрясённо, – я не понимаю, что это.

– Неважно.

Я положила голову ему на плечо. Его объятия успокаивали, баюкали. Наш третий поцелуй был лучшим из всех. Даже лучше того, что во сне.

– Иляна, я…

– Помолчи, пожалуйста. Дай мне минуту.

Он осторожно коснулся моих волос и погладил. Я встрепенулась, отпрянула. Что ж это я делаю? У него же нога…

– Поехали, – приказала тоном, не терпящим возражений.

– Подожди. Мне нужно разобраться.

– С чем? Ты – принц, ты женишься на Валери. А я отправлюсь в мой мир. Всё остальное – неважно.

Я оттолкнулась, отъезжая назад, чтобы выйти из сцепки, но Эрсий удержал, заглянул в лицо пытливо.

– А зачем ты меня тогда поцеловала?

– Захотелось. Ты мне нравишься. У меня стресс. Вот и всё. И ничего больше, сын твоего отца.

– Дозволяю тебе называть меня по имени, – машинально проговорил он и добавил серьёзно: – у нас после поцелуя женятся.

– У нас не женятся даже после рождения детей, – махнула я рукой и всё же отъехала. – Не заморачивайся. К тому же я – калека, Эрсий. Инвалид в инвалидном кресле. В случае победы магистр Литасий обещал мне ноги, но… победы нет. И ног – тоже не будет. Так что… забей. Едем. А то ещё какая-нибудь тварь нападёт.

Наклонилась, подобрала палки.

– Будем ходить, как школьники, не коньковым, а классическим, ну знаешь, скользящим шагом. Так я смогу тебе помочь. Держись за палку.

Он молча взял мою палку, и мы поскользили.

Когда выехали со снега на трассу, стало проще: она всё же была накатанной. Я старалась двигаться как могла быстрее, ведь Эрсию приходилось стоять на раненой ноге, чтобы удерживать баланс. Он, конечно, не двигал ей, ехал, как ребёнок, едва-едва вставший на лыжи, которого папа тянет за руку. И всё равно мог обессилить от потери крови и упасть в обморок.

Человек бы давно упал. Думаю, его держали какие-то ошмётки магии. Но перевела дыхание я только тогда, когда мы выехали из-под сводов леса. Горы и трасса. А впереди – сверкает льдом арка финиша. Ещё немного.

– Я падаю.

Как же некстати!

Я прибавила ход. А что я ещё могла сделать? Но когда уже различала морды и лица болельщиков, Эрсий вдруг рухнул. Я наклонилась над ним, затормошила:

– Пожалуйста! Нам метров двести всего осталось. Эрсий! Эрс!

Ну почему никто даже здесь не бежит к нам, раскрывая аптечку находу?

– Очнись! Очнись, прошу тебя!

Принц не отвечал. У него были совсем синие губы, и я поняла, что тот прямо сейчас умрёт. Тогда я решительно отстегнула лыжи, сняла и с него, обняла со спины, приподнимая, и ударила крыльями воздух.

Кое-как взлетела.

Грести воздух оказалось тяжело – Эрсий весил точно не меньше семидесяти килограммов. А то и все восемьдесят. Я, конечно, не была хрупкой малышкой, в биатлон крошек не берут, да и руки у меня за годы пребывания в кресле накачались, как не у всякого мужика в спортзале. И всё равно – тяжело. Ещё и потому, что тело принца выскальзывало из рук, став каким-то неправильно скользким.

И всё же я смогла взлететь метра на два. Закусив губу до боли, чтобы не отключиться и не расслабляться, я смотрела только на финиш. Только на него. Однако проклятая лента даже не пыталась приблизиться.

«Ещё мах. И ещё. Ещё один. Иго, давай! Своих не бросаем», – думала я зло.

Мы, калмыки, народ упрямый. Народ – вопреки всему. Ветер в лицо, а мы идём. Солнце сушит степи, а мы идём. Пыльная буря, но мы всё равно идём. Потому что – орда. От края степи и до края. Потому что мы тысячи лет боролись с захватчиками. Мы шли в орде Чингизхана. Мы же добровольно вошли в состав Русского царства, образовав своё, Калмыцкое ханство. Своей волей. Сражались в Полтавской баталии, громили французские полки Наполеона. И фашистов тоже отбрасывали прочь с русских земель.

Мы – калмыки. Народ упрямый. Мы – не сдаёмся. Никогда. И не сдаём своих. Никогда.

И, сжав зубы до хруста, я била и била крыльями воздух, притягивая взглядом финиш. И он сдался. Не мог не сдаться. Потому что мы побеждаем всегда.

Трибуны взорвались рёвом и воплям, когда мы с Эрсием рухнули за финишной чертой. И тогда к нам, наконец, бросились. И чьи-то руки подхватили Звёздного принца. И кто-то торопливо принялся расстёгивать его куртку. Кто-то поднёс к синим губам флакон. Мне кажется, я видела Валери. Но, может быть, показалось – перед глазами плыли чёрные круги. И ещё мелькнула рыжая голова. Где-то среди сотен других голов.

Я встала на колени, заставляя себя дышать. Вдох-выдох. Вдох-выдох.

В груди что-то булькало, сипело, клокотало. Тело тряслось от напряжения. Меня шатало, но всё это было неважно. Совсем.

Я рывком поднялась с одного колена. Потом с другого. Передо мной стоял магистр Литасий. Я попыталась выравняться, чтобы смотреть в его лицо прямо.

– Завершён договор наш, – изрёк мужчина. – Ты проиграла. Истекло время твоё.

Он бросил монету. Она завертелась, мир завертелся, и я оказалась у себя дома. В собственном инвалидном кресле. Прямо в комнате, где спала с сёстрами. Хорошо хоть их не было. Позвоночник пронзило болью. Что-то холодное скользнуло по бедру. Я, вздрогнув, глянула. Это оказалась белая змейка, она упала вниз по ноге и растаяла, и в тот же миг боль в ногах исчезла.

Ни лодыжку больше не дёргало судорогой, ни мышцы не гудели.

Тишина. Только лопатки болят и руки ноют. Так сильно ноют, что плакать хочется. Но плакать я не буду. Ни за что.

И тут дверь распахнулась, и в комнату, топоча ножками, ворвалась хохочущая малышка Эльзята. А за ней, нарочито расставляя руки и топая, «догонял» Зурган:

– У-у-у! Это кого я сейчас поймаю? У-у-у! Съем сейчас!

Эльзята завизжала от испуганного счастья и тотчас залилась смехом. Я откинулась на спинку кресла и посмотрела на них. И снова эти слёзы! И снова щекам стало мокро.

Да и пусть. Хотят и бегут, чего уж тут…