Текст книги "Биатлон. Мои крылья под прицелом (СИ)"

Автор книги: Анастасия Разумовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 26 страниц)

Эпилог

Утром приехали чёрные, будто лакированные, автомобили, из которых вышли люди в пижаках и тёмных очках – лепреконы из банка, в котором работал Аратэ, с дарами и выкупом. Все они были разной степени рыжины, но мой жених выделялся почти огненно-золотой шевелюрой даже среди них. Ээжа чинно приняла темноногого блеющего барана, Арсланг и мои двоюродные-троюродные братья помогли разгрузить ящики спиртного, следом пошли корзины, перевязанные лентами и цветами. Все они почти рвались от тяжести разнообразных сладостей, фруктов и разной вкуснятины, вроде варёной баранины – махана.

Если лепреконы и удивлялись традиции выкупать невесту вкуняшками, то вида не подавали: только краснели, потели и вытирали белоснежными платками шеи. Мои родные торжественно вручили им шёлковые хадаки – узкие платки. Это давняя традиция, помогающая среди сотен гостей понимать, кто со стороны жениха, а кто – со стороны невесты. Ведь на свадьбу приезжают не только ближайшие родственники: двоюродные, троюродные тётки, дядьки, дедушки, бабушки, братья и сёстры, но и их многочисленные семьи. И вообще, чем больше друзей, тем богаче свадьба, чем богаче свадьба – тем сытнее и радостнее будет жизнь молодых.

Началась свадьба невесты.

Сначала она проходила у нас во дворе, моей подружкой была Альмана, а дружкой Аратэ – Арсланг. Вообще-то, мой брат не должен был быть в числе гостей жениха, но рыжик заявил, что в этом мире Арс – его самый близких друг, а других попросту нет. Ну и мы решили в чём-то нарушить традиции.

– А молоко? – заволновалась вдруг ээжа.

Оказалось, что стороны жениха должен был быть мальчик с молоком. Зачем, я не поняла, всё было очень взволнованно, и я плохо понимала, что вокруг происходит: сердце так колотилось, и я плакала, будто став на этот день той девушкой-калмычкой, что века назад уводили из её стойбища в мужнино, и она, становясь мужней женой, расставалась со своими родными надолго. Подружки утешали, и все что-то пели. Аратэ, сидевший за столом, молча сжимал мои пальцы, подбадривая.

Мальчика нашли, я даже успела порадоваться, что нужен мальчик, а не девочка, ведь с девочками у лепреконов немножко посложнее.

Потом мы все отправились в дом культуры, там уже были накрыты и столы, и музыка играла, и все танцевали, пели, ели и веселились. Арсланг и Альмана, сидевшие с нами, резвились во всю: вместо нас зажигали в конкурсах, танцевали, балагурили, и были лучшими тамадами, которых я видела. Особенно озорная Альма. А родственники жениха дарили моим родственникам подарки… деньгами. Я боюсь даже представить конечную сумму расходов. Можно было бы и просто подарки, но Аратэ, конечно, деньгами было проще.

Ээжа помогла жене одного из банкиров заварить калмыцкий чай, и бер, как называли такую родственницу, зашила подушку, а потом мои родственники всячески пытались её украсть, чтобы потребовать выкуп. Но лепреконы бдели, так что воровство удалось лишь пару раз. Горжусь моими. Украсть у лепреконов это, знаете ли…

За то, чтобы увидеть моё лицо, жених заплатил целый миллион! Видимо, и правда задолжал, а лепреконы не быавют должны. «Зачем так много?» – спросила я взглядом, когда рыжик поднял фату. Но он лишь улыбнулся, и я будто наяву услышала ответ: «На счастье».

Потом мы танцевали. Я не знаю, как и откуда Аратэ выучил калмыцкие танцы, пусть и не совсем ловко, пусть и немного неуклюже, но было бесконечно приятно, что он это сделал ради меня. И, конечно, гости кидали нам под ноги деньги. Я не могла отвести взгляда от глаз любимого, а моё платье так красиво кружилось!

Это был уже вечер, вокруг, по всему залу зажгли разноцветные лампады, и я перестала видеть гостей, и родных, и чужих, только его, моего рыжика.

Матери жениха, танцующей в белых штанах, не было, к сожалению. И не была соблюдена ещё одна древняя традиция: Аратэ привёз меня к себе, а не к своим родителям. Мне покрыли голову белым платком с завязанной в уголке монеткой, и мы отправились на съёмный дом. По традиции я должна была преклонить колена на пороге, и свёкры должны спрашивать, буду ли я послушной невесткой, а я должна была кланяться и обещать. Но родителей у жениха не было. И всё же я опустилась на колени на пороге, и родственники трижды бросили через моё плечо куски бараньего жира. Но вместо обещания послушания свёкрам, я поклялась в любви и верности самому жениху.

Аратэ внезапно тоже опустился передо мной, обнял и, глядя в моё заплаканное лицо, торжественно поклялся:

– Золото быстрее заржавеет и обратится в прах, чем я разлюблю тебя или причиню тебе зло.

А потом поднял меня на руки и вот так, на руках внёс в дом. В снятый лишь на неделю дом, не наш, но важно ли это? Ведь главное – не стены, а семья.

В полночь сёстры, Альма и двоюродные, расплели мою косу, не длинную и не пышную, и заплели две, тонкие и коротенькие, и я на миг даже пожалела, что не отращивала волосы по щиколотки. Смазали пробор сливочным маслом – жизнь смазывали, и наконец мы остались одни.

И снова были слова любви и поцелуи, и снова я ощутила, как Аратэ вошёл, и мы стали единой плотью. И снова целовала его, задыхаясь от нежности. Стонала и комкала простыню, и чувствовала, как он целует меня всю, каждый сантиметр моей кожи.

Но отчего-то только сейчас ощутила его именно мужем. Единственным. Опорой и счастьем.

А на утро я сварила любимому калмыцкий чай, с солью и молоком. Принесла на подносе, присела на постель и вздохнула:

– Обычно в утро на следующий день родители мужа дают невестке новое имя. у как бы в одной семье умерла, в другой – родилась. Но… это мы тоже можем не соблюдать, ведь это я ввожу тебя в свою семью.

Он, прислонившись к подушкам, взял чашку, подул и веселоглянул на меня:

– Не совсем. Я забираю тебя в свою семью и в свой дом, Иляна. Просто это пока очень маленькая семья и дом, только ты и я, но она вырастет, обещаю. Так что я сам себе родители, и потому дам тебе новое имя сам.

Помолчал, и я прыснула, не выдержав такой торжественности на его лице.

– Я, Аратэнг Джелар, глава Бриллиантового дома, беру тебя женой и нарекаю новым именем: Пыжик. И обещаю любовь, защиту, еду и золото. Всё моё золото – твоё, – серьёзно поклялся он, а мне захотелось его треснуть.

Пыжик? Серьёзно? Вот это – моё новое имя⁈

Мне бы обидеться, а я лишь расхохоталась, Аратэ успел поставить чашку на поднос, поднос – на тумбочку, и мы занялись непосредственно увличением собственного Бриллиантового дома.

В Элисте мы провели целую неделю. Принимали родсвенников. Ездили на Розовое озеро, и даже заметили там пеликана. Любовались тюльпанами, ярким ковром покрывшими степь. Гуляли по заповеднику Чёрные земли – дну древнего Хованского моря. А по ночам выезжали в безлюдную степь, и я летала.

И любили, просто любили друг друга. После того разговора последние тонкие стеночки между нами рухнули, и мы свободно говорили обо всём, что было когда-то, что есть, и что может быть потом.

А потом мы вернулись в Петербург. Когда вышли из машины, Аратэ, скинув с плеч пиджак, закутал меня – здесь всё ещё было холодно. И это мне понравилось.

– Всё-таки, твои родственники – хорошие люди, – заявила я, когда мы пили чай уже в своей квартире.

Аратэ хмыкнул.

– Это не мои родственники. Ну то есть, тоже лепреконы, но дети Серебряного дома. Я предложил им сделку, только и всего. Выгодную. Пыжик, мне просто очень хотелось, чтобы всё было так, как ты мечтала. Я даже думал нанять «мать», чтобы та танцевала в этих самых шароварах, но…

– И правильно. Это была бы ложь.

Я заваривала чай из привезённых с собой прессованных плиток – джомбу, с молоком и солью.

– Тоже так подумал. Лучше совсем без золота, чем с фальшивым. Просто хотел предупредить тебя: не относись к ним, как к семье. Когда я только пришёл в этот мир, они долго не хотели брать меня на работу, и пришлось прибегнуть к шантажу. Мне дали сорок дней испытательного срока, приходилось сутками вкалывать в офисе, а ночевал я в хостеле, моих денег хватало лишь на койку. И доширак. И только поняв, что я принесу им большую выгоду, они изменили своё отношение. А потом испугались, что я уйду к конкурентам и повысили зарплату.

Он впервые заговорил со мной о пережитых трудностях.

– А я и уйду, – добавил Аратэ весело. – Не сейчас. Думаю, через год-другой. И не к конкурентам. Открою своё дело. И знаешь, какое? Буду инвестировать в новые технологии. Смотри.

Рыжик протянул мне телефон, открыв галерею. Я всмотрелась в картинки, нахмурилась.

– Смартфон? – Да. Вроде того. Я тут разговаривал с ребятами в Политехе, мы познакомились через твоего брата. Хочу создать российские гаджеты.

– Они уже есть…

– Да. Но у меня будет лучше. У нас есть кое-какие намётки, но пока я ещё очень плохо в этом соображаю. Однако это – лишь первая ступенька, так, чтобы монеток подзаработать… Что скажешь насчёт телепортов? Мне кажется, идея перспективная. В России такие просторы!

Ну и хулиганское фото, снятое всепроникающими папараци. Компромат на будущего претендента возглавить список Форбс))

* * *

Сентябрь в Петербурге ясен и холоден, но ещё не дождлив. Аратэ уже собрался домой, и вдруг телефон коротко свистнул. Смс. Лепрекон выключил компьютер, встал так, чтобы не попадать в поле зрения камер, и открыл сообщение.

Фотография. Милая темноволосая девушка в строгом костюме сбегает с крыльца школы, а рядом…

Иштефан. Магистр Лунной академии.

Аратэ прочитал подпись, убрал телефон и вышел. Поставил все пароли и направился на улицу, где его тотчас окутал сумрак, и холодный ветер попытался пробраться под полу кашемирового пальто. В центре города лепрекон не пользовался автомобилем – слишком это было невыгодно: бензин, парковки, бесконечные пробки, поэтому он спрятал руки в карманы и ускорил шаг. В метро было тепло, как всегда и, загрузившись в электричку, Аратэ прислонился спиной к надписи «не прислоняться» и задумался.

Эуджения. Княжна Эуджения. Это была она. В мире людей! Невеста принца Юлиарна, сбежавшая практически из-под венца. Значит, спряталась в человеческом мире… Или нет? Что-то в этом определённо было не то и не так. К тому же непонятно почему рядом с княжной находился Иштефан, брат Юлиарна. Он должен был сообщить о нахождении сбежавшей невесты королю Трескотии, страны Прекрасной, разве нет?

«С этим я разберусь, – подумал Аратэ, усмехаясь. – Разберусь и тогда…».

Лепреконы никогда и ничего не прощают. И не умеют проигрывать. Однажды он вернётся в свой мир. Однажды он спросит с магистра Литасия за подлую сделку с Иляной всё до последнего ломанного медяка. И разорит Золотой дом, отвергавший его. Однажды справедливость будет восстановлена. А сейчас у него может появиться неожиданное преимущество в игре: княжна Эуджения.

Он вдруг вспомнил, что видел её в доме наблюдателя в свой первый день в этом мире. Значит, у Аратэ целых две ниточки.

«Нет, Эрсий, – злорадно решил Аратэ, – ты не станешь новым богом. Я соберу свою команду. Да, они пустышки, да, у них нет магического органа, но… У них есть техника. У них есть ядерная физика. У них такие технологии, которые вам, дорогие фейри, и не снились. И однажды мы шагнём в ваш мир. И это будет последний день и Благого, и Неблагого дворов».

– Площадь Александра Невского…

Аратэ протиснулся к выходу

«Арсланг поступил в Политех. Прекрасно. Оттуда и начнём собирать команду юных гениев. Молодёжь всегда нуждается в финансах, и именно она способна двигать науку вперёд: новички ещё не знают грани своих возможностей».

Лепрекон вышел на Новочеркасской, сел в автобус и услышал звук нового сообщения. Глянул. И жёсткость ушла из его взгляда, а губы невольно растянулись в улыбке. Отлично! Ну наконец-то…

Когда он вошёл в их квартиру, из кухни пахло чем-то вкусным. Кажется, мясными пирогами. Борцоки или… как их… Аратэ до сих пор путался в названиях калмыцких блюд, да и Пыжик, занятая тренировками, редко готовила. И тем неожиданнее и приятнее было понять, что сегодня она решила встать у плиты.

Он разделся, вымыл руки и прошёл к ней.

Иляна оглянулась, и он сразу понял: что-то случилось. Не плохое, но что-то очень важное.

– У нас в семье пополнение, – весело объявил Аратэ. – Я обещал, помнишь?

– Откуда ты знаешь? – тихо и растеряно спросила она.

Ему понадобилась полная минута, чтобы сначала проанализировать, сопоставить, сделать выводы, а потом взять эмоции под контроль. И всё же Аратэ задохнулся и не сразу смог выговорить:

– У нас будет сын? Ляся…

Да она не любила, когда коверкали её имя, но ему так хотелось сейчас называть её нежно! Он шагнул к жене, заключил в объятья и прошептал:

– Пыжик… обычно отцы называют детей, но… Пусть его зовут, как твоего отца. Или деда. Или… Как ты сама захочешь.

– У нас дочь, – тихонько шепнула она, отстранившись и с тревогой глядя в его глаза. – Я не поверила, ты же говорил… Но узи… Понимаешь, я дважды сделала его. В двух разных клиниках. Специально ждала эти двенадцать недель, чтобы узнать. Прости, что не сразу сказала. У нас будет дочь…

Аратэ забыл, как дышать. Заморгал, прижал жену к груди, и ему показалось, что их сердцебиение слилось.

– Дочь… – прохрипел он.

– Тебе не нравится это? – пискнула Иляна.

Точно – чижик-пыжик. Аратэ опустился на колени, обнял её ноги и ткнулся лицом в живот. В живот, в котором зародилось маленькое великое чудо.

– Тысячу лет лепреконы не женятся по любви, – прошептал, когда смог говорить, – я – первый, кажется. Иляна, я понял: это и есть проклятье лепреконов: нелюбовь. А наша дочь разрушила его, понимаешь?

Жена опустилась рядом с ним, обняла за шею, прильнула щекой к щеке.

– Ты счастлив?

Он смог лишь кивнуть.

– Когда она подрастёт, я подарю ей столько золота, сколько она будет весить. Мы пригласим на её свадьбу всю Калмы…

– Тише, – её пальчик коснулся его губ. – Счастье любит тишину. А я такая счастливая, что мне даже страшно. Всё, о чём я мечтала, исполнилось. Кроме одного: о большом спорте теперь придётся забыть. Я не хочу надолго оставлять малышку.

Звонок в дверь заставил Аратэ вздрогнуть: лепрекон уже успел забыть про курьера, привёзшего давно обещанный подарок – щенка акито-ину. Иляна вышла в коридор следом за мужем, всё ещё продолжая говорить:

– Но… я стану тренером. Почему нет? Да, я не буду первой калмычкой, добывшей олимпийское золото в биатлоне, но смогу воспитать тех, кто его добудет. А это, пожалуй, даже важнее.

Лепрекон открыл дверь, забрал корзину и расписался. Протянул корзину жене.

– Потому что, знаешь, Аратэ, главное в жизни это – семья. И команда. И…

Она запнулась, взяла в руки золотистый комочек с подушки.

– О шульмы степные! Собака! Моя собака!

И квартира утонула в писке и восторге.

Дополнение: Сон Иляны

В пещере по-прежнему было сумрачно, но откуда-то сверху бил тоненький лучик, и в его золоте сталактит слева от меня сверкал и переливался кварцем.

– Пушистик! – радостно воскликнула я и бросилась к парню-дракону, но тут же замерла.

Он был не один. Рядом, на покатом выступе сидел… ребёнок? Карлик? Мальчик, очень-очень худенький, желтоволосый, ростом, наверное, около метра. Я бы приняла его за куклу, если бы он не болтал ножками-веточками, и не гладил пальчиками свою длинную-длинную, до колена, русую бороду, заплетённую в так называемый русалочий хвост. Серебряная одежда тоже напомнила мне детский комбинезон.

Пушистик, чьи глаза светились в темноте лиловым, выступил из темноты.

– Здравствуй, Иляна.

Я бросилась к нему и обняла.

– Это ты подарил мне крылья, да? Это ведь ты? Они даже в моём мире действуют, представляешь!

– Конечно, – спокойно согласился он. – Это же мой подарок тебе, а не какому-то из миров. Я хочу…

– То есть, подожди, ты можешь приходить в наш мир и?.. Тогда зачем ты ушёл в мир снов? Мог бы жить в нашем…

Он вздохнул.

– Потому что ваш мир – это заповедник. Это как бы… междумирье. Наблюдатели из разных магических миров следят, чтобы никто в вашем мире публично не применял магию: межмировое соглашение. А тут – дракон…

– А под видом парня ты быть не можешь?

Пушистик покачал головой:

– Нет. Только в мире снов.

– Подожди… а меня исцелили. Получается, Валери нарушила закон?

– Да. Но это мелочь, на которую никто не обратит внимания. Ты же не рассказывала прессе, как это произошло?

– Нет.

– Ну вот. Магичить можно везде, но потихоньку, не привлекая внимания широкой общественности. Иляна, я хочу тебя познакомить со своим другом: это – Марг.

Я оглянулась на парня-малютку. Тот застенчиво намотал бороду на кулачок.

– Он – кобольд, не из домашних, из горных.

– Марг… Ты жив? Получается…

Карлик вздохнул, его кожа вдруг густо посерела.

– Скажи ей, Ширшицашт.

– Увы, нет, Иляна. Марг погиб. По моей вине и вине Грогия, а тот Марг, которого ты видишь, лишь слепок его образа с моей души. Это он, но… не совсем.

– Я стал призраком, – горестно пояснил кобольд и поднял ручки, будто демонстрируя свою призрачную сущность.

Пушистик поморщился:

– Нет. Призраки слоняются по брошенным замкам, воют на ветер и выедают души путников. Марг, ты – слепок, я уже много раз тебе это говорил.

– Одно другого не лучше, – проворчал тот.

– Если бы тогда я согласилась, тоже стала бы слепком? – запнувшись, спросила я.

Лиловые глаза устремили на меня задумчивый взгляд. Дракон покачал головой.

– Не совсем… вернее, не сразу. Пока твоё тело было бы живо…

– Понятно. А зачем ты позвал меня к себе сейчас?

– Это не я, это Марг.

Я удивлённо посмотрела на кобольда, и тот, уже вернувший бледность своему лицу, снова посерел, потупился.

– Ну… я… ты того… на Рос не об-бижайся, – произнёс, заикаясь. – Она х-хорошая, вообще-то, просто…

– … просто пыталась меня убить, – хмыкнула я саркастично.

Марг глянул на меня и вновь принялся крутить бороду.

– Так она же не со зла. Они, тяльки, роаны, селки – их везде по-разному называют – вот такие… У них есть только два понятия: хочу и не хочу. Но она не злая, хорошая. Просто… ну… непостоянная.

– Гм, – со значением произнесла я скептически.

Кобольд тяжело вздохнул.

– Она красивая. Красоты в мире не так уж и много, – пояснил мечтательно. – Не без недостатков, но…

– Не без недостатков?

– А кто без них? – огрызнулся Марг. – Знаешь, сколько раз она защищала меня перед командой? Если уж на то пошло, то твой Аратэ куда как хуже. Он сажал меня на золотой самолётик и пускал парить перед академией. Смеху ради. А ещё прибивал мою бороду к полу под столом. Или начинал искать меня, ну знаешь: «Марг? А где наш Марг?», и смотрел поверх, как будто не видел…

Да, отвратительные шуточки, конечно. Вот только и ябед я не люблю.

– А Рос всегда вмешивалась. Всегда! С самого первого дня нашей учёбы она защищала меня!

– А потом убила, да?

Марг снова потемнел, насупился.

– Это не она. Это Грогий.

– Но по её приказу?

– Нет, что ты! Рос никогда бы… Я для неё был как… как…

– … игрушка, – тихо подсказал Пушистик. – Она тебя сажала со своими куклами и поила чаем с пирожными.

– Ну и что! Между прочим, пирожные были очень вкусными! А чай… тоже вкусным.

– Росинда играет в куклы? – удивилась я.

Кобольд пожал плечами:

– Она же девочка. Конечно, играет. Грогий убил меня ради своего племянника – Харлака. Ну и… кобальты и оборотни не особо ладят друг с другом… Ты бы видела, как Росинда плакала! Прям убивалась по мне! – в его тоне прозвучала почти гордость.

– Понятно, – пробормотала я. – Ну, в любом случае, сержусь я или нет на Росинду, ей от этого, полагаю, ни тепло, ни холодно. Она в своём мире, я – в своём, и наши пути уже никогда не пересекутся.

Марг быстро покосился на меня и снова потупился.

– Может, и так… только… пообещай не вредить ей. Пожалуйста. И пусть твой муж тоже не причинит ей зла.

– Я могу обещать только за себя, но не за Аратэ, – возразила я.

– Нет, – разволновался кобольд, – ты должна пообещать! Муж и жена – единое целое. Ты должна! Должна!

Он вдруг завизжал и вцепился в мои руки. И гора задрожала, пол ожил под ногами, стены зашевелились. Со сводов посыпались пыль и камушки. Сталактит слева от меня с грохотом упал на пол. Я попыталась освободиться из цепких ручонок, но не могла – они впились в меня, как когти орла.

Пушистик выкрикнул какое-то заклинание, и всё исчезло. Мы вдвоём оказались среди серебристо-лилового света.

– Прости, – вздохнул парень-дракон, – кобольды – тёмные фейри, у них не очень развито чувство правосудия, и они плохо воспринимают отказы. Слово «нет» в них всех рождает неконтролируемый гнев.

– Н-ничего, – пробормотала я и подняла руку.

На коже ярко-алыми полосами пролегли следы когтей Марга. Пушистик взял мои ладони в свои, поцеловал, и раны стали бледнеть и исчезать.

– Прости, – ещё раз шепнул он. – Признаться, меня удивил твой выбор. Лепреконы они же… так себе сущности. Уж лучше бы Эрсий. То же, конечно, не особая радость, но… Он хотя бы просто равнодушен. А Аратэ… Что ты в нём нашла?

– Любовь. Он любит меня. И я – его. И вовсе он не так себе.

– Ты счастлива?

Дракон заглянул в мои глаза с тревогой.

– Да.

Пушистик помолчал, обдумывая ответ. Снова вздохнул:

– Хорошо. Я больше не приду к тебе, если сама не позовёшь. Во сне, конечно. И подумай всё-таки над словами Марга. Прощай!

Я проснулась.

Ночь. Наша квартира. Широкая кровать. Рядом спит Аратэ. Я привстала и наклонилась, вглядываясь в его лицо. В ночном сумраке особенно резко было видно, как оно осунулось, как тени пролегли под глазами. Аратэ не щадил себя на работе, чтобы вытащить нас из «нужды», какой он видел наше сытое настоящее. И хотя я и посмеивалась, и злилась над этим его видением, но лепрекон всё вот это делал ради нас. Ради меня, нашей дочки. Ради моих родных.

Я нежно провела ладонью по колючей щеке, коснулась её губами. Аратэ выдохнул, сгрёб меня тяжёлой лапой и притянул к себе. Я уткнулась в его грудь.

Мой самый-самый лучший тёмный фейри.

Счастливая ли я? О да. И драконы могут ошибаться: в волшебный мир я не вернусь. Так что Росинда проживёт и без моей клятвы о непричинении зла. И с этой мыслью я снова заснула, обычным, немагическим сном.

ОТ АВТОРА

Дорогие читатели! Спасибо вам, что прошли этот путь со мной и героями до конца. Мне было приятно разделить его с вами. Большое спасибо всем, кто поддерживал лайками, наградами, комментариями. Особенную признательность хочу выразить Иляне, прототипу моей героини, которая любезно поделилась со мной своим именем, а ещё была консультантом этого текста по калмыцким нюансам: именам, названиям, фразам, традициям, обычаям и т.п. Иляна, спасибо! Без тебя эта книга была бы совсем другой.

И ещё большое спасибо Веронике Стальной, писательнице, которая создала моим героям чибики, просто так, от души. Те самые, которые я теперь дарю читателям в благодарность за награду к книге. Это был сильный толчок для меня, видеть, что история вдохновляет.

По миру, в который попала Иляна, будет серия книг, и следующая из них расскажет про княжну Эуджению, сбежавшую из-под венца, наблюдателя Ллидария и многих других героев, некоторые из которых уже знакомы читателю. Она не будет продолжением этой истории.

А сейчас приглашаю вас в книгу под названием «Смерть и семь невест» /work/475128, которую в Библионочь можно прочитать бесплатно (18, 19 апреля). Однако эта книга более сложная и более тяжёлая, поэтому, если вам хочется чего-то такого же жизнерадостного, как история про Иляну, то порекомендую свои романы «В смысле: Белоснежка⁈» /work/320976 о попаданке в Злую королеву одноимённой сказки или «А в пятак?» Агентство услуг метаморфа /work/454586, про боевую девушку Глашеньку, которая помогает людям робким и застенчивым.

Приятного чтения! И до встречи на страницах новых книг.