Текст книги "Странная барышня (СИ)"

Автор книги: Алла Эрра

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 32 страниц)

18

Дом городского главы действительно ни с чем не спутаешь. Он выделялся среди деревянных двухэтажных построек, из которых в основном и состоял Кузьмянск. Солидный, каменный. Парадная лестница украшена по бокам скульптурами львов. У входа стоит солдат с саблей на боку, одновременно выполняя функции и охраны, и лакея.

– Мил человек, – с привычным поклоном обратился к нему Прохор. – Тута хозяйка моя хочет начальство твоё увидеть. Подмогни, Христа ради.

– Назначено? – важно спросил он

– Откель? Мы ж из самого Озерского к вам добиралися. Путь неблизкий.

– Не положено просто так никого пущать. Приказ. И не сюда вам с барышней надо, а в управу. Там бумагу напишите секретарю и ждите ответа.

– Дык, где ж нам ждать-то? Ужо скоро и домой возвращаться, чтоб дотемна успеть.

– У меня приказ, дед. Хоть до Масленицы упрашивай, а помочь ничем не могу. Но… – внезапно понизил он голос. – Вона карета едет его высокородия. Ежели твоя хозяйка сама к нему подойдёт, то могёт и поговорить, если настроение у графа хорошее.

Я именно так и сделала. Как только пожилой невысокий мужчина в шинели с роскошным меховым воротником ступил на землю, тут же подскочила к нему и затараторила, боясь упустить момент.

– Здравствуйте! Меня зовут Елизавета Васильевна Озерская. Понимаю, что это не очень тактично, так приставать прямо на улице, но не соблаговолите ли вы уделить…

– Озерская? – перебил меня он. – Уж не дочь ли Василия Юрьевича?

– Да.

– Милости прошу в мой дом.

Прошли в его кабинет. Мужчина тут же предложил мне пообедать, но я вежливо отказалась, объяснив, что времени очень мало и скоро должна уехать.

– Тогда лёгкие закуски и сливяночки графин, – приказал он слуге. – Вы что предпочитаете, Елизавета Васильевна, из напитков?

– Горячий чай, а ещё лучше кофе. Соскучилась по нормальному в нашей глуши.

– Непременно побалую, – улыбнулся хозяин кабинета и внимательно окинул меня своим взглядом. – А вы сильно изменились, Лиза. Я помню вас ещё девочкой на похоронах Василия Юрьевича… Жаль, что так нелепо погиб. Такой был человек! Деятельная натура и порядочная во всех отношениях личность.

– Извините, – честно сказала я. – Но я вот вас совсем не помню. Стыдно признаться, до сих пор даже не знаю, как вас зовут. Все эти годы после смерти отца прожила в затворничестве. Это мой первый выход в люди.

– И сразу ко мне? Отрадно! Граф Бровин Станислав Альбертович. Ну и глава Кузьмянского уезда, как вы уже догадались.

– Очень приятно познакомиться! – присела в реверансе я. – Станислав Альбертович… Извините ещё раз за столь наглое вторжение, но я не знала, к кому ещё пойти, вот и решилась к самому важному человеку в городе.

– Ваш батюшка тоже редко мелочился! – рассмеялся он. – И не стоит, право слово, извиняться. Дочь моего друга всегда желанная гостья в этом доме. Имейте в виду! Но, как вижу, у вас ко мне не только познавательный интерес?

– Да. Наше имение приходит в упадок…

– Знаю. О кутежах Марии Артамоновны наслышаны все. Не в моих правилах говорить о людях плохо за спиной, но я никогда не одобрял выбор этой особы вашим отцом.

– А уж я как не одобряю! – согласилась я. – От былого состояния Озерских остались лишь одни долговые расписки, что наплодила мачеха. Я же хочу немного исправить положение. Теперь буду лично заниматься торговыми и другими делами семьи. Прежде всего волнует вопрос, где могу по нормальной цене продавать товар из нашего поместья.

– Нет ничего проще, Лизонька. Я дам распоряжение, и городские власти будут скупать всё на корню. В обиде не останетесь.

– Спасибо. Ещё хотела выяснить на будущее… Мой отец незадолго перед смертью приобрёл механизм по распиловке дров на доски. Если смогу восстановить его, то насколько будет востребован такой товар?

– Доски? – оживился граф. – Хорошего качества пиленые доски – это золотое дно! Готов их скупать сам по… Семьдесят рублей за воз. Это, конечно, цена заниженная, но в нашей глуши все обходятся исключительно тёсанными. Ближе к столице, где располагаются мануфактуры и ведётся серьёзное строительство, можно выручить гораздо больше. Только туда их доставить надо да знать выходы на нужных, проверенных людей. Сколько вы хотите продать? Воз, два, пять?

– Не понимаю. Ещё не изучила документацию. Хотелось бы поставить производство на поток. Ресурсы для этого найду. Главное, чтобы лесопилка заработала. По цене пока тоже сразу не дам ответ. Нужно посчитать для начала расходы на производство и на восстановление машины. Но вы меня обнадёжили. Скорее всего, получится рентабельное производство.

– Елизавета Васильевна. Я поражён, – удивлённо поднял брови он. – Откуда такие специфические слова из уст молоденькой барышни?

– Папино наследство. Много читала книг, что остались после него, – скромно потупила я глаза.

– И головушка светлая, смотрю, тоже от Василия Юрьевича досталась. Читайте, считайте. Если всё получится с паровой машиной и надумаете вести дела со мной, то всегда просим в гости. Да и так просто захаживайте. Моя семья сейчас в Москве. Поэтому всегда буду рад видеть у себя столь яркую и одновременно умную девушку… Не поймите превратно старика: никаких пошлых мыслей в себе не держу. Вышел, к сожалению, уже из этого возраста, а вот с интересными людьми люблю в компании посидеть.

– Спасибо! И за участие, и за приглашение. Непременно заеду. Но мне, – посмотрела я на огромные настольные часы, – уже пора.

– Подождите, Лиза. А давайте я сделаю вам небольшой подарок? Он ни к чему вас не обяжет. Вижу, что вы нуждаетесь. Но дочь человека, благодаря которому я смог стать во главе города и Уездного Дворянского Собрания, должна иметь приличную одежду. Я сейчас же приглашу своего личного портного и…

– Спасибо ещё раз, – перебиваю его, – но тут откажусь. Мечтаю заработать сама на такое платье, чтобы все ахнули. А подарки расслабляют. Не лишайте меня мечты.

– Да уж… Вы очень странная барышня… Впервые такую вижу. Но навязываться не буду. Вы поставили себе цель и, уверен, своего добьётесь. Непременно! Слышите? Непременно заезжайте! Мне всё интереснее и интереснее с вами! Заинтриговали!

На обратном пути в поместье я долго думала о сегодняшней поездке. С графом Бровиным всё прошло на удивление легко. Очень приятный старичок, хотя и видно, что хитрован. Но на таком высоком посту наивные дурачки редко задерживаются. Главное, что наладила с ним контакт.

Больше из головы не выходит тот чудо-священник в церкви. Странно… Таблеток психотропных не ела и литрами водки их не запивала, чтобы всякие галлюцинации посещали. Остаётся одно: за мной присматривает тот, кто направил в этот мир. Бог? Я уже верю в это. Но зачем он появился? Зачем эти путаные странные наставления? Даже не знаю, радоваться мне или напрягаться от такого внимания. Но неспроста появился… Ох, неспроста! Гадать смысла нет. Остаётся одно: жить, как жила раньше, и осуществлять свои планы. Шаг за шагом, постепенно превращаясь из гадкого бесправного утёнка в нечто большее. В кого именно? Жизнь покажет.

По приезде сразу же направилась к мачехе.

– Ну что, Мария Артамоновна? Плохи наши дела, – с ходу заявила ей. – Народу-то у нас поубавилось. Не сильно, но это настораживающий признак.

– Перемёрли бездельники? – равнодушно спросила она.

– Кто помер, а кто после последней платы за землю ушёл в другие края. Следующая плата будет меньше, чем раньше была.

– Значит, поднимем для остальных, и всё будет хорошо.

– Уйдёт ещё больше. А это, как правило, семьи, где крепких работников хватает. Такие всем нужны. В результате получим не больше, а меньше. Нужно понижать налог.

– Обойдутся. Ладно. Пусть платят с рыла, как и прежде.

– Всё равно потихонечку уходить будут. Да и весну голодную некоторые пережить не смогут. Может, снизим чуток? На граммулечку? Нам это почти ничего не будет стоить, а вот народ взбодрится. Даже маленькие перемены к лучшему дают надежду, и никто нас не покинет.

– Не сильно? Уговорила. Но ты обязана заработать денег для покрытия долгов. Никто тебя за язык не тянул, поэтому старайся. Иначе… – задумалась Мэри, прервав фразу на полуслове. – Иначе сама пойдёшь коровам хвосты крутить. Я не имею права тебя, дармоедку, выгнать, но и на ручках носить не обязана.

– Вообще-то, главная дармоедка передо мной сидит. Это из-за вас всё. Поэтому давайте не будем выяснять отношения, а то много интересного о себе услышите.

– Елизавета, – скривилась Кабылина. – Общаясь с этим быдлом, ты сама в быдло превращаешься. Уходи. У меня от тебя голова болит.

Спорить с этой гадиной бесполезно. Мне сейчас важнее другое. Я быстро вышла из её комнаты и направилась в свою. Тут же прибежала Стеша.

– Принеси поесть чего-нибудь, – попросила я. – А то целый день на ногах без еды.

– А пошто в деревне не поели?

– Там им самим есть скоро будет нечего.

– Сейчас, хозяйка, стол накрою!

– Сюда неси.

Оставшись одна, принялась размышлять о своих дальнейших действиях. Сейчас самая опасная не мачеха, а её вороватая служанка Глафира. Она контактирует с крестьянами, поэтому может легко свинью подложить, выяснив, что никаким пересчётом населения я не занималась. Вернее, обязательно подложит. Я же её от доходной кормушки отодвинула.

Нужно срочно убирать Глафиру из поместья куда подальше. Желательно не просто убрать, а ещё и возвратить украденные деньги. Уверена, за столько лет их не на одну шоколадку насобиралось. Как провернуть такое? Надо серьёзно подумать.

Пожаловаться мачехе – занятие бесполезное. Она доверяет Глашке больше, чем мне, раз из самой столицы сюда притащила. Ещё и виноватой во всём окажусь. В результате и денег не увижу, и свободу действий потеряю.

Самой втихаря прижать воровку? В лицо плюнет и рассмеётся. Потом в свою пользу вывернет перед Мэри всё так, что не придраться. И опять результат для меня плачевный.

Надо, чтобы Глафира сама ушла, деньги оставив. И, кажется, я знаю, как это сделать.

19

Как только Стеша пришла с подносом еды, я усадила её рядом и тихо, чтобы никто не подслушал, спросила.

– Где тётка Глаша ночует? Со всеми в людской?

– Не… – также тихо ответила ничего не понимающая, но уловившая момент Стешка. – У ней прям своя комната есть. Она ж у барыни в любимицах. А раз я главная теперича, то мне тож можно комнату? Чтобы как у Глашки с ключом была?

– Так она у неё ещё и закрывается?

– Завсегда. Хотя неча там брать. Да из наших никто чужое не возьмёт.

– Понятно. Помощь твоя требуется. Нужен ещё один верный, не болтливый человек из дворовых.

– Макарка! Конюх наш, – сразу выпалила девка. – Ежели я попрошу, то язык себе откусит. Страсть как по мне сохнет!

– Неожиданно… А ты как к нему относишься?

– А чё я? Засватает, ерепениться не буду. Хоть и рябой, зато в остальном справный. А уж на балалайке играет так, что заслушаешься! Токмо вряд ли засватает, – погрустнела она. – Ни у меня приданого, ни у него хозяйства. Оба туточки прижились голодранцами.

– Ясно. Пусть будет Макар. Нужно с ним тихонечко подловить Глафиру. Так, чтобы она смогла ваш разговор подслушать.

– Пошто тётке Глафире слушать Макаркины глупости, с которыми он ко мне пристаёт?

– Не его, а тебя она должна услышать. По секрету скажешь конюху, будто бы я сегодня не в деревню и по хуторам ездила, а в город. Мол, барыня узнала, что Глашка её обкрадывает, и послала меня с жалобой к жандармам. Вот-вот те должны приехать, усадьбу обыскать и в кандалы воровку заключить, если чего найдут.

– Ой! И взаправду воровала?! – всплеснула руками девушка.

– Взаправду. Слушай дальше. После того, как Глафира вас услышит, нужно за ней проследить. Уверена: та захочет покинуть усадьбу. Следить нужно аккуратно, чтобы не заметила.

– А зачем?

– Затем, что деньги должна побежать перепрятывать. Хранит она их обязательно в своей комнате, раз постоянно её запирает. Испугается, что жандармы найдут, и спрячет ворованное за воротами. Скорее всего, в лесу, под любым приметным деревцем.

– Я б сразу сбёгла с котомкой.

– Верно рассуждаешь, Стеша. Поэтому нужно сказать это завтра, перед закатом. На ночь глядя по зиме никто кормить волков не пойдёт. Да и темень непроглядная: можно легко с дороги сбиться. Глафире же обязательно в город надо, чтобы там затеряться, а потом дальше бежать. Путь неблизкий, значит, пойдёт поутру.

Но ты ещё Макару громко скажи, что мы ночью с Марией Артамоновной хотим сами обыскать и допросить Глафиру. Чтобы наверняка захотела от денег в тот же миг избавиться. А тут вы проследите и…

– Всё возвернём! – разобралась в ситуации девушка.

– Умничка! Только другим ни слова. И Макара строго-настрого предупреди.

– Не дурная. Понимаю.

Следующий день я провела как на иголках, в ожидании развязки моего коварного плана. Когда солнце полностью село, ко мне в комнату залетела довольная, раскрасневшаяся с мороза Стешка.

– Готово, Лизавета Васильевна, – сказала она и поставила на пол небольшой, но явно тяжёлый мешок. – Чуть ноги впотьмах не переломала! Всё, как вы и говорили. Мы с Макаркой постояли около овина, покудась там Глафира была. Я ему всё и вывалила. Потом туды-сюды, глядь, а она, шлындь, и к калитке вот с ентим попёрлась. Я тихонечко посмотрела, по какой тропке пошла, и дождалась Глафиркиного возвращения. Пустая пришла, значится, добро попрятала. Ну, я по тропиночке. Нашла, где с неё свежий бабий след сворачивает, и по нему в лесок добралася. Прям около старого дерева с дуплом огроменным он и закончился. Тама потоптался и обратно пошёл. Чую, в дупле схрон. Не обозналася!

– Стеша! Да ты настоящая сыщица! – искренне похвалила я девушку. – Про следы на снегу мне и в голову не пришло. Спасибо тебе и Макару огромное!

– Да чё мы… – засмущалась Стеша. – Я ж вас за сестрёнку до конца жизни благодарить должна. Вы токмо скажите, и я ещё за кем поприглядываю.

– Понравилось?

– Чуток боязно, но интересно.

– Учту. Теперь иди отдыхай, а у меня на сегодня дела ещё не закончены.

Оставшись одна, пересчитала добытые деньги. И вот тут реально удивилась. Золотые, серебряные монеты и толстенная пачка бумажных ассигнаций, бережно завёрнутая в несколько слоёв тряпок. Видимо, Глафира воровала у Мэри по-крупному, так как одной перепродажей крестьянских продуктов столько не заработать. Час потратила, пока всё это богатство привела к общей сумме. Четыре тысячи триста восемьдесят рублей! Вот так улов! Всех долгов не раздадим, но зато прилично отсрочим своё банкротство!

Когда все в доме заснули, я тихонечко прокралась к двери Глашкиной комнаты. Стучаться не стала, а резко вошла, застав служанку полностью одетой и собирающей в заплечный мешок какие-то съестные припасы.

– Не спится?

– Тож дел много, – осторожно ответила она.

– Верю. Я тоже сегодня намаялась, а всё не остановиться. Представляешь, какие чудеса у нас тут творятся? В дуплах белки деньги вместо орехов прячут. Вот одну такую бельчиху сегодня поймала, а у ней целая котомка добра.

– Ох! – всё поняв, выдохнула Глафира и, схватившись за сердце, плюхнулась на скамью.

– Правильно волнуешься. Я бы на твоём месте ещё больше волновалась. Завтра после обеда приедут жандармы из города. У меня все бумаги подготовлены о твоём воровстве. Это каторга, Глашенька! Но… – сделала я многозначительную паузу. – Есть способ сохранить тебе свою голову.

– Что делать надо? – оживилась она. – Могу и придушить кого. Машку Кабылину? Не сама, но людишки в Кузьмянске имеются.

– Никого не надо. С утра сваливаешь, как и хотела.

– Без денег?

– Вот, – швырнула я на стол около ста рублей. – Этого хватит. В Кузьмянске не задерживайся: тебя там быстро повяжут. К своим дружкам в околоток не суйся, так как ты не нужна им больше. Сдадут и не поморщатся.

– Гляжу, и про них знаешь?

– И много чего другого ещё. Я девушка наблюдательная.

– От змеюка! А с виду дура блаженная!

– Зато ты – просто дура, раз думала, что твоё воровство незаметно пройдёт. Поняла меня? Сразу из Кузьмянска перебирайся в большой город, где затеряться легко. Москва, Тверь… Там уже сама разберёшься.

– И пошто ты такая добренькая со мной? Где выгода?

– Свою выгоду я уже в дупле нашла.

– Хочешь от мачехи денежки припрятать?

– Уже припрятала. И добрая я, покуда ты далеко и рот не раскрываешь. Я тут ещё кой-каких делишек на тебя повешу, так что не каторга, а виселица ожидать будет, если соскучишься и обратно припрёшься.

– Чую, не той барыне служила… Накиньте ещё деньжат? А то ведь рассказать об ентих Мэри могу.

– О каких “ентих”? – округлила я глаза. – Приедут жандармы, я всеми клятвами поклянусь, что ни копеечки не видела. А ты на меня наговариваешь за то, что воровство твоё раскрыла. Мстишь, а сама деньги в лесу зарыла. Расспрашивать будут долго. Побьют, конечно, но ты им про свой тайник ничего не расскажешь, даже если и захочешь. Потому что нет его у тебя. Снова побьют. Ещё того хуже, если мачеха к этому подключится. Шкуру спустит, однозначно. И стоят ли уже потерянные монеты таких мучений?

– Уйду по зорьке, – буркнула расстроенная воровка. – Ох, и хлебнёт горюшка с тобой Мэри…

– Прощай, голубушка! – ехидно улыбнулась я и уже собиралась выйти из комнаты, как меня остановила Глафира.

– Постой! Дашь ещё двести рублей, то скажу, где у Машки тайник с драгоценностями. Хотела сама его опустошить, но не судьба теперя.

– Сто и ни копейкой больше.

– Согласная. Деньги неси. На слово тебе верить боязно.

Утром я заявилась в спальню к раздражённой мачехе, которая сегодня так и не дождалась свою служанку.

– Глафиры не будет, Мария Артамоновна. Она сбежала.

– То есть как это сбежала? – не поверила она мне.

– Ногами и быстро. Я вчера её уличила в серьёзном воровстве, поэтому она не стала дожидаться разборок, а благоразумно испарилась.

– И много украла?

– Полторы тысячи рублей.

– Вот гнида! Я же её в вонючем притоне подобрала! Одела, накормила, работу дала, а Глафира вот, значит, как?! Срочно еду в Кузьмянск! Нужно поймать тварь, пока далеко не ушла! Всех жандармов на ноги подниму!

– Не надо никого поднимать и догонять. Я сама её отпустила в обмен на украденные деньги. Ещё и на дорогу отстегнула.

– То есть как?! Елизавета! Ты в своём уме?!

– Абсолютно, – спокойно ответила я. – Деньги у нас, и это главное. Глашка наказана, превратившись в одно мгновение из богачки практически в нищенку. Хотела её тоже вначале под суд отдать, но она грозилась шантажировать вас какими-то неприглядными московскими делишками. Выгоднее было отпустить.

– Ах, потаскуха… Ты правильно сделала, но могла бы и со мной посоветоваться. Сколько ты ей денег дала?

– Пятьдесят рублей, – в очередной раз соврала я.

– Много!

– Нужно было, чтобы подальше уехала. Если болтать начнёт, то пусть делает это не у нас под боком.

– Надо было просто прирезать за воровство.

– И кто бы резал? Я или вы? Нет! Пришлось бы искать душегуба, а он бы больше пятидесяти рублей затребовал. Нам долги закрывать: каждая копейка на счету.

– Согласна. Ты хоть и недалёкая, но иногда бываешь права. Позови кого-нибудь из девок. Мне нужно привести себя в порядок. Пусть вина принесут. Очень хочется заглушить эти новости хорошим бокалом.

Покинув мачеху, я довольно усмехнулась. Всё прошло по плану. Глафиры больше нет, зато есть деньги. Две тысячи рублей я специально утаила от Мэри, спрятав их в тайник вороватой служанки. Она мне показала его в своей комнате: половица под скамьёй вынималась, и там было пустое пространство. Нехитрый тайничок, но если не знать о нём, то фиг найдёшь.

Теперь осталось последнее на сегодня. Я позвала к себе Стешу.

– Замуж за Макара хочешь? – в лоб задала вопрос, на который уже знаю ответ.

– Атож!

– Вот, – выложила я на стол шестьсот рублей. – Забирайте. Годик потерпите, а потом и свадебку можно. На них вдвоём хозяйство обустройте. Лучше, чтобы от Марии Артамоновны подальше у других господ. Чтобы вопросов не возникало, отчего внезапно разбогатели.

– Нет! – замотала головой девушка так, что чуть себе шею не свернула. – Деньжищи какие! Не заслужили мы! Неправильно енто!

– Заслужили или нет – не тебе решать. Бери! И вот ещё что… У Глафиры под половицей мои деньги лежат. Свои тоже туда спрятать можешь. Если вдруг со мной что-то очень нехорошее случится, то забирай всё себе. Потом сразу бегите с сестрой и Макаром в другой уезд, а лучше в другую губернию.

– А что случится?

– Всякое, Стешенька. С лестницы упаду и шею сверну, лошадь копытом голову проломит. Вариантов масса. Последнее! Скоро Марфуша сюда вернётся. Глашкина комната теперь ваша.

– Лизавета Васильевна! – упала на колени девушка. – Вы енто… Святая! Богу каждый день молиться о вас будем! И я, и Марфа, и Макар!

– Встань и перестань так называть! После последнего заявления о моей святости столько приключений свалилось, что впору за голову хвататься. Тем более Богу рассказывать об этом не стоит. Он ещё тот затейник, оказывается… – Непонятно. – Вот тут мы с тобой похожи.