Текст книги "Биатлон. Мои крылья под прицелом (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 26 страниц)

Глава 58 В поисках улицы Ста Хамов

– Совсем совесть потеряли. Уже посередь дня! – проворчала старая женщина в странной одежде.

Красная… шуба? Куртка? Она была из ткани, но явно чем-то подбита внутри. Аратэ поднялся, отряхнул колени. «Я её понимаю, – отметил машинально. – Значит, дед не успел отобрать магию лепреконов. Уже неплохо. И не успеет теперь». Поклонился, прижав растопыренную пятерню к груди:

– Досточтимая старушка, подскажи мне, где находится улица Ста Хамов? Я щедро награжу тебя.

– В конец укурился! Какая я тебе старушка, наглец⁈ – взбесилась странная женщина.

В её глазах вспыхнула ярость такой силы, что Аратэ поспешил убраться прочь. Пыжик говорила, что в её мире нет магии, но… Лясенька не блистала особой остротой ума. Может, она просто не знает? Лепрекон был готов поклясться, что перед ним – пожилая банши.

Он вышел из сада, закованного в изящную решётку, и оказался на широком тракте, по которому туда-сюда мчались безконные разноцветные кареты причудливой формы на толстых колёсах, спицы которых в его глазах сливались в диски.

Да, Иляна явно чего-то не подозревает о своём мире.

По широкой отмостке из гранитных плит туда-сюда сновали пешеходы. Аратэ с любопытством разглядывал их диковинную одежду. Плащей не было, вместо них – различной длины куртки с подбоем. У многих – капюшоны. И практически все – мужчины и женщины – в штанах.

Как ни странно, на самого лепрекона не оглядывались, как будто люди привыкли видеть диковинно одетых фейри.

Толпа замерла у места, где проезжая часть была располосована белой краской. Аратэ тоже остановился с другими, решив не выделяться по возможности. Было холодно, руки задубенели совершенно, и парень спрятал их за обшлага. Изо рта вырывался пар.

Здесь даже зима была иной.

Он не понял, в какой момент толпа вдруг колыхнулась и потекла на другую сторону тракта. Но заметил, что кареты тоже остановились. «Значит, что-то подало им знак», – понял Аратэ. Перейдя вместе со всеми широченную дорогу, он снова остановился и сосредоточил внимание на окружающих деталях. Через некоторое время красный фонарик, висящий на столбе, мигнул и погас, за ним зажёгся рыжий, потом – зелёный, и народ, уже успевший к этому времени скопиться в ожидании, снова пошёл.

Аратэ хмыкнул. Значит, вот так просто. И похвалил себя за наблюдательность.

Помимо «карет», некоторые из которых походили больше на катафалки, по дороге между дворцами медленно плыли огромные безлошадные дилижансы, в каждом из них могло бы проехать не менее ста человек. Они то и дело останавливались, впускали и выпускали людей, и окончательно продрогший Аратэ решился. Вместе с другими он вошёл за стеклянные двери и удивился, не обнаружив коней. А, казалось бы, их было логично замаскировать внутри металлических коробок.

В парня вжалась какая-то пышная женщина, буквально смяв его, и Аратэ, не удержавшись, рухнул на худенького дедушку в ярко-оранжевой тканевой жилетке поверх куртки.

– Пьяный, что ли? – неприветливо проворчал старик.

Памятуя о реакции странной женщины Аратэ промолчал, схватился за свисающий с металлической трубки под потолком ремешок, успев заметить, что другие поступают именно так.

Здесь были сиденья, но они все были заняты. Возможно, сообщи лепрекон этим бедно одетым людям, что он – сын Золотого дома, они бы уступили ему место? Но Аратэ не был в этом уверен, к тому же он не хотел выдавать своё инкогнито. «Не уступили бы, – вдруг понял он. – Они видят, как я одет. Не могут не замечать золотую вышивку и одежду знати. Значит, скажи я им о том, кто я…»

– Мужчина, вы будете платить за проезд? – гаркнул дедуля в жилетке.

Аратэ с досадой вспомнил, что у него нет медяков. Ну ладно. В конце концов, он ведь этому человечку ноги отдавил. Молча вытащил из кармана золотую монетку и протянул. Морщинистое лицо старика с отвисшими брылями налилось багрянцем.

– Вы издеваетесь? А ну-ка, выходите из самодвижки! Или я стражников позову!

В смысле? В этом мире не ценят золото? Лепрекону на миг стало холодно. Однако выходить не хотелось: снаружи было уж очень морозно. И Аратэ бессовестно прибег к магии. Закрыл веки, прочитал заклинание очарования, приложив к нему золото души своей. И просительно-печальными глазами посмотрел на охранника самодвижки.

– Выгонишь, нечестивец, превращу в истукана, – пролепетал нежно-жалобным голосом на чистейшем трескотийском.

– Давай, давай, пошевеливайся! Выходим.

Надо же… не подействовало. Это нужно иметь очень натренированное сердце, чтобы устоять перед чарами.

– Ну что вы его гоните, – вдруг возмутилась какая-то женщина, буквально висевшая над сидящим мужчиной, – не видите: иностранец. Он и так отбился от своих, а тут вы его…

– Иностранец или нет, мне всё равно. Без оплаты проезда здесь даже дож Дорогин не имеет права ехать! – заявил старичок с апломбом и злостью.

– Сердце надо иметь человеческое! – сердито выдохнула женщина.

Вынула из кармана небольшую карточку и приложила к месту, где металлический поручень вздулся оранжевой коробочкой. И та отобразила зелёную стрелку.

– Я оплатила. Так что пусть остаётся.

Старик развернулся и отправился вперёд, ворча и суя в нос другим пассажирам чёрный небольшой ящик непрямоугольной формы. Аратэ хотел было поблагодарить незнакомку, но сообразил, что лучше ему по-прежнему не знать языка, раз уж это так выгодно, поэтому просто улыбнулся ей дружелюбно.

Самодвижка остановилась и снова распахнула двери. Толпа хлынула наружу, едва не снеся по пути лепрекона. Спас кожаный ремешок, в который Аратэ вцепился, что было сил. Одно из сидений освободилось, но на него тотчас устремился широкоплечий мужчина с короткой красной шеей. Аратэ схватил его за плечо и отодвинул, а потом загородил несчастное кресло и сделал доброй женщине приглашающий жест. И та вдруг заулыбалась, села, поставила тяжёлую зелёную сумку на колени.

– Вот что значит – иностранец, – вздохнула печально. – А у наших вовсе нет галантности.

– Понаедут всякие, – проворчал отодвинутый мужик.

Однако, встретившись с внимательным взглядом лепрекона, отвернулся и не стал нарываться на конфликт.

Аратэ украдкой осмотрел женщину. В её ушах были серёжки из какого-то сплава, имитирующего золото. И стекляшки вместо бриллиантов. На пальце – золотое кольцо, но из золота низкого качества. Лепрекон незаметно тряхнул пальцами и почувствовал энергию благодарности, скользнувшую с них к незнакомке. Три дня заступнице предстояло загадывать желания и получать желаемое. И всё, что она начнёт делать, принесёт ей успех.

Внезапно что-то запиликало, женщина схватилась за сумку, раскрыла её и принялась копаться. Вытащила такой же дальнозвон, какой был у Иляны, только в голубом чехле, и приложила к уху.

– Д-да, Тамара Мих… Что? В каком смысле… А… нет, я готова, конечно, готова. А как же Марина? Что? Какой отпуск, я же… Да-да, заеду подписать… Нет-нет, я не передумаю, Тамара Михайловна, вы же знаете, я заменяла Марину, когда та болела… Как это жалованье в три раза больше? Через Москву? Да, завтра буду в офисе…

Она отвела телефон от лица и уставилась на него испуганным, неверящим взглядом. Но Аратэ увидел, как через страх неожиданности расцветает удивлённая радость.

Однако лепрекону показалось, что это как-то мало для благодарности, и он поднёс левую руку ко рту – правой он по-прежнему держался за ремень – и тихонько подул на пальцы. И украшения преобразились. Металл превратился в золото, стекло – в бриллианты и сапфиры, а золотой сплав стал золотом высшей пробы.

Незнакомка, конечно, этого не поняла, она просто вцепилась в сумку и уставилась вперёд потрясённым взглядом. И тогда снова зазвонил телефон.

Самодвижка качнулась, и Аратэ вдруг заметил место, которое видел у отца в картотеке. Проскользнул к выходу, успев понять только, что одарённую им женщину кто-то звал на свидание, а та заикалась и волновалась. Видимо, звал кто-то, кто искренне нравился ей.

Лепрекон выпрыгнул на тротуар и поспешил отойти подальше от толпы, устремившейся в двери самодвижки. Поднял воротник в тщетной попытке защититься от холода.

Горбатый мостик вёл через речку, над которой нависали громадные – пяти– и шестиэтажные – дворцы, украшенные скульптурами и барельефами. Аратэ торопливо зашагал вперёд, лихорадочно продумывая тактику предстоящего разговора. Что-то играли уличные музыканты, что-то, показавшееся лепрекону какофонией ударных звуков. Люди спешили мимо, и, очевидно, не торопились кидать монеты. Впрочем, были ли в этом мире монеты? Вот в чём вопрос. Ведь та женщина заплатила карточкой, и при этом не отдала её сердитому охраннику, а лишь приложила на миг. «Мне нужно раздобыть такую же, – решил Аратэ. – Неужели у них неразменные деньги? Но если они есть у всех, в чём тогда смысл?»

Ветер обжёг его щёки колким снежком. Он продувал бархат чакетильи, и когда лепрекон, наконец, раскрыл высокую застеклённую дверь, оказавшись в роскошной парадной, его зубы уже выстукивали марш приговорённого.

Аратэ легко взбежал по широкой мраморной лестнице и замер перед глухой дверью. Ни лакея, ни колокольчика. Как туда попасть? Он внимательно огляделся. На стенах – лепнина, а вот на косяке снова тёмная коробочка со стёклышком и металлическая кнопка. Аратэ нажал на неё, не очень хорошо представляя, как это работает, но догадавшись, что это – способ вызвать слуг.

Однако вместо почтительного вопроса лакея услышал хриплое:

– Сейчас.

Что-то щёлкнуло, и дверь открылась. Аратэ шагнул вперёд и тотчас закрыл за собой дверь.

– А где пицца? – удивился высокий мужчина с коротко подстриженными серыми волосами.

Одеждой он напомнил лепрекону Иляну: те же голубые штаны из грубой материи, такая же странная рубашка без пуговиц и с короткими рукавами. Аратэ ухмыльнулся, склонив голову набок.

– Вот чёрт, – выдохнул хозяин жилища, отступая.

– Благородный Ллидарий, я не ошибаюсь? – деловито уточнил Аратэ, отчаянно стараясь не клацать зубами.

Глава 59 Сделка

– Слушайте, я сказал, что расплачусь осенью, – раздражённо огрызнулся мужчина. – Зачем досточтимый Ромпельшальцхен присылает своего человека до условленного срока?

Аратэ чуть не рассмеялся от облегчения, однако напустил на себя деловитый вид и молча прошёл вперёд.

– Где у вас кабинет? – спросил сухо.

Оборотень Ллидарий, наблюдатель в мире Иляны, который сумеречники обычно назвали Человечешником, сердито распахнул дверь. Аратэ прошёл, увидел странный секретер, больше похожий на стол для еды, чем для письма, а за ним – кресло с кожаной спинкой. Нагло подошёл и опустился в кресло… на одной ножке! Это напрягало. Как можно сидеть на одной ножке⁈ Сиденье под ним чуть просело и его повело в сторону. Аратэ вцепился в столешницу, стараясь сохранять на лице невозмутимость.

Перед ним лежала книга, распахнутая набок. Её ничто не крепило, но она не складывалась. Нижнюю страницу украшали чёрные квадратики с разными значками, а верхняя светилась белым светом, и по ней строчками были раскиданы такие же значки, как внизу, только крохотные, чёрные на белом.

«Это руны, – догадался Аратэ, – а книга – тот же дальнозвон, но из двух половин и больше размером».

Кресло вело себя адекватно, и лепрекон рискнул побарабанить по столешнице пальцами. Бросил быстрый взгляд на Ллидария, мрачно прислонившегося к косяку. «Неплохая рубаха, – оценил задумчиво, – хорошо видна развитая мускулатура и на груди, и на руках». И ему вдруг захотелось такую же, чтобы, когда он явится к Иляне вот так же скрестить руки, и чтобы она замерла от восхищения…

«Это когда это я стал мускулы ценить больше разума?» – упрекнул себя и осторожно прилёг на спинку кресла. Оно чуть прогнулось назад. Лепрекон снова насторожился. Не упало. Он сложил пальцы домиком, коснулся их носом и посмотрел на должника.

– Ллидарий, сын Норного дома, – пробормотал, чуть хмурясь, словно припоминая, – четыре брата и две сестры. Ллар это ваш брат, верно?

Губы мужчины дёрнулись.

– Какого собственно…

Аратэ вдруг взглянул на него сочувственно.

– В каждом кошельке своя дырка, не так ли? – спросил с прорывающейся в сухость мягкостью. – Даже в самой уважаемой семье от случая к случаю появляются такие, как ваш брат. Транжиры, игроки, пьяни…

Ллидарий вдруг рванул к нему, схватил за шиворот, и кресло всё же рухнуло. Аратэ вскочил, споткнулся и повис на руке хозяина кабинета. Оборотень наклонился над ним:

– Не смей, денежный мешок! – прорычал яростно. – Тот факт, что мы должны твоему дому, не значит, что ты можешь входить в мою квартиру и распускать язык о моём брате…

– Сто семьдесят две золотых унции, – кротко вздохнул Аратэ, отряхивая рукава и аккуратно становясь на ноги.

– Мы всё отдадим. Когда настанет срок. А сейчас – убирайся.

Лепрекон высвободился из жёстких пальцев, нагнулся, поставил кресло, но садиться в него больше не рискнул. Присел на краешек стола.

– Не отдадите, – пообещал ласково. – Вам нечем отдавать. Здесь ты богат, Ллидарий, но по межмировому договору ты не можешь вывозить золото из одного мира в другой. А ваши… карточки у нас не ценятся.

Он вовремя вспомнил незнакомку в самодвижке.

– Срок ещё не настал, – упрямо прорычал оборотень.

– Верно. Но когда он настанет, будет уже поздно, мой друг, – мурлыкнул Аратэ.

Вскочил и подошёл к окну, из которого был виден красивый храм. В том, что перед ним храм, лепрекон не сомневался: ни люди, ни фейри не стали бы жить в доме столь неудобной конструкции.

– Убирайся. У тебя до назначенного времени нет власти надо мной и моим домом!

Аратэ задумчиво смотрел, как сгущаются сумерки, придавая свету синеватый оттенок. На улице зажигались фонари, но фонарщиков видно не было. Магия?

– Нет, – согласился покладисто. – Но мне и не нужна власть. Я пришёл предложить тебе сделку.

– Я не мой брат, – зло проворчал Ллидарий, – я не заключаю сделки с лепреконами.

«Ну и зря», – подумал Аратэ и хмыкнул. Обернулся к взъерошенному оборотню.

– А я не лепрекон, – ухмыльнулся широко и весело. – Я больше не принадлежу Золотому дому.

– Если так, то выметайся!

Ллидарий прошёл к двери и распахнул её.

«От него пахнет парфюмом, – подвёл итог наблюдениям Аратэ. – Тонким и изысканным, но чужим запахом. Оборотень, который использует духи… гм. И стрижка. А рубашка отглажена». Он снова быстро оглядел помещение и вдруг понял, что его смущало всё это время. Цветок. На окне стоял незнакомый цветочек в синем горшочке и цвёл фиолетовыми огоньками.

Женщина! Не жена, нет. Кто-то, кто нравится оборотню, но кто ещё не стал ему близок, распоряжался в его кабинете, как в своём. Только женщина могла принести цветок в берлогу холостяка. Женщина, ради которой оборотень душится и гладит рубашку.

А значит…

– Золотой дом разорит твой род, – равнодушно заметил Аратэ, – подчистую. Вы не сможете внести залог этой осенью, и тогда твои братья отправятся на Стену, а ты, чтобы прокормить сестёр, из этого прекрасного мира вернёшься домой. Навсегда. Потому что замуж твоих сестёр-бесприданниц не возьмут, и кто-то должен будет их содержать. Тогда у тебя будет лишь одна возможность хоть как-то выжить: принести клятву верности Золотому дому, став наёмником лепреконов.

На щеках Ллидария заходили желваки.

– У-би-р-рай-ся! – прошипел он и стиснул кулаки.

Снова шагнул к незваному гостю, но Аратэ проворно отступил.

– Мне нужны документы, – пояснил хладнокровно. – И ты можешь их раздобыть, я знаю. Нужны деньги на первое время, но деньги я потом тебе верну. Это будет заём. А ещё одежда и первичная консультация. Взамен я сделаю так, что осенью ты вернёшь долг твоей семьи полностью.

Лепрекон ещё пятился, а оборотень наступал. И вдруг замер. Ноздри Ллидария гневно раздувались, глаза потемнели, но, кажется, смысл слов Аратэ, наконец, достиг его разума.

– Что? – переспросил наблюдатель.

И остановился. Лепрекон промолчал, давая должнику возможность осознать предложение.

– Я даю тебе тряпки…

– Одежду.

– Одежду, деньги этого мира и документы, а ты снимешь с меня долг моей семьи? Весь? Ни я, ни родители, ни братья, ни сёстры…

– Не будут ничего должны Золотому дому из того, что уже должны на момент заключения сделки, – подтвердил Аратэ.

Он внимательно наблюдал за переменами в лице оборотня. Гнев таял, жёсткие черты смягчались, желваки исчезали…

– И ты уберёшься из моего дома, как только…

– Разумеется, – ухмыльнулся лепрекон.

Ллидарий кивнул и сухо буркнул:

– Документы будут через неделю.

– Это долго, – не согласился Аратэ.

– Их делать месяц, – рявкнул наблюдатель. – Это не так просто! Бумажек мало, нужно ещё вписать новичка во все системы и структуры…

– Два дня, – кивнул лепрекон. – Уверен, у тебя получится, если постараешься.

Оборотень снова насупился, но тут вдруг раздался приятный мелодичный звонок. Лицо Ллидария дрогнуло.

– Хорошо, – прорычал он. – Два дня. Вот банковская карта, там открыт счёт. В этом мире деньги есть, но все пользуются цифрами. Стоит приложить эту карточку и…

– С неё спишется определённое количество денег? Вроде векселя? – восхитился Аратэ.

А хитро!

– Да. Зайдёшь в магазин и сам подберёшь себе одежду.

Лидарий взял из чёрной коробочки визитку и протянул Аратэ.

– Тебе понадобится телефон. Вот такой… – он вытащил дальнозвон. – Купишь. Эти цифры – мой номер. Разберёшься, как его набрать. Нужна будет консультация – звони. И да, позвони, чтобы я…

Новый звонок показался Аратэ нетерпеливым.

– … записал твой номер. Как будет всё готово, наберу и сообщу, где забрать паспорт и другие документы. Как вижу, переводчик у тебя есть?

Лепрекон проигнорировал риторический вопрос. На самом деле переводчика у него не было, были лишь чары понимания языков, которые накладывают на совершеннолетних детей Золотого дома для облегчения заключения сделок. Но об этом наблюдателю знать необязательно.

Аратэ засунул визитку в карман. Во внутренний аккуратно положил банковскую карту.

– Всё? – угрюмо уточнил оборотень.

– М-м-м… почти. Где улица Ста Хамов?

– Кого? – не понял Ллидарий.

Третий звонок прозвучал совсем истерично и, судя по тому, как занервничал оборотень, это была она. Аратэ молча показал должнику фотографию с домом, на котором висела табличка с адресом. Что там написано, ему прочитала ещё Иляна. В тот вечер, когда…

– Стахановцев, – хмыкнул оборотень. – Выйдешь на Невский и сядешь на самодвижку с рогами: троллейбус. На нём будет вот такая цифра.

И нарисовал галочку, развёрнутую набок.

– А сейчас уходи.

Аратэ кивнул и послушно вышел. Ллидарий распахнул дверь, и лепрекон юркнул на лестницу, успев окинуть очень быстрым взглядом взволнованную девушку, тоненькую и красивую. Белая меховая шапочка ярко контрастировала с тёмно-русыми волосами.

«Где-то я видел это лицо», – отметил Аратэ, сбегая вниз.

– Дар! – жалобно воскликнула знакомая незнакомка, входя в квартиру. – Дар, он… он привёл меня в библиотеку! Я едва сбежала оттуда… Я не понимаю, чего…

Дверь захлопнулась, лишив замедлившего лепрекона возможности подслушать.

На улице уже стемнело, и ветер вновь швырнул колючий снег в лицо Аратэ, но тот бросился бегом обратно на проспект, с которого пришёл в дом наблюдателя. В сердце лепрекона распускались золотые подсолнухи, и внезапно Аратэ захотелось петь.

Она была здесь, рядом, и всё получилось. Так, как он решил, так и получилось.

А с остальным он справится. Рано или поздно лепрекон добьётся своего, потому что… он всегда добивается своего. Аратэ даже не сомневался в успехе.

Ему понадобилось два часа, чтобы разобраться, как здесь работают торговые лавки, как правильно платить, и уже вскоре он, одетый в чёрный пуховик, тёплые ботинки и штаны, в шапке, с двумя дальнозвонами в карманах, ехал в рогатой самодвижке под номером семь в сторону её дома. Сердце пело, как золотой колокольчик, а от улыбки онемели губы. И отчего-то хмурые пассажиры, скользящие по его лицу равнодушными взглядами, начинали снисходительно усмехаться, а женщины поправлять причёски.

ПРИМЕЧАНИЕ

Насчёт улицы Стахановцев: тут, как мы видим, переводчик снова накосячил. Фамилия Стаханова, героя-ударника, ему не говорила ничего, и он перевёл по созвучию.

Ллидарий и его Норный дом ещё появятся в книгах цикла. А с одним из его представителей (и братьев) читатели романа «Стой, я недоговорила!» уже знакомы))

Глава 60 Друг

Мы с папой сидели на кухне и пили чай. Арсланг составил нам компанию, но он читал учебник по матану и наши разговоры не слушал. Зурган и Эльзята уже спали, а Альмана ещё не вернулась из Москвы. Мама была с ней. За окном сгустились сумерки, рассекаемые золотистым светом уличных фонарей. Мы рассматривали фотографии, которые прислала Альма, и шептались.

Я уже не грустила. Всё было совершенно чудесно: ээжа подключила всех родственников, и сумма на платье и на поездку сестрёнке собралась очень быстро.

– Мы как мушкетёры, – шутил папа, – один за всех и…

– … все за одного, – хмыкнула я.

Какая же сестрёнка красивая в алом спортивном купальнике и такой же юбочке, с золотом по подолу!

– Она точно станет чемпионом и прославит фамилию Убушаевых, – уверенно заявила я.

Папа усмехнулся, в уголках его глаз прорезались добрые морщинки.

– Это не главное, Иляна, – вздохнул он, – главное – семья. Главное, что все мы вместе.

И накрыл мою ладонь своей. Я положила голову ему на плечо, чувствуя, как от счастья сердце тает, словно масло в печи. Я дома. Мы вместе. Как те свечечки в лодочке из теста, которые мы делали на Зул. И жестокое испытание, и обман, и подлость, и предательство – всё осталось позади, в другом мире. Только всё ещё ныло плечо. Мне было бесконечно жаль Харлака, и непонятно, почему он так повёл себя. Нет, почему как раз понятно: его бросила любимая девушка, предпочтя богатство, его публично унизил её избранник, а его принц отрёкся от вассала. Ярость и ненависть оборотня вполне объяснялись и даже почти оправдывались, но…

Всё это осталось там, куда я больше не вернусь. И синеволосый принц с ледяными глазами – тоже. И, может быть, я ошибаюсь, возможно, Харлак прав: однажды Эрсий станет таким же Мёртвым богом, как и убийца его отца, но…

Могла ли я поступить иначе?

Нет. Почему? «Я его люблю? – спросила себя неуверенно и тут же мысленно покачала головой: – Нет». Эрсий был принцем из сказки. Красивым, как… леденец на палочке. Такие часто продают на кассе, иногда они просто просятся на язык. Я даже пару раз, не выдержав напора маленькой девочки в душе, сдавалась и покупала. И каждый раз была разочарована: это всё тот же сахар, просто в приятной для глаза форме и заманчивых расцветок.

Сахаром Эрсий не был. Но и моим человеком он тоже не был. За всё время нашего общения между нами ни разу не возникло ни теплоты, ни доверия. Так что я совершенно не переживала, что этот леденец достанется другой девочке.

А меня ждала моя жизнь. Единственная. Без отключённого времени, а потому каждая секунда в ней была бесценна.

– Знаешь, я подумала… мне ведь никто не мешает участвовать в паралимпиаде, верно? – шепнула папе.

Его пальцы сжали мою кисть.

– Золотая медаль? – спросил папа. – Очень-очень хочется?

– Нет, – я покачала головой, заёрзав щекой по его рубашке, – не медаль. Просто… спорт. Гонки. Состязание, понимаешь? Вот это всё. Просто чувствовать, быть.

– Значит, будешь, – кивнул он.

И мы замолчали, продолжая разглядывать фотки.

– Насчёт телефона… – снова вздохнул папа спустя долгое время.

– Сама заработаю, – отмахнулась я.

Он и так после больницы, ему нужно время на реабилитацию. Справимся. Он столько лет тянул нас без отдыха! А мне подойдёт и обычный кнопочный. Может, даже бэушный, почему нет?

Арсланг поднял голову, посмотрел на нас. Встал и вышел. Я услышала, как он одевается в коридоре. Встрепенулась, отстранилась от отца и выехала к брату:

– Ты куда?

– В магазин. Здесь недалеко. Сейчас вернусь.

– У нас всё есть, не ходи.

Брат посмотрел на меня.

– Не всё. У меня есть деньги тебе на телефон, ещё с тех, которые на Новый год подарили. Тебе надо будет созваниваться и решать всякое… Будет как будто тебе на день рождения.

– Но у меня он нескоро.

– На будущий.

– Арс…

Однако брат молча распахнул дверь и шагнул на лестничную площадку.

– Не надо, я сама! – крикнула я сердито.

– Ты ещё кто? – удивился Арсланг. – И что здесь делаешь?

Я подъехала ближе и увидела парня в чёрном пуховике и вязаной шапке, из-под которой рыжели вихры волос. Он стоял прямо перед нашей дверью и с горячим любопытством смотрел на моего брата.

– Арсланг? – уточнил сипло.

– Аратэ! – ахнула я.

А потом взвизгнула и крутанула колёса, огибая застывшего брата.

– Арс, пропусти! Это мой друг. Аратэ! Как ты здесь… откуда⁈

– Ну, должен же был кто-то вернуть тебе телефон, – ухмыльнулся рыжик.

Брат посторонился, и Аратэ бросился ко мне, подхватил под мышки и закружил, смеясь.

– Я заварю ещё чай, – пробормотал Арсланг, закрыл входную дверь, скинул кроссовки и вернулся на кухню.

Аратэ прижал меня к себе.

– Как ты меня нашёл? – прошептала я, трогая его лицо.

Никак не могла поверить, что это он. Живой. В моём мире.

– У лепреконов свои секреты, – отмахнулся лепрекон и поцеловал мои пальцы.

А губы-то! Шершавые от мороза и уже потрескавшиеся, но такие горячие и мягкие! Я смутилась:

– А Росинда, она с тобой?

– Она больше не моя невеста. Мы расстались.

– Ох, и она теперь должна будет выплатить…

Лепрекон аккуратно усадил меня обратно в кресло, присел рядом на корточки, взял мои руки в свои. Закрыл глаза и провёл моей ладонью по своей щеке. Колючая.

– Нет. Это я разорвал помолвку. Так что дом Росинды больше не должен ничего Золотому дому.

– Но…

Я замерла, сняла с него шапку, прицельно закинула на вешалку.

– … но как же ты?

Аратэ весело глянул на меня:

– А я здесь. Научишь меня пользоваться разными штуковинами? И читать по-твоему?

Я не успела ответить – в коридор вышел отец.

– Это мой друг, – снова представила я Аратэ. – Мы с ним подружились… там. Он приехал в Петербург специально, чтобы вернуть мне телефон.

Отец протянул руку, и лепрекон, чуть поколебавшись, неловко пожал её.

– Проходи, друг, попьём чаю. У нас ещё борцоки остались.

– Пап, Аратэ может у нас переночевать? – прямо уточнила я. – У него в Питере никого, кроме меня, больше нет.

– Чушь, – фыркнул рыжик, – я сейчас уйду. Просто зашёл…

– Арс, достань раскладушку, – попросил папа.

Мой самый лучший и самый добрый на свете папа!

– Я же говорила, – рассмеялась я, когда брат и отец пошли сооружать для Аратэ ночлег, – мой друг – друг всей моей семьи.

Однако спать гостю пришлось немного – мы проговорили почти до утра. Что с ним произошло, лепрекон не рассказал, говорила в основном я, а он расспрашивал. О моей семье, о моём мире.

– Я здесь надолго, пыжик, – наконец признался Аратэ. – Может, даже навсегда.

– Но тогда тебе нужен паспорт… ИНН и Снилс… ох! А ещё желательно получить специальность: тебе же придётся работать. Или сокровища Золотого дома с тобой?

– У меня всё под контролем, – отфыркнулся он.

Следующий день был выходной, и я забрала у Зургана букварь, чтобы учить Аратэ. Чтобы не позориться, мы отправились гулять. Одни. Лепрекон катил моё кресло, хотя я могла и сама – оно было электроприводным. И снова много-много говорили, так что у меня даже язык заболел. И снова только о моём мире, от обсуждения его семьи и того, что осталось там, рыжик уклонялся.

Изумлению лепрекона не было предела, когда мы спустились в метро, я только смотрела на него и хихикала.

– И это не магия? – недоверчиво переспросил Аратэ.

В который раз.

И в который раз я попыталась объяснить ему элементарную физику.

Мы катались до самого вечера. Старые станции потрясли воображение лепрекона. «Дворцы⁈ – бормотал он ошалело. – Для всех? Бесплатно⁈» – «Ну, не совсем», – смеясь возразила я и принялась разъяснять ему про оплату проезда, но, как оказалось, это рыжик уже знал. После Автова Аратэ погрузился в глубокое молчание.

А на ночь снова остался у нас.

Его удивляло всё. И что книги лежат прямо в квартире, не прикованные цепями, не привязанные. И что мы все живём вместе, и что квартира не разделена на женскую и мужскую половины, хотя и есть комнаты для тех и других. И техника. И газовая плита. И буквы в букваре. Аратэ резко открывал страницу, цепким взглядом окидывал хулиганок, снова закрывал, прижав пальцем, отвлекал меня разговором, а потом вновь заглядывал в то же место.

– Не убегают, – бормотал растеряно. – Не убегают и… и они всё на тех же местах.

Я смеялась.

Эльзята очень быстро взяла моего лепрекона в свои крепкие ручонки, и вечером Аратэ послушно катал её по комнатам. Бесстыжая девчонка! Я в её годы вела себя намного скромнее. А вот Зурган отнёсся очень недоверчиво к гостю и глядел букой. Да и Арсланг тоже не торопился знакомиться поближе.

Вечером второго дня, когда бедный лепрекон изображал лошадку, Арс пришёл на кухню, где я внимательно изучала условия прохождения в паралимпийскую сборную, присел рядом и вдруг спросил:

– Аратэ – твой жених? Он сватался к тебе?

– Что? Глупости, – хмыкнула я. – Он просто друг.

Хотела добавить, что у него есть невеста, но потом вспомнила, что её нет. Арс посмотрел на меня задумчивым взглядом. Встал и вышел. И через минуту ко мне прибежала сердитая Эльзята:

– Хочу лошадку! – захныкала она. – Почему Арсик забрала Аратика?

Я встревожилась, вырулила к ним, но оказалось, что ребята уже ушли из квартиры. Вот же… Арс! Ну не всё, не всё, что кажется влюблённостью, ею является! Иногда это – просто дружба.

Вернулся брат один. Я, разгневанная, встретила его в коридоре.

– А где Аратэ⁈ Ты что, решил, что моя девичья честь…

– Ему позвонили. Твой друг срочно уехал за документами. Иляна, мне понравился твой парень…

– Он не мой парень! – сердито крикнула я. – Ну сколько можно говорить об этом, Арс⁈

– А зря, – спокойно возразил нахал. – Зря ты морозишь хорошего парня.

Я так удивилась, что даже ничего не возразила. В смысле: морозишь? Хотела переспросить, но Арсланг уже занялся физикой – он поступал в Политех на факультет ядерной энергетики и старался не терять время даром.

Аратэ позвонил, не приехал. На следующий день сообщил, что снял жильё и нашёл работу и снова навестит меня, когда всё устроится.

– Если ты не против, – добавил осторожно.

– Я очень за, – честно призналась я.

Его не было долго. Очень долго. Непозволительно просто. Я уже успела начать тренировки: биатлон в паралимпийских видах спорта был, спортсмены соревновались сидя. Вот же я балда! Давно могла бы…

Тренировалась я сама: попасть в команду можно было лишь с осени. Так что я возвращала себе форму и собирала бумажки. И однажды, когда оттаявшие тучи пролились на город дождём, а солнце разукрасило лужи синим и розовым, Аратэ позвонил, и мы снова встретились.

– Ты похудел, – потрясённо прошептала я и провела пальцем по колючей рыжей щетине, когда парень нагнулся ко мне, чтобы обнять.