Текст книги "Биатлон. Мои крылья под прицелом (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 26 страниц)

Глава 45 Вниз, чтобы вверх

Упругий воздух затолкал мой крик обратно в горло. Я приникла к чешуйчатой шее, но центробежная сила отталкивала нас друг от друга, и пальцы соскальзывали с чешуи.

Выравняйся, пожа…

И тут вдруг мои ноги оказались свободными, я выпала из седла, скользнула по крылу и помчалась вниз на скорости свободного падения. Как тогда, на трамплине, только дольше… Камни, занесённые снегом, стремительно приближались. Ох, я же падаю прямо на острый клык скалы! Мне раздробит позвоночник. Или голову… Я замахала руками и…

… пронеслась мимо.

А в следующий миг поняла, что за спиной раскрылся парашют: меня подхватило воздухом. Откуда, как, я не думала – меня несло в узкое ущелье.

– Нет-нет-нет! – завопила я, и парашют за спиной послушно взмахнул, уводя меня налево, а в следующий миг ноги ударили в снег, взрывая его, я пробежалась, хлопая…

… крыльями.

Чёрт! Это были крылья! Странным образом они ощущались не как конечности, а как искусственное приспособление, приделанное к лопаткам.

Не удержавшись на ногах, я упала на колени, ткнувшись ладонями в сугроб, приподнялась, завела руку за спину и нащупала пальцами что-то прохладное, что-то… из узких металлических полос. Через плечо нагнула к себе.

Золотое крыло… Настоящее, как, например, у ангела. Или там… амура. Дёрнула. Больно не было, но плечо напряглось, как если бы крыло было приклеено к нему.

– Что за чертовщина? – прошептала я потрясённо.

Встала на ноги. Раскрыла крылья и похлопала ими. Они двигались просто по моему желанию: мне захотелось, и они распахнулись, захотелось – закрылись. Всё это я чувствовала, но не как часть себя.

Интересно, а как я выгляжу со спины?

Однако посмотреть возможности не было. Тогда я раскрыла их, подпрыгнула и подгребла воздух. Заколотилась в него отчаянно, и какое-то время порхала в полуметре над сверкающим снежным покровом. Выдохлась, опустилась обратно. Аккуратно, чётко на ступни ног, но всё равно покачнулась и растопырила руки, хватаясь завоздух.

И… и… каким же образом у меня оказались крылья? Что это за магия?

Первой мыслью было: Аратэ. Они же золотые, а лепрекон – повелитель золота. Может, официально объявленная защита его дома даёт вот такие плюшки?

Так-то оно так, но… у самого-то Аратэ ничего подобного не было! А тогда – откуда?

Мне невольно вспомнился поцелуй за чертой смерти. Что там Пушистик насчёт драконьего дара говорил? Может, он имел в виду вовсе не поцелуй? Может… гм. Как бы это узнать наверняка? И… как вообще летать?

Я снова подпрыгнула и заколотила крыльями. Курицей пролетела метров на десять вперёд, низко-низко, так, что пришлось поджимать ноги, чтобы не задеть снег и камни, и снова, обессилев, встала. М-да. Рождённый ходить – летать не сможет.

– Да ладно! – фыркнула сама на себя. – Научусь, куда деваться.

Как там вообще птицы летают?

Я разбежалась вниз по склону, черпая крыльями ветер, и тот наконец подхватил меня. Синеватые тени понеслись подо мной. Так, быстро махать не надо, суета убивает силу движения. А вот позвоночник держать необходимо. Я вытянулась, прижав руки к груди и сжав ноги.

Ух ты!

Земля послушно стала заваливаться куда-то вниз, понеслась, всё ускорясь. Мне очень-очень хотелось снова заколотить крыльями, сердце забилось до гула в висках, но я велела себе взмахивать, как чайки, чтобы не метаться, а планировать.

До чего же приятные ощущения! Совсем не как в аэротрубе.

Но где же Фиалка? Она жива хоть? Я медленно огляделась, изо всех сил удерживая в спине напряжение и стараясь не завалиться набок, и увидела впереди справа знакомый карниз, а на нём – домик.

Устремилась к нему.

В принципе, похоже на плавание, принцип почти тот же, так что разберёмся.

Приземление опять получилось неуклюжим: я снова пробежалась и чуть не упала, сильно ушибив пятки, и… но всё же уже лучше, чем в первый раз. «Иляна, ты первая в мире хальмг шовун», – поздравила сама себя и направилась в дом.

Здесь уже никого не было. Я переоделась, взяла магтовку и встала на лыжи. Снова оглядела небо. Наверху кружили крестики-драконы. Раз… три… пять… Их было пятеро. Сердце заныло от тревоги. Должно было быть шесть. Неужели Фиалка всё-таки разбилась?

Нужно было догнать ребят, вдруг они подскажут, как найти бедную драконицу?

Я заскользила по свежей лыжне, ведущей вниз, и тут меня молнией пронзила мысль: как могли развязаться стремена? Я же помню, как застегивала их. Они были устроены так, что крепко зажимали ногу на щиколотке и под коленом. Как я могла выпасть из них? Или… или ремешки кто-то подрезал? И что, собственно, случилось с Фиалкой? Это был выстрел? Удар? Может, смертоносное пение банши? Или что?

Мне даже поплохело. Это произошло случайно или кто-то покушался на меня?

Трассу я прошла трижды и почти не устала. Нет, устала, конечно, но в пределах нормы. Ребят нигде не было, и это и огорчало – не у кого было спросить о Фиалке, и в то же время расслабляло. Я так устала от этого нервного напряжения, от бесконечного выяснения отношений, от резких перепадов их настроения. Вот, даже Аратэ стал вести себя странно. А сегодня я оказалась предоставлена сама себе. Мчалась с ветром наперегонки, тормозила, сбивала шишки, и почти всегда – «в копеечку».

Странно…

«Это из-за животвора, – сообразила, подлетая к финишу в третий раз, – наверное, от него эффект». И снова почувствовала тёплую благодарность к Аратэ. Всё же парень был ко мне добр, хоть и вёл себя сегодня как мажор.

Я подкатила к скале, круто развернулась и остановилась. Закрыла глаза, начала дышать медленно, выравнивая дыхание. Пот застил глаза, пот катился по спине и ноги тряслись от напряга, но всё это радовало. В этом и была жизнь – напрягаться изо всех сил, преодолевать, добиваться. Иначе – зачем жить?

Сняв очки и шапку, я позволила морозцу охладить кожу, а потом оттолкнулась палками и медленно заскользила обратно к домику. Стоять плохо, резкий переход из динамики в статику опасен, можно заболеть и серьёзно, вплоть до пневмонии.

И только когда достигла цели, переоделась и вышла на крыльцо, поняла: а ведь поднять-то меня некому. Фиалки не было. Ребят не было. Я замерла, запрокинула голову и вгляделась в небо, на котором начали выступать звёзды.

Может, переночевать прямо здесь? А что, печка есть…

Я оглянулась. Ну… нет. А если ребята утром не вернутся? А если что-то произойдёт? К тому же, в горах водятся чудовища. Да, вроде как трассу от них защищают, я даже догадывалась кто: пару раз видела меж сосен дымчатую кошачью спину. Палуга. Это было с одной стороны странно, что профессор Бахус охотилась на мортармышей, а с другой как-то… естественно, что ли. Но что, если охотится профессор-кошка только днём? Я вспомнила гигантского мортармыша и вздрогнула. Такому раскурочить дверь – раз чихнуть.

– Ладно, Иляна, будем решать иначе.

Ну а на что мне крылья, если ими не пользоваться?

Я попыталась взлететь. С трудом оторвалась от земли и пролетела метров десять, успев приземлиться почти на краю обрыва.

Нет, так я далеко не улечу. Нужно подхватить воздушный поток. Но как это сделать? Я застыла на краю бездны. Внизу ничевела кромешная тьма, словно мир закончился, будто там и вовсе его не было.

– Надо туда, – прошептала я и вздрогнула.

Мысль трусливо заметалась в поисках иных решений. И снова этот проклятый трамплин, как наяву встал перед глазами. Однако, чтобы полететь, мне нужно прыгнуть вниз. По-другому – не получится. По крайней мере сейчас.

– Ну же, смелее! Иляна, давай. Орда не сдаётся.

Боже, как же страшно!

Я зажмурилась. Мне показалось, или позади что-то ухнуло? Может, там мортармыш?

– Дярк, Дярк, – зашептала я, призывая Зелёную Тару, нашу богиню.

Нет, я так-то атеистка, но…

А потом, не давая себе опомниться, разбежалась и прыгнула, прижав руки к груди и распахнув крылья в горизонталь. И понеслась головой вниз, близко-близко к тёмному, но теперь уже отчётливо видимому камню. Увидела все белые снежные прожилки, все выступы и ямки. Взмахнула крыльями из всех сил, медленно, сильно. И ещё раз. И ещё. Зачерпнула всеми перьями воздух, оттолкнулась от него. Вильнула, уходя от удара о выступающую скалу. И наконец ощутила воздушную струю, восходящую вверх. Нырнула в неё и, чуть подмахивая крыльями, устремилась ввысь.

Я лечу!

Восторг. Сердце дрожит и бьётся в груди. В висках шумит, но небо… Небо, словно ночное море, без конца и края, и звёздные рыбы купаются в нём, глядя на меня мерцающими круглыми глазами.

– Я лечу! – крикнула я им и закашлялась холодным ветром.

И вдруг всё померкло. Я запаниковала, забилась, и тотчас меня закрутило, ломая перья. И снова перед глазами замелькал проклятый трамплин, в ушах закричала сирена скорой помощи. Я почти увидела бледное лицо мамы…

Но усилием воли взяла себя в руки и развернулась, распрямилась, заставив крылья раскрыться, как у самолёта, позволила воздуху подхватить себя.

Сердце билось отчаянно. Я принялась дышать, как дышала бы на трассе. И тогда паника разжала стальные жвалы.

Всё хорошо. Это просто облако. Я в облаке.

Здесь было сыро, и крылья стремительно принялись тяжелеть. Однако я смогла вырваться из тяжёлой влаги, и снова звёзды замигали мне, точно ждали, когда я появлюсь.

Академию телохранителей я увидела не сразу, но всё-таки смогла различить тёмный контур, перекрывший звёзды. Полетела к нему, перемахивая с одного потока на другой и позволяя им нести себя, поднимать всё выше и выше.

Становилось холодно. Очень холодно, несмотря на движения, и при этом мускулы уже отчаянно ныли, требуя передышки, и позвоночник тоже устал быть в напряжённом положении.

«Ещё немного, Иляна. Совсем чуть-чуть. Ну же, иго моё, давай!». Было странно обращаться к себе в третьем лице, но мне сейчас так нужна была хоть чья-то поддержка! Движения стали тяжёлыми, взмахи сделались короче и бессильнее. Ещё немного, и я не выдержу – рухну вниз.

– Совсем чуть-чуть, – шептала я и не слышала себя из-за громыхания крови в висках.

Губы пересохли, ноги заледенели.

Но вот я уже совсем рядом с каменной стеной. Куда дальше? Драконник закрыт, туда мне не попасть. И я заставила себя взлетать. Выше. Выше. Ещё… И буквально последним рывком забросила тело в окно галереи, той самой, по которой мы шли с магистром Литасием в мой самый первый день академии.

Я больно ударилась коленкой и локтем о камень, проскользив до противоположной стены и шмякнувшись о неё, но это всё же была спасительная твердь.

Посидела, переводя дыхание и давая пройти дрожи в ногах. А потом медленно, держась за стену, поднялась и кое-как поковыляла во двор. Меня тошнило, голова кружилась, но настроение всё равно рвалось песней.

Сегодня я летала! Я летала, как птица небесная! И ещё: я спасена. Не упала, не разбилась, не…

Было время ужина, однако в столовую я не пошла. Не хотела видеть ребят, не была готова общаться с ними, и снова видеть все эти ненавидящие друг друга взгляды между Харлаком и Аратэ. Хотелось просто рухнуть и уснуть. Поэтому я сразу направилась в библиотеку и шагнула в картинку, изображающую мою спальню.

Здесь было тихо и прохладно – в распахнутое окно дул ледяной ветер. Я подошла и закрыла его. А потом принудила себя усилием воли войти в душ. Кое-как, негнущимися пальцами, открыла воду, постояла под ней, завернулась в полотенце и вышла.

Спать.

Просто спать.

– Ну и где ты была, пыжик? – насмешливо и сердито спросил знакомый голос.

И меня вдруг окатило просто какой-то сумасшедшей радостью. Я шагнула к соседу, но коленки подвели – подогнулись, и я бы рухнула на пол, если бы Аратэ не успел меня подхватить.

ПРИМЕЧАНИЕ

хальмг шовун – хальмг это самоназвание калмыков, шовун – птица

Дярк – имя Зелёной Тары, богини в буддийской традиции Калмыкии. Она считается воплощением великого сострадания и мудрости, защитницей от страхов, болезней и препятствий

Глава 46 Монетка

Я повисла на его руках.

– Ты чего? – испугался он.

Подхватил, донёс до кровати и положил поверх покрывала. Обеспокоенно вгляделся в лицо.

– Ты ничего не замечаешь? – спросила я и перевернулась на живот, благо полотенце было широким и скрывало меня от подмышек до колен.

Мои крылья видны или нет?

– М-м-м… попа у тебя, конечно… круглая, симпатичная. А что надо было заметить? – насмешливо спросил он.

Я резко села. Очень-очень захотелось дать ему чапалах, но я, конечно, не стала. Вообще, не люблю распускать руки. Да и что взять с лепрекона, которого никто не научил вежливости?

– А так? – и раскрыла крылья, пристально глядя в лицо парню.

– Ржавчина мне в клад! – пробормотал Аратэ потрясённо, протянул руку.

Его палец замер совсем рядом с моим пером.

– Можно? – заворожённо спросил рыжик.

Когда я кивнула, он аккуратно провёл по крылу. В зелёных глазах танцевали золотистые искорки.

– Значит, не ты, – задумчиво срезюмировала я.

– Откуда они у тебя?

– Не знаю. Я предположила, что это было волшебство лепреконов.

Аратэ лишь покачал головой, его пальцы ласкали крыло лёгкими прикосновениями, а в глазах сияло совершенно детское восхищение. Внезапно он вздрогнул, изменился в лице и убрал руку.

– Ты не была на тренировке, – заметил прохладно. – Мы сделали круг без тебя и решили вернуться. Вернее, нас решили вернуть. Магистр Литасий сообщил, что турнир состоится через три дня.

– Уже? – ахнула я. – Но тогда тем более, надо было тренироваться!

– Нам велели быть в академии. Тебя где носило?

Грубость не была свойственна Аратэ. Вернее, он хамил лишь тогда, когда злился, мне кажется. Я сложила крылья и удивлённо посмотрела на него, но лепрекон уже поднялся и отошёл к окну, так что была видна лишь его спина и факел рыжих волос.

– Фиалка… она внезапно упала.

Он обернулся.

– В смысле?

– Я полетела вниз, и вдруг Фиалка подо мной закричала и стала падать.

Аратэ побледнел. Замер.

– А потом я вообще выпала из седла.

– Это невозможно. Стремена… – он словно споткнулся обо что-то, замолчал, насупился.

– Не знаю. Но факт в том, что я выпала.

– И как же ты выжила? – хрипло уточнил Аратэ. – Это они тебя спасли? Крылья?

– Да, тогда они и появились. Вот только Фиалку я больше не видела и не знаю, она жива или нет. А когда я долетела, вас тоже не было. Тогда я решила потренироваться сама.

– Фиалка в загоне, я видел перед ужином, когда заходил. Она впала в спячку. Теперь понял, почему: перепугалась. Драконы так переживают стресс. Но как же ты тогда вернулась?

Меня больно зацепило недоверие в его голосе.

– Прилетела. Я, конечно, ещё плохо владею крыльями, но…

– С ума сошла? – у него вдруг совсем сел голос.

Аратэ вернулся и опустился рядом со мной на кровать, настороженно глядя на меня.

– А что мне ещё было делать? Оставаться в домике на ночь? – разозлилась я.

Он вдруг сжал мои плечи, развернув меня к себе, закрыл глаза и прислонился лбом ко лбу.

– Сумасшедшая, – прошептал совсем-совсем тихо, почти беззвучно.

Мне вдруг подумалось, что Аратэ сейчас меня поцелует. Дурацкая совершенно мысль. Сердце сбилось с ритма. Однако целоваться лепрекон, конечно, не стал, помолчав минуты три, отстранился, а когда открыл глаза, в них не было ни намёка на какие-либо чувства, кроме неприязни.

– Я зашёл сказать, что внял твоему совету: мы больше не спим в одной комнате. Полагаю, я расплатился по договору. Верно?

– Да.

Я комкала покрывало, нервничая, сама не понимая почему. Меня начала бить дрожь.

– Ты – тоже. Услуга оказана, оплата получена, претензий обе стороны друг к другу не имеют. Верно?

– Да.

Мне стало как-то тоскливо. Вот… идиотка. Ты всерьёз решила, что между тобой и лепреконом есть что-то большее, чем сделка? Дружба? Три ха-ха, как говорится. Это же лепрекон. Впрочем, я всё равно была благодарна ему за всё, что он для меня сделал. Видимо, полёт меня совершенно вымотал, а физика всегда сказывается на психике: я была истерзана и с трудом могла контролировать разбушевавшиеся эмоции. Закусила губу, чтобы удержать слёзы.

– Забери всё это сейчас, – попросила его. – Шкафы и всякое такое. Ну или, если нельзя сейчас, то завтра уже. Хочу закрыть дверь, отключить время и выспаться. А потом пойду убирать драконник.

Аратэ хмыкнул:

– Нет. Мне всё это не нужно. Оставь себе. До турнира всего каких-то три дня. Два.

А… он, наверное, у Росинды теперь будет спать. Мне почему-то стало как-то неприятно от этой мысли. Нет, это было бы правильно, но… Несерьёзно, что ли. То там, то здесь, как кот приблудный.

Я отвернулась и пожала плечами:

– Как хочешь. Тогда просто оставь меня одну.

– Как скажешь.

Он направился к выходу. Нет, стоп.

– Аратэ… хотела спросить…

Лепрекон замер, не оборачиваясь.

– Вы помирились с Росиндой?

Он повернулся не сразу, а когда повернулся, усмешечка на его губах мне совершенно не понравилась.

– Да. Конечно. Знаешь, девушки могут выделываться сколько угодно, доказывая возвышенность своей души и независимость, пока речь не заходит об имущественных потерях. Мне стоило лишь показать моей прекрасной невесте, какая судьба её ждёт с Харлаком, и она сразу пересмотрела свои взгляды на любовь. Наивный ты пыжик, Иляна. Всё на свете покупается и продаётся. Всегда весь вопрос лишь в цене.

Я могла бы ему рассказать про отца. Или про маму, родившую ему пятерых детей. Или про ээжу. Или… да много-много про что могла сказать. Но мне вдруг стало очень мерзко и тошно. А чего он хотел от девушек в патриархальном мире, где женщина не могла работать и вообще строить карьеру?

– Уходи, – попросила я и отвернулась.

Видеть его не хочу! Всё-таки мы очень и очень разные.

– Ты злишься на меня? – весело уточнил он. – Не согласна?

– Я верю в любовь. И в дружбу. И в верность. Верю в то, что золото – не самое главное на свете. А ещё – в команду. И в человека.

Да, верю. И буду верить. Ненавижу нищету, но куда больше – зацикленность на деньгах и преклонение перед золотым тельцом.

Тихие, лёгкие шаги. Аратэ вдруг оказался рядом, присел на корточки, коленками коснувшись моих ног, и взял мои руки в свои. Я невольно посмотрела на него.

– Наивный, глупенький чижик-пыжик, – усмехнулся лепрекон, – девочка росла-росла и не выросла.

В его голосе прозвучала почти печаль. Он погладил мои пальцы, а потом вдруг наклонился и поцеловал их. Губы у него были горячие и шершавые. Но мороз не очень-то способствует гладкости кожи.

– Что ты делаешь? – прошептала я.

– Целую твою глупость, пыжик. Она восхитительна.

Аратэ поднял лицо, и я увидела, что глаза его лукаво блестят, а губы морщит улыбка. А, то есть, он просто шутит? Мне стало даже как-то легче. Лепрекон вдруг вынул откуда-то из-за чёрного ворота золотую монету и вложил мне в ладонь, закрыл моими пальцами, а поверх – своей ладонью.

– Возьми. И прощай.

– Мне не нужно твоё золото! – возмутилась я.

– Золото всегда нужно, – возразил он, встал и спрятал руки за спину. – Но суть не в деньгах. Дело в том, что, как ты знаешь, я очень ленив. Ненавижу чистить драконники и вообще. И мне не упёрлось бегать и разыскивать тебя по всей академии, от драконюшен до медкорпуса. Так что, если что-то с тобой случится… ну там… дракон упадёт, или нападёт, или что-то ещё, просто позови меня, хорошо?

Я посмотрела на монету, покрутила её в руках. Это была довольно крупная денежка, четыре-пять сантиметров в диаметре, толстая, с широким – миллиметра три – гуртом. На аверсе был чей-то профиль, на реверсе – руна.

– И как это сделать? Нужно прочитать заклинание или…

– Просто: по-зо-ви. Ты же ходишь через картинку в свою комнату, верно? Это тоже – картинка. Только и всего.

– Спасибо, – растерялась я. – Аратэ, хотела тебя спросить: мы всё ещё друзья? Или как?

Он хмыкнул, легко вскочил.

– Всё по-прежнему. Друзья, конечно. Не грусти, Пыжик. Думай о победе. И о прекрасных синих очах принца. Авось придёт весна, и он растает, как сугроб, – рассмеялся рыжик и вышел.

Я несколько минут с любопытством рассматривала монету. Заметила дырочку у самого ребра, залезла в свой рюкзак, нашла леску, вдела и нацепила монетку на шею как медальон. Действительно, вдруг пригодится? В этом мире всего можно ожидать.

А потом закуталась в одеяло и тотчас уснула.

Проснулась только утром – Аратэ не выключил время, как мы и договаривались раньше. Что ж, у времени есть серьёзное преимущество перед безвременьем: оно бодрит.

Когда я вышла в столовую, меня поразило напряжение, буквально искрящееся в воздухе. Росинда сидела рядом с женихом и смеялась, нежно заглядывая в его лицо и положив ладошку поверх руки лепрекона. Харлак сверлил его горящим волчьим взглядом. Валери, бледная как смерть, тоже гневно пилила взором Аратэ. Эрсий упрямо смотрел в тарелку и хмурился, но он уже не был ледяным истуканом, принц был сдержанно зол.

– Иляна! – радостно воскликнула Росинда и посмотрела на меня. – Доброе утро. Садись со мной. А мы с Аратэ как раз хотели тебя пригласить на нашу свадьбу. Это далеко, конечно, но порталы сократят путь. Там так красиво! Серое море никогда не замерзает. А серое небо… как раковина жемчужины. Я познакомлю тебя с моими сёстрами и братьями.

Она хихикнула:

– Может, тебе кто-то приглянется?

На этих словах Валери вдруг поднялась и резко вышла. Эрсий встал неторопливо, но тоже покинул зал.

– Они очень симпатичные, – улыбаясь, щебетала Рос. – Морские юноши, знаешь ли, имеют свои преимущества. Бакулюм, например. Будешь рагу из шампиньонов и кроликов? Рекомендую. А какие там закаты! Я надую тебе пузырь, и ты сможешь спуститься на дно и увидеть море таким, какое оно есть…

– Ты, значит, решила вернуться к жениху? – сухо уточнила я. – А как же любовь?

Росинда тряхнула головой:

– Ой, любовь! Скажешь тоже. Так… увлечение просто. Никакая это не любовь. Настоящая любовь вообще приходит в браке.

Харлак подавился и закашлялся. Бедняга. Я развернулась, подошла и села рядом с ним, демонстрируя свою поддержку. Положила себе каши.

– Пятнадцать минут, – велела холодно. – А потом тренировка. У нас три дня до турнира.

– Два, – поправил меня Аратэ.

ПРИМЕЧАНИЯ

чапалах – пощёчина

гурт – ребро монеты

аверс – «орёл»

реверс – «решка»