Текст книги "Биатлон. Мои крылья под прицелом (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 26 страниц)

Глава 33 Лампадки

Когда мы прилетели в академию, уже наступило время ужина, и команды в драконнике уже не было. Рассудив, что Аратэ лучше владеет пониманием ребят, я поручила ему пригласить всех, а сама отправилась в комнату. Приняла душ, поставила будильник на час и завалилась спать. Отдохнуть необходимо, но и разнеживаться вредно. Часы были свои, взятые мной из дома. Их синий пластик местами был потёрт, но это никак не сказалось на работе механизма, и когда пронзительный писк ворвался в мой сон, я подскочила и слетела с кровати раньше, чем проснулась.

Как же не хочется вставать! Руки и ноги будто гипсовые: тяжёлые, неуклюжие и кажутся хрупкими.

Однако я заставила себя собраться, вышла в библиотеку и направилась в драконник. Здесь мы с Аратэ собирались встретиться.

В комнате было отключено время, поэтому, вероятно, мой союзник только-только приступил к ужину, ведь я вышла практически в ту же минуту, как и вошла. Пока ждала, я вымыла Мортармыша и его уютный загон. Справилась быстро – ведь всё уже было знакомо.

– Где-то сейчас Пушистик? – прошептала и загрустила.

Не то, чтобы я очень жаждала его возвращения, я ведь понимала, что дракон опасен, просто волновалась. Всё ли с ним хорошо? Конечно, Пушистик смог улететь от преследователей, но он ведь был ранен. Аратэ появился, как раз когда я домывала… Распахнул дверь, прислонился к косяку и принялся наблюдать. Я вытерла лоб тыльной стороной ладони, убирая мокрые волосы, прилипшие к нему.

– Не хочешь помочь?

– Ну, ты ведь и сама уже справилась, – лениво возразил он.

Вот же… засранец какой рыжий!

– Так что, гости будут?

– Ага. Команда полным составом.

– Как это тебе удалось? – восхитилась я.

– Ну… Валери, конечно, тотчас встала на дыбы, но Эрсий поддержал.

Понятно. Интересно, почему принц решил встать на мою сторону? Уже ведь не первый раз… «Так, Иляна, стоп. Ты не о том думаешь», – мысленно рассердилась я на себя, но сердце уже предательски защемило. Молчаливый парень почему-то очень нравился мне. Может, потому что молчаливый? Я хмыкнула и велела себе сосредоточиться на насущном.

– И они поссорились? – спросила лукаво.

– Кто? Эрсий и Валери? Надеешься, что они расстанутся и принц обратит на тебя внимание? Даже не надейся. У них прочный союз, заключённый ещё до их рождения.

Я легонько ткнула его кулаком в плечо. Как раз к этим словам уже слила воду, вернула всё на место и подошла достаточно близко для физического выражения своего негодования.

– Что за чушь!

Он вздёрнул брови и съязвил:

– И что? Даже поцелуи больше не снились?

Мне захотелось ударить посильнее, но я противник насилия, поэтому просто пообещала себе больше не откровенничать с лепреконом.

– Нет, я лишь хотела сказать тебе: бери пример с принца Эрсия. Благородная Валери истерит, психует, ведёт себя иногда… странно, а он сохраняет невозмутимость. Она – мятежное море, а он – скала. Вот такое в мужчинах очень ценно. И, кстати, не строит глазки другим девицам.

Он посторонился, пропуская меня в дверной проём.

– О да. Само благородство – прекрасный и великодушный Эрсий, – хмыкнул саркастично.

Я оглянулась и увидела в зелёных глазах откровенную досаду. Ну вот, только не хватало мне ещё с единственным союзником поссориться! Положила руку ему на плечо дружеским жестом и спросила, чтобы перевести разговор:

– Слушай, я тут перечень составила… нужно кое-что к празднику притащить. Ты сможешь? Приготовлю я сама, но мне понадобятся продукты и… ну и кое-что.

– Показывай, – досада из глаз исчезла, сменившись любопытством.

Вот, так уже лучше. Я протянула список на листе бумаги, и Аратэ быстро пробежал его взглядом.

– Лампады? – переспросил изумлённо.

Я постаралась объяснить, что это такое, но он отмахнулся:

– Да понял я, понял. Но откуда мне их взять?

– А откуда ты берёшь всё?

– Раз в неделю родичи присылают всякую всячину.

– А мебель?

– Из своей комнаты просто перетащил.

То есть… он ко мне вот прям всерьёз переселился? Любопытно.

– Значит, без лампад? – вздохнула я.

Эх, а я уже намечтала! Украсить комнаты, чтобы как дома, чтобы… как будто ээжа со мной и… «Иляна, стоп!» – снова приказала себе и прикусила губу, чтобы уголки от разочарования не уезжали вниз. Аратэ внимательно посмотрел на меня:

– Хм. А стопки подойдут? Наполним их маслом…

Я представила стеклянные прозрачные рюмки… ну, лучше, чем ничего.

– Да. Спасибо большущее!

Обняла и чмокнула его в щёку. Нет, ну заслужил же: старался. Аратэ внезапно смутился. Серьёзно: у него щёки стали красными.

– Ну ты даёшь, Ляся, – рассмеялся он и прошёл вперёд, – то Пушистика, то меня. Ничему тебя жизнь не учит.

– А у вас что, нет дружеских поцелуев? – удивилась я.

Он обернулся. На его щеках отгорали закаты, становясь бледно-розовыми.

– Поцелуи? Дружеские? – хмыкнул парень. – Это как? Ты либо крестик сними, либо трусы надень.

И в тот миг я впервые заметила несинхронность перевода: ответ я уже расслышала, а губы Аратэ ещё двигались, секунду, не больше, но…

– Так, ладно. Давай-ка так, пыжик: ты идёшь домой, но дверь не закрываешь. Иначе мне туда не попасть раньше, чем ты выйдешь. Про остановку времени помним ведь, да?

– Как это не закрывать дверь?

– Не останавливать время, не отрывать его от текущего. Когда дверь открыта, время в комнате синхронно со временем академии.

Ничего себе! А сказать раньше?

– Ну и как это сделать?

– Не закрывать книгу.

И всё? Вот так просто?

Так и мы и поступили, и раньше, чем я намыла окна и полы, Аратэ вошёл из ниоткуда в комнату, а следом за ним по воздуху вплыли громадные полотняные мешки. Лепрекон молча указывал им, и те перемещались в нужном направлении. Другой рукой рыжик удерживал красивый ларец из вишнёвого резного дерева. «Разложив» мешки (большей частью на кухне), Аратэ протянул сундучок мне.

– Открой, – потребовал с явным предвкушением на лице.

Я послушно поставила ларец на столик, откинула крышку и… Лампады! Яркие. Зелёные, рыжие, синие, красные, сиреневые… Штук тридцать, не меньше. Они переливались и сверкали граями, точно крупные драгоценные камни.

Завизжав, я кинулась ему на шею.

– Откуда? Аратэ? Чудо какое!

– Я же сказал, что принесу стопки, – засмеялся он.

– Это – стопки? Вот это⁈ Ничего себе! Вот это у вас и… Такие красивые! Такие…

Аратэ откровенно ржал над моим восторгом, но мне было наплевать: Зул состоится! А ещё: у меня всё получится! Обязательно! Как будто этими стопками ээжа передала мне удачу.

Но расслабляться было рано. И я, замесив тесто, поставила лепрекона его взбивать, а сама занялась начинками для береков и прочей выпечки. Надо ещё заварить калмыцкий чай, с молоком и… и украсить всё…

– Ты так радуешься, как будто это день Первой монетки, – рассмеялся лепрекон.

Я покосилась на него. Не сказать, что льняной фартук на алых ленточках очень уж ему шёл, но что-то в этом, право слово, было чрезвычайно милое. На щеке и на носу парня белела мука, и вообще Аратэ отнёсся к поручению очень ответственно, мускулы так и ходили на его руках, не скрытыми под безрукавкой.

– День Первой монетки?

– Да-а, – мечтательно улыбнулся он. – В день, когда лепрекон совершает свою первую сделку, отец собирает весь клан и одаряет сына первой золотой монеткой.

– А дочь?

– Видишь ли… у нас не рождаются девочки, только мальчики. Поэтому, увы, мы вынуждены постоянно покупать жён на стороне.

– А… а… подожди, как это? Как это: не рождаются девочки?

Он ударил обоими кулаками в упругое уже тесто. Я молча отобрала тазик, накрыла его полотенцем и поставила расстаиваться, а рыжику подвинула мясо на доске и нож. Мясорубки у меня не было, но ничего, начинка из рубленой баранины это тоже вкусно.

– Помельче, пожалуйста.

– Говорят, это какое-то древнее проклятье, – пояснил Аратэ, нарезая пластами. – Ну вроде как кто-то из моих предков пару тысяч лет назад обидел свою жену и та его прокляла.

– Такое себе проклятье, – заметила я. – Вот если бы наоборот: рождались одни девочки… В вашем суровом варварском мире сыновья это же… ну, круто. Разве нет?

– Это да.

Он вздохнул, нож принялся кромсать пласты поперёк.

– Но столько золота уходит из клана на выкуп невест! Сначала мы тщательно скрывали такие обстоятельства, а потом слух просочился и… Всё. Теперь все вокруг требуют немыслимых сумм за своих дочерей и сестёр.

У него было такое расстроенное лицо, что я невольно расхохоталась. Ах ты ж скупердяй какой, ты подумай!

– Забирайте у нас, – великодушно предложила я, – у нас женщин больше, чем мужчин, и многие так и не могут выйти замуж. Ну а про выкуп я уже тебе рассказывала.

Аратэ всерьёз задумался.

– Идея неплоха, – согласился печально, – вот только мало кто из нашего мира может попадать в другие миры. С тех пор как Мёртвый бог закрыл порталы, это способны делать только лица королевской крови. Ну или платить перевозчику, а это…

– Очень дорого. Я поняла.

Мы помолчали. А потом он спросил:

– Что такого праздничного в Новом году? Почему вы его празднуете?

– Ну как же? Это день рождения вселенной!

Он рассмеялся.

– Кто видел день, когда родилась вселенная? Кто свидетель?

Я пожала плечами:

– Это неважно. Вселенная прекрасна, но всё имеет своё начало, и когда-то же был этот день. Почему бы его не отпраздновать, например, сегодня?

Глава 34 Мое предложение

Аратэ хотел подарить мне красивое платье, но я не согласилась. В конце концов, я не его сестра и не его невеста. Да, Зул приято встречать во всём новом, но… Словом, я решительно отказалась. Тем более что у меня была синяя длинная юбка и красная блуза. Вода и огонь – стихии жизни.

Гостей мы ожидали в библиотеке. Аратэ в парчовом зелёном, словно июньский лес, костюме, сверкающем, будто драгоценный камень. И я. Наверное, рядом с ним я казалась служанкой, до того прост был мой праздничный наряд.

Ребята появились почти одновременно, и я поняла, что до появления в библиотеке они все находились у кого-то одного в комнате. Девушки были в шикарных платьях, непохожих на средневековые – никаких тебе пышных юбок или там париков. Скорее длинные рубахи без застёжек, перехваченные широкими поясами, а поверх нечто вроде таких же длинных безрукавок, только богато расшитых узорами. На головах сверкали диадемы. У Валери – в виде золотого солнца, у Росинды – аквамариновых волн и дельфина, выпрыгивающего из них.

Эрсий и Харлак тоже принарядились. Чёрная парча одежд принца сверкала звёздами, а серый костюм оборотня изобиловал мехом. Но больше всего меня поразили длинные разрезанные рукава, ниспадающие почти до пола широкими крыльями. Под ними были другие, узкие, плотно обтягивающие руку.

– Приветствую тебя, Аратэ, сын твоего отца, – церемонно объявил Эрсий. – И тебя, Иляна, дитя рода твоего.

Мне показалось, что я попала в какую-то старинную легенду, навроде тех, которые любила рассказывать ээжа. Она меняла голос и говорила нараспев красивыми старинными словами. А ещё принц был так потрясающе хорош во всём этом великолепии! Даже серебряный обруч со свисающими хрустальными висюльками не портил его вид.

– И мы приветствуем тебя… – начал было Аратэ, но Росинда внезапно вмешалась в церемонию:

– Ты не мог найти своей любовнице более нарядное платьице? – едко и презрительно спросила она.

И вся красота сцены тотчас разбилась вдребезги. Почувствовав, что лепрекон взаимно сейчас скажет какую-нибудь гадость, я сжала его ладонь и вмешалась:

– Добро пожаловать на праздник моей родины – Зул. Рада видеть и приветствовать вас всех.

– Аратэ сказал, ты хочешь что-то обсудить? – уточнил Эрсий.

– Да.

– Мы готовы.

– А мы – нет, – рассмеялся Аратэ. – Эрсий, сын твоего отца, прежде чем войти, заявите об отсутствии угрозы для нас с вашей стороны. Как положено: о намерениях, действиях, словах и помыслах.

А так можно было? Я удивилась. А вот наши гости – нет, они восприняли требование Аратэ как нечто, само собой разумеющееся. Только сердитая Рос громко фыркнула.

– Я, Эрсий Ариссарх, Тёмный принц, чью мать и чьего отца ведают ясные фениксы, даю своё слово, добровольно и без принуждения, что, переступив порог, не причиню вред хозяину сих комнат и их обитателям ни намерениями, ни действиями, ни словами, а также не стану выносить в уме моём злых намерений против хозяина комнат сих и их обитателей.

Вот, значит, как надо было… Я покосилась на улыбающегося Аратэ. Надо будет взять как-нибудь и с него такую клятву… Не то, чтобы я как-то уж очень не доверяла лепрекону, но лишним не будет, думаю.

К моему удивлению, следующей клятву дала Валери, повторив слово в слово то, что сказал Эрсий, и даже не попыталась возразить. Должно быть, они заранее это предположили и согласовали. Впрочем, не удивительно. Думаю, в этом мире такое традиционно, и лишь я не знала о подобных нюансах.

– Я не буду, – внезапно заявила Росинда. – Вот ещё! До сих пор не понимаю, почему согласилась на этот визит. А тут ещё и клятва…

– Тебе не надо, тюленька, – ласково шепнул Аратэ.

Девушка подозрительно уставилась на него:

– Это ещё почему?

– Я верю в твоё благородство, милая, – с лёгкой пренебрежительностью в голосе ответил лепрекон.

Прозвучало как «ты не опасна». Роана вспыхнула. Я снова тайком пожала руку Аратэ. Вот уж… любовь зла. Думаю, лепрекону в самом деле нравится его невеста, раз он так триггерится на неё. Рос закусила губу. Харлак принёс клятву, и мы все вошли в мою комнату, в которой уже был накрыт стол, и повсюду горели разноцветными огоньками лампады.

– Аратэ, сын твоего отца, помоги мне вынуть выпечку, – попросила я, потянув рыжика за рукав на кухню.

Он послушался.

– Ты что делаешь? – зашептала я ему на ухо. – Ты должен помириться, а не поссориться с Росиндой!

– Кстати…

Он отстранился, прищурившись, посмотрел на меня.

– Я, Аратэ, сын своего отца, даю право тебе, Иляна, дочь своей матери, называть меня по одному лишь имени. Согласись, так будет проще.

– Спасибо, но…

Лепрекон подошёл, открыл духовку, достал жаркое, запах которого мгновенно заполнил кухню и потёк в комнату. Обернулся.

– Знаешь, в чём ты не права, Лясенька?

– Иляна, – устало поправила его я. – Терпеть не могу, когда моё имя искажают. И в чём же?

– Во всём, – отрезал он и вернулся в комнату.

Я последовала за ним.

Аратэ поставил жаркое на стол и быстренько рассадил всех. Я не стала вмешиваться, понятно же, что у них свой какой-то этикет. Меня посадили во главе стола, справа от меня – Эрсия, слева – Аратэ. Девушки разместились рядом с женихами, а Харлак – напротив меня.

– С днём рождения вселенной всех нас! – торжественно заявил лепрекон и поднял кружку с калмыцким чаем.

– День рождения вселенной? – фыркнула Росинда. – И кто же видел, когда она родилась?

– Когда-то да родилась. Почему бы и не сегодня?

Аратэ повторил мои слова, нимало не смущаясь плагиата. Я мысленно посмеялась. Ну ладно, всё с вами понятно, товарищ лепрекон. Пока все не перессорились, надо брать инициативу в свои руки.

– Дорогая команда, – я долила чай Харлаку и уселась на место, – я сразу скажу по-быстрому кое-что, а потом мы будем просто есть, пить и веселиться. Хорошо? Вот что я подумала: нас шестеро. Четверо будут играть, двое запасных. Два этапа: соревнование между командами и соревнование внутри команды. И если с первым этапом всё понятно, то от второго возникает ощущение, что мы должны уничтожить друг друга, так?

– Мы обязаны ей отвечать? – поинтересовалась Валери у Эрсия.

– Вообще-то, – ответил принц задумчиво, заглянул в кружку, повертел её в руках, а потом посмотрел на невесту, – это правило хорошего тона. Мы ведь у неё в гостях.

– Тогда отвечу. Нет, тхаргица, мы не должны уничтожить друг друга…

– Но каждый сам за себя, не так ли?

– Ты не находишь, что она сама нарушает законы вежливости, перебив меня? – уточнила банши у жениха.

Это было… обидно. Даже отвечая, Валери умудрялась игнорировать меня. Но… а не пофиг ли? Я решила действовать аналогично и уставилась на принца, словно разговаривала именно с ним.

– Однако это ошибочно. Смотрите, каждый знает, что если на турнире победишь ты, то вытащишь из опалы и свою невесту. А если прекраснейшая Росинда, то она вытащит своего жениха, так?

– К чему она говорит эти банальности? Ей кажется, что это интересно?

На вопрос невесты Эрсий не ответил. Он продолжал разглядывать чай в кружке, медленно вращая её туда-обратно.

– Таким образом, команда распадается, а, значит, вам всем будет тяжелее справиться с мортармышами. И это нечестное состязание.

– И что ты предлагаешь? – Эрсий вдруг поднял взгляд, и я словно захлебнулась в его глазах-озёрах синих.

Как же он всё-таки красив! Поразительно для парня, и при этом не гламурно. В Эрсии не было самолюбования, ему плевать было, хорош он или нет. Я впервые видела перед собой именно аристократа, чистокровного, да ещё и обладающего безграничной властью. И поняла, что все фильмы лгут: актёры не в силах изобразить подлинного прирождённого вельможу.

Кое-как собрав мысли обратно в черепную коробку, я выдержала взгляд, облизнула пересохшие губы и ответила:

– Я предлагаю честное. Мы все отбиваем друг друга от мортармышей и боремся за то, чтобы никто не погиб. А победит быстрейший. Победит лучший из нас.

– Тебе не кажется, что тхаргица глупа? – спросила Валери у принца. – Что это бессмысленная, тупая идея. Для чего сильнейшему, по её мнению, сражаться за слабейшего?

Эрсий не отвечал, он продолжал задумчиво смотреть на меня.

– Вместе мы сильнее. Сильный за слабого, слабый за сильного – эта формула усиливает каждого. Ведь даже сильнейший может промахнуться.

Валери фыркнула, глотнула чай и сморщилась:

– Что за бурда⁈ Какая гадость.

– А мне нравится, – ухмыльнулся Аратэ, – есть что-то в этом сочетании необычное. Но вот что, прелесть моя, мне непонятно всё же: если, положим, я отстреливаю мортармыша, нападающего на… тебя, а ты потом побеждаешь, как мне отделаться от привкуса упущенных возможностей? Зачем мне, положим, помогать другому победить?

Это был очень меткий вопрос. Я перевела взгляд на лепрекона. Тот улыбался и смотрел весело.

– Потому что прямо сейчас мы все дадим клятву вытащит друг друга. Кто бы из нас ни победил, получив награду Мёртвого бога, он вытащит всех остальных из опалы.

– Иными словами… – Росинда нервно выдохнула, сглотнула и прошептала: – Иными словами, ты предлагаешь…

Я посмотрела на неё.

– Да. Я предлагаю победу для всех. Для всей команды. И жизнь для всех. Потому что настоящий спорт не про смерть.

За столом воцарилось молчание.

– А если победитель не сдержит данного слова? – вдруг тихо спросил Эрсий.

Глава 35 Второй поцелуй

Это был самый лучший день, вернее, вечер, который только был у меня в этой академии.

Принц взял лютню, которую принесла с собой Росинда, и пел какие-то тягучие печальные песни, которые мой переводчик не переводил, поэтому я не знала, о чём они. Валери молчала, притихшая, потрясённая тем, что моё предложение поддержали все.

– Пусть победит сильнейший, – кивнул Эрсий после того, как Харлак предложил дать слово чести.

– Один за всех, и все за одного – пошутила я.

Отсылку никто не понял, но девиз понравился, и после этого все расслабились. Даже согласились оставлять двери в комнаты открытыми, чтобы жить в настоящем времени, не расслабляясь.

Мы ели, пили, потом играли в разные игры. Морской бой, например, или «крокодил», когда нужно показать что-то жестами, в испорченный телефон и даже в «колечко-колечко»… А потом я научила их «Мафии», и мы все дружно пытались обыграть лепрекона. Игра закончилась тем, что Аратэ стали просто «убивать» в самом начале, он заскучал, забравшись на кресло с ногами, а без него стало неинтересно.

Вот тогда-то Эрсий и вспомнил о лютне.

У него оказался прекрасный голос, негромкий, непоставленный, но очень приятный и волнующий. Валери села рядом и положила голову жениху на плечо. Росинда и Аратэ о чём-то шептались, и девушка взволнованно крутила пуговицу на парчовом камзоле лепрекона. А у Харлака подёргивались губы, и мне казалось, что оборотень хочет завыть.

Это было совершенно прекрасно.

Когда Эрсий допел и, положив лютню на колени, стал гладить её лакированный корпус, мне снова вспомнилось, как мы целовались во сне. Я с трудом отвела взгляд и преувеличенно бодрым тоном заявила:

– А сейчас мы свершим насн навах. Это ритуал для продления жизни.

Росинда вздрогнула и испуганно уставилась на меня.

– Ритуал?

У неё даже губы побледнели, а глаза округлились от испуга. Я вспомнила мраморную статую в заброшенном замке и хмыкнула.

– Вам понравится.

Прошла на кухню и вернулась с лодочкой, вылепленной из теста, маленькой, такой. Чтобы помещалась на ладонях. Поставила её на стол, вынула из кармана свечи и раздала ребятам.

– Поместите свои свечи в ладью жизни. И пусть они горят.

– А ритуал? – напряжённым голосом уточнила Росинда.

– Это и есть ритуал.

Они переглянулись и, как всегда, первым поднялся Эрсий. Поджёг свечу, капнул воском на дно ладьи и поставил. За ним – Валери, старавшаяся придвинуть свечу ближе к свече жениха. Потом Росинда, Харлак…

– После тебя, – мурлыкнул Аратэ.

И я зажгла свою свечу, а затем зажёг и он. Я, шепча молитвы, которым научила меня ээжа, взяла на ладони наш кораблик жизни, подошла к окну и поставила его на подоконник. Затаила дыхание. Там, за стеклом, светились, не мерцая, звёзды. Чернела ночь. А где-то внизу ветер клубил снег между хребтами. А здесь было тепло, вкусно и…

– Пожалуй, нам пора, – заявил Эрсий.

Росинда вдруг подошла ко мне, обняла и шепнула совсем тихо в самое ухо:

– Не верь Аратэ. Пожалеешь, но будет поздно. Он лжёт, – и быстро выскочила из комнаты.

За ней сразу – Харлак. Я выразительно глянула на лепрекона. Ну же, давай! Однако Аратэ подхватил грязные кружки и отправился на кухню, посвистывая.

– Благо этому дому, – вежливо произнесла Валери и вышла.

Мы остались с Эрсием наедине. Если, конечно, не считать лепрекона за стеной. Но Аратэ включил воду и загремел посудой. Он что, решил её вымыть? Серьёзно? Чудеса случаются?

– Иляна, – тихо позвал принц.

Мне пришлось посмотреть на него, и я почувствовала, как жар прилил к щекам. Почему он не уходит? Он должен был уйти вместе с невестой. Сердце забилось невпопад, а во рту отчего-то разом пересохло.

– Я видел, как ты на меня смотрела всё время, – заметил Эрсий, не сводя с меня всё того же прохладного пристального взгляда.

Ну… не всё.

Я пожала плечами:

– Что ты хочешь этим сказать? Ты – мой гость и…

Он вдруг шагнул и казался совсем рядом, положил мне руки на плечи, нагнул голову. Мне пришлось запрокинуть лицо, чтобы продолжать смотреть в глаза. Вообще-то, я не очень-то низкого роста девушка, но Эрсий был выше практически на пясть. Видимо, от этой позы голова у меня как-то очень закружилась, и если бы не руки принца, я бы, наверное, пошатнулась. Тренировки, наверное… Вон как ноги дрожат…

Эрсий вдруг наклонился, и его губы коснулись моих. Как тогда, во сне… Или, может, я и правда сплю?

Я вцепилась в него, мир предательски закружился.

Они были мягкими и нежными… как тогда… как… «Надо его оттолкнуть… надо…» – вихрились мысли в моей голове, но тело вдруг стало безвольным, а губы раскрылись навстречу чужим губам.

Что со мной? Почему…

Но больше всего на свете мне сейчас хотелось, чтобы этот поцелуй не заканчивался. И я вдруг трусливо подумала, что, может быть, я снова сплю? Может, это сон и…

Эрсий внезапно резко отстранился. И взглянул, точно хлыстом огрел: презрительно, холодно.

– Я понял, зачем ты здесь, Иляна. И твои слова, твои добрые предложения меня не обманут. У тебя ничего не выйдет.

– З-зачем? – прошептала я, не совсем понимая собственный вопрос.

Сделала шаг назад, чувствуя, как лицо горит от стыда. Ох, чтобы сказала моя ээжа, если бы узнала, что я целовалась с чужим женихом? Очень хотелось отвернуться, или вообще убежать, спрятаться, но я закусила губу и заставила себя остаться.

– Не притворяйся, что не поняла. Я проверил тебя, и проверка подтвердила моё подозрение. Завтра я поговорю с Рос и объясню ей, что ты намеренно ссоришь их с Аратэ. Роаны вспыльчивы, но разумны. Она поймёт. И нас с Валери тебе тоже не разлучиться.

– Но я…

Однако он отвернулся и вышел. И последнее, что я увидела – прямая и безапелляционная спина.

Я сползла на пол, закрыла лицо руками, уткнулась в колени, вся дрожа. Зачем он так? Почему? Это же не я его… не я, он сам… Тогда почему…

Зубы стучали, из глаз не бежали слёзы, но всё тело трясло и колотило. А потом вдруг закончился воздух. Горло перекрыл колючий ком, кислород просто закончился, и я захрипела. Схватилась за горло, в глазах всё покраснело и… Кто-то меня поднял, прижал к себе, крепко, но странно, мне от этого стало не тяжелее, а легче. Куда-то понёс, и в лицо хлынула холодная вода. Я выгнулась, глотая воздух, и боль, комком застрявшая в горле, уменьшилась так, что можно было вдохнуть.

Аратэ, а это был он, запихнул меня в душ и врубил холодную воду на полную мощность. И тогда наконец из горла вырвался крик, я захлёбывалась, но паук, вонзивший в моё тело жвалы, исчез. И, обессилев, я опустилась на дно душевой кабины и расплакалась, даже не пытаясь втирать слёзы.

Рыжее чудовище вырубило воду. Парень присел на корточки передо мной.

– Эй, Иляна, ты здесь? – спросил жизнерадостно. – Жить будешь?

Я судорожно всхлипнула.

– С тобой часто такое бывает? Ты бы хоть предупредила.

– Второй раз, – прошептала я, клацая зубами. Стало холодно.

– А первый…

– Выйди, – попросила я.

– И с тобой всё будет хорошо?

– Да.

– Ладно, но учти, если ты в ближайшее время не появишься, я к тебе вломлюсь. Приводи себя в порядок и выползай, я чаю согрею.

Он и правда вышел, я скинула мокрую одежду и вернулась в душ. Разрешила себе проплакать обиду, но недолго. «Сама виновата», – подумала сердито. Вылезла, крепко растёрлась, укуталась в халат и вышла.

Истерика была небольшой, но словно высосала из меня все силы – даже ноги подкашивались.

В комнате не было ни следа гостей: ни грязной посуды, ни мусора, ни какого-то бардака. Как будто и не было праздника вовсе. Я бы, может, даже поверила на секунду, если бы не гирлянды, не разноцветно мерцающие лампадки и не кораблик жизни на окне. Аратэ выглянул из кухни, волосы на его голове были всклокочены, о нарядном костюме ничего больше не напоминало: простые тёмные штаны, расстёгнутая у ворота рубаха. И фартук. Льняной.

– Ага, а я как раз собирался вламываться. Проходи, садись, не стесняйся. Сейчас притащу чай.

– Уходи, – прошептала я.

Добрела до кресла, забралась в него с ногами и обхватила колени. Меня всё ещё морозило, но уже не так остро.

Аратэ скрылся за дверь и вернулся действительно с чаем. Наполнил мне чашку, поставил передо мной.

– Пей давай.

– Уходи, – прошептала я, не глядя на него.

– Ты забыла про нашу сделку? – любезным тоном поинтересовался он.

Я всхлипнула и почувствовала, как щёки становятся мокрыми. Аратэ присел передо мной, взял за руки:

– Эй, пыжик, тебя кто обидел?

– Я сама себя.

– Да ладно? – он хмыкнул.

Встал, наклонился, поднял меня на руки, сел сам и посадил меня на колени. Взял чашку, поднёс к моим губам:

– Пей давай.

– Ты тоже считаешь меня шлюхой, которую прислали вас всех рассорить? – прямо спросила я. – Тоже хочешь поцеловать, да? А потом сообщить мне, как презираешь меня и что у меня ничего не получится? Тогда начинай.

Я отодвинула руку с чашкой и, обернувшись, прямо посмотрела в его глаза. Ну, давай. Говори как есть, чего таиться-то? Аратэ внимательно глянул на меня.

– Тоже, – отметил глубокомысленно.

Потом вздохнул, поставил чашку на стол, притянул меня к себе обеими руками и погладил по голове.

– Я – лепрекон, – шепнул мягко и доверительно. – Понимаешь? Мой народец способен распознать ложь с расстояния полёта стрелы. Услышать ложь, даже когда лжец молчит. Увидеть в темноте. Если бы ты врала, я бы это понял раньше, чем великолепный Эрсий.

– Ты очень самоуверен, – пробормотала я.

Но как ни странно, стало легче. Как ни странно, стало намного легче. Может быть, потому, что рядом не было совсем никого из близких, никого, кто любил бы меня или хотя бы уважал. И поддержка странного парня разлилась в сердце теплом и согрела его.

– Ты до отвращения, до глупости честный человек, Иляна. Я вот даже понять не могу, как ты дожила до твоих лет, признаюсь. Что у вас там за беззубый мир, а? Мне тебя даже обманывать скучно и неинтересно. Нет азарта. Я мог бы сделать тебя женой, наложницей, рабыней, каторжницей на алмазных копях с тем, чтобы твои внуки расплачивались за твои долги, и всё это – стоит вот так щёлкнуть. Ну так же нельзя, пыжик! Нельзя быть такой… м-м-м… беззащитной.

Я всхлипнула. Ткнулась в его шею.

– А принц Эрсий думает, что я… я…

– А принц Эрсий слишком умён. Чересчур. Замудрёным быть тоже плохо. Знаешь, если он станет королём, то рано или поздно превратится в тирана, который казнит собственную матушку, подозревая её в измене. И перестанет спать, потому что будет ждать покушения. И умрёт от голода, потому что будет везде видеть яд.

Аратэ погладил меня по волосам.

– Давай-ка пей чай. Как думаешь, он отравлен или нет?

Мне стало неприятно, что он может думать, что я думаю… И я послушно принялась глотать чай, взяв кружку обеими руками, чтобы не расплескать.

– Эх, а ведь мог отравить, – печально пожаловался лепрекон.

Я назло ему допила до конца.

– А сейчас давай спать.

Надо было бы ему сказать, чтобы ложился отдельно, но другой кровати-то не было. Аратэ же принёс мебель из своих покоев. Вдруг у него там не осталось ничего? Не спать же ему на голом полу. И потом… мало ли что придумал Эрсий сам себе. Да, больно, обидно, но… Аратэ-то в этом не виноват. И я просто попросила лечь с другого края. Ну мало ли… ещё одного поцелуя я точно не переживу. Завернулась в одеяло, уткнулась в подушку. Всхлипнула ещё раз, а потом подумала: да шулмы с этим! Мне только победить. Только победить, а что обо мне воображает один конкретный синеглазый принц – какая разница? У него невеста есть. Вот и пусть размышляет о невесте, а не обо мне.

Плохо, что я разрешила себя целовать. Это плохо. Очень.

Но…

Было и было. Всё. Вопрос закрыт. Завтра будет новый день. Завтра будут тренировки, лыжи и стрельба. И мне нужно самостоятельно осилить два круга. Без помощи. И сбить хотя бы пять шишек. Хотя бы пять…

Сквозь дрёму почувствовала, как что большое, горячее и мягкое, как огромная собака, обняло меня, согревая. Собака это хорошо… они верные и… Я не успела додумать – заснула.

А назавтра всё случилось совершенно иначе. Когда мы с Аратэ вышли в общий двор, там находились не только ребята, но и магистр Литасий. Он стоял, опершись на трость, и ветер развевал тяжёлый чёрный плащ.

– Ждёт Мёртвый бог вас, – оповестил нас магистр бесстрастно. – К нему со мной должны отправиться вы.