Текст книги "Убывающая луна: распутье судьбы"

Автор книги: Алена Даркина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 25 страниц)

Очнулся от того, что в ухо ему прошептали:

– У Сайхат-то, наверно, помощник есть… – и он ощутил, как чья-то рука скользнула по волосам. Он резко сел на кровати.

– Кто здесь? – спросил, сжимая меч.

Стояла мертвая тишина. Огонь в камине погас, но Рекем знал, что угли внизу еще тлеют, он вскочил и, разворошив кочергой камин, зажег лучину, а ею запалил масляную лампу на столе. Убедился, что в спальне на самом деле никого нет. Вытер пот со лба, умылся в тазу, который с вечера принес Щутела. Сел на кровать. "Сон? – спросил себя и ответил. – Конечно, сон, что же еще…" Эти слова произнесла ведьма Люне, когда рассказывала об умертвии. Надо повторить все, что он узнал. "Сайхат жива, но слаба. Она может навредить человеку, если он в болезни. Для этого и отравили королеву и принцессу. Но кто-то помог отравить ее. Кто-то знал, что пищу надо на открытом месте оставить, чтобы умертвие яд туда капнуло. Кто же это? Даут? Не слишком ли он подставляется? – засомневался молодой граф. – Он мог бы сделать подобное по приказу короля, но сейчас смерть пленниц Манчелу не выгодна. Гибель двух женщин невыгодна вообще никому, кроме Сайхат. Ведьма могла кому-то пообещать такую же "вечную" жизнь в обмен на помощь. Хотя она могла и Дауту такое пообещать, они родственники, хоть и дальние. Нет, Даут слишком умен, чтобы действовать так прямолинейно. Если не Даут, то кто? – он перебрал в уме всех, кого знал в замке. Кроме графини Зулькад никого подозрительного не нашел. – Пока я не найду виновника, принцесса будет в опасности. Не давать же слугам еду пробовать. Так недолго и весь замок уморить. Что делать? Эх, найти бы тайный ход…"

Когда предки Зулькада строили замок, он еще не стоял в одном из мирных краев Кашшафы. Похожий замок был и в родовых владениях Бернтов, но его поддерживали в лучшем состоянии. Рекем знал, что столетия назад в каждой крепости делались тайные ходы: осажденным надо было дать возможность незаметно ускользнуть от неприятеля, в случае если враг значительно превосходит числом, а запасы еды истощились, или хотя бы послать гонца за помощью. Обычно потайные двери, открывавшиеся при нажатии на какой-нибудь выступ или поворот рычага, существовали в спальне или небольшой гостиной для частных аудиенций, часто в часовне.

В замке Рекема отец, еще живой тогда, приказал заложить секретную дверь в спальне к большому огорчению сыновей-подростков. Осада больше не угрожала, а ему не хотелось, чтобы дети блуждали за стенами, подслушивая взрослых. Какова же была радость Рекема и Элдада, когда они обнаружили, что в гостиной, ставшей кабинетом отца, потайная дверь сохранилась. Они обошли тайными ходами почти весь замок, напугали кухарку, подвывая за стеной кухни. Видеть ее они не могли, но слышали, как она вскрикнула, выронила что-то и торопливо выскочила из кухни. Потом попытались найти выход за пределы замка, но свеча догорала, и пришлось вернуться, так и не узнав, куда ведет ход.

Свеча закончилась, когда они уже почти подошли к выходу. Рекем уронил ее на пол, обжегши пальцы. Дальше пробирались на ощупь и, пожалуй, это были самые страшные мгновения его жизни. Если бы не младший брат, сосредоточенно сопевший чуть позади, он бы трясся от страха, оказавшись в кромешной тьме, а теперь пришлось сцепить зубы и идти вперед, нащупывая на стене нужный рычаг. Если не найдут… А рычаг будто прятался от них, Рекем не запомнил точно, на каком уровне стены он находился, он ощупывал стену снова и снова, шел вперед, возвращался назад, в душу закрадывалось отчаяние. Но Элдад пыхтел рядом, не упрекая и не хныча, и он почти без дрожи в голосе ободрял его: "Ничего! Сейчас выберемся. Не такой большой этот замок, чтобы мы не нашли рычаг".

И тут раздался шорох и на лестницу, по которой они ходили, упал светлый прямоугольник. С радостными воплями они помчались туда… чтобы попасть в руки разъяренного отца. Испачканные в пыли, с налипшей на одежду паутиной, они понурив голову, слушали, как он метал молнии, а сердце ликовало: что им гнев отца, когда на миг они поверили, что умрут в темноте на этой лестнице, так и не найдя выход. После той выходки их посадили под домашний арест до тех пор, пока они не выучат десять глав из книги Вселенной. Это было мучение! В Священное книге Кашшафы хотя бы рассказывалось о подвигах древних героев, а что можно учить в книге Вселенной? Хвалебную песнь Эль-Элиону или Песню Чувств?

Рекем улыбнулся воспоминаниям. Он очень надеялся, что после ремонта замка Зулькада, здесь сохранилась дверь, ведущая в тайный ход. Но где? По его наблюдениям гостиная и спальни, в которые он заглядывал, основательно перестраивались… Неожиданно на память пришла местная легенда о чудодейственной силе часовни. "Значит, священник, выходя оттуда, пылал здоровьем, и от него пахло костром? А что если он вовсе не молился? Надо попытать счастья в часовне! Это ведь так удобно – когда тебе угрожает враг, пойти помолиться и… бесследно исчезнуть. Так и рождаются легенды о чудесном избавлении Эль-Элиона, о том, как служебные духи, посланные Богом, переносят верных слуг Господа в безопасное место".

Часовню в замке Зулькада расположили необычно – в самой дальней башне. Если бы часть замка захватили, люди бы еще долго смогли обороняться там.

Рекем поднялся, повесил ножны с мечом к поясу, надел плащ. Масляную лампу спрятал под плащ, чтобы быть не очень заметным, и вышел в коридор.

По северному крылу он добрался до центральной части замка. На первом этаже располагался большой зал, где много лет назад господин вершил суд, собирал управляющих его угодьями, чтобы потребовать отчета. Если приезжали гости, то сначала зал превращался в обеденную залу, затем столы убирали и тут же танцевали, а уже за полночь, прямо на пол укладывали травяные матрасы, чтобы гости могли отдохнуть. Сейчас, конечно, этот зал использовался редко.

Рекем свернул в галерею, которая вела к центральной, самой высокой башне. Найдя узкую витую лестницу, достал из-под плаща лампу и поднялся вверх. Теперь он мог не таиться – эта часть замка ночью пустовала. За ступенями не следили, споткнувшись пару раз, Рекем смотрел под ноги, не обращая внимания на блики огня, плясавшие на каменных стенах.

Лестница вывела его на крошечную площадку с низкой полукруглой дверью. По старинке в часовню вел низкий проход, чтобы никто не вошел в присутствие Божие с гордо поднятой головой. Даже если захочет. Склонившись, он ступил в большую темную комнату. Свет лампы выхватывал небольшой круг, и казалось, что стены очень далеко, хотя часовня была около полулавга в диаметре. Он решил, что сначала по кругу осмотрит стены: может быть, какой-нибудь подсвечник на самом деле рычаг для потайной двери.

В отличие от городских храмов, здесь не сделали ни одного витража, только узкие, крестообразные бойницы. Зато стены увешали святынями: изображениями древних героев, удостоившихся встречи с Эль-Элионом. В Священной книге Кашшафы есть множество историй об этом. Рекема с детства учили, что когда в жизни случается беда или маленькая неприятность, в которой не помешает помощь высшей силы, надо подобрать историю, напоминающую то, что произошло с тобой, и пообещать что-нибудь святому, который в ней фигурирует. И, конечно, дотронуться до его изображения: цветного витража в церкви или картины в часовне.

В часовне замка Зулькада повесили такое множество расписанных холстов, что казалось, хозяева остереглись и собрали под одной крышей всех, кто мог пригодиться на жизненном пути, расположив их образы в хронологическом порядке, то есть так, как они встречались в Священной книге. Это и к лучшему – легче будет отыскать помощника. Покопавшись в памяти, Рекем помолился за мать святому Каслухиму. Когда-то молодого принца по ложному доносу отправили в тюрьму, где он провел долгих пятнадцать лет. Но, в конце концов, за его благочестие Эль-Элион вывел его на свободу и сделал королем Кашшафы, в правление которого ни одно бедствие не коснулось страны. Кто еще поможет матушке, как ни тот, кто сам был невинно осужден? Рекем отыскал его полотно сразу за историей святого Странника, которому хватило мужества обличить короля Идлафа, несправедливо обращающегося с подданными.

Граф подошел ближе к картине. Судя по тому, как вытерт у нее край, помощи у святого Каслухима просили довольно часто. Хотя чему удивляться, если в замке живет принцесса, которая тоже страдает от притеснений. Рекем откинул волосы со лба, поцеловал кончики пальцев и, закрыв глаза, дотронулся до картины. "Святой Каслухим, помоги моей матушке. За это на налоги от имения Цаир я построю часовню в твою честь". Он отошел довольный собой: имение Цаир давало больше всего доходов. Если святой заинтересован в новой часовне, он непременно поможет.

Рекем отправился на поиски следующего подходящего святого. "Что если этот?" – он подошел к небольшому полотну с изображением святого Рецина возле открытой потайной двери. Этот король чудом смог спастись от врагов: Эль-Элион надоумил его подслушать гостивших во дворце вассалов, которым он очень доверял до тех пор. Оказалось, вассалы строили планы о том, как погубить короля и посадить на трон его сына. Узнав о заговоре, король бежал по тайному ходу и сумел собрать вокруг себя армию верных людей. После счастливого избавления Рецин правил еще сорок три года, дожив до глубокой старости. Кто как не этот святой знает о тайных врагах и ходах? Рекем повторил тот же жест: пальцами к губам, а вслед за этим к картине. Он произнес про себя: "Святой Рецин, помоги мне узнать, кто враг принцессы Мирелы. Я… – он помедлил, следовало обещать первое, что придет в голову, но почему-то ничего не придумывалось. – Я стану духовником, провозглашающим твою силу", – закончил он.

Постоял немного. Не слишком ли много пообещал? Еще недавно духовники церкви Хранителей Гошты пользовались уважением. Многие из них владели большими угодьями, а в случае войны, брали меч и сражались наравне с другими рыцарями. Когда Яхин был жив, Рекем хотел избрать этот путь, но второму сыну всегда предписывалась военная карьера – это не обсуждалось, и он втайне завидовал младшему Элдаду, который по праву рождения должен был принять духовный сан в любом из трех орденов Хранителей Гошты. Но сейчас все изменилось. Даже несмотря на то, что Манчелу старался уничтожить церковь… Кто знает? Короли приходят и уходят, а Хранители Гошты уже несколько тысячелетий служат людям на всех материках Гошты. Судя по предсказанию ведьмы Люне, он скоро отправится в изгнание. Там никто не помешает ему исполнить мечту. А если все сложится удачно, и он станет духовником, тогда Рекем будет чаще рассказывать о могуществе святого Рецина. Почему в таком случае и не дать обещание святому, если их желания так удачно совпадают? Рекем хотел стать или духовником, или магом: им разрешалось создавать семью. Если он станет духовником, а еще лучше Мудрым духовником, он будет не каким-то графом, но человеком, имеющим власть и уважение в стране. А если вспомнить, что в его жилах, пусть на сотую долю, но течет кровь королевской династии Щацел – более древней, чем династия Цуришаддай, к которой принадлежит Манчелу… Тогда, может быть, после смерти короля, когда править будет Еглон, и принцессе позволят выйти замуж, не боясь, что ее потомки будут угрожать трону, тогда может быть… Что если, говоря о замужестве принцессы, ведьма имела в виду именно это?

Королем обязательно станет Еглон – в истории Кашшафы это не первый случай, когда царствует сын фаворитки (деда Манчелу тоже называли бастардом, пока он не занял трон). Старший сын, независимо от того родился он в браке или нет, считался наследным принцем, а в знатных семьях наследовал титул. Поэтому аристократки, выходя замуж, старались как можно скорее родить наследника. Езета вот не успела. Но она с теплом и добротой относилась к наследному принцу Еглону, тем более, Эль-Элион так и не дал ей мальчика. Он рос во дворце, и Мирела часто играла с братишкой. Они очень любили друг друга. Поэтому после смерти Манчелу, принцессу не будут держать вдали от двора.

Рекем прервал мечтания. Как там учила матушка? Нельзя говорить о том, чего больше всего желаешь, можно спугнуть удачу. Итак, он сделал все, что должен сделать всякий благочестивый человек в часовне. Теперь дело.

Он посветил на стены: ни одного подсвечника рядом со святынями не предусмотрели. Возможно, боялись, что огонь случайно испортит их, а возможно по старинке считали, что в месте поклонения должен быть полумрак. Под ликами святых рычаг прятать не будут – это было бы святотатством даже в час опасности. Остается алтарь.

Граф прошел на возвышение, отделенное деревянной оградой с облупившейся кое-где голубой краской. Здесь по праздничным дням становился духовник, чтобы произнести проповедь прихожанам. Сначала Рекем тщательно исследовал стену за алтарем. Святыни тут не вешали, чтобы священник на проповеди не стоял к ним спиной. Кирпичную стену задрапировали небесно-голубым шелком. Пожалуй, часовня – единственное место в замке, где не скупились на убранство. Рекем осторожно приподнял шелк и прощупал, а потом простукал каждый камешек в стене. Все напрасно: ничего похожего ни на рычаг, ни на тайный ход тут не было: пустота нигде не слышалась. Если ход где-то есть, то он в одной из плит пола.

Чтобы лучше обследовать плиты, Рекем поставил лампу на пол и тщательно осмотрел щели в каменных плитах. Подозрительные простукивал. Наконец он вроде бы нашел то, что нужно: у алтаря за одной из плит слышала пустота, когда он по ней постучал. "Как же ее подцепить, чтобы открыть?"

Сначала граф хотел воспользоваться мечом, но вскоре убедился, что ничего не выйдет: щели были слишком узкими. Он взъерошил волосы. "Тайный ход должен открываться быстро, иначе его смысл теряется. Надо искать рычаг". Рекем снова оглядел алтарь. Не так много мест, на которые можно нажать или которые можно повернуть. Если тайный ход расположили на алтаре, то возможно и рычаг находится здесь же. Он ощупал резную ограду и заметил, что внизу ее поддерживают небольшие тоже покрашенные бруски в форме полудисков. Он попробовал нажать ногой на один из них. Ничего. Второй, третий… когда он добрался до того, который располагался как раз рядом с кафедрой духовника, брусок под ногой утонул в полу, а плита уехала вниз. Удача! "Спасибо, святой Рецин!" – граф бросил благодарный взгляд в сторону его картины и, подхватив лампу, посветил в проем. Ступеньки уходили далеко вниз. Ход оказался довольно просторным и чистым. Чуть ниже, он заметил еще один рычаг на стене, видимо, он закрывал ход.

Спустившись по ступенькам, Рекем повернул медный подсвечник – плита, как он и предполагал, закрыла вход. На всякий случай повернул опять – плита отъехала. Он легко вернется. Теперь бы сориентироваться, куда идти.

Закрыв за собой вход, он пошел вниз. Заметив ответвление, хотел сделать зарубку на стене, чтобы позже проверить, куда он ведет, но когда поднес меч к камню, заметил, что кто-то уже отметил ход: на одном из кирпичей нацарапали палочку и букву К. "Что бы это могло значить? Кухня? Конюшня?" – размышлял Рекем.

Через четверть часа он убедился, что верно первое предположение. Узкий ход, привел в тупик с крохотным светящимся отверстием среди камней. Заглянув, он различил кухонную утварь и суетящихся слуг. Итак, замок уже просыпается. Осталось мало времени. Он взбежал обратно по ступеням. Конечно, он не успеет обследовать все ходы, но хотя бы какие-то. В следующий раз он отправится в тайный обход замка, как только все уснут.

Возле следующего хода, который он обнаружил, кто-то начертил две палочки и букву Б. "Ход N 2, большой зал", – объяснил себе Рекем, и отправился проверить это предположение. Извилистая лестница вновь привела в тупик с небольшим отверстием в стене. Рекем поставил лампу и проверил правильность предположения. Однако разглядеть ничего не смог. Если кто-то и обитал тут, он еще не проснулся и не зажег свет. Рекем уже собрался идти обратно, когда расслышал за стеной шорох и следом голос слуги.

– Вы пришли?

– Не надо так кричать, любезный, – откликнулись злобным шепотом. – Мы встречаемся ранним утром и без света не для того, чтобы разбудить весь замок воплями.

– Простите, господин, – тут же повинился собеседник.

– Что случилось? – потребовал второй голос. – Замок уже просыпается. Зачем тебя прислали?

– Мне велено сказать, чтобы вы предъявили доказательства того, что король знает, чем вы занимаетесь.

В темноте хмыкнули.

– Письмо устроит?

– Откуда мне знать? Давайте письмо, я передам.

– Вот, возьми, – Рекем услышал шелест бумаги. – Мирела умрет через неделю, самое большее – десять дней. Осталось совсем немного.

– Да вот немного, а если… – загудели в ответ, но жалобу резко прервали.

– Все! Письмо докажет, что беспокоиться не о чем. И не тревожьте меня по пустякам.

Рекем на всякий случай еще немного постоял, но за стеной ничего не происходило. Он помчался обратно в часовню. Ночь выдалась на редкость удачной. Он так и не узнал, кто же тайный враг принцессы, но было ясно, что нужно срочно искать еще какой-то способ помочь девушке. Если в этой стране все отвернулись от нее, значит, надо поискать помощи в другой. Он повернул рычаг, но… выход не открылся. Рекем дернул еще раз – плита даже не шелохнулась. В чем дело? Он подошел ближе и толкнул ее, чтобы как-то сдвинуть камень. Промучившись какое-то время, понял, что усилия бесполезны. Прислонился лбом к холодной стене. Кажется, удача от него отвернулась. "И что теперь делать? Поискать другой выход? Он вновь пошел вниз по ступенькам. Теперь Рекем связал все воедино: в этом ходе ответвления помечены, а на лестнице – чисто, будто только что подмели. Кто-то постоянно пользуется ходом. Когда он уходил – рычаг работал, а теперь закрыт намертво. Получается, что его присутствие обнаружили, и…

За спиной послышался шорох. Порыв ветра погасил лампу. Рекем едва успел удивиться: как же такое возможно? Ведь огонь защищен стеклом… Но почувствовав опасность, тут же выхватил меч, присел, уклоняясь от удара, и повернулся к противнику. В кромешной темноте он не знал, откуда ждать удара. На всякий случай шагнул назад, но еще недостаточно хорошо знал эту лестницу, чтобы ходить по ней в темноте – оступился и чуть не скатился вниз. Еле успел восстановить равновесие, как почувствовал, что противник вновь приблизился. Меч со свистом рассек воздух и Рекем едва успел подставить свой, защищаясь удара, который перерубил бы ему шею. Но не отступил и на звук нанес удар, меч звякнул о камень, и тут же предплечье задели кончиком меча. Хорошо, что он успел уклониться, иначе бы рана была больше. Воцарилась тишина. Рекем старался не дышать: противник ориентировался на звуки, как и он. Новый порыв ветра обдал его. На этот раз он пах как-то странно. Рекем вдохнул приторно-сладкий воздух, и голова закружилась. Он еле успел подставить руку, чтобы смягчить падение на ступени…

14 юльйо, Жанхот, столица Энгарна.

Еще с вечера небо заволокло тучами, и как Илкер ни надеялась, утро пришло такое же пасмурное, гулять на улице в такую погоду совсем не хотелось. Ялмари постучал в комнату горничных сразу после завтрака. Он приоткрыл дверь и, поздоровавшись, тут же закрыл ее, чтобы не смущать девушек. Илкер собралась выйти, но ее поймала Пайлун.

– Илкер, – серьезно спросила она. – Ты помнишь, о чем я тебя предупреждала? Не позволяй ему ничего, слышишь?

– Помню, – девушка покраснела от смущения. – Не волнуйся за меня.

Она быстро вышла из комнаты. Илкер давно чувствовала, что Пайлун не нравится лесник. Тот обман, из-за которого она чуть не поссорилась с Ялмари, Илкер поспешила списать на недоразумение. Ей не хотелось думать о подруге плохо. Но теперь она старалась ни о чем ей не рассказывать. Тем более и без того было с кем поделиться секретами – Ялмари она могла рассказать почти все.

– Куда пойдем? – поинтересовалась она, едва дверь за ней закрылась. – В библиотеку? Сегодня погода не для прогулок.

Ялмари легко коснулся ее губ, прежде чем ответить. Илкер обрадовалась, что в темноте он не разглядит, как она покраснела.

– Я хотел предложить тебе исследовать одно очень интересное место. Это недалеко от дворца, – взяв ее за руку, он пошел по галерее к парадной лестнице.

– Тогда я, пожалуй, накину платок.

– Не стоит, – сдержал он ее порыв. – На улице не холодно. Но если замерзнешь, я дам тебе куртку.

– Неизменный черный цвет, – заметила она, спускаясь по ступенькам, чуть позади него. – Почему ты так любишь черный цвет?

– На черном не так заметна грязь, – отшутился Ялмари. Он галантно открыл перед девушкой двери, когда она выходила.

– Так куда мы идем? – спросила Илкер, когда они свернули в одну из улочек, начинавшихся почти сразу за ограждением дворца.

– Пустой дом, – он помог девушке перебраться через сточную канаву. – Знаешь такое место? Не бойся, тут еще недолго такая вонь.

– Кто же в Жанхоте не знает Пустой дом? – она искоса взглянула на спутника. – Надеюсь, ты шутишь?

– Нисколько. В детстве… В далеком детстве, когда мне исполнилось восемь, мы с ло… – Ялмари чуть не сказал "с лордом Соротом", но тут же спохватился. – С другом, несколько раз туда заходили. Я хотел кое-что показать тебе там. В Пустом доме нет ничего страшного. Пойдем?

– Если бы меня пригласил кто-то другой – даже принцесса – я бы ни за что не пошла, – улыбнулась девушка.

С тех пор как он приехал, они встречались каждый день. К счастью, принцесса будто забыла о новой горничной, как только лесник вернулся. Илкер не задумывалась, почему так получилось, она лишь радовалась тому, что может чаще бывать вместе с Ялмари. Обычно они гуляли в лесу или дворцовом парке.

Его прикосновения, взгляды… Иногда Илкер казалось, Ялмари заполнил собой всю ее жизнь. И она не могла не заметить, что с каждым днем он становился смелее, ближе. Вел себя так, будто они действительно уже помолвлены, хотя о знакомстве с родителями он даже не заговаривал. А она стеснялась торопить его. К тому же, они были так мало знакомы…

Пустой дом находился в четверти часа ходьбы от дворца. Его назвали так, потому что там никто не жил. Внутри стояла мебель, в книжных шкафах ждали читателей книги, дорогие ковры покрывали деревянные полы, но жильцов в доме никто не помнил. Воры ни разу на него не позарились. Люди боялись этого дома и обходили его стороной, считая, что он заколдован. Кто-то утверждал, что дом принадлежал злому магу, и его темная сила до сих пор обитает там. Другие говорили, что единственным грехом мага было то, что он – маг. Потом он раскаялся в использовании силы Шереша и стал священником, но на дом уходя наложил заклятие, чтобы из его знаний никто ничего не взял. Сходились люди в одном: и находиться рядом с Пустым домом опасно, не то что заходить в него. Опасное жилище стояло на углу, а соседние дома построили в лавге от него, хотя желающих поселиться в столице находилось немало, и дальше дома уже тесно прижимались друг к другу, не оставляя и маленького зазора.

Когда Ялмари и Илкер подошли к Пустому дому, тучи, казалось, еще сильнее сгустились. Дом тускло поблескивал стеклами, разделенными на маленькие квадратные рамы. Илкер осмотрела потемневшую от времени, но не потрескавшуюся лепнину вокруг окон.

– Вряд ли нас ждут здесь, – заметила она.

– А мы сейчас проверим, – Ялмари нажал на ручку. – Кое-кто говорил мне, что двери всегда заперты. Но когда прихожу я – тут открыто, – он дернул ручку. Она вздрогнула, но не поддалась.

– Вот видишь, – Илкер почувствовала облегчение.

Но лесник дернул еще раз, и дверь без скрипа отворилась, открывая темный коридор. Он посмотрел на девушку.

– Если не хочешь, не пойдем.

– Пойдем! – в Илкер проснулся азарт. Она первая шагнула внутрь.

Ялмари надвинул шляпу и вошел следом. Полоска света с улицы падала на лестницу, но тут порыв ветра захлопнул дверь. Оказавшись в темноте, Илкер испуганно оглянулась, но Ялмари нащупал ее руку.

– Не бойся. Пойдем наверх, там светлее, – он пошел вперед. Темнота нисколько ему не мешала. – Вот, держись, – ладонь Илкер он положил на перила, и повел ее за собой вверх.

– Удивительно, – произнесла Илкер, с трудом нащупывая ногой ступеньки.

– Что? – спросил Ялмари, не оборачиваясь.

– Ни одна ступенька не скрипнет. А ведь Пустому дому столько лет!

– Кажется, за домом присматривают, – хмыкнул он.

В доме стояла необыкновенная тишина, словно большой город за стенами исчез. На втором этаже Ялмари открыл дверь, и прямоугольник яркого света упал на ковровую дорожку.

– Что это? – страх в сердце Илкер окончательно сменился любопытством.

– Все как тогда, – пробормотал Ялмари. – Сейчас увидишь, – добавил он и ступил за порог.

Первое, что бросилось Илкер в глаза – окна комнаты выходили во внутренний двор, но здесь тоже вставили стекла, к тому же большого размера. Не маленькие, а большие прямоугольники в обрамлении темно-коричневых рам. В огромные окна лился ослепительный солнечный свет, будто на улице стоял жаркий полдень, а не пасмурное утро. Девушка не выдержала и подскочила к окну. Ее взору открылся цветущий яблоневый. Девушка ахнула.

Ялмари подошел к ней сзади и прижал к себе. Вместе они любовались цветущими деревьями, залитыми красным светом солнца Гошты.

– Весенний сад. Все как тогда, – повторил Ялмари. – Всегда солнечный день. Я давно не бывал в Пустом доме, и все забылось. Но вчера перед сном, в голове вспыхнула эта картинка: весенний сад… И захотелось привести тебя сюда. Здесь на сердце нисходит необыкновенный покой. Чувствуешь? – Илкер кивнула. – Я вчера так и загадал: если будет пасмурно, пойдем в Пустой дом.

Девушка отодвинулась от Ялмари и осмотрела комнату. В больших книжных шкафах вдоль стены справа – застекленные дверцы. Точно как во дворце – уже одно это подчеркивало богатство хозяина. Во многих странах Гошты только очень богатые аристократы могли позволить себе вставить прозрачное стекло в окна, остальные использовали почти непрозрачную слюду или цветное стекло, а здесь стекло даже в шкафах. Светло-зеленые обои с золотыми цветами, также придавали комнате весеннее настроение. В дальнем углу темнела еще одна дверь в соседнюю комнату. Илкер перевела взгляд на массивный стол такого же красивого темного дерева, как рамы и книжные шкафы. Огромная столешница размерами напомнила кровать во дворце. Перед столом располагался массивное кресло с обитым темной кожей мягким сиденьем. Илкер уселась в него и звякнула резными медными ручками выдвижных ящиков. Открывать не решилась – все же это чужой дом, даже если он Пустой. Придвинула к себе медный стаканчик с перьями и чернильницу.

– Ялмари, тут даже чернила не высохли, – изумленно выдохнула она. – И пыли нигде нет. Ты что прибрался, чтобы пригласить меня? – повернулась она к Ялмари.

Комната и вправду выглядела живой. Казалось, в любую минуту сюда может войти хозяин.

– Нет. Это еще одно чудо Пустого дома. Такое ощущение, что кто-то наводит порядок. В детстве мы с другом пытались застать того, кто это делает, но нам ни разу не удалось. Здесь всегда чисто, а мебель и ковры не приходят в негодность.

– Магия?

– Отсутствие пыли – это еще не колдовство, – возразил Ялмари, подходя к книжной полке. – Во дворце тоже нет пыли, но это чудо делают слуги.

– Но ты ведь сказал, что никого не застал.

Она тоже подошла к книжному шкафу, наблюдая, как Ялмари перебирает книги. На истрепанных корешках не встретила ни одной надписи. Узнать, о чем книга возможно было, только открыв ее. Но Илкер хоть и любила книги, побоялась трогать их. она чувствовала себя так, будто вломилась в чужой дом без разрешения.

– Родители не позволили нам ночевать в Пустом доме, – объяснил Ялмари, открывая другой книжный шкаф. – Вполне возможно убираются тут ночью.

– Совершенно естественным образом, – подхватила девушка. – Тряпкой, метлой и водой. Необычно то, что убираются – привидения. Обычному человеку не придет в голову убирать Пустой дом по ночам, – Илкер рассуждала таким спокойным тоном, что Ялмари рассмеялся. – Но ты прав: отсутствие пыли не повод для крика. А вот если сюда войдет привидение – у тебя уши заложит так, что неделю слышать не будешь.

– Смотри, что я покажу тебе, – он нашел то, что искал и, вытащив толстую переплетенную книгу, понес ее к столу. Илкер встала рядом. – Это похоже на Зал Славы в миниатюре. Портреты поместили под одну обложку и написали к ним небольшую заметку. Мне кажется, это хозяева дома.

На первой странице изобразили седого старика с длинными волосами и бородой. Серый балахон, складками ниспадавший от шеи, полнил его. Портрет занимал всю страницу. Черты лица так хорошо прорисовали, что казалось, старик вот-вот повернет голову и скажет им что-нибудь. На листе рядом написали: "Сэр Лежго Вайланмат (4357–4489). Занимал должность Руководителя Академии Наук с 4387 по 4450 год. Благодаря его участию в королевстве Каулерс открыто более тысячи школ".

Илкер удивленно взглянула на Ллойда.

– Я никогда не слышала о королевстве Каулерс.

– Я тоже. В юности даже множество заметок о различных путешествия просмотрел, чтобы узнать что-нибудь об этом государстве.

– Давай возьмем книгу домой, покажем кому-нибудь.

– Не получится. Мы с… другом несколько раз делали это. Приходишь домой, открываешь книгу – чистые листы: ни рисунков, ни надписей. Приходишь в Пустой дом – смотри на здоровье. Книгу не обязательно сюда возвращать. Ее можно оставить во дворце, порвать или сжечь. Мы пробовали. Все равно, когда придешь в Пустой дом, она будет стоять на полке.

– Значит, все-таки магия?

– Да, но очень безобидная.

– Священники утверждают, что безобидной магии не бывает, – Илкер перелистывала книгу.

– Тогда это не магия, а то, чем пользуются священники, когда посылают огонь с неба, – Ялмари старательно прятал улыбку.

– У скованного мага научился выкручиваться? – тоже улыбнулась Илкер.

Она нашла рисунки жены сэра Вайланмата, его детей, его внуков и правнуков, их жен и мужей. Везде стояло имя, годы рождения и достойные деяния. Илкер хотела закрыть книгу, но Ялмари не позволил.

– Подожди, еще что-то покажу, – он открыл последнюю страницу книги.

На странице для портрета не было ничего кроме надписи: "Сэр Эрвин Вайланмат, г.р. 7673, маг".

– Какой год??? – изумилась Илкер. – Быть не может! Гошта сотворена около пяти тысяч лет назад, может, чуть больше, но не настолько. И почему нет даты смерти? Он что, еще жив?

– Кто знает. Но мне почему-то кажется, что он последний владелец дома.

Ялмари еще раз прочитал его имя.

– Шереш! – вырвалось у него. Он тут же осекся. – Извини, Илкер. Помнишь, я тебе рассказывал, почему читал легенды в библиотеке?