Текст книги "Биатлон. Мои крылья под прицелом (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц)

Глава 28 Двойной поцелуй

Мало-помалу кошмары сменились снами про дом. Милые братишки и сестрёнки окружили меня, заобнимали, зацеловали, а ээжа, моя родная бабушка, печально вздыхая:

– Йахэ, йахэ, – погладила меня по щеке и шепнула: – Тот, кто погиб, ещё не умер, Иляна. Он живёт в любящих сердцах. Умер тот, кто предал себя.

А потом я увидела… Эрсия. Принц холода стоял на башне, и его синие волосы трепал ветер. И у меня вдруг странно защемило в груди. Он был таким печальным и одиноким…

Мне всегда нравились жизнерадостные парни. Вон, Пашка умел и на гитаре сбацать, и на столе поплясать на руках. Я вообще люблю радость жизни. Мне трудно понять, как можно не хотеть жить. И всегда было бесконечно жаль людей с уставшими, грустными глазами. Например, маму. У мамы постоянно были глаза, словно у ослика Иа-Иа. Сколько помню, мама всегда была уставшей, даже до моего падения, а уж после несчастья и вовсе.

– Герлина, луна моя, улыбнись, мы всё выдержим, – говорил папа, но мама лишь смотрела на него с упрёком, и на её чёрные, точно бархатные, глаза наворачивались слёзы.

– Ты не понимаешь, – отвечала она с горечью. – Тебе всё легко. Ты ничего не понимаешь.

И вот сейчас Эрсий мне напомнил такого человека, одинокого, потерявшего вкус к жизни, её радость. И мне захотелось сказать ему: «Эй, ты посмотри, какая красота! Сколько внизу неба, сколько гор! А снег искрится, словно парча! Как вообще можно грустить, когда у тебя есть лыжи?». Я подошла и повернула его к себе.

Тёмные глаза, острые скулы, тонкий прямой нос, европейский, не наш. Не наша уютная пуговка между щёчек, а киль корабля, резко выступающий вперёд. И губы. Вы когда-нибудь обращали внимание, что калмыки всегда улыбаются? Нет? Даже когда люди степи печальны или злятся, они всё равно улыбаются! Уголки губ чуть вывернуты вверх, словно калмык всегда готов рассмеяться и пошутить. Обожаю эту деталь внешности моего народа.

А вот у Эрсия губы были совсем другими. Ровными, нижняя чуть шире, и уголки не загибались вверх. Но они всё же были очень красивыми. При общей бледности лица они ярко вишневели. И я как-то невольно потянулась и коснулась их губами, сама не понимая зачем. Закрыла глаза, наслаждаясь неожиданно мягкой нежностью, так по-особенному цепляющей в суровых мужчинах.

И почувствовала на талии крепкие руки.

Мне ответили. Горячо и требовательно. Раздвинули мои губы, коснулись верхней языком, и меня вдруг обдало жаром. Я обвила шею Эрсия руками и принялась целоваться с такой страстью, как, мне кажется, не целовалась даже с Пашей.

Открыла глаза и отпрянула.

Кубарем скатилась с кровати, отпрыгнула в сторону.

– Ты… чего? – просипела, голоса не хватило даже на шёпот. – С ума сошёл?

Аратэ так же обалдело смотрел на меня. Потом наклонился, поднял с пола упавшее одеяло и накинул на нижнюю часть туловища. Ту самую, которая стояла торчком. А я вспомнила, что стою перед ним в трусах и топике.

– А ты?

– Я спала.

– Я тоже.

– Мне приснился не ты.

– Мне тоже.

Мы ещё позависали, хлопая друг на друга глазами. Аратэ выглядел как-то… растеряно. Непривычно для лепрекона. Потом рыжик встал с другой стороны кровати и, бросив:

– Я в душ, – исчез за дверью.

А я села на постель, потрясённая до глубины сердца.

Ладно, с Аратэ всё понятно. Бывает. Ну мало ли… Ему, наверное, Росинда снилась. Здесь всё ясно. Пусть он и лепрекон, но молодой же парень, утренняя эрекция. Даже странно, что раньше мы спали рядышком без вот таких вот конфузов. Но я-то? Нет, меня не смутило, что мне приснился плотский сон. В конце концов, я тоже молодая девушка, и уже четыре года не удовлетворённая в естественных потребностях организма. И я бы, в конце концов, только посмеялась над ситуацией, если бы…

… мне приснился Пашка.

Вот это было бы естественно. Но какого шулмуса мне приснился Эрсий? Жар залил мои щёки, и я прижала к ним ладони, чтобы охладить. Позор-то какой! Чужие женихи – табу.

– Так, Иляна, упала-отжалась, – шепнула я себе.

Поднялась, натянула трико и футболку и ожесточённо занялась утренней зарядкой. После энергичных взмахов, приседаний, пистолетика, отжиманий и всего того бэкграунда, которым я всё ещё владела, стало полегче. И я перестала размышлять о странном поцелуе, куда сильнее меня волновало, что в теле до сих пор ощущалась слабость. Моё состояние будто откатилось почти к тому, что было до того, как я выпила пресловутый глинтвейн. Не совсем, но…

Аратэ вышел из душа, замотав бёдра одним полотенцем и ожесточённо вытирая волосы другим. Остановился, глядя, как я пытаюсь ходить на руках, задрав ноги вверх. Хмыкнул. И то ли от вида довольной рожи парня, с которым мы несколько минут назад целовались, то ли от банальной усталости, моя дрожащая рука подкосилась, и я рухнула на пол.

– Ты так шею себе свернёшь, – заметил лепрекон, прочищая ухо от воды.

– Может быть, – я села, упёршись руками в пол позади. – А может, верну себе былую форму. Мы же появимся в тот же миг, как ушли, да? У меня есть предложение к команде, хотелось бы успеть обсудить его до уроков.

Наклонилась и принялась массировать пальцы на ногах.

– Слушай, пыжик, вот этот поцелуй… ты не воспринимай его всерьёз, о’кей?

Что? В смысле: о’кей?

– Конечно, нет. Забыли. Я тебе его прощу, если ты мне ответишь на один вопрос.

Аратэ хмыкнул, запрыгнул на постель и закинул руки за голову.

– Задавай. А потом я тебе тоже задам и тоже тебя торжественно прощу.

Шельмец. Но я уже начала привыкать, кажется.

– Я пришла из другого мира. У нас множество народов, языков и наречий. Уверена, у вас тоже. Тогда почему я вас понимаю? Более того, почему ты говоришь на… сленге? Ну то есть, используешь какие-то такие словечки моего мира, которые вряд ли распространены у вас.

– М-м… а самой не сообразить?

– Нет.

– Переводчик. Прежде чем тащить тебя сюда, магистр Литасий вживил в тебя переводчика, тот проник в мозг и переводит всё, что мы говорим, тем языком, к которому ты привыкла. Чтобы ты понимала, мозг мыслит образами, переводчик считывает образы, эмоции, реакции, и дальше дело техники. Вот, наоборот, у него не так хорошо получается. Ты говоришь на нашем языке, но говоришь с сильным и довольно-таки забавным акцентом.

– Хорошо, а… в реальности магистр Литасий разговаривает нормально или… странно?

Лепрекон удивлённо покосился на меня.

– Если ты отвернёшься, я оденусь. Если нет, тоже оденусь, но… сама понимаешь. Мне-то наплевать, а вот тебе…

Я отвернулась.

– А что не так с речью магистра Литасия? – уточнил Аратэ.

– Он неправильно строит предложения.

Лепрекон промолчал. Я услышала шуршание, стук пяток по полу, «вжух» молнии и задумчивое:

– Можешь поворачиваться.

Обернулась. Лепрекон всовывал руки в широкие рукава рубашки.

– Магистр Литасий правильно строит предложения, – наконец возразил парень, застегнув последнюю пуговицу. – Но я поразмышлял, почему ты можешь слышать его не так. Скажи, вы же сначала встретились в твоём мире?

– Да.

– И там разговаривали на твоём языке?

– Да.

– Ну вот в этом и причина. Ты слышишь магистра так, как услышала изначально. Повторюсь, переводчик подстраивается под тебя саму. А ты готова к неправильной речи, у тебя вот такой образ уже сложился. Ну и… переводчик переводит соответственно ожиданию.

Я задумалась. Звучало логично. Если уж переводчик заставлял Аратэ выдавать что-то вроде «о’кей», «глинтвейн» и так далее, то почему бы ему и Литасия не переводить вот так? Мне вспомнилась белая змейка, и я невольно вздрогнула при мысли, что она до сих пор где-то во мне.

– Напиши что-нибудь, – попросила я.

Артэ поднял медные брови:

– Зачем?

– Просто напиши. Что угодно, только не говори что.

Он пожал плечами. К этому моменту лепрекон уже обулся, и даже неизменная чёрная курточка-жакет была на нём. Парень подошёл к столу, взял лист бумаги, обмакнул перо в чернильницу и мелким убористым почерком начертал пару строк. Я заглянула. Буквы были мне незнакомы и напоминали то иероглифы, то ли руны, нечто среднее. Значит, читать переводчик не умеет.

– Можешь научить меня читать по вашему?

– Зачем?

Затем, что только так я могу узнать настоящий язык и понять, что мне говорят, без переводчика. По буквам. По слогам. Ну хотя бы как-то. Это я и объяснила союзнику.

– Я подумаю. Пока что ты мне должна ответ. Кого ты целовала во сне?

– А… зачем это тебе?

– Просто так. Неважно, ты мне должна.

– Я в душ, – пискнула я и слиняла.

Вымыла голову, натёрлась душистым мылом, смыла его, нанесла какой-то ароматный крем. Потёрла пяточки пемзой или чем-то вроде неё ярко-зелёного цвета. Нанесла на волосы маску и подождала, пока та впитается…

Одним словом, я очень-очень надеялась, что, когда выйду, соскучившийся Аратэ уже слиняет, дав мне возможность ещё немножечко времени – целую вечность – поразмышлять, как ответить ему так, чтобы и слово сдержать и… не ответить.

Но первое, что меня встретило – вопросительный прямой взгляд парня, развалившегося в кресле напротив двери.

– Обещай, что никому не расскажешь, – пробормотала я, прижав ладони к щекам.

Горят, заразы!

Взгляд Аратэ из вопросительно стал любопытным. Лепрекон колебался недолго.

– Ну… я ничего не должен тебе обещать…

– Пожалуйста.

– Так и быть, обещаю.

– Принц Эрсий, – выдохнула я обречённо.

Всё равно ведь деваться некуда. Аратэ присвистнул:

– Вот это тебя штырит, детка! Лучше выбрось из головы, там всё безнадёжно. Во-первых, он принц, а ты… червячок для него. Даже не думай, что его милосердное отношение что-то иное значит. Во-вторых, Эрсий – тёмный принц, у них вообще сердца нет в наличии. В-третьих, лучше не переходи Валери дорогу. Настоятельно не рекомендую.

– Знаю, – процедила я, прошла на кухню, открыла холодильник и достала йогурт.

– Подожди, – Аратэ догнал и отобрал у меня бутылочку. – Вчера ты немного подвернулась под звуки сладкого голоса банши. Давай-ка это поправим.

И он бросил в йогурт маленький изумрудик, а потом протянул мне. Я выпила и тотчас почувствовала силу, заструившуюся по жилам.

– Третий раз нельзя, – предупредил лепрекон. – Третий раз тебя убьёт. И, пыжик, напрасно ты подточила ту силу, которую получила, выпив жизнетвор в первый раз. Но, увы, это не обратимо.

ПРИМЧАНИЯ

*йахэ-йахэ – что вроде вздоха печального у калмыков

*шулмус – один из видов злых духов, в которых верили калмыки

Глава 29 Кое-что о времени

Когда мы вышли из библиотеки во двор, небо всё ещё розовело восходом, он отражался в лёгких облачках.

Никого не было. Строго говоря, если рассуждать логически, с момента, как мы покинули двор, прошло минут десять, ведь время замирало лишь после пересечения границы в комнате, но текло, когда ты шёл в библиотеку, искал книгу, листал до нужной иллюстрации. Неужели ребята мгновенно разбежались по комнатам? Но в любом случае они должны вернуться раньше, чем начнутся уроки. Так что можно будет обсудить, то, что я собиралась им сказать.

Впрочем, нет. С «никого» это я погорячилась: прислонившись спиной к углу стен стоял Эрсий. Принц, запрокинув лицо, наблюдал небо. И я как-то неожиданно споткнулась, невольно вспомнив странный сон. Аратэ заботливо подхватил меня под локоток:

– Не ушиблась, сладенькая моя?

Я сердито глянула на него и заметила усмешечку в серо-зелёных глазах. Ах ты ж чёрт шотландский! Или ирландский… Он явно тоже вспомнил моё откровение. Вот только зачем демонстрировать наши якобы отношения Эрсию?

Мне стало как-то неприятно.

– Благородный Эрсий, – громко сказала я, – мне нужно кое-что обсудить с командой. Это возможно?

Если он и удивился наглости «пустышки», то не подал виду. Посмотрел на нас.

– Что ты хочешь обсудить, досточтимая Иляна?

Ух ты! Досточтимая.

– Образование. Если всё продолжится вот так, на турнире нам не победить.

– Вот как? – взгляд Эрсия стал внимательным, принц оттолкнулся от стены, утратив расслабленность позы. – Почему?

– Потому что всё делается тяп-ляп. Возьмём, например, выключенное в комнатах время. Мы приходим с тренировок и отсыпаемся, а мускулы теряют тонус. Я видела, вы неплохо бегаете на лыжах, но в моей прежней команде любой последний бы вас обогнал. И да, вы стреляете неплохо. Лёжа на матах. Вот только стрелять придётся по живым мишеням, на ходу, не сбавляя темпа. В моей прежней академии вы с утра бы занимались бегом с нагрузкой, потом бегом на лыжах до упаду. Затем стрельбой. После обеда полчаса отдыха, и по новой. И плаванье. Плавание тоже очень полезно. Без вот этой возможности спать по восемь, десять, двенадцать часов. Без дополнительной жрачки в магических холодильниках.

– Бег с нагрузкой? – переспросил Эрсий.

Это всё, что его заинтересовало?

– Да. Потому что бегать вы будете с магвинтовками. А это не одно и то же, что налегке. Какие этапы в вашем биатлоне?

Неожиданно мне ответил Аратэ:

– Первый – командный, второй – одиночный.

– А подробнее?

И он мне рассказал (Эрсий молчал, предоставив слово Аратэ). Оказывается, вот этого всего: спринта, гонки преследования, индивидуальной гонки, масс-старта, эстафеты у них не было. Биатлон проходил в два этапа: на первом состязалось шесть команд. Причём у каждой была индивидуальная трасса. Здесь действовали командно: каждый помогал другому выжить. Погибших и раненных могли заменить те, что на скамейке запасных. Побеждала вся команда. И только победившая участвовала в следующем этапе.

И вот тут меня ждал неприятный сюрприз: на втором этапе состязание было… между членами победившей команды! И тогда уже никто никому не помогал, скорее наоборот. Единственный запрет заключался в том, что нельзя было драться друг с другом и стрелять друг в друга, равно как и использовать магию друг против друга. Всё. Подставить товарища под клыки чудовища – пожалуйста. Столкнуть камень на трассу или иным способом её повредить – пожалуйста. Хоть лавину спустить на отставших.

– То есть, – прошептала я обалдело, – вы друг другу – соперники? Сначала союзники, а потом… А что будет, если команда объединится и к финишу придут все?

– Победу не присудят никому.

На этот раз ответил принц. Спокойно и равнодушно, а я тотчас вспомнила, что его ушлют в какую-то там долину чудовищ, где с большой вероятностью убьют.

– А как же вы будете соревноваться с невестами?

– Хороший вопрос, пыжик, в самую точку. Тут есть маленький нюансик: если принц Эрсий поможет своей распрекрасной девушке, то она его пропустит вперёд. Чуть-чуть. Потому что в этом случае Эрсия вернут во дворец, он женится на благороднейшей Валери и вытащит её за собой. Впрочем, может быть и наоборот, но профит больше у первого варианта.

– А ты вытащишь за собой Росинду, дочь её матери?

Аратэ беспечно ухмыльнулся. Щёлкнул пальцами.

– Почти. Но всё же ты близка к истине: прекраснейшая Росинда вытащит меня. Потому что я, моя умница, лепрекон. А мой народ и Зимний двор как-то не очень пересекаются. Признаюсь честно: мы не считаемся благородной расой.

Вот как? То есть, Аратэ – не аристократ? Я задумалась, осмысляя услышанное.

– Получается, если команда пройдёт первый этап, на втором вы будете соревноваться парами? И моя пара – Харлак?

Лепрекон как-то странно, зло улыбнулся:

– Не советовал бы тебе особо рассчитывать на помощь оборотня, пыжик. Харлак сам за себя. Вряд ли ему захочется защищать тебя. Да и зачем? Какая ему в этом выгода?

– Разве вдвоём не проще выжить?

Аратэ покачал головой, хмыкнул. Наклонился, сгрёб снег. Мне ответил Эрсий:

– Одному выжить проще. Тебе не нужно никого прикрывать и тащить.

– Да, но и тебя никто не прикроет! А если с тобой что-то случится…

Принц пожал плечами. Он явно не был согласен со мной. Лепрекон лепил снежок. Я вздохнула:

– Ладно. Понятно. Пусть каждый сам за себя, но ведь у нас есть первый этап. И там мы зависим друг от друга. Что будет, если команда к финишу придёт не в полном составе?

– Ничего. Второй этап будут проходить оставшиеся в живых.

– А если во втором этапе погибнет вся команда, целиком?

– Никому не присудят победу.

Я всмотрелась в синие глаза Эрсия. Было странно, что он говорит об этом так… равнодушно.

– Понятно, – прошептала и укусила нижнюю губу, пытаясь вернуть себе самообладание.

Стало холодно и неуютно.

– Не в моих правилах критиковать педагогов, – начала я решительно, – но предлагаю команде изменить подход к тренировкам.

– И как же? – мурлыкнул голос позади меня.

Я аж подпрыгнула от неожиданности. Обернулась. Профессор Бахус, чуть мигая левым глазом, смотрела на меня и умывалась громадной лапой, способной превратить меня в мешок с перебитыми костями.

– Во-первых, существует ли возможность включить время в комнатах?

– Нет. Это может сделать только магистр, а он не пойдёт на такой шаг.

Ответил мне Эрсий, но я не сводила взгляда с круглых жёлтых глаз профессора.

– Госпожа профессор, а не могли бы вы мне объяснить, что случится, если в комнате поставить часы? Они не будут идти?

Бахус вздохнула тяжело, перестала умываться, села, обернула лапы хвостом и зевнула. И только потом, наконец, ответила, с лёгким раздражением в голосе:

– Теорию времени, прямого, кольцевого и обратного, а также временны́е разрывы вы не проходили, адепт?

– Нет, – честно призналась я.

– Понятно. Благороднейшая Валери, объясните адептке Иляне, что будет с часами в комнате.

К нам действительно подходили девушки, за которыми маячила зелёная макушка Харлака. Волосы Валери красиво искрились на солнце, голубые глаза отражали небо и казались насыщенно-яркими. А я смотрела на неё и думала, что передо мной – фея смерти.

И задвинутое подсознанием воспоминание вновь всплыло перед глазами.

Слабые, точно игрушки с севшей батарейкой, воины, и ребята, бесстрастно режущие им сонные артерии. «Они подходят друг другу, – подумала с непонятной для себя досадой, – он ледяной принц, а она – фея смерти».

– Часы будут идти, а время – течь, – холодно ответила красавица.

– Если время остановить, то всё остановится, – поторопился добавить Харлак. – Тогда и адепт в комнате не сможет мыться или там… спать. И вообще, дышать и двигаться. Ну то есть, время у нас не отключено, а просто течёт отдельно от времени академии.

– То есть, если уйти и прожить в комнате сто лет, ты вернёшься в тот же миг, как ушёл, но стариком? – уточнила я.

Профессор Бахус удивлённо глянула на меня:

– Странная фантазия!

– Д-да, пожалуй, – неуверенно ответил Харлак.

Интересно. Получается, что ты всё равно тратишь своё время на отдых, точнее, время своей жизни. Это мир не тратит время на твоё личное время… Ой, что-то я запуталась.

– Адепт Иляна, у вас ещё имеются вопросы? – глаза профессора-кошки зажглись зелёным огнём.

– Да. Почему нас так плохо готовят к турниру? Кому нужно, чтобы мы его проиграли?

Бахус зашипела.

Глава 30 Снежок

Эрсий знал, что она выйдет первой, и знал, что она захочет поговорить, поэтому не ушёл в комнаты: решил обсудить с ней всё, прежде чем подойдут другие. Но к его удивлению Иляна вышла вместе с Аратэ. Значит, Валери всё же права, они любовники?

Принц почувствовал странное разочарование.

Тхаргица нравилась ему. Как и многие пустышки, она была откровенна и наивна в своих эмоциях, не умела притворяться и не умела их скрывать. Впрочем, такими были и роаны: Росинда тоже не удерживала свои чувства. Но было в Иляне что-то ещё. Доброта? Какое-то безумное желание душевной близости с посторонними людьми. Это отличало её от тёмных, а от тхаргов – смелость. Ни один тхарг не стал бы смотреть прямо в глаза Эрсию, спорить с Валери… Да даже с безобидной роаной не стал бы. Люди-тюлени, при всей их незлобности, плохо предсказуемы и обидчивы.

Словом, принц чувствовал себя заинтригованным. Так, морозная зима, обнаружив среди своих сугробов первые подснежники, всматривается в них, завороженная смелостью цветов, осознавая, что стоит ей лишь коснуться их, и они погибнут. Поражаясь их наивной наглости.

Но, может быть, Эрсий ошибается? Может, всё дело в глупости? В том, что пустышка наивно вообразила себя под защитой могущественного лепрекона? Ведь стоило Аратэ проявить к ней мужской интерес, и тхаргица повела себя как типичный представитель своего народа: радостно, не размышляя о наличии у лепрекона невесты, упала под сильного мира сего.

– Нужно кому, чтобы его проиграли мы? – нахально спросила девица, и профессор зашипела, вздыбив шерсть на загривке. Её хвост распушился.

Да уж, трудно было задать более неосторожный вопрос.

– Что за глупости? – возмутилась Валери. – Ты совсем ополоумела?

– Тренируют плохо нас, гонку эту проиграем мы, – сумасшедшая упрямо стояла на своём.

Бахус поточила когти о стены, оставляя на ней глубокие царапины, а потом спросила девчонку мурчащим голосом:

– Ты хочешь сказать, дочь своей матери, что я плохо веду занятия?

Это был очень-очень нежный, страшно-нежный голос.

– Думаю, их так ведёте вы, научены как. Скажите, но, Бахус профессор, откровенно: выигрывали по биатлону турниров много вы?

Палуга, а профессор Бахус принадлежала именно к этому роду, замерла, наклонив голову, вздёрнула губу над клыками, и Эрсий понял, что профессор сейчас ударит. Он прикрыл глаза, нашёл алые нити её ярости и коснулся их умиротворением, выпивая гнев. И пропустил момент злости Валери: та шагнула к дерзкой, занесла было руку для удара…

– Девочки, – рассмеялся Аратэ, внезапно оказавшись между ней и Иляной. – Не отнимайте у мортармышей честь вас изувечить.

– Почему ты считаешь, что нас плохо учат? – мрачно поинтересовалась Росинда.

И ничего не осознавшая Иляна принялась излагать свои доводы про лишний отдых, еду, мышцы, отсутствие нагрузок и малое время для тренировок. Эрсий слушал вполуха, его внимание было сосредоточено на нитях эмоций Бахуса.

– Что за чушь! – злобно фыркнула Валери. – Зачем мы её слушаем? Она рассуждает, как пустышка, не понимая, что всё это – ерунда и…

– А я думаю, она права, – возразила Росинда.

– Тебе тоже отказала твоя магия?

Однако мятежница сдула розовую прядь со лба и хмуро заметила:

– Ты рассчитываешь на свою магию. Ты банши, кто из мортармышей тебя одолеет? Или кто справится с принцем?

– Не преуменьшай свои силы, ты зачаруешь их пением и…

– Петь на бегу? Серьёзно? Валери, ты сама себя обманываешь. Если мы будем петь, мы не будем бежать, а, значит, проиграем этот турнир.

– Магвинтовки…

– Тоже имеют исчерпаемый ресурс. Харлак, скажи благороднейшей, что я права.

Она обернулась к оборотню, но тот отвёл взгляд. Ну да, куда дворянину из незнатного и совсем не богатого рода идти против феи смерти. Росинда топнула ногой.

– Я за то, чтобы дать Иляне возможность показать, как, по её мнению, должны проходить занятия. Может быть, она действительно права?

Валери скривилась:

– Благородная роана хочет пойти в ученицы к пустышке?

«Тебя погубит гордость, – подумал Эрсий. – Гордость – хорошее чувство, но гордыня глупа».

– Я просто предлагаю дать ей возможность…

– Я поняла. Аратэ, ты тоже так считаешь? Ну, конечно: она же твоя протеже.

Эрсий поморщился. Мерзкое словечко. Одна из нитей соскочила с его пальцев, и Бахус, замурчавшая было, встрепенулась. «Я впитал слишком много её эмоций», – подумал принц, чувствуя внутри какое-то смятение и странные чувства. Он с детства учился бесстрастию, но сейчас определённо в нём клубились эмоции. Или их отголоски. И даже нечто похожее на раздражение.

– Она просто жалкая пустышка! Жалкая, безродная пустышка, решившая покомандовать благородными! Или ты так не считаешь, Аратэ?

Лепрекон усмехнулся:

– Благороднейшая Валери не может ошибаться, – заметил весело и подбросил снежок. – Смерть всегда мудра. Прекраснейшая знает наверняка, что Лясенька просто пыжится и строит из себя всезнайку, а на самом деле ничего не умеет и не знает…

Эрсий поймал отголосок злорадства своей невесты.

Это было неприятно. Эмоции уродуют, эмоции глупы. Но банши слишком легко им поддаются. Смерть не умеет сдерживаться, она неистова. «После свадьбы я смогу не видеть её годами», – напомнил принц себе, выравнивая дыхание. Он не должен поддаваться неприязни. Этот союз необходим его клану.

– … поэтому, – завершил Аратэ и откусил кусочек снежка, – мы дадим глупышке опозориться до конца. Одним словом, Ляночка, сегодня твой день. Ты будешь нашей учительницей, раз уж ты так хочешь проявить своё безумие. А мы все будем выполнять любую твою команду.

– Что⁈ – взвизгнула Валери.

Аратэ развёл руками:

– Если уж играть, то играть всерьёз.

И невинно уставился на растерявшуюся фею смерти.

– Эрсий! – взмолилась невеста.

Принц не стал на неё смотреть. Выпустил кошачьи нити, стряхнул с себя эмоции.

– Мы испытаем её слова делом, – заключил спокойно.

– Вряд ли это понравится магистру Литасию, – сердито мяукнула Бахус.

Но палуга была слишком обесилена, чтобы возражать или нападать. У Эрсия тоже кружилась голова от выпитых кошачьих эмоций.

– С магистром я буду разговаривать сам. Время завтракать. Идёмте.

И он пошёл первым, не оглядываясь, но зная, что команда последует за ним. Аратэ швырнул снежок в Иляну, и та моментально ответила взаимностью.

Странно.

Бахус не пошла за учениками. Значит, отправилась докладывать. Эрсий был готов к тому, что вскоре появится магистр. Однако вряд ли тот сможет ответить на вопрос, по глупости заданный тхаргицей. А принц настоит на том, чтобы на него ответили. Не Бахус, не Грогий, в конце концов, профессора это лишь руки магистра, не более того. Магистр. Вот кто должен знать ответ. Эрсий не знал, как он это сделает, но твёрдо решил заставить Литасия сказать правду.

Кому нужно, чтобы тёмные проиграли?

Почему?

Магистр Литасий должен был быть заинтересован в их победе. И до гибели Марга адептов тренировали всерьёз. Да, время в комнатах было отключено, но не было холодильников с едой. И фениксы контролировали отдых команды в безвременьи. Потому что для огненных стражей понятия «время» не существует. Неподкупные и никому не подвластные, разве одному только Мёртвому богу, они контролировали не только соблюдение правил академии. А сейчас происходило нечто непонятное. Где огненные инфернальные сущности? Разве мало произошло нарушений за это время?

Словом, у Эрсия накопилось много вопросов. И ему хотелось их задать.

Однако ни во время пробежки по верхнему кругу, ни во время бега с нагрузкой, ни во время стрельбы в тире магистр не явился. Валери воспротивилась было командованию Иляны, но принц посмотрел на невесту и негромко приказал:

– Я так хочу.

Обычно он был более снисходителен к её чувствам. Губы девушки дрогнули, а в глазах блеснули слёзы, впрочем, тотчас исчезнувшие. Эрсий понимал, что, поддерживая тхаргицу, унижает банши. И понимал, что Валери захочет отомстить. Не ему, конечно. Иляне.

После обеда тхаргица поднялась первой.

– На трассу отправляться мы должны. С магвинтовками.

– Ты не забыла, прелесть моя, что тебя там поджидает влюблённый дракон? – полюбопытствовал Аратэ, отхлёбывая горячий фэйрт.

Иляна оглянулась на него, и Эрсий ощутил яркий всплеск радости. Удивился: она всерьёз радуется, что Пушистик не был убит? Неужели тхаргица настолько глупа?

– Ну, защитишь же меня ты, зайка? – весело откликнулась девушка.

Аратэ поперхнулся. Эрсий вновь удивился. Тут что-то было не так. Тхарг не стал бы разговаривать с лепреконом на равных, тем более дерзить ему. Принц допил свой напиток и встал.

– Выходим, – резюмировал коротко.

И впервые задумался: почему именно эту девушку магистр Литасий привёл в их команду? Здесь определённо были какие-то тёмные интриги, и это всё не нравилось опальному наследнику.

Он уже седлал Швырк, когда ему в голову пришла новая догадка:

А что, если задача Иляны обезвредить их? Например, рассорить Аратэ с его невестой, оставив лепрекона без поддержки? И, возможно, поссорить его самого с Валери? Возможно, за плечами девушки стоит Мёртвый бог, не желающий возвращения на престол Эрсия?

Звучало логично.

ПРИМЕЧАНИЕ

* Палуга – гигантская кошка, чудовище из кельтской мифологии