Текст книги "Биатлон. Мои крылья под прицелом (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 26 страниц)

ПРИМЕЧАНИЯ

*шулмы – калмыцкие ведьмы

Глава 36 Мертвый бог

Издали замок показался мне сделанным из желтовато-белой пластмассы. Он был похож на знаменитый храм в Барселоне архитектора Антонио Гауди, забыла его название… что-то про Святое Семейство. Я была там как-то на экскурсии. Ещё до…

Острые резные шпили, взметнувшиеся в небо и плотно прижатые друг к другу, тонкие контрфорсы и эти… словом – множество каменных деталей, которые кажутся похожими на накрахмаленное кружево, а лестницы с бесчисленными ступеньками будто стекают вниз. И всё это окружал частокол из ледяных копий, ощерившихся в разные стороны. Ледяной остров ярко сверкал в небе.

Мы посадили драконов на гладкую прозрачную пристань, и на миг у меня закружилась голова: лёд был настолько чист, что казалось, у тебя прямо под ногами находятся горы, отсюда похожие на скомканную бумагу. А где-то слева сочно зеленело Лето.

Я снова была одна в толпе: Аратэ занял своё место с Росиндой, помог ей привязать её дракона. На меня лепрекон даже не обернулся. Эрсий – тоже, но последнее меня не удивляло. И вообще, после вчерашнего я всё ещё чувствовала обиду на прекрасного принца. Положим, у него, может быть, и были причины. Да и вообще трудно сохранить доверие к людям, когда твоего отца сожгли заживо, но… Всё равно это не оправдывает ту гадость, которую синеволосый вообразил обо мне. Закрепив упряжь Фиалки на специальный крюк, я молча подошла и встала среди команды. Поймала скользящий, но цепкий взгляд роаны.

Литасий запахнулся в плащ и, согнувшись, зашагал к высоким воротам. Безжалостный ледяной ветер пытался сбить нас с узкой полосы пристани вниз, в снежную бездну.

– Ох ты ж… – невольно вырвалось у меня, едва мы приблизились к замку Мёртвого бога.

Не пластик. Кость. Замок был вырезан из множества костей, и некоторые, прям целиком отполированные, служили рельефным украшением.

Мы вошли внутрь. Лучи солнца золотом пересекали коридор. Арки окон поддерживали фигурные «колонны» из человеческих скелетов, наполовину погружённых в стены. Из стены, противоположной аркаде, сотворённой из синеватого гладкого льда, торчали факелодержатели – человеческие руки, давно истлевшие. Огонь в них не горел, видимо, потому, что был день. Чудненькое местечко. Особенно сказочным оно казалось при мысли, что в этом мире кости наверняка натуральные…

– Это такой способ хоронить? – проворчала я задумчиво.

Как-то я была в Греции, помнится, и там видела «костницы», склепы при храмах, наполненные черепами. Миленько, ничего не скажешь.

– Это такой способ казнить, – пояснил Харлак.

Мы с ним шли позади растянувшейся процессии, которую возглавлял Литасий. Следом за магистром шагали Эрсий и Валери, а последними – мы с оборотнем.

– Их вделывали в стены заживо? – не поняла я.

– Да.

– Но тут же холодно… Как тела разложились?

– Они не разложились. Просто мясо и жилы съели.

Я невольно затормозила и оглянулась на спутника. Сглотнула, чувствуя, как тело охватила дрожь.

– Кто?

– Крысы. Мёртвый бог любит крыс. Ты давай, не отставай. Не стоит, – добавил он шёпотом и оглянулся.

Что-то их Мёртвый бог нравится мне всё меньше и меньше. Я тоже обернулась, но позади всё казалось мирным: в острую арку распахнутых ворот виднелось безмятежно-голубое небо.

Из коридора вверх вела винтовая лестница, сложенная из берцовых костей с перилами из локтевых и лучевых, дивным образом переплетённых. И всё те же факелодержатели в ледяных блоках круглых стен, на этот раз в их костяных пальцах полыхало голубоватое пламя. Ну… разнообразием дизайна хозяин замка, видимо, не отличался.

– Этот визит плановый? – совсем тихо спросила я.

Однако Харлак ответил ещё тише: он просто помотал головой. Даже в голубоватом полумраке лестницы было видно, что оборотень побледнел, его губы казались почти синими, зрачки сузились. И меня захлестнуло общей тревогой. Значит, что-то произошло. И, судя по тому, что Аратэ не подшучивал, не ухмылялся и вообще не был похож сам на себя, что-то опасное и страшное.

Когда мы вышли в огромный готический зал, залитый голубым светом и слепящий глаза отражающей поверхностью ледяных стен, я чуть не взвизгнула от внезапного крика:

– Но ведь это, клянусь фавнами, невыгодно и Зимнему двору, разве нет? Он опасен. Опасен так, как никто до него. Две академии пали, а мой брат захвачен в плен. Вас это не убеждает?

Голос был очень человечным, живым, жарко-эмоциональным. Мне даже на миг стало теплее, но потом я услышала ответ настолько холодный и бесстрастный, что все внутренности тотчас смёрзлись.

– Нет. Кукольник – не наша забота.

И тут я, наконец, увидела их: молодого мужчину в сверкающем золотом старинном наряде, златовласого, высокого и атлетично сложенного и…

…прозрачный бриллиантовый трон-ложе, отделанный костями, на котором возлежало что-то… мёртвое.

Что-то, от чего по полу струились и клубились туманом серебряные пряди волос. Живых волос, колышущихся сплетённым змеиным гнездом. Я зажала рот ладонью, чтобы удержать крик. Море волос устилало весь пол зала, и чтобы не наступить на них, мы замерли в дверях.

– Что ж, – дерзко выпалил юноша, – я, Юлиарн, принц страны Прекрасной, услышал тебя, о Божественный. Сами справимся.

И он стремительным золотым вихрем умчался в одну из дверных арок. Всего таких было шесть. Этот короткий диалог, из которого я не поняла ровным счётом ничего, немного подбодрил меня. Раз какой-то там принц смеет вот так разговаривать с богом, может, Мёртвый не так уж и опасен? Я осторожно оглядела лица замерших однокурсников.

Все бледные. Все сосредоточенные. И настороженность смотрит изо всех глаз. Даже Эрсий побледнел. Даже Аратэ собран и зажат. Росинда вообще, того и гляди, упадёт в обморок, вон, дышит через приоткрытый рот. И Валери…

Вот Валери напугала меня сильнее прочих: банши пряталась за спиной своего жениха и робко выглядывала из-за его плеча.

Ну дела!

– Подойдите, – велел бог.

Литасий шагнул вперёд, склонив голову, и серебристые пряди расступились перед ним, как море перед Моисеем. Мы двинулись следом парами. Магистр сделал шагов пятьдесят к трону, а затем вдруг опустился на колени и согнул шею:

– Тьмы владыка, приветствует твой раб тебя.

И все последовали его примеру. Я – тоже. Вот же…

На костяном троне возлежал древний старец, настолько высохший, что сам казался скелетом. Была ли на нём одежда я так и не поняла: борода и волосы водопадом ниспадали с головы, больше похожей на череп, и обтекали весь зал. Откуда у него столько волос⁈ Клянусь, помещение по площади ничем не уступало спортивной арене!

– Пусть твои ученики подойдут, – прошелестел Мёртвый бог.

Это был тихий шелест опавшей листвы, но в тронном зале он прогремел выстрелом винтовки без глушителя. Мы переглянулись. Я увидела, как на глазах насмерть перепуганной Росинды выступили слёзы и побежали по бледным щекам. Эрсий коротко выдохнул, поднялся и двинулся вперёд на «деревянных» ногах. За ним – Аратэ настороженным, крадущимся, бесшумным шагом. Потом – Валери, и только за ней – Харлак. Я помогла несчастной роане подняться, и девушка почти упала на мою руку. Она вся дрожала.

Вблизи бог выглядел ещё ужаснее: пергаментная кожа обтягивала кости черепа, глаза запали и казались дырками, от рта осталась лишь щель, а нос напоминал клюв хищной птицы. И ещё эти шевелящиеся волосы…

Шагах в десяти от костяного трона, Эрсий вновь встал на колени, и все тотчас попадали следом за ним. Потому как «опустились» настолько быстрое движение называть нельзя. И все шестеро, включая меня, склонили лица.

Перед троном, который напоминал ложе древних римлян, стоял столик с шахматными фигурками, очень тонко вырезанными в виде различных сказочных существ. Кажется, там были феи, и оборотни, и лепреконы. Вместо ладей – циклопы. Причудливая смесь, что ни говори. Половины шахмат на доске уже не было.

Мёртвый бог простёр длань. Шевельнул пальцами, и тотчас оборотень-волк прыгнул ходом коня и замер перед пешкой-феей.

– Эрсилиарий, – задумчиво прошептал бог, – давно не видел твою семью. Здоров ли твой батюшка?

Я заметила, как на бледных щеках Эрсия дёрнулись желваки.

– Мой отец был казнён по твоему приказу, Темнейший, двадцать пять лет назад, – а вот голос парня даже не дрогнул, оставшись бесстрастным.

– А-а, – протянул старец. – Точно. Сгорел в драконьем пламени. А как желаешь умереть ты, принц и наследник рода?

Валери судорожно вдохнула, закашлялась и тотчас с силой укусила себя за губу, стараясь остановить звук. На розовой губе проступила алая капля и скользнула вниз, оставляя след на подбородке.

– От старости, повелитель, – произнёс Эрсий, не поднимая глаз.

– От старости, – бог насмешливо глянул на него. – Умно. Но не особенно.

Он щёлкнул пальцами, и Эрсий на наших глазах вдруг начал седеть. Стройная фигура принялась уменьшаться и скрючиваться…

– Пощади! – крикнула Валери. – На что разгневан наш повелитель?

– Нас оклеветали, владыка, – заметил Артэ почтительно.

Я же онемела, с ужасом глядя, как из подбородка недавнего юноши растёт седая борода.

– Оклеветали? Сын золота, расскажи певице смерти в чём.

Лепрекон поднял лицо. Рыжик тоже был очень бледен, и на лбу его выступил пот, так что кожа заблестела, но всё же Аратэ не отвёл взгляда.

– Этого я не ведаю, Темнейший. Но знаю, что мы ни в чём не повинны против твоей божественности.

– И ты готов ответить за невиновность всех?

Тёмные провалы глаз Темнейшего посветлели. Наверное, бог закрыл веки.

– Я готов отвечать всем своим золотом за невиновность себя и своей невесты, – возразил Аратэ. – Если же кто согрешил из моих товарищей, дозволь мне, Божественный, судить его строжайшим судом и покарать жесточайшей карой.

Лепрекон шагнул вперёд, не поднимаясь с колен.

– И всё же, повелитель, молю твоё милосердие, поведай нам, в чём наша вина, чтобы мы могли защитить свою преданность тебе.

– Моё милосердие, – прошептал Мёртвый бог, будто пробуя странное слово на вкус, и вдруг распахнул глаза, его взгляд снова заморозил всех. – Я слышу тебя, дитя золота. Что ж. Пусть будет так. Я принимаю твои слова. Если вы докажете свою невиновность, будете жить. Если нет – твоя рука покарает виновного. А я на это посмотрю.

Он вновь щёлкнул перстами, и седая борода Эрсия стала таять. Внезапно пряди волос самого бога приподнялись с ледяного пола и туго обвили наши запястья и щиколотки.

– Подойди и встань рядом, лепрекон.

Аратэ поднялся и, не распрямляя плеч, выполнил приказ Темнейшего.

– Взирай на них. Я знаю о древнем даре твоего народа чуять ложь. Если кто-то из них лжёт, тотчас доложи мне. А теперь, дети мои, отвечайте прямо и без лести: для чего вы пересекли границу Лета?

ПРИМЕЧАНИЕ

принц Юлиарн – один из героев романа «Стой, я не договорила!» /work/526067. Внезапненько, да.

Это роман является вбоквелом, и в принципе планируется цикл книг по одному миру, но сюжетно не связанных друг с другом. Для понимания дальнейшего сюжета читать иной роман необходимости нет.

Глава 37 Признание лепрекона

И мы всё рассказали. Ну как «мы»… Сухой перст Мёртвого бога тыкал длинным кривым чёрным ногтем в сторону очередного «докладчика», и тот продолжал.

Начал Эрсий. Он успел доложить Темнейшему, как я стала невестой дракона, как Пушистик украл меня с прогулки, а команда отправилась спасать, а после Валери срывающимся голосом заявила:

– Это из-за неё. Из-за Иляны. Когда мы заманили одержимого дракона в ловушку, лепрекон набросил золотую сеть, принц подхватил нити эмоций, а я запела, тхаргица освободила безумца. И тот, конечно, снова её схватил. Я пыталась убедить других: так тому и быть, она сделала свой выбор, но принц Эрсий…

Тут палец чиркнул в сторону Росинды, и несчастная девушка, явно умирающая от ужаса, пищащим голоском принялась повествовать дальше о том, как мы оказались на границе Лета. О бое, а точнее, геноциде Мёртвому богу поведал уже Харлак. Он рассказал, как они с Эрсием и Валери увидели проплешину среди крон деревьев, как Аратэ пообещал подать знак золотом, как ребята, подкравшись к нашей бедствующей группе, наблюдали за эльфами, а потом, когда Мор зазолотел, атаковали…

– Вы убили светлых эльфов? – бесстрастно уточнил Мёртвый бог.

– Всех до одного, Темнейший, – хрипло ответил Эрсий, уже вернувший молодость.

Однако подобная встряска не прошла даром для организма, я видела пот, обильно струящийся по вискам принца, под синими глазами пролегли синие тени, а нос побелел.

– Вы вторглись на чужие земли. Нарушили договор о мире между Зимним и Летним двором. И, предательски напав на исполняющих долг пограничников на заставе, вырезали их? Что ты скажешь в оправдание преступников, сын золота?

Аратэ обернулся к богу, прижал растопыренную пятерню к бархатной курточке и склонил голову.

– Лишь одно, – ответил очень почтительно. – Если нет свидетелей преступления, нет и самого преступления.

Вот же… бесстрашный какой! Однако к моему удивлению, Мёртвый бог согласился:

– Мудрое замечание.

Зал погрузился в тишину. Темнейший размышлял, мы ждали.

– Иляна, дочь далёкого племени, – наконец заговорил Повелитель костей, и я вздрогнула от неожиданности, – эта девица обвиняет тебя в том, что неприятности на границе случились по твоей вине. Чем ответишь? Обвинение тяжёлое. Если виновна ты, нить твоей жизни оборвётся. Если ты безвинна, жизни лишится обвинительница. Подумай, прежде чем отвечать.

Что⁈

Я оглянулась на Литасия. Тот будто в каменного истукана превратился. Посмотрела на сокомандников. Росинда уставилась на меня с ужасом, Харлак не поднимал глаз, Валери, белая как мел, застыла, глядя прямо перед собой, а Эрсий… Эрсий поджимал губы и щурился, ноздри его гневно раздувались.

Но как же…

Оглушённая всем происходящим, я метнула панический взгляд на лепрекона, по-прежнему стоявшего между коленопреклонёнными нами и Мёртвым богом.

«Что делать⁈» – вопил мой взгляд.

Аратэ улыбнулся и… подмигнул. От этого движения лицо его перекосило. Видно было, что рыжик тоже боится, но пытается справиться с естественным ужасом.

– Темнейший Повелитель, – начал было Эрсий, однако Мёртвый бог поднял палец, и принц резко замолчал:

– Слово есть лишь у Иляны.

Я снова посмотрела на Валери. Лицо её словно закаменело, превратившись в гордую маску. Кажется, банши была уверена в том, что я скажу.

«Это бред», – мысленно шепнула я себе. Закрыла глаза и вспомнила ээжу. Мою милую ээжу с мягкими руками, пахнувшими луком. Вспомнила, как летом мы приезжали хотя бы на несколько дней в её домик за чертой Элисты. Как она, собрав утром спелые помидоры, несла угощать внуков. Или клубнику. Клубника в Калмыкии такая сладкая-сладкая! И как-то сразу вдруг осозналось, что я совсем забыла совершить дееж – поставить мёртвым сладости и угощения. А бабушка наверняка – нет.

«Если человек прожил жизнь хорошо, он не умрёт, – любила повторять она. – Пока человека любят, он жив». У неё словно было две семьи: живая и мёртвая. Она знала их всех, своих троюродных и пятиюродных сестёр и братьев, тёть и дядь в седьмом колене, прапрабабушек и прапрадедушек времён, наверное, до Чингисхана. А потому и поминальные её молитвы затягивались. Альману всегда это сердило, ведь нам приходилось ждать, и моя маленькая сестрёнка, не выдержав, начинала канючить: «Почему так долго?», а бабушка, чуть смутившись, ласково отвечала: «Так ведь каждый из них доброго слова ждёт. Кто же, кроме нас, его скажет?».

«И мне скажи доброе слово, ээжа», – подумала я и почувствовала, словно сердце взяли в тёплые ладони, и мерзкий, липкий страх растаял.

Я поднялась с колен.

– Виновата я, Темнейший. Если бы не я, никто бы не пересёк границы.

– Смелая? – поинтересовался Мёртвый бог, и в его тихом голосе я расслышала что-то вроде презрения. – Или глупая? Знаешь ли ты, как происходят казни при моём дворе? Сначала с тебя снимут кожу, а потом крысы очистят кости. У меня как раз на Южное крыло не хватило украшений.

Вздрогнув, я обхватила себя руками.

«Смерть бывает лишь раз в жизни, – подумала мятежно. – Даже долгая и мучительная – лишь раз». Мы, калмыки, очень и очень упрямый народ.

– Виновата я, Темнейший, – повторила, чуть выдвинув вперёд челюсть, чтобы та не дрожала.

– Ты сказал, накажешь виновного, сын золота, – мягко напомнил Мёртвый бог, шевельнул пальцем, и мантикора на шахматной доске – вместо ферзя – пересекла поле квадратиков и сделала шах королю.

Я вдруг с тоской подумала, что Арсланг не единожды предлагал научить меня играть в шахматы. Брат очень любил эту игру и мог часами созерцать доску, размышляя над следующим ходом. Но я, как и семилетний Зурган, выбирала более подвижные развлечения. Эх, если бы… Сейчас бы я предложила Темнейшему Садисту сыграть на мою жизнь, а потом, как в фильмах, победила бы его и…

Однако я играла плохо, а команда, потрясённая, молчала.

– Темнейший, позволь… – вдруг начал Эрсий, но тут внезапно огромное витражное окно распахнулось, в него влетел гигантский лебедь, и я так и не узнала, о чём принц хотел попросить дозволения говорить.

Между крыльев птицы стоял человек в светлых, развевающихся одеждах. Человек с длинными-длинными вьющимися волосами, золотой фатой струящимися на ветру. Женщина. Во лбу её горела звезда.

Мёртвый бог махнул рукой, и мы все встали с колен.

– Приветствую тебя, Темнейший владыка, – звучным голосом произнесла гостя и стремительным шагом направилась к трону.

Серебряные волосы расступались перед ней.

– И тебе тьмы, Светлая Владычица, – отозвался Мёртвый бог. – С чем явилось Лето Зиме?

– Возмездия, – коротко провозгласила та. – Жажду возмездия. Смерть за смерть. Жизнь за жизнь. Твои люди вторглись через границу, напали на моих и убили их.

– Скорбные вести принесла ты, Повелительница тепла. Ужасаюсь с тобою вместе. Но есть ли у тебя доказательства, что то были мои люди?

Я едва успела зажмуриться: вокруг Повелительницы лета полыхнуло ослепительное сияние.

– А кто ещё? – прошипела она вне себя от гнева.

Хорошо ещё, что мы стояли на расстоянии пятнадцати шагов от места, где она остановилась, потому что несчастная серебряная борода владыки тьмы тотчас обуглилась в радиусе метров трёх, и лёд, оплавляясь, превратился под туфельками взбешённой женщины в лужу.

– Не лги мне, Балор! – загремело под высокими сводами, и красивые сосульки, свисавшие с арок, бриллиантовыми копьями рухнули вниз. – У Лета нет иных врагов, кроме зимы. Не было. Нет. И не будет. Или скажешь, мои люди сами себе перерезали горло?

Она запахнулась в сверкающий молниями лазурный плащ с длинным-длинным шлейфом, закрывшим пол почти до самого окна.

– Ты искал войны, владыка смерти? Что ж. Ты нашёл её!

– Остынь, Айне, – прошептал Мёртвый бог.

В зале ощутимо похолодало. Это было точь-в-точь как в сильный мороз у костра – лицо жгло жаром, выедая глаза, а спина содрогалась от холода. И тут Темнейший начал подниматься. Он не вставал, а точно вырастал из трона-ложа. Я почти умерла от ужаса, как вдруг чей-то голос разрезал напряжение, зазвенев:

– Пресветлая госпожа! Карай лишь виновного. Я знаю, кто мог убить твоих людей.

Аратэ? Я уставилась на рыжика в полнейшем изумлении. Повелительница лета тоже пронзила лепрекона бешеным взглядом. Тот не стал дожидаться вопроса:

– Ты сказала правду, о, владычица. Думаю, твои воины сами себя лишили жизни.

Ох, степь великая…

Айне шагнула к лепрекону, и тот невольно заслонил локтем лицо, отворачиваясь от жара.

– Ты смеешь лгать мне, ничтожество⁈

Аратэ упал на колени.

– Но не по своей воле, – продолжил, захрипев. – Кукольник. Это сделал магистр кукол. Он управлял ими, как куклами. Знает ли благословенная, что под его предательским ударом пали две академии Сумеречного леса, а сын короля страны Прекрасной был захвачен в плен?

Повелительница остановилась. Жар спал, хотя всё ещё было горячо.

– Принц Юлиарн в плену у магистра кукол? – изумлённо переспросила прекрасная дева.

– Нет. Не наследник. Другой, – кротко ответил Аратэ.

Теперь я могла рассмотреть волшебницу. Она была куда выше меня ростом, раза в полтора точно, если не в два. Прекрасна как статуя, выполненная великим мастером античности. Настолько прекрасна, что даже отвратительна – ни малейшего изъяна. И кожа цвета утренней зари, и локоны витые, вспыхивающие светлым золотом, и губы алые, как кровь, и глаза… нет, не голубые – насыщенно-зелёные, словно майский лес.

– Поклянись, что говоришь правду, – потребовала Айне задумчиво.

Она успокаивалась, градус накала падал.

– Клянусь всем своим золотом, что говорю правду, как слышал её: Кукольник захватил две академии и сына короля страны Прекрасной. Владычица лета, рассуди пресветлым разумом своим: есть ли смысл Повелителю мрака убивать нескольких твоих подданных, а потом бежать? Если бы Владыка хотел войны, его войска уже двигались бы к Благому двору. А если нет, так зачем было напрасно гневать тебя, о, госпожа?

Мёртвый бог, вновь опустившийся на ложе, тихо добавил:

– Я не отдавал приказа никому из моих людей пересечь реку Весну.

– Но Кукольник… – Айне задумалась и процедила недовольно: – Что ж, я проверю. И если это всё ложь…

– Сыграем? – предложил владыка тьмы.

Ковёр серебристых волос выгнулся, образуя второе ложе. Уже почти успокоившаяся повелительница Благого двора пальчиками расправила тогу и опустилась на ложе, принимая приглашение. Шахматные фигурки, те, что лежали на столике, живо вскочили, занимая свои места. Те, что были на поле, просто разбежались по нужным клеткам.

Нас, кажется, отпускать не планировали.

Какое-то время два божественных игрока молча ходили, потом кратко сообщали что-то вроде «твоя пешка съедена», и волк действительно пожирал несчастную феечку, ляпая кровью на чёрную или белую опустевшую клетку. Но наконец Айне пробормотала:

– Если две академии пали, а принц Иштефан, магистр третьей, захвачен… Академия кукол тоже не участвует… Что будет с турниром? Две команды это… мало. Скучно.

– Повысим ставки, – ровным усталым голосом предложил Мёртвый бог, и дракон по мановению чёрного ногтя обрушил ярость на белого волка владычицы. – Проигравшие будут подарены победителю.

– И зачем мне твои тёмные фейри при Светлом дворе? – Айне пожала покатыми красивыми плечами.

– Как пожелаешь. Мне же светлые пригодятся: у меня заканчиваются шахматные фигурки.

Я вздрогнула, вгляделась и едва не завопила от ужаса: они и правда были живыми. Когда мантикора, распахнув клыкастую пасть, отхватила бедной фее плечо, крохотное личико той исказилось от боли, а рот распахнулся в безмолвном крике.

Нет! Нет, так нель…

Росинда крепко обхватила меня руками, удерживая.

– Что ж. Да будет так. Две команды, а цена проигрыша – свобода, – невозмутимо отозвалась Айне.

Мёртвый бог кивнул, махнул, окно распахнулось, плотный поток ветра подхватил нас и вышвырнул наружу. И мы вновь оказались на ледяной пристани.

– Но так нельзя! – закричала я. – Они живые! Шахматные фигурки живые!

Росинда, всё ещё обнимающая меня и дрожавшая, как былинка на ветру, прошептала на ухо:

– Замолчи. Пожалуйста. Их уже не спасти.

Потом тихонько запела в моё ухо свои морские песни, и на меня нахлынула апатия, сковавшая тело. Роана взяла мою руку и увлекла за собой, помогла взобраться на своего дракона, раздвинула седло и закрепила мои ноги в стременах.

– А как же Фиалка? – прошептала я и тут же забыла обо всём.

Тонкие, но крепкие руки обхватили мой живот, ветер ударил в лицо. «Мы были обречены, но сбежали от смерти… неминуемой смерти», – думала я, но не чувствовала ничего. Совсем ничего. Только какую-то замороженную усталость.